Текст книги "Судьба Лилиан Хорн"
![](/books_files/covers/thumbs_240/sudba-lilian-horn-10279.jpg)
Автор книги: Мари Фишер
Жанр: Зарубежные любовные романы, Любовные романы
Возрастные ограничения: +18
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 4 (всего у книги 13 страниц) [доступный отрывок для чтения: 4 страниц]
10
Арест явился для Лилиан Хорн полной неожиданностью.
Хотя визит инспектора криминальной полиции Крамера и сообщение об убийстве Ирены Кайзер взволновали ее, но она ни на одну секунду не допускала мысли о том, что это событие может так повлиять на ее жизнь.
За ней пришли воскресным вечером, когда она слушала стереоконцерт, так что не сразу расслышала звонок в дверь. Открыв ее, она увидела перед собой женщину в полицейской форме и двоих мужчин в штатском, предъявивших документы полицейских из отдела по расследованию убийств.
Лилиан Хорн – такая красивая и экстравагантная в своем домашнем одеянии из золотистого шелка – отступила шаг назад.
– Я не понимаю, что вы от меня хотите… Я ведь уже все сказала!
Один из двух полицейских предъявил ей ордер на арест.
– Лилиан Хорн, вы – арестованы.
– Вы не можете так поступить со мной! – запротестовала она. – Я ничего не сделала! Вы должны мне верить…
– …поскольку у полиции достаточно доказательств для привлечения вас к уголовной ответственности по подозрению в убийстве фрау Ирены Кайзер вечером тринадцатого июня в ее доме по Рейналле 127! – перебил ее полицейский.
– Как вы можете такое утверждать! – закричала Лилиан Хорн. – Это же абсолютная неправда!
– Пожалуйста, успокойтесь! – Женщина-полицейский подошла к ней. – Если вы действительно невиновны…
– Я невиновна, я клянусь вам!
– …это скоро наверняка выяснится. Но сейчас вы обязаны пойти с нами.
Руки Лилиан Хорн впились в подлокотники белого кресла.
– И не подумаю, вы ничего не сможете доказать. Это такая наглость врываться сюда в воскресенье вечером… Вы не имеете права…
– Имеем, имеем, успокойтесь, – женщина в форме сохраняла полное спокойствие – ее бледное ненакрашенное лицо и бесцветные гладко зачесанные назад волосы резко контрастировали с эффектной внешностью Лилиан Хорн. – Если не образумитесь, мы будем вынуждены заставить вас пойти с нами, в случае необходимости, даже силой.
Лилиан Хорн уставилась на нее с испугом.
– Вы что же, и приемами дзюдо владеете?
– И этим тоже. – Женщина-полицейский подавила улыбку.
– Ну, хорошо, тогда, значит, мне не остается ничего другого, как подчиниться.
Лилиан Хорн взяла свою сумочку и шагнула к двери.
– Вам надо переодеться, – сказала женщина.
– Зачем? – Лилиан Хорн вскинула голову, ее светлые локоны рассыпались по плечам. – Вы опасаетесь, что я могу соблазнить своим видом вашего инспектора?
– Нет. Но вы сами очень скоро почувствуете себя неуютно.
Женщина в форме открыла дверцу встроенного стенного шкафа.
– Вот это лучше всего. – Она положила коричневую юбку и шерстяную бежевую двойку на кровать.
– Значит, я должна одеться серой мышкой?
Теперь женщина откровенно улыбнулась.
– Серой мышкой вы никогда не будете, и вам это прекрасно известно! Давайте, переодевайтесь, мужчины подождут пока в ванной!
– А вы останетесь здесь?
– Я отвечаю за вас.
Лилиан Хорн стала раздеваться, не дожидаясь, пока оба полицейских исчезнут. Она стянула с себя через голову верхнюю часть золотистого домашнего костюма.
– Не воображайте только, что я выпрыгну с балкона. Такого удовольствия я вам не доставлю. Я никакого преступления не совершала.
Она вызывающе демонстрировала свою наготу, выставив маленькие острые груди.
Женщина-полицейский никак не реагировала.
– Может, у вас есть чемоданчик, куда я могла бы сложить необходимые вам вещи. Где у вас ночные рубашки?
– Я сплю голой.
– В камере предварительного заключения это будет не очень-то приятно.
Янтарные глаза Лилиан Хорн сделались круглыми.
– Вы думаете, я останусь там на несколько ночей?
– Не знаю. Я не знакома с вашим делом. Во всяком случае… – Она запнулась.
– Да?
– Иногда расследование растягивается на многие месяцы.
– Но я же невиновна! – выкрикнула Лилиан Хорн.
– Тем лучше для вас.
11
Труп Ирены Кайзер был обнаружен не в самое благоприятное для сенсаций время, поэтому сообщение в прессе об убийстве на Рейналле 127 появилось только в субботних вечерних выпусках газет. Полицейские репортеры, с их точки зрения, уже достаточно компетентно разобрались к тому времени, что к чему, получив довольно много информации, – дело наверняка привлечет внимание публики, поскольку убийство произошло не на дне общества, как обычно, а в «высшем свете». Директор Курт Кайзер играл видную роль в экономической жизни Западной Германии, а неизлечимая болезнь его убитой супруги как нельзя лучше работала на то, чтобы вызвать жалость у обывателей.
В воскресенье вечером инспектор Крамер, наскоро поужинав, вернулся в Управление полиции и не смог пробраться в свой кабинет из-за того, что коридор заполнили журналисты, тут же атаковавшие его вопросами, в надежде узнать последние новости.
– Вы идете по горячему следу, инспектор? – закричал один.
– Кто – убийца? – перебил его другой.
– Сделайте сообщение для прессы!
– Мы еще успеем дать материал в утренние газеты!
Инспектор криминальной полиции Крамер не был тщеславным человеком и никогда не заботился о том, чтобы привлечь к своей персоне внимание, тем более с помощью газетчиков. Однако сейчас он испытывал удовлетворение результатами работы – что уже сегодня, всего через сорок восемь часов после убийства, он мог назвать имя убийцы.
– Пожалуйста, не напирайте так, дамы и господа… – взмолился он, – пропустите меня… да-да, мы достигли успеха в розыске преступника. Я распорядился произвести арест.
– Черт побери, так быстро!
– Кто же это?
– Вы уверены?
– У вас есть доказательства?
Репортеры кричали наперебой, не слушая друг друга.
Не так-то просто было инспектору полиции утихомирить шумную публику и заставить их слушать себя. Добравшись, наконец, до двери своего кабинета, он встал на цыпочки, чтобы хоть немного выделиться из группы журналистов, многие из которых превосходили его ростом.
– Тихо, прошу внимания! – произнес он грозно. – Речь идет о женщине, молодой женщине.
– Имя!
– Лилиан Хорн… Она – секретарь директора Кайзера!
– Он ее сообщник? – выкрикнул кто-то.
Инспектор полиции отмахнулся.
– Я ничего такого не говорил. Во всяком случае, у нее достаточно сильный мотив – убрать жену шефа и занять ее место. Кроме того, представленное ею алиби на время убийства не выдержало проверки.
– Когда вы рассчитываете получить ее признание?
– Никогда. Подозреваемая – в высшей степени хладнокровная особа. Но у нас довольно доказательств, чтобы изобличить ее.
Репортеры усердно строчили в своих блокнотах.
– Вот и полицейская машина! – крикнула журналистка, оттесненная своими собратьями по перу к окну. – Ее ведут сюда!
Ее реплика произвела впечатление разорвавшейся бомбы. Все как по команде дружно развернулись кругом и затопали, словно стадо слонов, перешедших в наступление, по коридору, устремляясь к выходу.
Через секунду инспектор Крамер остался наедине со своим помощником в опустевшем коридоре.
– Проследите, чтобы обошлось без эксцессов, – попросил его Крамер и скрылся в своем кабинете.
Репортеры выстроились с камерами слева и справа, образовав проход, по которому Лилиан Хорн, скованную наручниками с женщиной-полицейским, прошла в сопровождении двух мужчин, производивших арест, в здание Управления полиции.
– Отверните лицо! Быстро! – крикнула ей женщина-полицейский.
– Зачем? – удивилась Лилиан Хорн. – Мне нечего скрывать! – Она высокомерно повернула свое красивое лицо с янтарными глазами, широкими скулами и презрительно опущенными уголками губ в сторону камер.
Вспыхивали и гасли блицы.
– Смотрите сюда! – кричали репортеры. – Улыбнитесь разок!
– Чуть-чуть приветливей, пожалуйста!
– Завоевывайте симпатии!
Лилиан Хорн даже бровью не повела.
– Ах, оставьте меня в покое! – сказала она зло.
Десять минут спустя с нее сняли наручники и дали ей возможность немного перевести дух после такого бурного натиска журналистов. Лилиан Хорн сидела на простом и неудобном деревянном стуле напротив инспектора Крамера.
– Теперь я знаю наконец-то, что такое слава, – сказала она с коротким смехом, – они чуть в клочья не изодрали на мне одежду.
Инспектор Крамер безучастно наблюдал за ней со своего места за письменным столом.
– Мне очень жаль, что нам не удалось защитить вас понадежней.
– Вы на самом деле не справились? – съязвила она. – А мне показалось, что на меня натравили эту орду.
Инспектор полиции даже не подумал ответить на ее нападки.
– Если вы уже достаточно успокоились, мы могли бы, пожалуй, перейти к делу и снять первые показания. Сигарету? – Он протянул ей начатую пачку.
– Нет, спасибо, не курю, – отказалась она, – это портит цвет лица.
Инспектор Крамер закурил сам.
– Займемся установлением вашей личности. Когда вы родились?
– Седьмого мая.
– Год рождения?
– Это обязательно? – Лилиан Хорн оглянулась. В большом кабинете, кроме инспектора Крамера, находился еще молодой человек, который усердно записывал ее ответы. – Я не очень-то люблю говорить о своем возрасте.
Инспектор полиции сухо улыбнулся.
– В данном случае вам ничего другого не остается. Радуйтесь, если вам, кроме этого, нечего скрывать.
Лилиан Хорн откинулась на спинку стула.
– Ну, хорошо. Тысяча девятьсот сорок второй. Но согласитесь, что по мне этого не скажешь.
– Где? – спросил инспектор полиции, делая вид, что не замечает ее неловкой попытки заработать комплименты.
– В Котбусе.
– Так, теперь расскажите чуть подробнее. Мне нужны основные факты вашей биографии.
Она глубоко вздохнула.
– А что тут рассказывать? Я родилась во время войны. Мой отец погиб. Мать бежала со мной на Запад. Сначала она работала у американцев, потом вновь вышла замуж. Я училась в гимназии. Но в пятнадцать лет уже была сыта ею по горло. Мой отчим был чрезвычайно мил со мной, если вы понимаете, что я имею в виду. Они засунули меня потом в торговое училище под Штутгартом, поместив в интернат. Дальше я пробивалась уже самостоятельно.
– С помощью мужчин?
– А вы знаете девушек, которые пробиваются без этого?
– Значит, мужчин. А затем вы вышли замуж?
Лицо Лилиан Хорн помрачнело. Она замкнулась.
– Знаете, я считаю, это к делу не относится.
Инспектор полиции Крамер подвинул к себе листок бумаги и прочитал:
– Вы вышли замуж в тысяча девятьсот шестьдесят втором году за дипломированного инженера Томаса Керна. Через семь лет вы развелись. По вашей вине. Что произошло?
– Ничего особенного. Изменила своему мужу, и все тут. А вы что подумали?
– Вы опять взяли свою девичью фамилию, часто меняли работу и местожительство, пока год назад вас не пригласил директор Кайзер. Вы должны были, после того как освоитесь, заменить ставшую несколько староватой для роли секретарши фройляйн Фельнер.
Лилиан Хорн перекинула ногу на ногу, позволяя инспектору оценить их стройность и длину.
– Приятно, что вы так хорошо изучили мою жизнь.
Узкое, с резко очерченными чертами лицо инспектора полиции неожиданно надвинулось на нее.
– Зачем ты звонила фрау Кайзер?
– Я?.. Нет же… Как? Почему? – Лилиан Хорн опешила от неожиданного выпада инспектора. – И вообще… Что вам пришло в голову? Как вы осмеливаетесь тыкать мне?
– Как мне удобнее, так и буду разговаривать с тобой. Ну, хватит ломать комедию. У нас в руках серьезные улики против тебя. Так что, давай, выкладывай все начистоту.
Лилиан Хорн поджала губы.
– Молчание тебя не спасет, – продолжал напирать на нее комиссар. – Итак, ты позвонила фрау Кайзер в пятницу вечером между половиной восьмого и половиной девятого. Ну, что скажешь теперь?
– Блефуете. Вы никак не можете этого знать.
– Так, значит, ты сознаешься в этом?
– Даже и не думаю. Между половиной восьмого и половиной девятого я была одна в своей квартире, следовательно, исключается, что вы… – она запнулась на полуслове.
– Ну же, договаривай! Что ты хотела сказать?
– У вас нет свидетеля.
– Нет, есть. Ты ловко провела дельце, девочка, но допустила одну оплошность. Не надо было мчаться сломя голову после убийства, куда глаза глядят, а сначала немножко оглядеться вокруг, тогда тебе наверняка бросилась бы в глаза записная книжка убитой.
– Не имею ни малейшего представления, о чем вы говорите. – Лилиан Хорн держалась очень прямо и твердо смотрела инспектору Крамеру в глаза, но сильно побледневшее лицо выдавало ее волнение.
– В этой книжечке, – заявил он и хлопнул маленькой зеленой записной книжкой по крышке письменного стола, – все записано. Прочитать? – Он открыл на нужной ему странице. – Что тут у нас на тринадцатое июня? Вот, самая последняя запись… – Он сделал вид, что читает: «Позвонила Лилиан Хорн. Хочет навестить меня. Удивляюсь, что она не на Зильте. Разговор обещает быть интересным». Он поднял голову. – Ну, что скажешь теперь?
Лилиан Хорн собралась ответить, но резкий спазм сжал горло.
– Могу я попросить воды? – спросила она севшим голосом.
Инспектор Крамер вдруг набросился на нее:
– Нет, сначала ты мне все расскажешь!
– Если она действительно так написала, – прошептала Лилиан Хорн, – так только для того, чтобы бросить на меня тень. Тогда, значит, это было самоубийство. Она покончила с собой, чтобы заманить меня в эту ловушку.
– Тебя бы это очень даже устроило! – Инспектор Крамер выдвинул ящик письменного стола и бросил туда записную книжку. – Нет, это было убийство. Заключение Института судебной медицины не оставляет никаких сомнений.
– Там ведь тоже могут ошибиться.
– Нет, не могут.
Мюллер, принесите арестованной воды. Молодой человек, который вел протокол, вскочил и поспешно вышел из комнаты.
Инспектор Крамер наклонился вперед.
– Сейчас мы здесь совершенно одни. Не хочешь ли ты облегчить свою совесть, девочка? У нас на руках все доказательства против тебя.
– Я не звонила фрау Кайзер и не убивала ее.
Вошел помощник и подал ей пластмассовый стаканчик. Вода была теплой и безвкусной, но Лилиан Хорн с жадностью выпила ее. Потом, правда, она пожалела, что не попыталась выиграть время, чтобы хотя бы собраться с мыслями.
– Но ты признаешь, что навещала в пятницу вечером фрау Кайзер? Тебя, собственно, видели.
– Неправда! Я уже говорила вам, что весь вечер провела со знакомыми…
Инспектор полиции тяжко вздохнул.
– Давай не затевай всю историю сначала. За это время могла бы выдумать что-нибудь и получше.
– Но я была…
Он не дал ей договорить.
– Ты была в «Таверне». Ресторан расположен на Рейнской дамбе, самое большее десять минут ходу до дома сто двадцать семь по Рейналле. Так что ты запросто могла нанести визит убитой. – После короткой, но многозначительной паузы он закончил свою мысль. – Тем более что ты покидала ресторан на добрых полчаса.
– Неправда!
Инспектор полиции с осуждением покачал головой и сказал с наигранным добродушием:
– Да, Лилиан, от тебя я ждал большего. Такое неумелое вранье не спасет тебя, наоборот, только погубит. Твои свидетели, как их там зовут? – Он покопался в бумагах. – Господин Керст и фройляйн Фибиг показали не в твою пользу. Они оба хорошо помнят, что ты исчезала из «Таверны» не меньше чем на полчаса.
– Нет!
– И гардеробщица наблюдала за тобой, когда ты направлялась не в садик, а в сторону улицы! Что скажешь на это?
– Я… Мне было нехорошо, я слишком быстро выпила аперитив… И хотела выйти на свежий воздух… но я не могу себе представить, чтобы я так долго отсутствовала.
– Ах, так? Не можешь? – Бледное и постоянно мрачное лицо инспектора вдруг радостно оживилось. – А зачем ты тогда вчера, стоило мне уйти, звонила в Мюнхен господину Тоглеру? Зачем умоляла его скрыть факт твоего отсутствия? Э-э, зачем?
Красивое лицо Лилиан Хорн застыло, словно трагическая маска.
– Я больше ни слова не скажу, – прошептала она.
– Как хочешь, – неожиданно дружелюбно согласился инспектор, – выспись хорошенько. Завтра продолжим разговор.
Когда Лилиан Хорн увели, он еще раз углубился в заключение Института судебной медицины.
12
В ночь на понедельник погода изменилась – прошумел летний дождь, и стало прохладней. Джо Кулике вошел в лабораторию, где Михаэль Штурм уже что-то внимательно рассматривал под микроскопом. Джо принес парчовое платье, в котором Лилиан Хорн была в ночь убийства, и ее золоченые туфельки.
– Похоже, шикарная особа, – сказал он и поднял высоко вверх маленькие шелковые трусики, которые вынул из кармана брюк, – ну не прелесть?
– Только не становись фетишистом!
Джо засмеялся.
– Ишь, куда хватил! Не-ет, я просто несу тебе ее барахлишко от химиков. Репке не обнаружил никаких следов крови – что ты теперь скажешь?
– Положи вещи вот сюда на табуретку. Я потом их сам еще раз посмотрю.
– Значит, не доверяешь мне? Ну, я на тебя не сержусь. Знай только, что старый добрый Репке не настолько умен, чтобы хоть в чем-то отойти от предписанных ему правил.
Тут в дверь заглянула секретарша профессора.
– Господин Штурм, пройдите, пожалуйста, в приемную. Они привезли нам арестованную. Ту самую, о которой пишут все газеты, – Лилиан Хорн!
– Я тоже пойду! – воскликнул Джо Кулике. – И мне хочется на нее посмотреть! – Уже в коридоре он спросил: – Ты хоть представляешь себе, что мы должны с ней делать?
– Если бы ты читал заключение профессора Фабера, то знал бы, что у преступницы могут быть на пальцах следы от порезов. Если она, конечно, была без перчаток. Невозможно сделать голым лезвием такой глубокий разрез без того, чтобы не пораниться самому.
– Значит, сейчас будет самое главное! – Джо Кулике наклонился к коллеге и шепнул ему: – Не хочешь ли еще раз обдумать мое предложение?
Михаэль Штурм остановился и посмотрел на коллегу.
– Разве ты убежден, что Лилиан Хорн – преступница?
– Ах, оставь. – Джо потупил беспокойно забегавшие зеленые глаза. – Я знаю об этом деле столько же, сколько и ты, а, может, даже меньше.
– Тогда я не понимаю…
– Да все страшно просто. – Джо Кулике оглянулся, не слышит ли их кто-нибудь, но секретарша ушла уже далеко вперед, все двери были закрыты, и они стояли в коридоре одни. – Понимаешь, возможно, есть что-то, доказывающее вину Лилиан Хорн, и мы должны это что-то выявить. На одежде ничего нет, она абсолютно чистая… между прочим, если она действительно это сделала, разве не были бы все ее вещи испачканы кровью?
– Ты забываешь про кашемировую шаль – самая мощная струя ударила туда, и если она сразу отскочила, то на ее одежду ничего и не попало.
– Тогда, значит, остаются только руки. – Джо Кулике обхватил коллегу и легонько потряс его за плечи. – Если ранки есть, сделай так, что ты их не видишь! Прошу тебя! Это никогда не выйдет наружу, даже через тысячу лет, потому что до суда все давным-давно заживет, а у нас будут деньги!
– Ты не можешь требовать от меня, чтобы я вступил в сговор с убийцей!
– Да будь разумным, дружище, может, она ничего и не сделала.
– Приговор выносить не нам. – Михаэль Штурм оттолкнул коллегу и быстро зашагал по коридору.
Лилиан Хорн ждала в приемной – стройная, высокая, прямая, стояла она и смотрела навстречу приближающимся врачам-экспертам. Хоть она и была прикована наручниками к полицейскому, она не производила впечатления запуганной, загнанной в угол женщины, наоборот, она держалась спокойно, уверенная в неотразимости своей красоты.
На ней была коричневая юбка и бежевая двойка, жакет был небрежно накинут на плечи, на длинных загорелых ногах без чулок туфли на высоком каблуке, в золотистых волосах блестели капельки дождя. Насколько просто она была одета, настолько искусен был макияж. Гладкая эластичная кожа так обтягивала скулы, что выражение лица казалось даже жестким. Только густые тени под глазами необычного, почти янтарного цвета, выдавали, что она провела бессонную ночь.
Михаэль Штурм почти физически ощутил исходивший от нее колдовской магнетизм, и ему пришлось приложить усилия, чтобы не было заметно со стороны, какое впечатление она на него произвела. Даже не моргнув, она стойко выдержала его испытующий взгляд. Убила она фрау Кайзер или нет, – а после попытки подкупить его, Михаэль Штурм все больше склонялся к мнению, что она это сделала, – Лилиан Хорн была опасной женщиной, опасной, но очень желанной, и это беспокоило его.
Полицейский, чтобы обратить на себя внимание, щелкнул каблуками и протянул судебно-медицинскому эксперту сопроводительные документы.
Молодой эксперт вскрыл конверт и сказал, пробежав написанное глазами:
– Снимите наручники. Полицейский подчинился. Лилиан Хорн потерла запястья.
– Спасибо, доктор. Никак не могу понять, почему полицейские обращаются со мной как с особо опасной преступницей.
Джо Кулике ухмыльнулся.
– Возможно, они вас боятся.
Лилиан Хорн одарила его кокетливым взмахом ресниц.
– Вы так думаете?
Михаэль Штурм, не глядя на нее, сделал ей знак, приглашая следовать за ним:
– Пройдемте! – Он открыл дверь в кабинет профессора Фабера и бросил как бы невзначай, через плечо: – Ты тоже, Джо. Мне нужен свидетель.
Лилиан Хорн, не зная, что ее ждет, повернулась к молодым мужчинам.
– Прикажете раздеться?
– Спасибо, не нужно, – отрезал Михаэль Штурм, словно защищаясь.
– Но я подумала, вы хотите меня осмотреть?
– Подойдите, пожалуйста, к окну. Да, вот сюда! А теперь покажите мне вашу правую руку.
Лилиан Хорн раскрыла в изумлении глаза.
– Зачем?
– Не задавайте так много вопросов, просто выполняйте мои указания.
– Какой, однако, вы грубый, – нараспев произнесла Лилиан Хорн, – а я-то приняла вас за джентльмена! – Она протянула ему правую руку.
Он взял ее кисть и повернул ладонью кверху.
– А-а, теперь я все понимаю! – воскликнула Лилиан. – Вы хотите изучить линии моей руки, чтобы узнать – сделала я это или нет. Вы что же, действительно верите, что таким способом можно все узнать?
– Подойди сюда, Джо, – попросил Михаэль Штурм, – да, с лупой… – Он взял у него из рук увеличительное стекло и стал разглядывать в него большой и указательный пальцы подозреваемой. – Ты что-нибудь видишь?
– Э-э, проклятие, я так и думал!
– Два ровных острых пореза.
– Ах, это! – Лилиан Хорн деланно засмеялась. – Сказать вам, как я их заработала? Я хотела открыть бутылку водки, а алюминиевый колпачок…
Михаэль Штурм не дал ей договорить.
– Все это вы будете рассказывать следователю! Спасибо, можете идти.
– Означает ли это, что я свободна?
Судмедэксперт Штурм открыл дверь и сделал знак полицейскому.
– Назад, в следственную тюрьму.
– Но послушайте, теперь я уж совсем ничего не понимаю!
Полицейский молча защелкнул наручники у нее на запястье и вывел ее.
– Ты прав, дело – дрянь. – Джо Кулике сел на край письменного стола. – А вдруг причиной на самом деле служит алюминиевый колпачок. Не знаю, случалось ли такое с тобой, а вот со…
– Давай не будем себя обманывать, Джо, эту историю она выдумала заранее.
– Может быть так, а может быть и нет. Михаэль, я прошу тебя! Никто не заставляет тебя лгать или что-то подтасовывать! Опиши просто все как есть. Ну, например: «не исключено, что подозреваемая действительно порезалась, как она утверждает, открывая бутылку водки». Ведь так ты ни на йоту не отступишь от правды. В конце концов, такое действительно не исключается!
– И мы заработаем хороший куш, а? – Штурм придвинул к себе формуляр и снял колпачок с ручки.
– А разве это так плохо?
– Зато нечестно, поскольку не отвечает моим убеждениям. Посмотри, полицейский еще здесь? А то он мог бы сразу забрать акт судебно-медицинской экспертизы.
И Михаэль Штурм написал: «… на большом и указательном пальцах правой руки два ровных прямых пореза, полученных не больше трех, но и не меньше двух дней назад, причиной которых является с достаточной степенью вероятности, граничащей с уверенностью, пользование лезвием безопасной бритвы».
Он думал, что был объективен, когда писал заключение, еще не осознавая, что случившееся уже слишком сильно затрагивает его лично.
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?