Текст книги "Трудно быть Ангелом. Книга Вторая. Роман-трилогия"
![](/books_files/covers/thumbs_240/trudno-byt-angelom-kniga-vtoraya-roman-trilogiya-258294.jpg)
Автор книги: Мастер Солнца Покрова Пресвятой Богородицы
Жанр: Триллеры, Боевики
Возрастные ограничения: +18
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 5 (всего у книги 31 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]
Глава 10
Канун Рождества
По электронной почте Поэт отсылал Мэри новые и новые главы. Летел к любимой итальянке долгожданный роман. Обратно Поэт получал хвалебные отзывы и поцелуи. И ещё она исправно присылала Поэту потешные свои фотографии, красивые или дурацкие, и очень смешные, и сонные, и умильные, и весёлые. Каждый день она себя фоткала, а он получал снимки, целовал их и посылал поцелуи обратно.
Мэри звонила и говорила, мурлыкала в трубку:
– Ah! My dear, ты гений! Я иду по снежному Лондону. Но снег здесь противный и мокрый, бр-брр. А в душе моей светятся гирлянды из твоих поцелуев! Я с друзьями была на концерте моего любимого Jamie Cullum, и мы танцевали джаз до упада, а утром уже на работу. Ah! Ah, милый! Ah, Ah, my dear and very very beloved! Я обожаю тебя! И мне совершенно не холодно! Не беспокойся. Честное слово – на мне модные чулки. А я скучаю без зазрения совести по беззаботности жизни в Тарусе и по тебе, любимый мой гений. Что? О да! Каждый день – маленькая счастливая жизнь. Не-а, я не хандрю, я радуюсь, работаю и продаю картины художников, а сейчас с тобой говорю, мой хороший, любимый, и я очень счастлива…
У вас морозы? Прошу, одевайся теплей. Ой, лужа! Ай-йяй! Сейчас обойду её. Ох! В Лондоне сильная влажность, бр-р-р, пронизывает сырость и пробирается даже в бельё-о-о. А-ха-ха! Я люблю Лондон, но не сейчас. Приду – обязательно выпью горячего! О, представляешь, я была в старинном прекрасном замке, и было ощущение, что я снимаюсь в кино по роману «Гордость и Предубеждение». Чувствовала прекрасно себя, словно героиня романа – каменный замок, камины с огнём, картины, и я во всей своей красе! У-у, а ты, мой мистер Дарси, в России сейчас. Зайду-ка я в кафе и выпью чашечку горячего чая – душа просит чая, а ножки тепла, и время ещё есть до торгов. (Зашла в кафе.) Я в кафе. Что? Ты колешь дрова? Смысл жизни – тепло? О-да! Зимняя слякоть, очень холодно в Лондоне и всегда понедельник, а у тебя жарко в доме и уютно, любимый, тепло… У вас солнце и мороз? Прекрасно! А у нас слякоть. Я пью горячий, обжигающий чай и жду такси, весну и тепло, и наш с тобою любовный роман. Как мило – ты думаешь всегда обо мне, ко мне летят твои поцелуи. А я, я очень часто представляю, как целую тебя! Кстати, здесь, в кафе, очень тепло. За стеклом лужи, и снегопад совершенно не страшен, я выпила с горячим чаем немного вкусного Porto, а иначе у меня потечёт из носа. Хочу сидеть в тапочках у камина на коленях с тобой и обнимать тебя. Или в драгоценностях в опере. Хи-хи!
А знаешь, милый, я придумала изумительный подарок на Рождество и на Новый год! Какой? О-ты-это-только представь! Цветная большая Коробочка с моим логотипом «Mary Crazy Diamond», развязываю ленточки, открываю, а в ней лежит дорогой телефон (такой, как я хочу) нежно кораллового цвета и яркая губная помада, любимые духи, золотые часики, зеркальце-пудреница, и маленькая бутылочка «Бейлис», и… и… чашечка кофе! Ай-нет, извини, чашка кофе отдельно! Ах да, ещё фирменный клатч, чтобы всё-всё туда сложить! А-ха-ха, конечно же, бонус – новогоднее кружевное бельишко! Чулки?! О-это будет феерично! Изящный, очень умильный и сексуальный новогодний подарок-набор! Все приличные девушки будут в восторге! Сегодня же позвоню в модный дом, закажу сто наборов с тиснением логотипа «Happy Mary Crazy Diamond» и быстро продам! Здорово я придумала? Замечательно! Bсе будут рады – очень миленький достойный подарок. И думать не надо. (Поэт слышал, как Мэри пила чай.) Ох, я о себе вспомнила! Мой дорогой Дед Мороз, а можно ещё на Рождество мне подарить два жёлтых алмазинка? И Форд Мустанг чёрного цвета под чёрные чулки? Смотри! Фото чулок (на мне) прилагаю! Я сама закажу… О! И заранее спасибо, Поэт! Ты самый лучший мужчина? А тебе тоже нужен эксклюзивный брутальный набор. Угу, а будут в нём тёмные очки и пистолет, одеколон, презервативы, толстая гаванская сигара и зажигалка Zippo. А-ха-ха! Я люблю тебя, мистер Джеймс Бонд! А кстати, (я могу тебя попросить?) успокой всех наших друзей – я скоро вернусь… Я в дамской комнате посмотрела на себя и решила – ах, право, я у тебя самая красивая, и самая умная, и милая, и самая нежная. Улыбнулась и подмигнула тебе, то есть себе. Правда, я очень-очень по тебе скучаю-люблю! И, увы-увы, у меня здесь почти нет выходных – business, pound, paintings, а в Лондоне очень промозгло. Ohо-ho, taxi приехало – пора ехать на аукцион Christie’s. О-ох! Меня уже драйв колотит – сейчас я им всё там продам! Все картины продам! – и шёпотом: – Прощаюсь, мой милый, любимый! Что бы ни случилось, я супер лав-ю и поцелуями всего обнимаю тебя! На мне красивое платье, бельё и чулки. Очень скучаю, до встречи, лю-юб-лю! (И упорхнула в такси.)
Зима в Тарусе была в этот год очень холодная и снежная. Поэт колол дрова для камина, чистил снег во дворе и на улице возле ворот, ходил в магазин, готовил себе густые наваристые щи и макароны по-флотски, заваривал крепкий чай или кофе, сочинял роман, слушал музыку, звонил Мэри, занимался на тренажёрах, по воскресениям с утра ходил в храм, а за ужином выпивал «боевые сто грамм» или больше с друзьями. А красавица Мэри много работала и изредка прилетала из Лондона на выходные. И тогда они крепко любили друг друга, а затем шли гулять по Тарусе.
Вот и сейчас Поэт и Мэри гуляли по заснеженной сказке. Они остановились у ёлочного базара, и Мэри воскликнула:
– Ой, ёлочки! Красивые, пушистые!
– Да, покупайте ёлки! Настоящие! Пышные зелёные пышечки!
– Хозяин?
– Да, Поэт, слушаю.
– Если оптом ёлки куплю, скидка будет?
– Конечно, от десяти штук! И доставки моим сыном бесплатно.
– Мэри, у нас деньги есть?
– С карточки снимем. Ура! У нас будет ёлка!
Поэт и Мэри сходили к банкомату, сняли деньги и вернулись к ёлочкам.
– Нам одиннадцать ёлок!
– Одиннадцать зелёных пышечек? Куда вам столько, Поэт?
– Доставай блокнот и записывай. И пусть твой сын переоденется Дедом Морозом с красным носом, с бородой, в белой шубе и скажет – это подарок от Деда Мороза.
– Ну раз так, сделаю скидку ещё больше!
Сын Хозяина ёлок записал адреса стариков и многодетных семей, а потом сказал:
– Пожалуй, боюсь проболтаться, от кого эти ёлки на самом деле.
– Пинка получишь.
– Десять пинков.
– Тогда скажи, что подарок от храма.
– Хорошо, а взамен я попрошу пироги, песни, стишки, как обычно… Погоди, тут в списке десять адресов, а одиннадцатую, самую лучшую, ёлку куда увезти?
– Самую лучшую ёлку я сам домой понесу! М-м-м, ах! Запах сосновых иголок, красавица, Мэри, нарядим её.
– Ура! – закричала Мэри и захлопала в ладоши.
Поэт взвалил ёлку себе на плечо:
– Пошли домой, наряжать!
– О-о-о, мы будем её наряжать? А ещё я люблю мечтать! Мечтать – это очень приятно и полезно, обожаю, люблю мечтать! Надо подготовить список подарков.
Поэт на ходу переложил ёлку с плеча на плечо и спросил у Мэри через ветки:
– А кому будешь подарки дарить?
– Мне!
Мэри подняла руки и начала кружиться и радостно смеяться на зимней улице.
…Впереди Рождество. А вы, друзья, верите в чудеса? А Рождество – такое время, когда надо самим создавать чудеса. Мэри прилетела в Тарусу на Рождество, и после праздничной службы в храме им были поданы сани с конями. Поэт обмотал себя светящейся гирляндой, другой гирляндой украсил Мэри, ещё одну повесил на Юродивого. Затем друзья включили гирлянды от батарейки, и все ярко засветились!
– Ура!
– Все дороги ведут в Рождество!
– Нас ждут чудеса!
– Мы сами будем чудить!
И Поэт радостно объявил, что теперь они все будут волхвами. И поехали «волхвы» на санях кататься по зимней Тарусе и по домам с подарками и с чудесами, а за ними весёлой толпой бежали друзья и дети друзей.
– Поэт, скажи тост про Рождество! (И разлили вино.)
– Смирна, золото, ладан и Святой дух младенца Христа, которому это было дано, живёт в нас до сих пор – и в тебе, и во мне, везде и во веки веков, – сказал Поэт и закричал в небо: – Эй-э-э-эй, Сыне Боже Христос! Мы поздравляем Тебя с твоим Рождеством! Ура-а!
– Ура-а-а!
Незабываемое Рождество! Мэри смотрела на любимого с восхищением:
– Вау! Ты просто сорвал меня, я люблю тебя! А-а-а!
И все были счастливы! Рождественскую ночь отмечали громко и весело кричали:
– Ура! С Рождеством! Ура! Архангел Гавриил, зови пастухов! Ангелы Божии, будите волхвов! И покажите Звезду, и приведите нас всех, и мы поклонимся младенцу, Сыну Господа Бога. Ура-ура-а-а, мы подарки с собою везём! Ангелы, будите волхвов: Мельхиора, Каспера, Валтасара. Святые Ангелы, разбудите нас всех! Ага! Нас миллионы имён! С Рождеством! Мы всех поздравляем и всех мы зовём! Мы подарки везём! Ура-а-а! С Рождество-о-ом!
Юродивый довёз на санях молодых до дома и поехал дальше:
– Э-ге-ге! Кони мои! Но! Пошёл Гордый! (И умчали сани с Юродивым в центр Тарусы.)
Остаток Рождественской ночи Поэт и Мэри, счастливые, провели в постели. Шампанское, пицца, секс и кино. А утром спать им совсем не хотелось – играли в жмурки, бегали по всему дому, смеялись и лежали в обнимку в ванне, Мэри курила, Поэт, глядя на потолок, читай ей стихи, а она его целовала везде.
Вышли из ванной, и Мэри спросила:
– Я мокрая? Смотри – на мне много капель.
– Влага на женском теле, что роса на лепестках нежных роз.
– Откуда это?
– Нежная грусть Лао-Цзы.
– А я хочу смеяться! Я сегодня должна была гулять по Милану!
Поэт не ответил, поцелуями выпил капли с её плеч и груди, завернул Мэри в махровый халат и бережно понёс её на постель:
– Что ты делаешь со мной?
Поэт в ответ нежно целовал её на руках и понёс на постель:
– Ты мой праздник, любимая! Я люблю тебя.
– Громче скажи.
– Укушу сейчас в жопу!
– А-ха-ха-ха! Обожаю тебя… До закрытия моих глаз осталось две секунды… одна…
Глава 11
Постник и бесы
Через Тарусу из Москвы ехал молодой послушник по имени Постник, стажёр в монахи. Послушание его было простое – в глухомани дальней храм штукатурить и красить, ибо больше ни на что он был не пригоден, даже будильником быть не мог – вечно летал в облаках. И вот с оказией он заехал к Юродивому в гости, сам был родом из Тарусы. Пили чай с карамельками, обсудили все новости и пошли от дома Юродивого в храм. По пути Постник пожаловался Юродивому на свою жизнь, рассказывал о послушании трудном, о том, что направили его ремонтировать храм, штукатурить (ибо больше он ничего не умеет), а если храм не будет к сроку готов, то Отец Настоятель навечно отдаст его в дворники или выгонит вон.
– Как же мне всё надоело! Целый год я послушник, и весь год пощусь, мясо не ем, несу послушание, а Благодать не идёт ко мне. Весь год встаю в пять утра и весь день храм штукатурю. И так мне что-то стало плохо намедни и тяжко, печально и грустно! Устал я. Надоело мне всё, надоело без конца расписывать храм – всё равно не успеем, ничего не получится! Неблагодатный там храм! Всё рассыпается! А мне хочется есть до отвала колбаски вкусной и вставать как все люди. Ужас как хочется вкусного сала! Но денег нет у меня. А ведь это всё вы виноваты! Всё ты и Поэт! Это вы говорили мне, что раз в монахи пошёл, то продай всё! И раздай бедным родственникам! И теперь денег нет у меня! Да, это всё ты, Юродивый, и Поэт виноваты, зря я всё распродал и раздал бедным родственникам целый миллион. А квартиру сестре совсем задаром отдал!
Вот Поэт понятно – он дитя Бога, он Ангелов видит, и в нём Благодать, а ко мне Благодать не идёт. Плохо мне, брат Юродивый, и денег нет, а хочется вкусного сала и колбаски копчёной купить, «Брауншвейгской», или «Свиной», или варёной «Телячьей», тонко-тонко нарезать кружочками и наесться до отвала, или можно полукопчёной с хлебушком слопать немерено. Да что там, хотя бы варёной откушать, пузо набить! А ещё накупил бы я себе вкусного окорока, с лучком и хлебушком да со сладким чаем горячим, мм-м… Устал я работать, ох, и много работаю, храм штукатурю, пощусь целый год, а всё никак – нет мне радости! Отчаялся! Нет смысла его штукатурить. И Благодать совсем не идёт. Нет, нет, не идёт. Бросить всё надо! А колбаса копчёная мне даже ночью снится в последнее время, я вкус её ощущаю во рту, и запах меня манящий преследует, хоть в магазины не заходи. Как я вам завидую! Эх, купил бы себе вкусного, а денег-то нема у меня. И нет мне колбаски – всё как есть распродал год назад. Если бы не вы, у меня деньги были бы… Мой миллион!
Юродивый остановился как громом поражённый и возмущённо толкнул Постника:
– Стоп! Я и брат Поэт виноваты, что у тебя нет колбасы? Варёно-копчёной? Говоришь, что это мы тебя заставили всё распродать и в монахи пойти?
– А кто же? Где мой миллион? Нету! (Остановился у магазина как вкопанный.) Колбасу хочу до погибели! Мм-м? (Закрыл глаза и носом повёл.) Кол-ба-са-а-а.
– Стой, Постник! Какая ещё колбаса? Разве не жадность тебя губит сейчас? Да ты умом тронулся, брат! А Благодать ты из-за жадности не видишь! От жадности и зависти всё! Бесы в тебе! Ты бесов пустил.
– Что ты?
– Храм хочешь бросить!
– Что ты?
– И штукатурить не хочешь!
– Я хочу колбасы! Я устал штукатурить! А что денег нема, но так это же правда! Юродивый? Правда же, это вы виноваты. Были бы деньги – я бы зажил в своё удовольствие! Я бы наелся…
– Не узнаю тебя, брат! Постник, ты ли это? Тебя бесы жрут! Поедом жрут, как колбасу. Смотри – они жрут тебя! Храм хочешь бросить?
Постник обернулся, Юродивый крепко схватил его, повернул в сторону храма и потащил.
– А-а-а! Куда ты меня тащишь? А?
– Пошли, пошли, Постник… Эй, Поэт!
– Привет, братья!
– Постник говорит, это мы виноваты с тобой, что он всё имущество распродал и деньги на милость раздал! Денег нет у него, а колбаса ему снится! Вот, смотри, Поэт, на него, дурака, говорит – страдает и мучается, что храм штукатурит, постится и не ест колбасы. И самое главное, что нет ему Благодати божественной. Нас обвиняет!
– Нас обвиняет? Меня?
– Я только колбаски купить… Вот бы денег обратно мне миллион. Это из-за вас я все деньги раздал.
– Поэт, слышишь, лопочет чего – тебя обвиняет, ты виноват! Завидует Благодати твоей! Нас обвиняет. Мы виноваты, что он деньги раздал! И колбасу не пожрал!
– Пусть побожится, что я виноват! Постник, сейчас в храме перед Господом Богом Иисусом Христом ты будешь божиться, Иуда! И если я виноват, то я всё тебе отдам до рубля!
– Ей, Господи, вместе, Поэт, отдадим всё, до рубля! Я, Юродивый, сдам в аренду квартиру в Москве и деньги отдам. Я там всё равно не живу. Слышишь, Постник? Всё отдадим! До рубля!
– А? Что? Всё отдадите?
Юродивый с жаром заверил:
– Да, всё отдадим!
– Миллион? Сейчас? Мне? Миллион отдадите-е-е?
– Сегодня же вечером!
– Ха-ха-ха! Давайте мне миллион! Ах, куплю колбасы, нажрусь и брошу храм. Хватит горбатиться! Миллион отдавайте!
– Ага, миллион! Но Бог видит, как ты, Постник, сучёныш, напраслину изливаешь на нас! И за это Бог накажет тебя! Постой, а не бесы ли в тебе и черви в животе поедом жрут, жрут тебя за колбасу? Бесы взыграли в тебе? Колбасы требуешь, храм хочешь бросить недостроенный, не штукатурить, и хочешь деньги вернуть! Бесам продался! Жалеешь, что милость раздал! Поэт, напомни ему – он сам в монахи пошёл. Помнишь, к нам пришёл и спросил: «Что делать мне, монаху, с миллионом и с квартирой в Тарусе?»
– А и верно, Юродивый, он нас сам спрашивал, куда деньги раздать.
– А теперь хочет отказаться от милости! И нас обвиняет.
– Постник! А ты бесов пустил! А нас обвиняешь…
– Не обвиняю! Я просто… Я пожалел… Я хотел спросить – дадите мне миллион? А? Колбасы очень хочется! Я бы себе накупил!
– Что-о? Колбасы? Я, Юродивый, своими ушами это слышу! Миллион требует! Поэт, смотри! Его черти жрут!
– Юродивый, брат, надо что-то с Постником делать.
– Выгнать бесов и червей из него!
– Эй, эй, вы! Каких червей? Не надо со мной ничего делать! Юродивый, отпусти меня!
– Не трепыхайся! Не пущу! Поэт, я в житиях монахов читал.
– Что там сказано?
– Черным по белому: «Встать в храме на колени перед Христом, и пусть жадный монах перед лицом Бога пожалеет, что милость бедным раздал, скажет, что хочет все деньги обратно забрать. И объявит во всеуслышание, что он свою милость перед Богом передаёт другому доброму человеку в зачёт, а себе возьмёт деньги от доброго человека. И уйдёт вон Иуда с деньгами, и покинет монастырь насовсем. Навсегда!»
– Так значит? Старую милость свою он нам за деньги продаст? И вон уйдёт? А там его черти сожрут?
– Да! Так сказано в старых священных Книгах!
– Правильно – перед ликом Христа мы выкупим милость его и запишем на нас.
– И Бог нас за многое простит!
– Правильно, брат Юродивый. А его выкинем к чертям из храма навечно! (Друзья посмотрели на Постника.)
– Постник, перед Богом раскайся в своей милости, и нам её передай, и мы выкупим старую милость твою, как сказано в Книгах. И больше, Постник, ты нам не брат! Поэт?
– Что, брат?
– Эй, вы! А-ха-ха-ха! Отпустите меня! Что вы делаете?
– Не трепыхайся!
– Я понял, Юродивый, не брат он теперь! Встанем все на колени напротив Иконостаса Спаса Христа. Постник, давай на колени! Между нами вставай!
– Это всё бесы искушают его колбасой и деньгами! Сейчас начинаем. Читай святую молитву, Поэт, начинай.
– Во имя Отца и Сына, и Святого Духа…
– Постой! Дай, я святой водой его окроплю!
Юродивый зачерпнул и брызнул на Постника святою воду в лицо. И тут Постник вдруг как дёрнулся от святой воды! Вырвался из рук Юродивого, что есть силы вскочил и побежал, крича:
– Оставьте меня! Оставьте! А-а-а! (стирая святую воду с лица!)
Поэт кинулся и успел схватить Постника за ногу, но тот, словно безумный, опять вырвался и побежал, и закричал. Упал, вскочил на четвереньки! А догнали его только у выхода. Постник отчаянно бился, кричал! Потащили, поволокли его за ноги, а он ещё пуще кричал и бился об пол, как сумасшедший. Думали, себя повредит – подняли его. Юродивый обхватил ручищами Постника и потащил, как мешок, его к иконостасу. Постник кричал матом, грязно ругался на весь божий храм – то бесы крутили его. Дотащили и поставили на середину храма, с безумными глазами Постник в небо матом орал. Тогда Поэт со всей силы врезал Постнику кулаком по морде – бац!
– Замолчи!
Постник, с кровавой безумной мордой вдруг замолчал и удивлённо посмотрел на Поэта. Что-то человеческое промелькнуло в его взгляде, и тогда Поэт спросил:
– Где путь Зла к твоей душе, отвечай. Отвечай же!
Но Юродивый ответил за Постника:
– Через желудок бесы вошли!
– Держи его крепче, Юродивый, брат! Не выпускай! (Оба держали за руки Постника, протащили к иконостасу вперёд, и на колени одновременно все бахнулись перед иконами.) Во имя святой Троицы, я, Поэт, и брат Юродивый, отдадим тебе, Постник, искушаемый бесами, всё до рубля за ту милость, миллион рублей, что ты бедным раздал, когда в ученики в монахи пошёл. Но и ты же, Постник, здесь, в храме, на коленях перед всеми святыми говори в лицо Господу Иисусу Христу, что милость твоя вменяется нам – рабам божьим брату Юродивому и брату Поэту. Нам, нам вся твоя милость засчитывается! Полностью, вся до рубля.
– Да, всё до рубля, отдадим тебе миллион!
– А ты, получив от нас деньги, утешишься с бесами и покинешь обитель к чертям! И уедешь, Постник, с деньгами из наших краёв навсегда. И ты нам больше не брат! Говори же, Иуда, говори при иконах прямо сейчас!
– И побожись! Святым крестом…
– Нет! Нет!
– Говори, иначе побьём!
– А-ха-ха!
Постник смеялся, хлопал глазами, кричал! Пытался вновь вырваться, но двое крепко держали его. И тогда Юродивый громко сказал в ухо Постнику:
– Говори, бесовская тварь! Говори – Господи Боже Иисусе Христе, это не я сотворил милость и деньги нищим раздал, а два верных брата, Поэт и Юродивый. Говори – Господи Боже, в зачёт им милость вмени, а я, Постник, себе эти деньги возьму.
– А-а-а! – кричал Постник.
– И пусть Сам Господь Саваоф решит, что делать с тобой, с Иудой и шакалом – погубить тебя прямо здесь и при нас или отпустить тебя, Иудушку, на все стороны вон. Повторяй, Постник, что я сказал! И как Бог решит, так тому и быть. Давай, начинай! Говори, Иуда – я…
Поэт, Постник и Юродивый стояли перед иконостасом на коленях. У Постника задёргался подбородок, он вдруг заплакал и истово прощения просил у друзей, каялся сильно. Плакал Постник, но Юродивый с Поэтом требовали, чтобы Постник перед иконами говорил. А Постник заикался и в испуге рыдал. Юродивый молчал. Поэт тихо сказал Постнику:
– Не перед нами, перед Богом покайся.
– Молись и кайся.
– Не могу!
– Не кается?
И тут Поэт решил:
– Юродивый, брат, а выкинем его из храма к чертям! Как дерьмо вонючее, выбросим вон с его соплями и с бесами!
– Да, выкинем! И больше он не монах и не наш брат!
– Пусть идёт в магазин и жрёт свою колбасу! К чертям его выкинем!
Друзья потащили Постника за руки и за ноги из храма за двери подальше, на мороз, но на улице тот вырвался и пополз обратно в храм. Поэт с Юродивым отпихнули Постника от двери храма ногами, но он вдруг вскочил и со страшным криком стремительно кинулся мимо них в храм, вбежал, запутался в рясе, споткнулся и упал у амвона. Хотел Постник встать и крест целовать, уже нагнулся над аналоем, как вдруг страшно пошатнулся назад, упал на спину и начал отчаянно кататься по полу:
– А-а-а!
Постник вертелся, перекатывался по полу, орал матом! Друзья бросились к нему. Поэт сунул в рот Постнику свою перчатку как кляп:
– Не кричи! Замолчи!
А Юродивый сильными ручищами сдерживал Постника:
– Бесы в нём! Бесы!
Постник дёргался на полу, как бес на сковородке. Выплюнул перчатку, хохотал и матерился на весь храм бесноватый! Юродивый крепко держал его за ноги, не отпускал. Поэт вскочил, схватил с аналоя крест, положил его на Постника и со всей силой удерживал на нём святой крест. Постник задёргался ещё сильнее, пытаясь вырваться:
– А-а-а!
Юродивый держал Постника и с ужасом шептал:
– Во! Во, глянь, Поэт! Как Постника бьёт под крестом – это бесы выходят! Их легион! Бог наказал Постника за его связь с бесами! Смотри-и-и!
– Да! Страх!
– Не приведи Господь!
– Бесам продался! Юродивый, держи его крепче!
– Поэт! Читай быстрее молитву! Читай скорее же на изгнание бесов! Пока я держу его.
Поэт, прижимая крест на Постнике, начал истово читать молитву от бесов. Постник, в пене, забился ещё пуще, закричал! Бил кулаками друзей, кусал им руки! А Поэт, хрипя от натуги всем горлом, тоже кричал молитву в ответ. Юродивый держал бесноватого Постника.
На весь храм и весь мир звучала святая молитва Поэта об изгнании бесов:
– Да воскреснет Бог! И расточатся враги Его! И да бегут от лица Его ненавидящие Его! Яко исчезает дым, да исчезнут; яко тает воск от лица огня, так нечестивые да погибнут от лица любящих Бога и знаменующихся крестным знамением, и в веселии глаголящих: Радуйся! Радуйся! Радуйся! Пречестный и Животворящий Кресте Господень, прогоняй бесы силою на тебе распятого Господа нашего Иисуса Христа! Христа, во ад сошедшего и поправшего силу диявола! И даровавшего нам и тебе Крест Свой Честный на прогнание всякого супостата и диявола! О, Пречестны́й и Животворящий Кресте Господень! Помогай мне со Святою Госпожою Девою Богородицею и со всеми Святыми вовеки бесов прогнать из брата Постника. Ей Боже Крест! Ей же, всех бесов гони и чертей! Очищи Постника, брата…
Постник бился. Поэт, удерживая крест, уже в третий раз молитву кричал:
– Да воскреснет Бог…
И тут произошло невероятное! О, ужас по коже! Друзья увидели нечто! Под звуки молитвы «Честного креста» всё пространство вокруг кричащего Постника разбилось на пазлы. И, словно в игре «Лего», эти жуткие пазлы и пиксели сложились в пугающие фигуры – и бесы кинулись вон из храма с криками, с воем. Страшные пазлы-бесы спешили за дверь! И дверь с грохотом и ужасающим стуком открылась и закрылась за ними. Ба-бах! Друзья в шоке смотрели на дверь и на Постника! Им было страшно до ужаса! И от этого кошмара Поэт и Юродивый, выпучив глаза, уже вместе ещё громче кричали:
– Избави от срани бесовской! Да не приведи! Огради Животворящего Твоего Креста, от всяких бесов избави и от всякого зла. Сгиньте, нечистые! Сгинь! Аминь! Аминь! Святыми знамением!…
И се, Постник перестал биться. Тяжко вздохнул и затих.
Юродивый, тяжело дыша от страха, спросил:
– Видел, Поэт? Видел? Это-о-о! Бесы вышли из него! Бесы! Из храма бежали!
– А-а-охренеть!
– Не ругайся!
– Реально жуть!
– Мамочки! Боже! Правда? Ты это видел? Чудо! Боже мой! Боже! Ты видел?
– Видел!
– О-ох! То всё молитва твоя – силою «Честного Креста» выгнали бесов. Истинный крест! Свят! Свят! Сгинули беси! Свят-свят! Чур меня, чур!
– Молчи ты!
– За дверью они! Нас ждут?
– Молчи о чём видел!
– Могила, брат! Свят!
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?