Читать книгу "Училка и медведь"

13

Карина

– Василина сказала, будет минут через двадцать, она уже в такси, – Катя глянула на часы на стене, а потом достала широкие винные бокалы и поставила их на стол.

– Неужели встретимся, – я вытаскиваю из холодильника тарелки с уже нарезанными фруктами и сыром-колбасой. – Сколько? Уже почти два года не виделись?

– Ну около того. Это она приезжала в конце позапрошлого лета.

– Расскажет как раз, как оно там в Москве в универе работать.

Сегодня приезжает наша с Катей бывшая коллега и подруга. Мы с Василиной пришли работать в школу в один год, а на следующий появилась и Катерина. Вместе все проработали недолго – год, а потом Вася уехала в Москву к парню, пошла работать в школу там, а потом и вовсе ушла в университет. Первый год работала ассистентом, окончила магистратуру, а теперь у неё уже преподавательская нагрузка и диссертация в процессе.

В общем, очень интересно послушать её впечатления не по видеосвязи, а вживую.

У Кати звонит телефон, она вся замирает на секунду, закусив нижнюю губу, а потом, подмигнув мне, принимает звонок и выходит поворковать со своим Макарским. В том, что это звонит именно он, я сомнений не имею.

И вообще, Катя изменилась. Особенно после проведённых с мистером Орешком выходных. Моя подруга вступила на путь плотских наслаждений под руководством нахального и пошлого Макарского, и теперь была в неком удивлении и воодушевлении. Ну и в предвкушении, если судить по её вспыхнувшим только что щекам.

В то субботнее утро, когда у меня ночевал Богдан, на работу я так и не пошла. Собственно, меня никто и не вынуждал, это я просто с отчётом в срок не успевала и хотела пойти да в тишине доделать. Но даже с “пойти” возникли бы сложности, потому что после ночи безудержного секса с этим Медведем, мои ноги категорически отказывались идти устойчиво.

Вообще-то, я думала, что ему уже пора, а я, наконец, высплюсь. Но поговорив с кем-то по телефону, Богдан сказал, что есть вариант поехать на дачу и хорошо отдохнуть. Макарский и Катя тоже будут там.

Сначала я хотела отказаться, но по тому, как Медведь стал объяснять, чтобы взяла тёплые вещи и спрей от комаров, поняла, что предложение особо отказа не предполагает. Не думаю, что он потащил бы меня за волосы, откажись я, но я, в общем-то, сильно отказываться и не хотела.

Выходные прошли действительно замечательно. Я давно так душой не отдыхала. Макарский, конечно, острил, Катя выпила вина и легкомысленно хихикала, Богдан вместе с его бородой вкусно пропахлись дымом от шашлыка.

Я узнала, что он бывший военный, служил в полиции, стреляет едва ли не с закрытыми глазами, попадая в цель. Узнала, что кроме работы на своего друга детства Макарского в качестве начальника службы безопасности всей сети супермаркетов “Орешек”, Богдан ещё является владельцем частного охранного предприятия “Рысь”. Свой бизнес он пока только начинает, но я уверена, у него всё получится супер.

Двое взрослых мужчин – один серьёзный бизнесмен, другой здоровенный безопасник, веселились от души и смеялись как мальчишки. Только басом. Подтрунивали друг над другом, вспоминали какие-то “позорные” казусные моменты из своей школьной жизни, рассказывая нам.

Мы с Катериной смеялись столько, сколько не смеялись уже очень давно. Ощущение лёгкости – вот что было самым ценным в этих выходных.

Ну и секс, конечно, тоже. Понятно, у всех отдельно, мы же не извращенцы какие-то.

После того как Макарский утащил в дом на плече смеющуюся Катерину, мы с Богданом ещё какое-то время сидели на улице. Было уже ощутимо прохладно, и он укутал меня в свою осеннюю куртку. Было так уютно и приятно.

А потом мы пошли в свой домик и у нас была ещё одна ночь секса. Не до утра, правда, потому что мы-то и в предыдущую не совсем выспались. И было супер. Уж не помню точно, сколько я оргазмов получила, но после очередного просто провалилась в сон до утра.

Утром Богдан отвёз меня домой, сказал, что ему по делам фирмы надо улететь на несколько дней, что связи с ним, скорее всего не будет. А как вернётся – позвонит.

И… прошло уже больше двух недель.

Обидно, конечно.

Почему было просто не сказать: «Карина, мы классно поразвлекались. Давай-давай, не скучай»

Но вот это «позвоню» как-то унизительно, если звонить не собираешься. Можно подумать, я какая-то навязчивая малолетка и буду обрывать ему телефон.

«Богдаша, отымей меня ещё раз! Ну пожалуйста! И кран в ванной снова почини, он опять потёк»

Нет, то что этот Медведище меня зацепил – однозначно. Мне рядом с ним было хорошо не только во время секса. А вообще, душой спокойно как-то. Возникало ощущение, что меня взяли и закрыли от всех бед и ненастий огромным тёплым плащом, дали тишину и спокойствие. Ну и за кран спасибо ему, тот больше двух недель продержался, а до этого полгода тёк.

Рядом с Богданом в те выходные я чувствовала себя расслабленной, чего не происходило уже очень давно. Тугой комок в груди будто распутался и распустился.

Сейчас на его месте у меня грусть. Да, именно так я могу это описать. Мне грустно и очень хотелось бы снова увидеть этого рыжего дровосека.

Но на нет и суда нет. Искать через Макарского, что-то выяснять я не собираюсь.

От мыслей, которые я гоняла, намазывая бутерброды, меня отвлёк звонок в дверь.

– Вася приехала! – говорю, вытирая пальцы о салфетку. – Я открою.

– Пошли вместе, – Катя тоже откладывает полотенце.

Встречаем подругу мы шумно, с объятиями, поцелуями и визгами – как положено.

Так ждали встречу!

– Приве-е-ет! Проходи, дорогая!

– Смотри, красотка столичная! Ух!

Василина смеётся вместе с нами, вваливаясь в квартиру. Красотка! Москва ей явно на пользу, хотя Василина и раньше отличалась красотой и обаянием. А сейчас даже строгость какая-то в образе появилась. Преподаватель вуза! Ещё бы!

Она снимает пальто, скидывает модные туфли на шпильках. Зачем надевать шпильки в самолёт? Ой, хотя кто бы говорил, как не я, которая на шпильках и в магазин не раз ходила за хлебом утром в воскресенье. Это Катюха у нас кэжуал предпочитает.

Вася идёт мыть руки, а потом вручает нам с Катей подарки. Небольшие наборы косметики и московские сувениры – жестяные коробки с печеньем.

– Девочки, я голодная до невозможности. И у меня есть отличное вино.

– Пойдём уже скорее!

Мы располагаемся на моей кухне, общими усилиями откупориваем долго не поддающуюся пробку и разливаем по бокалам вино. Легкий звон и секундная тишина предшествуют началу весёлой, долгожданной болтовни.

Катя, краснея, рассказывает про мистера Орешка, и мы вместе ловим Васину челюсть. Я – про свой развод и Колю-упыря, который после разговора с ним Медведя притих. Вася – о том, как ей работается в универе, что с Пашей, в силу его занятости, они почти не видятся, и ещё о том, что у неё появился свой личный кошмар – студент-мажор, хамящий и треплющий нервы. И нагло подкатывающий, что бедная Василина уже даже об увольнении не раз думала.

– Девчонки, давайте ещё по одному, – Катя берёт бутылку. – А то заболтались. Столько новостей у каждой, что нам жизненно необходим ещё бокал вина.

– Точно! – поддакиваю я.

– Катюшка, разливай, а я отлучусь на минуту, – встаёт Василина. – Как раз сегодня, как назло, пошли месячные.

Она выходит, а я не сразу понимаю, за что зацепилось моё сознание. Ну месячные у человека и месячные. Мы между девочками спокойно говорим об этом.

И тут… будто увесистый подзатыльник. Месячные!

Внутри всё будто останавливается на мгновение. Я хватаю свой телефон, ожидая бесконечной секундной разблокировки по лицу, нахожу своё женское приложение.

Не может быть, точно-точно нет! У меня не бывает сбоев. Никогда не бывает! Как в первый год в четырнадцать цикл установился, так вот уже одиннадцать лет и шпарит.

Тем более, я на противозачаточных была. Но и после них вот уже три месяца всё ровненько и чётенько. День в день.

Кроме нынешнего…

Календарь совершенно точно показывает задержку в восемь дней.

14

Дышать стало нечем. Казалось, будто вся кровь отлила от лица и устремилась к сердцу, потому что в груди стало горячо-горячо.

– Карина, всё хорошо? – Катя обеспокоенно смотрит на меня.

– Да что-то голова чуть закружилась, – отвечаю. – Я не ела с утра, только кофе выпила. Видимо, вино по шарам дало.

Мне не хочется никому ничего говорить. Я сама пока не поняла, что происходит. А Катя сразу начнёт волноваться обо мне. Зачем?

Василина возвращается из уборной, а я только и могу думать только о том, что у меня в ванной в шкафчике лежит тест на беременность. Но решиться встать и пойти его использовать я не могу. Просто не могу и всё тут.

Девчонки продолжают весело болтать, делиться историями из педпрактики, обсуждают моду, а я как-то теряюсь во времени и пространстве. Киваю, поддакиваю, вроде бы что-то говорю, а у самой сердце гулко так тук-тук-тук. И вино больше в горло не лезет, как и еда.

Катя иногда посматривает на меня, но ничего не говорит. Она умеет уважать чужие решения. Понимает, что если я чего-то не сказала, это потому что так мне нужно. И спасибо ей за это.

Вася уезжает около трёх, у неё в Волгограде ещё сестра двоюродная осталась. Катя тоже уходит домой, перед этим меня крепко молча обняв.

И вот я остаюсь одна.

Сначала педантично мою посуду, убираюсь. Зачем-то натираю зеркала в ванной и прихожей, мою обувную полку и чищу унитаз. Когда руки приложить становится не к чему, я достаю тест на беременность и кладу его в кухне на стол запечатанным. Сажусь на стул и смотрю.

Просто сижу и медитирую на маленький пакетик, дышу и периодически моргаю.

Мне страшно.

Но можно сколько угодно долго сидеть в неизвестности, а можно узнать результат. Я иду снова в туалет и выполняю необходимые манипуляции. Сердце стучит гулко и быстро, и три минуты ожидания результата кажутся невероятно долгими.

Я возвращаюсь в кухню, кладу тест на стол и зажмуриваюсь. Открою глаза через три минуты.

Звонит телефон, снова незнакомый номер, и я сбрасываю звонок. Не знаю, в какую там базу попал мой телефон, но мне уже шестой раз звонят за три дня с предложением кредита.

Но вот телефон звонит снова, и это уже другой номер, отличный от того, что высветился минуту назад.

– Алло, – я всё же отвечаю, намереваясь послать надоедливых абонентов куда подальше, хотя это вряд ли поможет.

– Карина Витальевна? – спрашивает строгий мужской голос.

– Я слушаю.

– Меня зовут Шейко Александр Владимирович, я адвокат вашего мужа, специализируюсь по бракоразводным делам.

Вот ещё завоняло откуда не ждали.

– Что вам нужно? У нас с Колей нет ни детей, ни совместного имущества, не понимаю, зачем ему ваши услуги.

– Вы ошибаетесь, Карина Витальевна, – ровно, но с нотками превосходства заявляет адвокат. – Николай предоставил мне выписки с его банковской карты и чеки на приобретение стиральной машины, холодильника, двух наборов посуды, кухонного гарнитура, спального гарнитура, соковыжималки и пылесоса.

Я смаргиваю шок, не веря в то, что слышу. Если ему так нужны были соковыжималка и стиралка – сказал бы, поделили.

– А справку по кредиту на его телефон, который он взял на меня, он не предоставил? – чувствую, как в груди всё закладывает от злости.

– Кредит брался вами персонально без созаёмщиков.

Ну и сволочь этот Коля! Тошнит только от одного воспоминания о нём. Мелочный придурок.

– Но это ещё не всё, – продолжает адвокат, выждав паузу. – Мы подаём в суд на раздел квартиры, в которой вы с супругом проживали до начала бракоразводного процесса.

Это бред. И я Коле уже говорила.

– Эта квартира моя, её подарила мне бабушка.

– Дарственная оформлена верно, вы уверены? – голос адвоката абсолютно спокоен, будто он уже полностью подготовился к ответу на этот вопрос. – Дарственные тоже можно оспорить в суде. Квартира была вам подарена в состоянии, требующем ремонта. Чеки на стройматериалы, квитанции об уплате специалистам, осуществляющим отделочные работы, прокладку электрокабелей, сантехнические работы по замене канализационных труб и внутренних сетей газопровода – предоставлены моим клиентом, который в значительно большей мере наполнял семейный бюджет. Инфраструктура района, где расположено подаренное вам жилое помещение, за последние пять лет сильно развилась. То есть стоимость жилья значительно возросла. А это значит, что суд, вероятнее всего, сначала вынесет решение о переносе подарка в совместно нажитое имущество. А там уже вы понимаете. Да и вообще, внимательно изучите свою дарственную, Карина Витальевна.

Всё время, пока он говорит, у меня внутри всё будто опускается. Горечь заполняет рот, а жевательные мышцы сводит спазмом до боли в зубах.

Как я когда-то могла влюбиться в такого человека, как Коля? Куда смотрела вообще? Почему не замечала тех звоночков, которые теперь кажутся очевидными?

Его жадность казалась мне экономностью, мелочность – щепетильностью, привычка всё за всеми замечать – внимательностью.

А на деле вот что вышло…

– Все документы я вам вышлю на электронную почту, Карина Витальевна. И советую нанять встречного юриста. Всего вам доброго.

Адвокат отключается, не дождавшись моего ответа, а я медленно опускаю телефон на стол.

У меня зарплата – пятнадцать тысяч. У отца молодая жена, а с мамой в квартире живёт брат с женой и годовалым сынишкой. У брата до сих пор обида на меня, что бабуля подарила квартиру мне к свадьбе.

Квартиру, которой у меня, судя по всему, скоро не будет. Потому что денег на адвоката у меня тоже нет.

Я одна. Сама с собой и своими проблемами. И… двумя полосками на тесте.

15

Я плотно смыкаю веки и сижу несколько секунд. В детстве так не раз делала, когда было страшно. Но, как и тогда, сейчас проблемы не растворяются, если просто закрыть глаза. Не хотят исчезать, как и двойка когда-то в дневнике, как дырка на новых школьных колготках, как папин чемодан у порога, когда он решил, что одному ему будет жить легче и лучше.

Снова открыв глаза, я ещё раз смотрю на полоску с тестом. Две чёрточки. Их две, как не всматривайся.

Малыша я хотела давно, мне ведь уже почти двадцать шесть. Не то чтобы спала и видела, как пою колыбельные или выбираю в магазине ползунки. То есть “овуляшкой на всю голову”, как говорил Коля про свою сестру, которая мечтала забеременеть последние четыре года и только об этом и говорила, я не была. Хотя и плохого в этом ничего не видела.

Но сейчас… Одно дело родить желанного ребёнка в семью, где его ждут, где есть любящие мать и отец. И совсем другое вот так…

Я в полной заднице. И я одна. Богдан, уверена, хороший мужчина, но у нас с ним был просто секс. Классный, запоминающийся, но всего лишь секс. И он мне больше не позвонил.

Не могу сказать, что я ждала его звонка, каждую минуту с потными от волнения ладошками заглядывая в телефон. Безусловно, рыжий медведь зацепил меня, мне с ним было так хорошо, как уже давно не было. Даже с Колей, когда мы ещё были вместе и считалось, что любили друг друга.

Может, Богдан помирился с женой. Всякое ведь бывает. Может любит её так сильно, что даже готов был простить измену.

А то, что ребёнок был от него – в этом у меня сомнений нет. С Колей у нас секс был довольно давно, ещё до прошлых месячных, так что тут можно исключить его отцовство.

Ребёнок от Богдана. От этого здоровенного грубоватого верзилы, который подвернулся под руку, когда у меня был раздрай в душе.

У меня нет привычки сожалеть о былом, поэтому и о встрече с ним я жалеть не стану. Мне было хорошо, с ним за те пару дней удалось отрезать от себя мужа-предателя, понять, что в мире есть много хороших мужчин. А то что не позвонил… Ну я не виню его, насильно ведь мил не будешь.

Однако, моих нынешних проблем всё это понимание не решает.

От мыслей и эмоций я чувствую такую жуткую усталость, что начинает болеть голова. А ещё и вина выпили с девочками. Мне нужна пауза, иначе с ума сойду. Перерыв нужен моральный и физический.

Я будто механическая кукла встаю, заставляя себя двигаться. Иду в душ, намыливаюсь густой пеной любимого геля для душа, глубоко вдыхая аромат.

Не тошнит, не мутит – прислушиваюсь к себе. Да и не должно ещё, по идее. Там срок ещё сколько? Две недели от зачатия? Это ещё даже не ребёнок.

Да! Совершенно не ребёнок!

Точка. Клетка. Может оно там вообще нежизнеспособное и организм его в ближайшие дни отторгнет. Так же бывает.

Я пытаюсь вызвать у себя эти мысли, не думать о погрешности случайного секса как о живом ребёнке, только вот совсем не получается. Я, даже не замечая сама сначала, вдруг глажу живот мочалкой очень осторожно, задерживаясь в самом низу.

Сама себя одёргиваю. Плод меньше точки! И не плод даже ещё вовсе.

Замотавшись в большой банный халат, потому что меня почему-то начинает морозить – нервы, я иду и включаю фильм. Надо что-нибудь покровавее, чтобы адреналин жахнул и вытеснил все эти сопли из меня. И я даже нахожу нечто такое. Апокалипсис, зомби, кишки-мозги по всему экрану. И вдруг, когда уже проходит добрая половина фильма и я втягиваюсь в сюжет, оказывается, что главная героиня беременна. И теперь её главная задача не просто выжить и добраться до последнего оплота человечества, но и сохранить беременность и родить ребёнка.

Я понимаю, что этот ребёнок героини в фильме – всего лишь мотив возрождения, обновления, надежды на будущее, когда всё плохо. Но сама я получаю от просмотра совсем другой эффект, чем ожидала. Наблюдаю, как героиня из последних сил добирается в место обетованное, пройдя кучу опасностей, падает на пол у самой двери и шепчет своему животу, что всё будет хорошо. А потом на фоне бойни за человечество она рожает здорового мальчика и прижимает его к себе со словами: «Всё хорошо, малыш, всё хорошо. Мы с тобой больше не одни»

Фильм заканчивается, а я остаюсь сидеть в кресле без движений.

Дурацкий фильм.

А у меня не всё хорошо! В мире героини зомби-апокалипсис, и они с её ребёнком не одни, а у меня нет апокалипсиса, но я и мой ребёнок внутри – совершенно одни!

Мы никому не нужны. Я никому не нужна. Что я дам этому ребёнку? Чем смогу наполнить его жизнь? Мизерные декретные и то до полутора лет… На такую сумму вдвоём с ребёнком не выжить.

Боже, нам ведь даже жить будет негде, потому что Коля с его адвокатом оставят нас ни с чем. Тем более, когда Николай узнает, что я беременна от другого. Официально ведь брак ещё не расторгнут, и он найдёт, как это пришить к разводному процессу и делёжке имущества.

Что мне делать? Какой тут выход?

Для кого-то он был бы очевиден, а я… я не знаю, как поступить.

Мне страшно.

Прижав руки к животу, я прикрываю глаза. Я хотела ребёнка, а теперь раздумываю над тем, чтобы убить его или оставить.

Нет, я не осуждаю женщин, которые прибегают к абортам. Это их дело и их право. Есть разные ситуации, и не думаю, что каждая из них с лёгким сердцем и вприпрыжку бежит на эту процедуру. Не осуждаю, но для себя решила, что делать не буду никогда. Но, как говориться, расскажи Богу о своих планах…

Вдавив ногти в ладони, я решительно хватаю телефон и звоню своему гинекологу. Мы с ней немного общаемся, потому что она водит на индивидуальные занятия ко мне своего мальчика.

– Александра Игоревна, добрый вечер, это Карина.

– Здравствуй, Карина, что-то случилось? – спрашивает врач.

– Кое-что. Я, кажется, беременна.

Пару секунд Александра Игоревна молчит, видимо, оценивает, я сообщаю ей эту новость как радостную или как прискорбную.

– Это проблема?

– Кажется, да, – внутри всё леденеет и мне приходится сжать челюсти, чтобы в трубку не было слышно, как начинают стучать от напряжения мои зубы.

– Срок? Когда были последние месячные?

– Шестого сентября. Календарь показывает задержку в восемь дней. И тест положительный.

– Не страшно, Карин, – отвечает обыденным голосом, будто мы обсуждаем погоду. – Приходи завтра к десяти в клинику. На таком сроке всё решается быстро и легко.

– Хорошо. Спасибо.

Я отключаюсь и продолжаю сидеть без движений. Смотрю в одну точку, запрещая себе думать и анализировать.

Это верное решение. Ты сама это знаешь, Карина. Верное.

Ночь проходит как в тумане. Будто я в каком-то забытье, а не во сне. Мне снятся отрывки из фильма, который я посмотрела накануне, только иногда я там зритель, а иногда главная героиня. Проснувшись в холодном поту около пяти утра, я встаю и иду делать повседневные дела, стараясь концентрироваться на них, а не на мыслях.

Принимаю душ, загружаю стирку, пью чай, почему-то отставив банку с кофе. Когда иду на остановку, прилагаю усилия, не разрешая себе смотреть в сторону детских площадок и дорожек к детскому саду, по которым, как цветные горошинки, сейчас катятся дети в сопровождении родителей.

В школе я предупредила директора, что на пару дней уйду на больничный. А может и не понадобится пара. Завтра уже выйду.

На остановке много людей, и я решаюсь пройти пешком – тут недалеко, за полчаса дойду.

Погода дурацкая. Город стоит в осеннем золоте, ветра почти нет, пахнет влажной листвой.

Нет, на самом деле она прекрасная, просто настроение у меня не то.

– Мама, смотри, Даня опять блеванул, – слышится сзади тонкий голосок.

Я зачем-то поворачиваюсь и наблюдаю картину, как вокруг коляски скачет маленькая девочка лет пяти, а над самой коляской склонилась молодая женщина. Она что-то воркует, вытирая малыша салфетками, улыбается. Выглядит уставшей – наверное этот Данька ночью спать не давал, но какой-то… светлой, что ли.

Слёзы сами начинают катиться по щекам, и я скорее отворачиваюсь, чтобы никто не увидел. Сажусь на лавочку в сквере, пытаясь успокоиться и продышаться.

Нужно взять себя в руки. Все аргументы я уже вчера себе привела.

А если… а если нет? Если не все? Я ведь привела только против. А как же за? Почему не выслушала в своей голове и их?

А как же тёплая ладошка в моей ладони? Первая беззубая улыбка – только для меня! Первый шаг и истинная гордость за первый удачный поход на горшок? А стих на утреннике в садике?

Разве эти аргументы можно отбросить?

Героиня вчерашнего фильма решилась рожать во время зомби-апокалипсиса, чем я хуже? Чем слабее?

Я встаю и иду дальше. В клинику нужно к десяти, нельзя опаздывать. Нужно сделать УЗИ и убедиться, что тест не ошибся. И послушать своё сердце – оно подскажет, что делать.

Но, кажется, слушать придётся не только его. Это я понимаю, когда выхожу из-за угла дома ко входу в клинику. Потому что прямо у порога, сложив свои громадные ручищи на груди, стоит Богдан.