Текст книги "Трудно быть Ангелом. Книга Вторая. Роман-трилогия"
![](/books_files/covers/thumbs_240/trudno-byt-angelom-kniga-vtoraya-roman-trilogiya-258294.jpg)
Автор книги: Мастер Солнца Покрова Пресвятой Богородицы
Жанр: Триллеры, Боевики
Возрастные ограничения: +18
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 3 (всего у книги 31 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]
Юродивый устало опустился на стул и посмотрел на Поэта:
– Не могу я так жить! Не могу-у. Хоть из храма не выходи. Везде грех, грязь и неверие, и все грешные, как белки, бегут в колесе. У-у-у, что же делать мне, куда идти? А? А я тогда пошёл в рощу, подальше от говна, от людей. Ушёл я! Ушёл куда глаза глядят, Господи! А там молился и хорошо-о, хорошо, словно дитя в раю. И вспомнил, как ты меня умирать в храм из больницы привёз. У меня киста в голове после аварии, я весь в гипсе, голова болит адски, жить не хочу, а Иерей наклонился ко мне и сказал: «Ты здесь, чтобы Бога славить». Я подумал, что он дурак, а ты встал посередине храма над моими носилками и, плача, долго молился, и в какой-то момент мне стало легче.
А когда меня женщины из храма понесли на носилках, то наступила тишина абсолютная, и отпустила адская боль. До этого я ничего не слышал, а тут слышу – что-то звенит. А это колокол ударил на колокольне. И понял я, что был прав Иерей, и я уверовал в Господа! Тогда ты сказал мне: «Не могу каждый день спасать тебя, сам Богу молись». А я в ответ тебе с трудом протянул: «А-а-а-а-а», а ты посмотрел и сказал: «Не можешь говорить, пой молитву «Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй меня грешного». С тех пор я пою. И теперь Он, Боже, всегда со мной, пока я пою, я воскрес для него и живу во плоти только верою в Иисуса Христа, возлюбившего меня и предавшего Себя на крест за меня, искупив грехи мои тяжкие – бандита и убийцы. А теперь мой черед грехи искупать. Мой черёд! Понимаешь, Поэт? Каждый из нас был богом маленьким для себя! Но теперь всё иначе. Ты отвёз меня в рощу, и там я впервые заснул. Ничего не помню, что до аварии было, а ты вернул меня в мою московскую квартиру. Я не помню ничего. А сын ручонки протянул, обнял меня Серёжа, и тогда я вспомнил его, любимого, а всё остальное помню плохо. Я за это убить тебя должен, Поэт, как раньше других убивал, а теперь я люблю тебя, брат, и молитвы пою. И вспомнил я все грехи свои страшные. Вот записал тут, послушай меня, великие слова Митрополита: «Вся тьма вселенной не может погасить огонь маленькой свечки!» Вот и я теперь горю и грехи свои сжигаю и тьму…
У меня теперь осталось две огромных любви: царство Господа Бога и царство Природы, что создал Господь. Это самое красивое и лучшее, что есть на земле! Я вчера из Тарусы в деревню, в Шишкино, пешком ходил, милость по домам собирал и молился. Эх, хорошо было в Шишкино! Вдруг «бах» – очнулся! – гляжу, а я стою в лесу за деревней. Смотрю – дача Рихтера! Зимний лес, красота-а-а, а я один на сцене у дачи, и тишина. Поглядел вверх на деревья, на реку и думаю думы, и прошептал: «Господи, какая красота!» Ни людей, ни суеты вокруг, дивный мир – я один на один на земле с Господом, и Ангелы с Ним. Настоящая сказка! Бог создал снег и весну, Бог создал женщин нам и цветы, лес и поля – всё, что красиво вокруг, создал Господь. Перед смертью Он спросит меня: «Я это создал всё, а ты заценил?» Эхма, Господи мой, в зимнем лесу я молился, а потом красиво запел. А рядом берёзки чудесно и тихо мне подпевали, а снег белый-белый, тишина абсолютная, синичка прилетела ко мне на молитву, и тут я понял – я всё могу! Я, страшный, больной, заскорузлый Юродивый, ради Христа всё могу. И подумал я о своём одиночестве, о смерти и жизни своей. И понял я сокровенное – почему мы смерти боимся. А так Бог попустил: бояться смерти, чтобы радостно было нам жить на земле. «Без смерти не будет нам радости жизни». То монах в Оптиной пустыне мне сказал, а я записал. Нет-нет, без смерти кайфа не будет от жизни – это честный ответ тем, кто спрашивал меня, почему не бессмертен. Ха-ха! Без страха, без смерти счастье ничто! Ничто. Великая мысль, Поэт, сто раз повторю! У меня всё записано. И сегодня Старик ещё подтвердил! Я пять лет уже много читаю старинные умные книги, с чаем и с карамельками, и всегда хорошо. Евангелие наизусть знаю. Отвечаю! А вот ещё я придумал и записал, Поэт, послушай меня – кто думает о плохом, тот раб плохого. А? Кто думает о хорошем, тот раб хорошего и всего светлого на земле и на небе; и мы все рабы своих желаний и мыслей. Вот так бывает, брат, у меня: ко мне теперь мысли приходят с небес! Это когда я наедине остаюсь с Господом Богом и пою. Без смерти счастья не будет! Ничего нам не будет. Великая мысль! А?
Прав был Старик!.. Я много ошибок наделал. Человек жизнь начинает с нуля и прокладывает путь свой, как все – живёт и мечется бедный дурак, набирает грехи и тащит с собою по жизни (замолчал). Мне сон в храме приснился чудной – два голубка летели ко мне. А у меня вещие сны; дремал всю ночь как собака и молился во сне. Мне умную книгу принесли одного монаха, у-у-у, очень-очень… Но я не могу пока читать её, боюсь, что сразу умру, а у меня грехи есть, не прощённые мною… Ты, Поэт, не беспокойся – я не брошу тебя, я, брат, буду вечно с тобой и с твоими детьми. Сегодня, как собаки гончие, мы ходили полдня с тобой по морозу, милость собирали, и ни одного голубя я не видел, а почему? Голуби – это к любви, я видел их во сне. Все мы дети любви. Понимаешь меня? Хотим света, любви и добра, теплоты. И я хочу, чтобы любили девки меня, огромного, страшного, грешного. Любили! Не мой член, а светлую душу смою!… Эх, Поэт, а ты чего грустишь? Не грусти, брат! Я от хандры скажу тебе умную мысль, ты слушай рецепт. Запоминай – остаёшься, как я, один в саду или роще, а лучше в лесу, перекрестился вот так, целуешь Книгу и прикладываешь Её к голове. Затем читаешь одну главу Евангелия, Апостолов или Откровение. Читаешь одну главу в тишине, но если всё очень серьёзно, то две. Потом думаешь о том, что прочитал, пока суета не уйдёт из головы. Смотришь на природу – и лепота, и чистота-а-а, голова совершенно пустая. Вот тогда в твою пустую голову Бог передаст мысли Свои. Я так всегда делаю, стою один и слушаю Бога. Одиночество и природа всегда очищают, всегда, а люди как ёжики. И сегодня утром я прочитал великую мысль! Великую!
– М?
– Призови Меня в день скорби, и Я избавлю тебя! И ты прославишь меня! О как! Да-а уж, ёжики. А я в лесу у дачи Рихтера нашёл маленького мёртвого ёжика. Он прятался не в норе, а под досками в ямке. Но на прошлой неделе была оттепель, залило его ямку водой, и он замёрз, бедолага маленький – я плакал над ним. Плакал! Я люблю ёжиков! Они хорошие. Мне ёжиков жалко, но помочь им ничем не могу. Вот так же с людьми – зима лютая пришла, и они в яму скатились и замерзли в грязной яме без Бога, одни. И как им помочь? А Храм Божий всегда стоит на холме, вверх надо идти, вверх, а не вниз…
Юродивый говорил и говорил, не мог остановиться. Он жаждал и хотел говорить.
Глава 5
Серый
Высокий и очень худой молодой мужчина болезненного вида по фамилии Серый у себя в квартире допил остатки вчерашней водки, почесал больной укус на руке и, посмотрев на синяк от зубов, выругался матом. Жажда его выпить была безмерна. Даже ночью ему снилось, как он пьёт стакан водки и ему вкусно, хорошо и приятно. Но водки больше не было, а жажда была; и в какой-то момент потекли слюни, реальность исчезла. Серый схватил пустой стакан и начал пить водку (слюни свои) маленькими глотками, поставил стакан на стол и ожидал счастье и эйфорию от любимой водки, но тут же очнулся и понял, что пил свои слюни во рту. И тогда лицо его исказилось от боли, он отчаянно зарычал, а потом сел на пол, завыл и заплакал. Проплакавшись, Серый обвёл взглядом квартиру и решился идти искать водку, вернее, деньги на водку. Оделся и, одетый, собрал все объедки в один пакет, засунул туда же давно засохший и плесневелый батон и пошёл в дальний сарай. Он шёл по тропинке между сугробами вдоль забора, а вдалеке от тоски и голода жутко выл Жулька – Серый уже четвёртый день не кормил и не гладил собаку. Жулька охранял участок с фундаментом недостроенного дома и старый сарай. Услышав скрип снега, Жулька сразу прекратил выть, загромыхал цепью, сунул заиндевевшую морду между досок и злобно залаял, сначала люто, взахлёб, а потом учуял хозяина и жалобно заскулил. Серый зашёл в калитку, бросил псу объедки и хлеб. Пока хозяин стоял и курил, Жулька жадно глотал объедки, закусывал снегом и подбегал к хозяину, преданно лизал его руку.
– Хватит! Пошёл!
Серый пнул Жульку и с надеждой открыл свой сарай. Он долго искал там металлолом на продажу, но ничего подходящего не нашлось. Серый, злой и недовольный, захлопнул сарай, и Жулька с радостью кинулся к нему. Но хозяин опять его пнул:
– Уйди от меня, пёс шелудивый!
Закрыл калитку и пошёл в центр городка, где обычно стоял знакомый таксист. Серый ушёл, и Жулька сначала заскулил, а потом завыл от тоски и ста лет одиночества.
Через полчаса Серый подошёл к такси. Его бил озноб, и он вновь отчаянно заплакал от безнадёги, долго выскребал из кармана мелочь, что украл из тумбочки Старика, затем решительно открыл дверь, сел в такси и мелочь перетекла в руки таксисту:
– Выпить!
Из бутылки в стакан полилась струя дешёвой водки. Серый жадно смотрел и глотал слюни, его трясло, он нервно захохотал и еле дождался, когда пластиковый стаканчик наполнится. Наконец дрожащей рукой принял мягкий стаканчик, вытянул губы, осторожно и медленно, маленькими глотками, смакуя, выпил водку до последней капли, чуть посидел с закрытыми глазами и, довольный, облегчённо вздохнул. Однако через секунду он вновь страдальчески заглянул в пустой стаканчик и просительно посмотрел на таксиста:
– Налей ещё!
– Деньги вперёд.
Серый уныло вздохнул и помотал головой, но Таксист требовал деньги. И тогда Серый предложил:
– А Жульку моего за бутылку возьмёшь? Хороший охранник, умный, овчарка! Злой чертяга, денег стоит больших! И документы есть.
– Не нужен мне пёс.
– За стакан возьмёшь?!
– Деньги давай!
Серый выругался, отвернулся и увидел – в кафе шла девушка в короткой куртке и юбке, со стильной сумочкой через плечо, и в сумочке, наверное, были у неё деньги. У девушки была очень красивая попа, но за ней шёл её парень. Серый раздражённо скривил лицо и грязно крикнул девушке:
– У, жопа! А-а-ах! Как я хочу ещё выпить! Водки нальёшь?
Таксист властно и громко сказал:
– Хватит кричать! Всё, хватит сидеть! Вылезай из машины!
Серый, недовольный, вылез из такси на мороз (из тепла и от водки), в сердцах захлопнул дверь и выкинул стаканчик на землю, на всякий случай порылся в карманах – денег не было. Подошёл к стеклу кафе, прижался к нему, заглянул внутрь и увидел счастливых людей. Девушка с парнем сели за столик, красивая официантка в белых колготках и коротком платье подавала клиентам блюда. Она нагнулась, подол её платья приподнялся, и Серый сглотнул слюну, отчаянно махнул рукой и с надеждой вошёл в кафе.
В это время за столом Юродивый кинул кубики – выпало 5х4! Он выиграл, и игру начали заново. Юродивый договорил монолог:
– Вот так люди, как ежики, замерзают одни без Бога Христа и без любви…
Серый, немного пьяный, услышал про любовь, тут же подошёл к столику и протянул руку, но никто с ним не поздоровался. Серый же упрямо и громко спросил:
– Любовь? Ха-ха-ха! Юродивый! Мы все животные! Да! Животные! Какая любовь?
– Ты о чём, человек?
– А-ха-ха! Ха-ха-ха!
– Пьяный?
– Кто? Я пьяный? Живу, жру! Да, выпил, поспал и пожрал – как собака живу! Холодно, однако, на улице. (Серый зажал пальцем ноздрю и сморкнулся на пол, вытер об себя палец и неистово продолжил.) Да, как пёс шелудивый! Пёс! (Почесал немытую голову и щетину свою.) Ничем не отличаюсь, только читать умею и ложкой пользуюсь, а так точно собака. Ничего мне больше не светит. Я больной! Устал, каждый день одно и то же, только водка спасает меня, «скучно без водки». Смотрю и вижу тупых, жрущих людей, хуже свиней. Чем отличаемся? Я скажу – только большие деньги и мечты отделяют нас от зверей. А-ха-ха-а, любовь эта ваша – по телевизору видел. Баба моя посмотрела про любовь, слюни распустила от счастья чужого, деньги подсчитала и умотала в Москву от меня – страдает она. Все деньги мои теперь у неё! Моё всё на себя записала! Это правильно – вот вам (показал фигу), а не деньги мои. Мне бы водки стакан, а? Юродивый? Я много расскажу про любовь. Мне выпить надо! Юродивый, налей в-водки!
– Серый? Не узнал тебя, ты же миллионер, чего не в Париже?
– Ха, в Париже!
– Иди отсюда! Не дыши на меня!
– Я выпью водки, и мне хорошо, что в Париже, в Нью-Йорке, что в Тарусе, да хоть в говне – с водкой мне везде хорошо! Водки налей!
– Купи себе, у тебя денег полно.
– Хрен тебе, а не мои миллионы. Нет для вас денег! А любви? Нету вашей любви, и любви я не видел, терпим друг друга, и всё ради денег.
– Не понял, какой любви? О чём ты? Денег нет?
– Нет!
– А что, без денег ты ничего не стоишь? Дешёвка?
– Ха! Без денег не любят! Нет смысла без денег! Никакого! Не любят меня ни голые бабы, ни магазины, никому я не нужен без денег. А бабам – подавно! Печаль! А-га!
Серый постучал ногой по полу. Поэт махнул Юродивому, чтобы он не говорил с Серым, но Юродивый всё же спросил:
– Страдалец, страдает душа у тебя?
– Да-да! Душа горит у меня, страдает – водки хочу! А-ха-ха! Эй, танцы давай! (Серый в распахнутой куртке разорвал пуговицы у себя на рубашке.) Душа горит! А-а-а! Мне бы выпить ещё! Болит всё внутри! Я хочу жить, Юродивый, сделай что-нибудь!
– А что тебе сделать?
– Дай водки! Я выпить хочу!
– Ты грешный – терпи. За тебя помолиться?
– Помолиться? Поздно уже! Поздно, Юродивый! Поздно молиться! Поэт отказался! Тьфу на него! Тьфу-тьфу-тьфу! Эй, Поэт? Я тебя, Поэт, спрашиваю, что ты молчишь? Гордый, не хочешь молиться? А это я, Серый! Ты прогнал меня! Что молчишь? Правда глаза ест? Вот и молчи. Тоска-а-а!
– Веришь ли в Бога, несчастный?
– Нет, Юродивый! Тоскую я!
– Без Бога, Серый, чуда не будет, не будет тебе.
– Водка! Только водка мне даёт радость и эйфорию в тоске, как в юности секс! Остальное – говно. Говно-о-о! Какого вы здесь сидите? Дайте выпить больному, несчастному, и Бог мне поможет!
– Ты в Бога не веришь.
– Ха-ха-ха-Юродивый, ты дурак полоумный! В какого Бога? Мне жопа, я еле живу. И где был твой Бог, когда я заболел? Что думаешь обо мне, полоумный?
– Я под Богом живу. Мои мысли не твои мысли, моя жизнь не твоя жизнь, плевать на тебя. Обзовёшь ещё меня полоумным – в морду дам и ноги сломаю!
– А зачем тогда твой Бог послал мне несчастье? А?
– А как Он проверит тебя? А?
– А почему я не вижу его? Нету его, потолок наверху! Покажи чудо! Чудо хочу-у-у!
– Дурень ты, Серый – чудо видит только душа, а не тело. Чудо сто раз покажу, и ты его не увидишь. В тебе грехов как червей! Чуда не будет.
– Червей? Ха-ха-ха! И ты говоришь – после смерти жить лучше?
– После чьей смерти? После твоей точно жить лучше.
– Дурак ты, Юродивый!
– Уйди от меня, дьявол червивый! Уйди, не то руку сломаю! Шакал ты вонючий!
– Не верю я в дьявола.
– Ха! Не верит в дьявола, а создаёт его сам! Сам! Сгинь, антихрист, сгинь, Иуда! Пошёл отсюда!
Юродивый зарычал на Серого, а тот, пьяный, в ответ ещё пуще кричал:
– А-ха-ха! А я водку жру! Жру и жру её! Эй, официант! Водки за этот стол! Ну что вам стоит? Сжальтесь – закажите мне водки.
– Уйди, зараза!
– Тьфу на вас! Тьфу! Все виноваты! Болею я! (Он пытался прикурить, но спички ломались.) Дай прикурить!
– Нет.
– Нету? Тогда водки мне давай! Ну, прошу тебя, дай! Закажи-и-и для меня. А-а?
Серый закурил и протянул дрожащую руку к Юродивому, а Юродивый, пожалев страдальца, взял кусок пирога и подал его Серому:
– На, поешь! Держи пирог, горемычный, и уйди, Шакал, от меня. Жалко тебя.
Но Серый психанул, бросил спички на пол и закричал:
– Сам жри! Хочу выпить, хочу жить! Отчаяние душит меня!
Лицо Серого исказилось, он ударил по пирогу, выбил его из руки Юродивого на пол и в ярости заорал:
– Дай денег! Водки налей!
И тогда Юродивый зарычал на Серого:
– Ах ты, шакал! Антихрист!
И огромным кулаком со всей силы – бац! – ударил Серого. Тот отлетел далеко, упал, как мешок, а его сигарета покатилась по полу.
В кафе все ахнули и посмотрели на Серого, а потом на Юродивого. Юродивый встал и с диким лицом, с кулаками пошёл на Серого, а Серый, ругаясь, в страхе пополз от него:
– Нет! Нет!
– Руки-ноги сломаю! Антихрист! Всего поломаю! У-у-у!
Вдруг Юродивый остановился, и его затрясло, зашатало от боли. Он схватился за голову, закрыл от боли глаза и страшно замычал. А Серый обрадовался, сразу вскочил и с воплем схватил Юродивого, закричал ещё пуще, брызгая слюнями в лицо:
– А-ха-ха! Я Антихрист! Водки налей! Налей водки Антихристу!
Парни побежали спасать Юродивого, но первым к нему подбежал Поэт. Он оторвал пьяного Серого от Юродивого, и с размаху со всей силы кулаком в морду наглеца – бац! Серый опять полетел далеко и упал, ломая стулья, столы. Поэт в бешенстве схватил стул и ещё несколько раз стулом ударил Серого, а Серый визжал и кричал на полу, отбивался ногами. Наконец Поэт опомнился, бросил в Серого стул, быстро вернулся к другу, взял осторожно руками за плечи Юродивого и с тревогой посмотрел на него. Юродивый на коленях с закрытыми глазами, весь согнувшись от головной боли, тихо стонал. Поэт бережно обнял его, чтобы он не упал совсем, а Юродивый продолжал жутко стонать. И все в кафе с сожалением и страхом смотрели на больного Юродивого.
Серый лежал на полу, громко скулил под стульями и ругался матом. Затем откинул стулья, приподнялся и сел на пол, нашёл окурок и раскурил его, вытер ладонью кровавое лицо, увидел кровь, обернулся призывно ко всем и показал руки. Но все с сочувствием смотрели на Юродивого и Поэта, и тогда Серый сам поднялся и, обиженный на весь мир, закричал:
– Вы все видели? Все? (Но все отвернулись.) За что Поэт так со мною? А? С больным? Я напьюсь и убью его! Поэт, я убью тебя!
Серый с окровавленной рожей подошёл к стойке, прикурил сигарету и показал бармену на рану:
– Это ты виноват! Видишь кровь? Водки налей!
– Плати, у тебя денег полно. И здесь не курят!
– Вот вам мои деньги! Вот вам! (Серый с ехидной улыбкой показал всем фигу.) Вот вам, а не деньги мои!
– Пошёл отсюда! Полицию вызовем!
– Сам пошёл отсюда! (И заплакал.) Убью, вот увидите! Сожгу вас всех и ваш ресторан! Мне жить немного осталось, суки паршивые! Убью и сожгу… Все пути подожгу-у-у-у, подожгу-у-у. О-у-у-у! Ку-ка-реку-у-у!
Серый выл как волк и, вытирая кровь с лица, со злостью и обидой смотрел на всех окружающих. Затем, шатаясь, побрёл от стойки к двери, по пути увидел девушку, хлопнул её по заднице, рассмеялся и крикнул ей:
– Сука!
Девушка отпрянула. Парень закрыл её и решительно пошёл с кулаками на Серого, а Серый схватил стул для защиты и быстро отправился к выходу. Хлопнув дверью, он со стулом вышел вон. На улице Серый остановился, затушил сигарету о дверь, вытер кровь с лица, и когда опять увидел кровь на руке, то поднял кирпич, развернулся и со всей силы бросил его в окно:
– Нате, получите! Всех убью и сожгу! Всех!
Кирпич застрял в окне. Серый удивлённо посмотрел на стул, что стоял рядом, швырнул его об стену, расколотил стул в щепки и ушёл.
Бармен с официанткой посмотрели в окно, позвонили в полицию, подняли поваленные стулья в зале и поставили спокойную, тихую музыку. Посетители уселись за столики, вернулись к своим тарелкам и бокалам, и вечер продолжился.
Глава 6
Прилетели мои голубки
Юродивому было плохо, лицо его сильно исказилось, он стянул бандану на глаза, подзатянул ещё крепче, и от боли мычал «м-м-м-м!», и тихо молился. Поэт сунул пальцы в рот – оглушительно свистнул! И в кафе воцарилась тишина. Все встали, даже пьяные, и посмотрели…
В тишине Юродивый, закрыв огромными ладонями лицо и голову, на коленях протяжно молился за всех:
– Ей, Господи! Ей! – хрипел Юродивый. – Избави от скорби, гнева, нужды. Господи, заступи, спаси, помилуй и сохрани нас, Господи Боже, Твоею благодатью! И дне всего совершенна, свята, мирна, безгрешна…
Молился Юродивый, тяжело дышал, а в конце молитвы все хором завершили:
– У Господа просим (разом выдохнули эти слова, перекрестились и сели на места).
Поэт положил руки свои на голову Юродивого, пытаясь боль его принять на себя. И когда боль притупилась, Юродивый открыл глаза, глядя на Поэта, и с трудом, шатаясь, встал. Поэт приобнял друга и помог ему, улыбнулся, поправил его бандану и сильно хлопнул Юродивого по плечу, Юродивый покорно наклонил голову, и Поэт перекрестил его.
Принесли горячий кофе. Юродивый выпил обжигающий кофе, выдохнул, помолчал с минуту и вдруг сказал:
– Поэт, друг, не могу.
– ?
– Страшно и смешно видеть, как люди мне говорят. Ничего не свято вокруг – страна глухих. Господи, они ад творят своими языками. Все мы здесь вместе от смерти бежим, но вот так, как Серый, я так не хочу! Не хочу и не буду! Мм-м, больно, Поэт, мне, вот тут больно. Голова вся трещит. Уедем отсюда, от серых мразей? Поэт? И будем молиться. Поедем на Соловки? (И Юродивый схватил Поэта за рубаху.) Уедем, брат, на Соловки! На острова! Душа просит. Едем? К монахам, помолимся. Или в горы поедем, брат? Горы, там красота. А? Я знаю храм в горах, монастырь, но без тебя в него мне не войти, не смогу. Я ездил туда, заплакал и не вошёл, не смог. Святости немерено, там моё сердце, Поэт! Там!
Когда Бог приведёт меня к райским вратам, то я так же заплачу, грешный бандит, буду стоять там и плакать, а не посмею открыть и войти, и будет дрожь меня бить.
Там, как недостойный, в страхе, бандит, я стоял перед вратами Рая – и мне это снилось несколько раз… Снилось, что райский сад в горах, осталось пройти туда и увидеть врата. Но как же я двери открою и, грешный, войду? Мне страшно – я за деньги человека убил, ни за что! Я много плохого натворил, не искупил! Ноги, как свинцовые, в землю с корнями вросли, не мог двери от страха открыть. Страшно, Поэт, страшно мне, я тебе говорил – я родился в самых красивых горах. Я, как маленький, в горы обратно хочу. Отец говорил – люди рождаются и умирают, а горы стоят… Я ещё маленький был, отец мой в горы ушёл на охоту, а меня не взял, сказал мне, что я ещё маленький, а я разозлился и ушёл в сарай. Чтобы никто не видел, там плакал, и всю ночь хотел убить отца, и ненавидел его. Это был самый несчастный мой день. А утром я убежал из дома и ушёл к нему в горы, искал и нашёл этот домик в горах, подошёл к двери, но не решился открыть и войти к отцу – боялся, что накажет меня. Постоял и ушёл в слезах обратно домой…
А, Поэт? В горы уедем? У святых отцов в горах научимся истинной премудрости жизни и покою сердца. Поэт, я без тебя войти не смогу; в храме в горах и тишине замолим грехи. Поехали, брат? Пойми – больно мне без тебя одному, без твоей молитвы двери мне не открыть. Блаженный, поехали, брат?
Но Поэт в ответ печально отрицательно покачал головой, вынул из-за пазухи и показал крест. Юродивый встрепенулся в страхе: «Поэт, прости меня, Иисусу было больнее в тысячу раз! Прости за уныние, брат!..»
Но тут к ним подошли двое юных – девушка и парень.
Девушка громко и звонко обратилась к Поэту:
– Здравствуйте! А мы вас искали, Поэт, мы с Нико любим друг друга (и показала на парня). Мы хотим пожениться! Но родителям боимся сказать.
Нико тоже кивнул и очень твёрдо сказал:
– Мы дали клятву друг другу!
Юродивый очнулся, сурово взглянул на молодых людей и строго спросил их:
– Чего опять перебили меня? Что? Это как так – любите? Что это? А?
Нико ответил Юродивому:
– Я её люблю! Я жизнь отдам за неё! (Нико взял руку девушки.) И никто не может нам запретить!
– И я его люблю, – подхватила девушка и придвинулась к парню. – И нам ближе нет никого, мы любим друг друга. А родителям надо сказать?
Юродивый снова спросил:
– Что-о-о это? Вы любите разных людей! Как так? Непорядок!
Юродивый посмотрел на пол, увидел раздавленный пирог, встал на колени и осторожно подобрал с пола затоптанный пирог, положил его на салфетку, сказал: «Птичкам отдам».
Нико и девушка удивлённо посмотрели на Юродивого и спросили:
– Простите, Юродивый, что вы сказали?
Юродивый отмахнулся рукой и перебил их:
– Заладили – он любит её, а она его! Похоть у вас в голове, любите разных людей!
Повисла непонятная тишина. Молодые стояли в нерешительности:
– Не понял.
– Каких ещё разных?
Юродивый потряс кубики в огромной ладони и объявил:
– А так! Будут две двойки, голубки мои!
– Что?
– Теперь вижу, я вижу – прилетели ко мне мои голубки. А-ха-ха!
Потряс, ещё раз потряс зажатую ладонь, и кинул кубики, и выпало две двойки.
Нико с девушкой удивились:
– Ух ты!
– Две двойки!
А Юродивый с улыбкой довольно сказал:
– Что сказано вам? А?
– А что сказано? Две двойки?
– Сказано: «Возлюби ближнего, как самого себя!» Себя вначале: кривого, косого, толстого, больного, юродивого, страшного, лысого – любого прими! И полюби вначале небо в себе! Ребята, любовь – это состояние души-и-и! Я это сам понял, почувствовал, если ты будешь плакать, а все вокруг будут смеяться над тобой, уродом, ты не должен смеяться над собой вместе со всеми, потому что любишь себя. Ты радуйся каждому дню! А когда будут плакать по пустякам, то ты не должен плакать над собой, потому что любишь себя. Всё в книгах написано! Я текст заучил. А когда полюбишь себя самого, полюби так же сильно её! (Юродивый показал парню на девушку.) Очень сильно, как любишь Царицу Небесную и прекрасного Ангела! Ах, какие я песни пою о любви!
– А-а, да, что?
– Вот вам рецепт – ты любишь себя и её! А ты, красавица, любишь себя и его! Одинаково! Равный любовный союз. Равный! (Юродивый угрожающе затряс кулаком; Поэт, удивлённый, молчал.) Тогда вы будете любить одних и тех же людей. Вы, двое, любите этих двоих, две равные души – это ваш главный союз и уважение. Вы равные части любви. А больше никак! Любите души свои. Обоих любите! И тогда через год ты не бросишь её! А ты, девка, если будешь любить его, а себя не любить – он тебя бросит. Бросит! Ты, девка, сначала полюби себя изо всех сил, сама себя, дуру, со всеми грехами, горбатым носом и длинными, тощими, кривыми ногами, прыщавым лбом. А затем для себя ты его полюби! Люби сильно-сильно, как себя, любимую, тощую. А когда он будет жертвовать для тебя своим временем, своими деньгами, чувствами, любовь и секс дарить, то поймёшь, что он любит тебя не хуже себя. Равные души равно любите! А если неравные – к себе поднимай, а не опускай! Не тело и не письки-сиськи, а души чистые-чистые полюбите. Любите! Вот, Поэт не даст мне соврать – это его слова. Поэт, я сегодня за двоих отдуваюсь, за себя и за тебя. А что вы стоите? Как звучит заповедь Господа? Нико, повтори!
– Возлюби её, как самого…
– Себя, – добавила девушка.
– Люби её и себя самого! Повтори, Нико!
– Люби её и себя самого.
Юродивый поманил, и девушка наклонилась, а он ей поведал на ушко:
– Душа любит другую душу счастливую, понимаешь? Запомни – счастливую! (Она кивнула, и тогда Юродивый громко продолжил.) Вот так, голубки мои, оба сверкайте! Любовь и уважение к себе и к другому вместе несите. (Юродивый вдруг опустил голову, посмотрел в пол и нахмурился.) Через время поймёте меня. Юродивый мудрый, он умные книги читает и помнит, что говорил Иерей. В воскресение после причастия к нашему батюшке Иерею приходите за благословением, а после свадьбы повенчаетесь, и исполнится следующая заповедь Господа.
– Какая заповедь? – спросила девушка.
– «Оставит отца и мать и прилепится жена к мужу, будет из двух одно целое и не разделится во веки веков». Вот так: душа в душу, тело в тело. Будете любить одно – ваш союз, две души и два тела, любовь соединит вас в одно на века, и никакие деньги и беды вас не разлучат! Любовь, и счастье, и тяготы жизни – вместе во веки веков! Так сказано в Книге! Соединяетесь во единое и рождаете целое, ребёночек рождается и отсоединяется от целого, и сам по жизни пойдёт. (Юродивый поднял взгляд.) Нико, девушка сначала нежный красивый цветок, глаз нельзя отвести, а потом она ягодка – плодоносит, так Бог рассудил. Ответь, Нико, ты любишь, когда с нею вместе?
– Конечно!
– Вах, две любящие души соединятся в одно, что Господь завещал. Яко два Ангела, голубки, соединитесь, и не будет препятствий для вас. Аллилуйя! Исполнится третья, последняя, заповедь – вместе тяготы нести, и только вдвоём до самого рая, и счастливыми быть дальше и вместе в раю… Эх, Поэт, хорошо я сказал! А-ха-ха! Сотый раз молодым говорю речь, и выучил её наизусть, а всё равно путаюсь, забываю, а здесь надо строго. Очень строго!
– Вы такой чуткий и добрый, Юродивый. Добрый-добрый!
– Ага. Одним словом – Юродивый. Эх, как я люблю вас! А вот вспомнил ещё самое важное – вы Бога возлюбите всем сердцем своим, и Он божественным клеем склеит ваши души навечно друг к другу… И в храме торжественно, красиво вас повенчаем. Вах! Любите друг друга! Жду на венчании!
И улыбнулся Юродивый, перекрестил молодых. Потом гордо повернулся к Поэту:
– Наш отец Иерей тоже всегда напутствие говорит! Я молодец?
Поэт, улыбаясь, кивнул, а влюблённые сказали:
– Спасибо вам. Мы обязательно повенчаемся! Огромное спасибо!
Юродивый, услышав «спасибо», быстро взял ящичек и протянул молодым:
– Положите «спасибо» сюда, и наполним небо любовью! А-ха-ха-ха! «Спасибо».
– А-ха-ха-ха! Да-да, конечно.
Нико пошарил в карманах, достал купюру с монетами и затолкал их в ящичек. Юродивый встряхнул коробочку, послушал и улыбнулся:
– Храни Господи вас, летите отсюда. Летите!
И потерял к молодым интерес, повернулся к Поэту и продолжил разговор с ним:
– Иногда сам себя не узнаю, когда во мне дух говорит или произношу слова Иерея, будто книжный монах. Вот только про главную заповедь и про клей чуть не забыл. Вспоминаю, волнуюсь и думаю, ничего ли не забыл. А как сплю в храме! Как убитый! И голова не болит, веришь, – тишина ночью в храме особая, тихая, ни суеты, ни печали. Ей-богу! (А Поэт молчал.) Вот, смотри – снимаю «живые помочи», и сразу – ого – болит голова! (Юродивый снял свою бандану со лба и сморщился от боли.) Мм-м, болит. А надеваю – меньше болит! (Надел, и гримаса жуткой боли ушла.) Это как? Это же Чудо! Узел только надо потуже, и святые слова обязательно. Слышал, ты пишешь роман о любви. (Поэт трагически сморщился.) Вот, друг, забирай бандану мою. (Поэт отрицательно замычал.) Бери! Живые помочи! Намоленные и освящённые на моей голове. Ты чего? Реально помогает! С моей чудной головы, освящённая Духом! Бери, тебе говорю! Бери!
Юродивый быстро и решительно снял бандану и протянул её другу: «Бери, намоленная!» Поэт, как редкую драгоценность, осторожно и с трепетом взял чёрную повязку «живые помочи» (текст на ленте слегка стёрся и не читался), поцеловал её, аккуратно перевязал себе голову, поклонился Юродивому и перекрестился. Юродивый вопросительно заглянул в глаза:
– Ну? Теперь тебе лучше?
Поэт прислушался к себе на секунду, улыбнулся и удовлетворённо кивнул другу. Юродивый, довольный, заулыбался, похлопал Поэта по плечу, достал из кармана новую ленту с текстом молитвы и весело сказал: «Освящённые живые помощи, 90 псалом, на своей голове буду намаливать. Ха-ха!» Туго перевязал себе голову и перекрестился.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?