Текст книги "Высоцкий и Марина Влади. Сквозь время и расстояние"
![](/books_files/covers/thumbs_240/vysockiy-i-marina-vladi-skvoz-vremya-i-rasstoyanie-84188.jpg)
Автор книги: Мария Немировская
Жанр: Биографии и Мемуары, Публицистика
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 2 (всего у книги 9 страниц) [доступный отрывок для чтения: 2 страниц]
Глава 4. Французская колдунья
– Мамочка, пожалуйста, быстрее! – говорила Марина, направляясь к самолету в окружении своих сыновей – Игоря, Пьера и маленького Владимира.
Милица Евгеньевна Энвальд – мама актрисы – только недовольно хмурилась, торопясь к трапу.
– Тебе так не терпится увидеть своего русского Владимира? – с акцентом проговорила она.
– Что ты, мамочка! Все, что я хочу, – это лишь поскорее сесть в самолет и полететь уже в Москву. И еще я хочу наконец отдохнуть от этих тусовок!
Милица Евгеньевна только улыбнулась. Она слишком хорошо знала свою дочь и наблюдала за ней в последнее время для того, чтобы поверить, что Мариной сейчас руководило исключительно желание поскорее сесть в самолет. Милица Евгеньевна решила отправиться в Россию вместе с дочерью, чтобы помочь ей с детьми, а вместе с тем увидеть страну, в которой она не была многие годы. Интересно, изменился ли Петербург с тех пор, как она училась здесь в Смольном институте благородных девиц? Говорят, сейчас Россия совершенно иная… Четыре часа полета и женский голос сообщил, что через несколько минут самолет совершит посадку в Москве.
– Пожалуйста, вернитесь на свои места и пристегните ремни безопасности… – Динамики еще дважды повторили эту фразу бесцветно-вежливым голосом одной из стюардесс – по-французски и по-русски.
Пассажиры воодушевленно завозились. Где-то впереди усталая женщина под ворчание супруга пыталась успокоить надрывно визжащего младенца, который едва ли не все четыре часа не давал покоя всему салону, а рядом, восхищенно перешептываясь, скрипя маленькими ладошками по стеклу и толкаясь, смотрели на приближающийся город и дети Марины. В каждом шорохе ей слышался звук наспех бросаемых в чемодан вещей, в каждом возгласе – звук его голоса, в каждом скрипе – последняя трель скрипящей двери ее французского дома.
Она летела к нему! Как долго они говорили по телефону, находя темы на пустом месте, бесконечно обсуждая одно и то же и перебрасываясь легкими комплиментами и шутками. Марина до сих пор удивлялась, как легко ей далось решение поехать в Россию! Марина летела в Россию для того, чтобы начать съемки в фильме «Сюжет для небольшого рассказа», где ей отводилась роль возлюбленной Чехова – молодой привлекательной девушки. Когда на фестивале она получила это предложение, она долго думала, соглашаться или нет, и тогда именно Владимир Высоцкий сказал, что, конечно, стоит согласиться, ведь так они смогут быть вместе! И вот сейчас самолет отрывается от земли, и Марина летит на восток, в Москву… Для того чтобы воплотить на экране образ Лики Мизиновой и для того чтобы вновь оказаться рядом с Владимиром.
Но этим надеждам не суждено было сбыться – оказалось, что Высоцкого нет в Москве: он снимается далеко в Сибири и вернется только через два месяца. Марина начала работать, жизнь потихоньку устраивалась. Ее с семьей поселили в гостинице «Советская», бывшем «Яре», где пировал еще ее дед. Легендарный «Яръ», с 1826 года считавшийся лучшим рестораном России, дал в 1952 году жизнь гостинице «Советской», ставшей правительственной резиденцией.
Марине отвели роскошный номер с мраморными колоннами, роялем и живыми цветами – каждый день свежими. Здесь было хорошо гостить, но оставаться насовсем как-то не хотелось. Можно заполнить все своими вещами, милыми сердцу безделушками, своим беспорядком, пылью и упрямо не смывающимся с ковра грязным отпечатком ботинка, который было лень снимать. Уют – дело наживное. Но все равно созданная чужим человеком обстановка никогда не будет хранить твоего эха, а чего стоят вещи, которые не хранят твоих воспоминаний? В доме может происходить все что угодно, но если ты не касался этих еще неровных, серых стен и не терзался выбором нужных, отражающих твой собственный, ни на что другое не похожий внутренний мир цветов, тканей и текстур, они будут к тебе безразличны. И тем не менее номер всем нравился. Милица Евгеньевна все время ходила по номеру, разглядывая его, и вздыхала – как же красиво, как чудесно!
В столице ее все волновало и очень удивляло; вместе с детьми она ходила на прогулки по городу, показывая им исторические места и прогуливаясь по столичным улочкам, а вечерами делилась с Мариной своими впечатлениями. Ленинград, по ее мнению, совсем не изменился, и она продолжает называть его Петербургом. Прогулки по Москве уводили женщину в прошлое, напоминая о ее молодости, о молодости отца Марины, которого она обожала.
Ее отец закончил Московскую консерваторию. Когда началась Первая мировая война, он уехал во Францию, чтобы уйти в армию добровольцем. Только там его желанию стать военным дано было сбыться – Владимир Поляков был единственным ребенком в семье, мать его рано овдовела, в русскую армию его не брали. Там Владимир пошел на войну – он стал летчиком, был ранен, награжден воинским крестом. После войны остался во Франции, работал в парижской опере, пел семь сезонов в опере Монте-Карло. Был знаком с Модильяни, Матиссом, Делоне… Семья Милицы Евгеньевны тоже выехала из России в 1919 году, поэтому о России и мама, и отец, и дети Влади знали многое!
К роли Мизиновой Марина подошла очень ответственно, целыми днями она читала переписку Чехова и его юной музы, пытаясь понять их отношения… Она удивлялась их отношениям и умилялась тому, как эти люди делились мелочами ежедневной жизни в Мелихове и серьезными событиями – все это так дружески доверительно. Но при этом письма их звучат как бы на разной волне. От этого часто возникает непонимание: Чехов шутит, а Мизинова сердится или недоумевает, просит его перечитать ее письмо.
«Милая Лика… Приезжайте, милая блондиночка, поговорим. Поссоримся; мне без Вас скучно, и я дал бы 5 рублей за возможность поговорить с Вами хотя бы в продолжение пяти минут… Приезжайте же к нам, хорошенькая Лика, и спойте. Вечера стали длинные, и нет возле человека, который пожелал бы разогнать мою скуку….»
«…О Вас там говорили как о божестве, особенно прочтя „Мою жизнь“!.. Ну, напишите же побольше про себя. Говорят, Вы теперь толще меня. Значит, красивы?.. Когда же Ваша свадьба? Мне здесь покоя не дают с этим! И где Ваша невеста? А все-таки гадко с Вашей стороны не сообщить об этом такому старому приятелю, как я… Напишите же, не будьте с…ей. Прощайте, жму Ваши лапы и остаюсь все та же Ваша Лика».
«Милая Лика, Ваше сердитое письмо, как вулкан, извергло на меня лаву и огонь, но тем не менее все-таки я держал его в руках и читал с большим удовольствием. Во-первых, я люблю получать от Вас письма; во-вторых, я давно уже заметил, что если вы сердитесь на меня, то это значит, что Вам очень хорошо. Милая, сердитая Лика, Вы сильно нашумели в своем письме… В жизни у меня крупная новость, событие… Женюсь? Угадайте: женюсь? Если да, то на ком? Нет, я не женюсь, а продаю Марксу свои произведения… В Париж я поеду, собственно, затем, чтобы накупить себе костюмов, белья, галстуков, платков и проч. И чтобы повидаться с Вами, если Вы к тому времени, узнав, что я еду, нарочно не покинете Париж, как это уже бывало не раз. Если Вам почему-либо неудобно видеться со мной в Париже, то не можете ли Вы назначить мне свидание где-нибудь в окрестностях, например в Версале?..»
«…Нет, милая Лика, нет! Без вашего позволения я не женюсь, и прежде чем жениться, я еще покажу Вам кузькину мать, извините за выражение…»
– Чем-то похоже на нас с Владимиром, – улыбалась Марина, откладывая очередное письмо и предаваясь своим мыслям. Мыслям о новом чувстве, о театре, о кино, обо всем… Она была убеждена, что актеру не всегда удается сделать что-то интересное в кино, тогда как в театре, независимо от достоинств пьесы, есть еще и контакт со зрителем, складывающийся всегда по-разному, богатый самыми непредвиденными ситуациями…
Жизнь в Москве текла своим чередом – общение с режиссером, съемки, прогулки и снова общение…
Были, конечно, и курьезы. Однажды, покупая на улице мороженное – пломбир, Марина поймала на себе подозрительный взгляд продавщицы.
– Что? – спросила девушка, думая, что, возможно, что-то не так с ее платьем или волосы растрепались.
– Да нет, ничего! – буркнула продавщица, презрительно фыркнув и отвернувшись.
Марина ничего не поняла и поспешила отойти, но стоило ей отвернуться, как она услышала презрительный голос мороженщицы: «Тоже мне фря! Под Марину Влади косит!»
А вечерами в номере Марины собирались художники, поэты, писатели, актеры… Словно в модном салоне, они рассаживались по диванам и пуфикам, кто-то садился за рояль, звучала музыка и шли вечные разговоры ни о чем, которые так не любила Марина. Она погружалась в свои мысли и отдавалась им безраздельно…
Глава 5. Высоцкий в Сибири
Вто время как Марина налаживала жизнь в Москве, Владимир находился в Сибири. А именно в Дивногорске, где снимали фильм «Хозяин тайги». Конечно же помимо съемок у Владимира были и концерты для местных жителей – в то время фамилия Высоцкий была известна уже далеко за пределами столицы, народ валил, чтобы увидеть своего кумира, почувствовать его энергию, услышать его песни вживую. На его концерты люди приезжали за 10 километров, из других городов, из других сел! Еще бы, Высоцкий в Сибири! Такое пропустить было невозможно…
Дивногорску повезло – здесь как раз недавно закончили строительство нового Дворца культуры, и вот теперь здесь будет выступать сам Высоцкий! На первый концерт люди, несмотря на сильную жару, забились в зал словно мухи, и все равно маленький ДК не смог вместить всех желающих услышать песни Владимира Высоцкого. Люди стояли на улице у дверей и окон зала, сидели на подоконниках, в проходах – везде, где только можно!
Чтобы удовлетворить спрос, пришлось отменить гастроли проезжающего мимо театра и отдать сцену Высоцкому!
– Пусть поет, – говорил начальник ДК. – Люди вон как его любят!
И Владимир пел… На улицу была проведена радиотрансляция, так что стоящие снаружи тоже могли его слышать. И снова толпа народу – люди были везде! Кто-то тащил с собой стулья, кто-то табуретки… Ну и зал, конечно же, был переполнен, снова люди на улице, у дверей и окон… Владимир любил своих поклонников – всегда пел много, пел столько, сколько просили. Но даже работники культуры не всегда могли попасть на его концерты! Молодые девушки очень расстраивались – мечтали услышать любимого певца, но людей было столько, что места не хватало…
Концерт, а потом автобус и снова на съемки.
Володя в Сибири давал не только официальные концерты – залы всех желающих вместить не могли, а платили за такие концерты артистам немного. Вот и приходилось вертеться, придумывать что-то, изобретать… Ну и изобрели – подпольные концерты, которые также проходили во время его съемок в фильме «Хозяин тайги». Распределители билетов распространяли приглашения не только на официальные концерты, но и на подпольные, которые, естественно, проскакивали мимо кассы. Впрочем, Володя таким положением дел был доволен – после окончания съемок приехал домой к тем, кто помогал в организации этих выступлений, с коробкой конфет и бутылкой коньяка, которую они все вместе тут же благополучно распили на кухне. Был еще и стихийно возникший концерт перед старшеклассниками местной школы, куда Владимира привезли, чтобы он рассказал о тяжелых буднях актера.
– А давайте я вам лучше спою! – залихватски сказал он, глядя на восторженные лица подростков. И спел.
Тогда, в 1968 году, Высоцкий был в изгоях, центральные газеты интересовались, о чем поет Высоцкий и не чужим ли голосом, но люди его любили! Узнав про концерт в школе, местные студенты – маевцы, работающие здесь в стройотряде, – приехали на съемочную площадку просить Владимира дать концерт. А на съемках все жили в палатках, все было по-походному – вечерние песни у костра, каша из котелка…
– Владимир Семенович! Окажите нам такую услугу – давайте устроим встречу со студентами и молодежью Дивногорска, – просили «засланные казачки», отправленные к нему. А у самих поджилки тряслись от ужаса – сидят в одной палатке с самим Высоцким.
– Что вы все время: Владимир Семенович, Владимир Семенович! Я такой же, как вы, простой русский парень. Так что давайте просто: Володя. Зовите меня Володя, и все, – ответил Владимир.
Он и вправду встретил своих гостей очень доброжелательно, быстро договорились, но с двумя условиями: первое – выступление не афишировать, второе – на концерте никаких фотографов и магнитофонов, чтобы потом лишних разговоров не возникало. Еще бы, в Москве Высоцкому нигде выступать, кроме Театра на Таганке, нельзя, а тут… А тут своя власть… И был другой концерт и снова песни, на который пацаны, прознавшие про эти мероприятия, старались проникнуть в здание всеми способами: через окна и даже через чердак пытались.
Высоцкий выглядел своим парнем – одет даже не очень модно, в общении был прост и доступен всем. Зал школы был переполнен, духота страшная. Люди просили автографы, Высоцкий расписывался на чем придется – и на мячах, как заправский футболист, и на бумаге, и на галстуках… Местное начальство, прорвавшееся на концерт с боем, тоже пожелало получить автограф, а бумаги-то и нет… Протянули галстуки.
В другой раз студенты (а студенты – народ сообразительный!) додумались: открыли окна в переходе между корпусами и вынесли всю аппаратуру на козырек над крыльцом – получилась такая «висящая» сцена, на которой и выступал Владимир Высоцкий. А весь дом напротив превратился в трибуну: во всех окнах, на балконах были люди.
Высоцкого любили все! Когда летом съемочная группа переехала в деревню, студенты местного художественного училища писали этюды на манских порогах и, закончив работы, срубили плот и поплыли вниз по Мане, чтобы увидеть Высоцкого. Их, правда, долго отговаривали, предупредили о необходимости иметь при себе паспорт и другие документы при посещении этого района – вроде как где-то зэки сбежали, и возможны всякие проверки. Подплывают к Выезжему Логу, смотрят – на берегу толпа: руками машут, кричат: «Давай сюда, причаливай!» И милиционер среди них присутствует, тоже сигналит.
Студенты уже почти причалили, когда увидели, что милиционер вроде и не милиционер, а известный артист Валерий Золотухин.
– Вы кто такие? – спрашивает.
У ребят дух перехватило – доплыли, достигли цели… Набрались смелости, отвечают, что они, мол, художники.
– А мы, – говорят актеры, – «Мосфильм», кино здесь снимаем. Хотите в гости?
И они еще спрашивают! Хотят! Конечно же хотят! К тому же художники в деревнях не останавливались: мало ли что, ребятишки плот угонят, – но перед приглашением столичных гостей не устояли – сняли греби, рюкзаки на плечо, да и пошли за ними следом. Дом на самом берегу – обычная деревенская изба, пустая и просторная. Вдоль стен – лавки, на стене – полки. Вся уставленная кринками – с молоком и пустыми…
– А чегой-то у вас молока столько? Зачем?
– А это, – смеются киношники, – у нас Золотухин тренируется: подойдет к полке и кринку молока хряпнет – надо ему всю полную кринку без передышки в кадре выпить, а посудина-то немаленькая!
И вот наконец появился Высоцкий – шустрый, прибежал из лесу. Увидел незваных гостей и сразу к ним, мол, кто такие? Художники, а дайте-ка работы посмотреть… Молодые люди и рады стараться – показывают этюды на картонках небольшого размера. Владимир осмотрел работы и сразу:
– А вот этот можно мне?
Выбранный им этюд манского порога был одним из самых удачных, молодому художнику даже немного жалко стало его отдавать! Но как не порадовать кумира? Парень махнул рукой:
– Забирай! Подписать бы надо, да вот нечем подписать…
Высоцкий нашел карандаш, а потом на память его студенту оставил. Парень с этим карандашом училище закончил, да еще сколько работал, пока не поломал.
В тот вечер они устроились прямо на полу в избе, на спальниках, а Высоцкий взял гитару и давай петь. Окна были открыты, а за окнами народ толпится, вся деревня собралась. Только часам к двум ночи угомонились. Зрители в долгу не оставались, и периодически в окне появлялась авоська с большими темными бутылками с вермутом или чем-то вроде этого…
Утром проснулись вроде рано, а в избе никого! И на улице ни души, все разошлись куда-то, даже попрощаться не с кем.
Хорошее было время! Не знал тогда еще Высоцкий, что в Москву уже приехала его любимая Марина, ждет его в гостинице «Советская»… Но вот съемки закончились, киношники сели в самолеты и полетели в столицу…
Глава 6. Снова вместе
Обычный московский вечер. Ничем не отличающийся от других – точно такой же, как и все. Прохлада медленно опускалась на город, вокруг устанавливается звенящая тонкая тишина. Только фары машин, несущихся по Ленинградскому проспекту под окнами гостиницы, иногда оставляют на стенах причудливые блики. Стук в дверь… А в это время гостиная номера вновь не пустует, но сердце Марины Влади вздрагивает, словно чувствуя, что сейчас, вот-вот, должно произойти что-то особенно!
И действительно, открывается дверь, а на пороге стоит Владимир Высоцкий!
Владимир вошел в гостиную и оглянулся. Первым делом подошел к Милице Евгеньевне.
– Добрый день, Высоцкий, очень рад! – сказал он.
Лицо женщины озарила улыбка, она кокетливо улыбнулась и отошла в сторону. И здесь он увидел Марину, его Марину! Разве мог Высоцкий сдержать свои эмоции? Конечно нет, да это было и не надо – он подбежал к Влади, обнял ее, отрывая от пола, и долго не отпускал, словно не хотел отпускать больше никогда.
– Какой милый молодой человек, и у него красивое имя, – шепнула дочери Милица Евгеньевна, когда Владимир, наконец, поставил Марину на место.
Все поняли, что им не стоит мешать, и номер опустел в считаные минуты. И когда они оказались одни, Владимир стал рассказывать Марине обо всем, что происходило с ним за это время, о том, как он скучал…
– Эти месяцы, что я был без тебя, показались мне бесконечно долгими… – шептал он, вдыхая аромат ее волос. – Не хочу больше с тобой расставаться.
А на следующий день Марина вместе с Владимиром и ее детьми поехали за город, в пионерский лагерь, где отдыхали дети работников «Мосфильма». Лагерь находился в красивом, живописном месте вблизи водохранилища, созданного небольшой гидроэлектростанцией, поставленной на маленькой речке. Марина очень хотела, чтобы сыновья научились говорить по-русски, чтобы знали больше об этой стране, о том, где они сейчас находятся. И этот эксперимент удался – уже через неделю (Марина и Владимир приезжали к мальчикам каждые выходные) они завели друзей и весьма сносно изъяснялись по-русски! И главное как – в основном ругательствами и жаргонными словечками.
– Мама! Мы услышал и песню о тебе, – сказал Марине один из мальчишек. – Ее здесь поют все!
– Обо мне? – Удивлению киноактрисы не было предела.
– Да-да, о тебе! Мы тебе ее споем!
И нестройный хор детских голосов запел:
Сегодня в нашей комплексной бригаде
Прошел слушок о бале-маскараде.
Раздали маски кроликов,
Слонов и алкоголиков,
Назначили все это в зоосаде.
– Зачем идти при полном при параде?
Скажи мне, моя радость, Христа ради!
Она мне: – Одевайся!
Мол, я тебя стесняюся,
Не то, мол, как всегда, пойдешь ты сзади.
Я платье, говорит, взяла у Нади,
Я буду нынче, как Марина Влади!
И проведу, хоть тресну я,
Часы свои воскресные
Хоть с пьяной твоей мордой, но в наряде.
Зачем же я себя утюжил, гладил?
Меня поймали тут же в зоосаде.
Ведь массовик наш Колька
Дал мне маску алкоголика,
И на троих зазвали меня дяди.
Я снова очутился в зоосаде.
Глядь, две жены,
Ну, две Марины Влади,
Одетые животными,
С двумя же бегемотами.
Я тоже озверел и встал в засаде…
Наутро дали премию в бригаде,
Сказав мне, что на бале-маскараде
Я будто бы не только
Сыграл им алкоголика,
А был у бегемотов я в ограде.
Марина растерялась, а Владимир засмеялся.
– Это же моя песня! Песня, которую я сочинил, – захохотал Высоцкий.
– Ты?
– Ну да, после того, как посмотрел фильм с тобой. «Колдунью». Когда в 1965-м ты приехала на фестиваль в Москву, я все хотел с тобой встретиться, но тщетно! Это было практически невозможно, поэтому все, что мне оставалось, – это ходить в кино смотреть хронику, чтобы увидеть тебя хотя бы на экране.
– Прямо так и было? – недоверчиво спросила Марина.
– Конечно, я же влюблен в тебя уже много лет! Как только увидел тебя, уже тогда решил, что буду с тобой, что ты непременно станешь моей супругой. Но на самом деле я и представить себе не мог, что однажды увижу тебя живьем и так близко.
– И что же теперь? – смеялась Марина.
– Ну, – задумчиво протянул Высоцкий, притягивая к себе девушку, – во всяком случае, теперь-то я знаю точно, что ты станешь моей женой.
После этого Марина, Владимир и дети поехали на пикник к озеру. И это неудивительно, ведь в теплую погоду хочется проводить больше времени на свежем воздухе со своими близкими людьми. Это – отличный способ отдохнуть от ежедневной рутины, вкусно покушать и насладится общением с детьми… Погода царила и вправду очень хорошая, вода прохладная, дети играли и бегали купаться наперегонки, а Владимир пел Марине свои песни.
– Маринка, а давай проведем эти выходные вместе, – прошептал он.
– Как ты меня назвал?
– Маринка… Это я ласково так. А что, не нравится тебе?
– Нравится…
– Тогда завтра я тебя еще больше удивлю – пока я был в Сибири, написал стихи, песни написал. Немало… Но две я хочу исполнить тебе! Чтобы ты первая их услышала! Хочешь?
– Конечно хочу…
Владимир веселился, как ребенок. Бегал, играл с детьми, и наблюдать за ним было одно удовольствие. Когда же они вновь отвезли детей в лагерь и добрались до Москвы, он еще раз спросил Марину, не забыла ли она о своем обещании провести выходные с ним.
– Конечно же нет! Как я могла забыть?!
– Ну, тогда хорошо, до завтра. Я приеду рано! Ты должна выспаться…
Но вот выспаться Марине не удалось, как она ни старалась: сон не шел. В голову лезли тысячи мыслей о Володе, о ней самой, об их будущем… Заснула она только под утро, и уже через пару часов ее разбудил стук в дверь, а точнее, мама, которая этот стук услышала. Милица Евгеньевна с первого взгляда воспылала к Высоцкому нежными чувствами – самой искренней симпатией, на которую только могла быть способна мама женщины к мужчине, который за ней ухаживает. По ее мнению, он был красив, молод, талантлив, дочь столько рассказывала о нем, что Милица Евгеньевна просто не могла сомневаться в огромной внутренней силе и таланте этого человека. Да сомневаться и не приходилось. Это было видно по его глазам, по его поведению, по всему.
Он и вправду приехал очень рано. Марина, пока умывалась и одевалась, слышала голос мамы, предлагавший Владимиру чаю, и их милую светскую беседу. А потом, под ее одобрительную улыбку, Марина и Владимир уехали, уехали на берег тихой реки, где под раскидистым деревом Высоцкий расстелил теплое покрывало и, усадив на него свою возлюбленную, взял в руки гитару.
– Сейчас ты услышишь то, чего раньше не слышал никто! – торжественно объявил он.
От этих слов у Марины почему-то сжалось сердце. Она больше всего на свете захотела сейчас услышать его новые песни первой, стать хранительницей его стихов, стать его музой. И Высоцкий запел. Он пел о людях, попавших в лагерь при Сталине, о том, как один из них вернулся домой, как хочется ему отмыться от всего этого, очистить свое тело и душу. И он просит хозяйку протопить ему баньку по белому… В этой песне звучит имя «Маринка», и Высоцкий, несмотря на страшность всей песни, ужас той ситуации, которую он рассказывает, произносит его с нежностью и любовью. А потом он читает ей первые строфы «Охоты на волков». И ее душа снова наполняется слезами, наполняется эмоциями, которые дарит ей Высоцкий. Время проходит незаметно – вечером он идет в театр играть спектакль, а Марина возвращается к маме, которая должна скоро уехать в Париж…
Лето этого года очень сблизило их. Рядом с Высоцким и Влади остались только самые близкие им люди, которым они могли доверять, с которыми находились на одной волне. Целыми вечерами они болтали, читали новые стихи, пели песни. Марине казалось, что их с Владимиром связывает уже какое-то особое чувство, ведь они знают друг о друге почти все! Летние вечера они часто проводят в гостях у друзей и знакомых, и в один из таких вечеров Марина просит оставить их с Владимиром наедине. Как еще они могли остаться вдвоем, когда в гостиницу даже известного всей России Высоцкого не пускали? Как только стрелка часов показывала на 23:00, дежурная настойчиво просила Марину выпроводить Владимира из номера…
И вот наконец они остались одни – объятия, поцелуи, обрывки слов и фраз. Они обещали друг другу остаться вместе навсегда, на всю жизнь, не расставаться.
– Я же говорил, что ты станешь моей женой, – шептал Владимир.
– Я уже давно твоя жена, – отвечала она, зябко поводя плечами и прижимаясь к его широкой груди.
Всей ночи им было мало, просто не хватило, чтобы до конца понять глубину чувства. Ведь это кажется странным, но все, что было до того момента – нежные письма, телефонные разговоры, флирт, заигрывания, – все было более чем пристойно, держалось на уровне дружбы. Владимир долго и красиво ухаживал за Мариной, оставаясь все время рядом с ней, стараясь поддерживать ее в любых ситуациях, всегда быть вместе. Они оба – взрослые люди – были очарованы друг другом, словно подростки. В те минуты исчезло все – их бывшие жены и мужья, пятеро сыновей на двоих, мир, окружающий их, сжался до размеров комнаты, в которой они находились, и был весь насквозь пропитан их эмоциями, желаниями, чувствами… Минуты тянулись неимоверно долго, словно сама планета Земля замедлила свой ход, давая этим двум неординарным людям насладиться друг другом…
После того дня они больше не скрывали свои чувства – старались все время быть вместе. В газетах стали появляться первые провокационные заголовки, но Высоцкому и Влади наплевать на все. Они поглощены друг другом, и все, что у них есть, – это их эмоции, которые они отдают друг другу и выпивают друг у друга без остатка. Целыми днями они работают, но ночи принадлежат им, и только им. Но им нет уединения, ведь они вынуждены жить у друзей, встречаться на общих вечеринках, слушать интересные истории, смотреть друг на друга и мечтать остаться вдвоем, только вдвоем. Кроме того, Марина стала замечать, что вечеринки в этих компаниях становятся слишком уж веселыми…
Намаявшись по друзьям, наконец, они решили жить у мамы Владимира, Нина Максимовна была рада видеть своего сына счастливым. Это была отдельная квартира, и Марина обустроила их комнату, как настоящая русская жена. Все свое свободное время она посвящала тому, что вила их семейное гнездышко. Будучи иностранкой, Марина Влади могла покупать дефицитные продукты, но Владимир ел мало. Ему было совершенно все равно, что лежит у него в тарелке. Ведь день и ночь он работал, он пропускал все роли через себя, отдаваясь им без остатка.
Утром Высоцкий уезжал в театр на репетицию, днем снимался в кино, а вечером играл спектакль. А еще были концерты и песни, которые он писал по ночам. Не оставалось времени на сон, да и на еду, естественно, тоже. Только под пристальным надзором Марины и мамы Нины Максимовны он ел и спал. При этом он спал не больше четырех часов в сутки, но кажется, Владимира совершенно не утомлял этот ритм, он всегда был полон энергии!
Высоцкий говорил стихами – вечерами он читал свои строки или читал строки, например, из спектакля «Послушайте!» Маяковского: «Нам тридцать лет, полюбим же друг друга…» Ему всегда казалось, что стихи этого советского поэта очень хорошо подходят к описанию его жизни с Мариной!
Но вот заканчивался четырехчасовой спектакль, и Марина видела своего возлюбленного похудевшим, с лихорадочно блестящими глазами, уставшим, но таким счастливым и возбужденным! Он в любой вечер готов был сесть за маленький столик, зажатый между кроватью и окном, чтобы писать всю ночь и, разбудив ее рано утром, читать набросанные строки.
Они были счастливы. И советские власти пока закрывали глаза на их любовь и их «незаконные» отношения. Только газетчики периодически выплевывали новые сплетни и новые рассказы.
Вся Москва обсуждала их роман, но там, наверху, чиновники думали, что работа Влади в России уже почти закончена и вскоре она вернется во Францию, забыв про своего московского ухажера, которого многие считали лишь капризом иностранной актрисы.
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?