Читать книгу "Хочу тебя себе"

Глава 13

Варя

Прошло несколько дней. Всё будто утихло. Сначала мне даже становится легче – как будто эта странная, пугающая история наконец осталась позади. Но чем дальше, тем больше это затишье начинает нервировать. Будто тишина перед грозой, когда каждый звук кажется подозрительным, а каждый шорох заставляет вздрагивать.

Я смотрю на свой скетчбук. Уже несколько раз открывала и закрывала его. Кажется, я нарочно напоминаю себе о том, что это был не сон, не плод моего воображения. Каждая страница, каждая линия, каждая тень на этих рисунках – доказательство того, что всё это произошло наяву.

Иногда мне хочется сжечь этот блокнот, избавиться от него, как от чего-то, что притягивает опасность. Но я не могу. Потому что если я его уничтожу, мне останется только убеждать себя, что всё это не было реальностью. А это будет ещё страшнее.

Я закрываю скетчбук, кладу его в рюкзак. Пятница. Сегодня я еду домой. Мама звонила утром, просила купить по дороге кексов к чаю – девочки, как всегда, капризничают и хотят сладкого.

Скетчбук я тоже беру с собой. Почему-то чувствую, что не могу оставить его здесь, в общежитии. Глупо, но мне кажется, что, если я оставлю его, я оставлю часть себя – ту, что всё ещё пытается разобраться в том, что случилось.

Дом встречает уютом, как и всегда. Мама хлопочет на кухне, и я с порога слышу аппетитный аромат тушёной картошки с мясом. Ника и Вика носятся друг за другом, смеются, их звонкие голоса разносятся по всему дому.

Я убираю рюкзак в свою комнату, переодеваюсь в домашнее и иду помогать маме. Мы с ней готовим ужин, обсуждаем всё подряд – её работу, девочек, мои занятия в колледже. Я стараюсь не показывать, что что-то не так, хотя внутри всё ещё неспокойно.

Когда все расходятся по своим комнатам, я тоже иду к себе. Хочется немного порисовать, выдохнуть. Дома, в своей комнате, я чувствую себя в безопасности.

Открываю скетчбук, сажусь на кровать. Линии знакомые, но от них до сих пор мороз по коже. Словно, рисуя, я сама заточила этот страх в бумаге.

Беру в руки карандаш и перекатываю его между пальцами, ощущая, как он сливается со мной и вот-вот коснётся бумаги. Моё любимое ощущение в этом волшебном процессе.

– Ты снова рисуешь комиксы? – голос Саши выдёргивает меня из этих мыслей. Я дёргаюсь, захлопываю блокнот, но слишком поздно. Он уже заходит в комнату, садится на край кровати и тянется к скетчбуку.

– Саша, не трогай, – пытаюсь остановить его, но брат уже выдёргивает блокнот. Ненавижу, когда он так делает! – Отдай!

Пытаюсь отобрать, но он подскакивает с кровати и поднимает скетчбук вверх, дразня меня.

– Саша! Придурок!

Он пролистывает страницы, и его взгляд становится всё мрачнее. Останавливается на рисунке с чёрной машиной, а потом переводит взгляд на меня.

– Это она? – спрашивает брат. Его голос странно ровный, но глаза горят. – Та машина, возле Драмтеатра?

Блин!

– Саша, это ничего не значит, – я пытаюсь вырвать блокнот, но он держит его крепко. – Просто рисовала… чтобы эмоции выпустить, ничего больше.

– Варя, ты всегда рисуешь то, что происходит. Ты же этим живёшь, – он резко поднимает голову и смотрит въедливо. – Это всё реально, да? Ты мне скажешь, что случилось, или мне самому догадываться?

– Это просто комикс!

– Варя! Не ври.

Я молчу. Смотрю на него, чувствую, как по щекам внезапно начинают течь слёзы.

– Варя, говори, – голос брата звучит жёстче. Саша отбрасывает блокнот на кровать, а сам хватает меня за плечи и встряхивает. – Кто это был? Что с тобой сделали?

Я не выдерживаю. Всё выливается разом. Рассказываю про похищение, про квартиру, про то, как меня вывезли обратно. Всё, что до сих пор пересказывает моя голова в бесконечном повторе. Когда заканчиваю, чувствую себя опустошённой.

Саша слушает молча, но вижу, как у него сжимаются кулаки.

– Кто это? – спрашивает он, когда я замолкаю. – Имя.

– Саша, это неважно, – шепчу я. – Просто забудь об этом. Всё уже позади.

– Неважно? – он вскакивает. – Ты серьёзно, Варя? Они забрали тебя, угрожали, а ты хочешь, чтобы я просто забыл?

– Ты ничего не сможешь сделать! – восклицаю я. Меня трясёт от страха. – Ты не понимаешь, это… это опасно. Не лезь, прошу тебя.

– Никто не будет так обращаться с моей сестрой, – отрезает он, сжимая челюсти. Я вижу, как ярость кипит в нём. – Никто. Отец бы этого не спустил никому. И я не спущу.

Сашка резко разворачивается и уходит. Я слышу, как его шаги гремят по коридору. Бросаюсь за ним, но он уже у себя. Дверь приоткрыта, я вижу, как он достаёт из угла биту. Он никогда не играл в бейсбол, конечно же, но такая вещица есть почти у каждого парня в нашем коттеджном поселении.

– Саша, стой, – я хватаю его за руку, пытаюсь остановить. – Не надо! Это закончится плохо, ты не понимаешь, с кем связываешься!

– Это неважно, – бросает он, не глядя на меня. – Если они думают, что могут вот так просто… они ошибаются.

Он проходит мимо меня, оставляя за собой только гулкое эхо шагов. Я слышу, как хлопает дверь, как заводится машина.

Я стою в коридоре, вцепившись в дверной косяк, чувствуя, как внутри всё сжимается от ужаса. Саша не понимает, на что идёт. Игнат Касьянов не тот, с кем можно играть в разборки.

Дыхание сбивается, я прижимаю руки к лицу, пытаясь не разрыдаться. Нужно что-то делать. Но что?

Глава 14

Я сижу на кровати, сжавшись в комок, и не могу прийти в себя. В голове гул, мысли скачут, как на горячих углях, и ни одна не даёт ответа на главный вопрос: что делать? Что мне, блин, теперь делать?

Саша уехал. С битой. Я вижу перед глазами его лицо, перекошенное от ярости. Как он сжимает рукоять этой старой дубины.

Я зажимаю рот ладонями, чтобы не закричать.

Саша ничего не понимает. Он не знает, с кем имеет дело.

Игнат Касьянов – это не просто парень из клуба. Это не просто кто-то. Я не знаю, как объяснить это словами, но чувствую нутром: это человек, который не остановится. Саша против него просто… никто. При всём уважении к моему брату.

А если с ним что-то случится? Мама… Господи, мама. Она и так из последних сил держится. Я вспоминаю, как она плакала, когда почти шесть лет назад пришли сообщить, что папа погиб при исполнении. Была перестрелка с какой-то бандой. Мама как раз тогда ждала близняшек.

Маме было очень трудно, но она не сломалась, нет, но это изменило её. Мы с Сашей видели, как она по ночам плакала в подушку, как пыталась скрывать от нас свои страхи, свою боль. Она живёт ради нас. А если с Сашей что-нибудь случится? Она этого не переживёт. Никогда.

Я срываюсь с места, кидаю скетчбук в стену. Он падает с глухим звуком, страницы разлетаются, но мне всё равно. Я чуть ли не вслух проклинаю себя за то, что открыла рот, за то, что нарисовала, за то, что вообще позволила этому всему случиться.

Это моя вина. И если Сашка пострадает – тоже моя.

Надо остановить его. Надо что-то сделать.

Я быстро переодеваюсь, хватаю рюкзак, запихиваю в него эти чёртовы рисунки, но мешкаю в коридоре. Мама на кухне. Надо что-то придумать, почему мне вдруг на ночь глядя понадобилось в город. Я ненавижу врать, особенно маме, но надо придумать правдоподобную причину.

Спускаюсь вниз, слышу, как мама стучит скалкой по тесту. Она лепит пельмени на заказ. Три килограмма на завтра заказали на шесть утра, часов до двух ночи будет лепить теперь сидеть.

– Мам, – говорю я, стараясь, чтобы голос звучал спокойно, но язык жжёт от стыда. – Мне надо в город. Я совсем забыла, завтра же пленэр с группой. Обязательная штука, и преподавательница будет проверять посещение.

Мама поднимает на меня взгляд. Её руки в муке, волосы убраны под одноразовую шапочку, но взгляд острый, внимательный. Она чуть хмурится.

– Завтра суббота, Варя. Я думала, ты поможешь с девочками.

Я чувствую, как холодный пот стекает по спине. Её тон мягкий, но мне кажется, что она чувствует, что я что-то скрываю.

– Я бы очень хотела, мам, – опускаю взгляд, стараясь выглядеть виноватой. – Но это… важно. Учёба. Пожалуйста, не злись.

Она вздыхает, обтирает руки полотенцем.

– Езжай, дочь. Учёба важнее. За что же тут злиться? Только напиши, как доберёшься.

Я киваю и обнимаю её. Грудь сдавливает от чувства вины за ложь, но сейчас важнее одно: я должна остановить Сашу.

На остаток стипендии я вызываю такси. Сажусь в машину, говорю водителю адрес общежития, но сама знаю, что конечный пункт другой.

Игнат.

Я должна найти его раньше, чем найдёт мой брат. Должна объяснить, уговорить, умолять, если потребуется. Только бы Саша не доехал первым. В идеале бы перехватить Сашку, но он не берёт трубку, и я просто не знаю, как это сделать.

Пока машина несётся по тёмной трассе, я слышу только одно: как громко и гулко стучит сердце. Как будто оно пытается вырваться наружу.

Глава 15

Кабинет в клубе – не самое вдохновляющее место. Четыре стены, вид на танцпол через полупрозрачное стекло, слабое гудение музыки, отдалённое, как через толщу воды. Но здесь можно сосредоточиться на делах. Не уклоняться от неонового света, танцующих идиотов и этого бесконечного водоворота, который я сам и создал.

– Она вообще бесполезная, – говорит Вадим, мой управляющий. Он стоит напротив моего стола, небрежно разводит руками и кривит рожей. – Постоянно косячит. Столы путает, заказы задерживает. Я уже устал перед клиентами извиняться.

Я поднимаю взгляд от стопок документов, которые уже начинают раздражать. Вадим – неплохой работник, но иногда переигрывает.

– Это про кого ты там жалуешься? – спрашиваю, откинувшись на спинку кресла.

– Про это… Лизу. Новенькую. Которая с прошлого месяца у нас работает. Я тебе говорил, ее давно уволить надо. Она тут не тянет.

Я усмехаюсь. Вижу, как он слегка краснеет, когда произносит имя. Всё понятно.