Текст книги "Парни из старшей школы. Комплект из 3 книг"

Глава 20

Рэйвен

– Чего они там так долго? – Я прислоняюсь затылком к сиденью.

– Перестань ныть, прошло всего десять минут. – Кэптен качает головой.

– Десять минут здесь. А едем мы уже гребаных два часа!

– Это называется «путешествие».

Я с хмурым видом смотрю в окно.

Кэптен поворачивается на сиденье.

– Никогда не ездила в путешествие?

Я перекатываю голову, чтобы посмотреть на него.

– Чтобы ездить в путешествия, нужна машина.

Он изучает меня.

– У твоей мамы никогда не было машины?

– Однажды была. Неделю.

– И что с ней случилось?

– Клиентов почти не было, наличные заканчивались, и ей нужна была доза.

Он кивает, но в его светлых глазах нет осуждения.

– У твоих друзей там, дома, тоже не было машин?

Друзей. Если честно, я мало кому нравилась.

Видимо, выражение моего лица выдает мои мысли, потому что Кэптен облизывает губы и отводит взгляд.

– Я встречалась с парнем, у которого была машина. – Я усмехаюсь, и Кэптен снова поворачивается ко мне, подняв бровь. – Мы не ездили в путешествия, но проводили в ней очень много времени.

Кэптен смеется, и я вместе с ним.

Тут дверцы резко распахиваются, и в машину залезают Мэддок и Ройс.

Мэддок выжидающе смотрит на меня.

– Я только что рассказывала Кэпу о своем обширном знакомстве с «Хондой Цивик» девяносто девятого… хэтчбэком.

Мэддок косится на меня.

– Пристегивайся, здоровяк. Мы готовы снова отправиться в путь! – Я ухмыляюсь, и он поднимает бровь.

Засмеявшись, я откидываюсь на спинку сиденья, забираю из его сумки пакет с чипсами и рывком открываю его.

– И все-таки что это за место?

– Мы там расслабляемся, – отвечает Ройс. – Наша хижина находится в самой дальней части, рядом с бухтой.

– Ваша?

– Ну да.

Повисает молчание, и в моем животе начинает расти неприятное ощущение.

– Погоди… что?

Ройс разворачивается на сиденье и пытается придать своему лицу невинное выражение, но вид у него все равно как у сорванца.

– Там будет половина выпускного класса.

– Нет.

– Да.

– Ройс. – Мать вашу. – Я не хочу развлекать ваших друзей, – рявкаю я.

– Ты не будешь никого развлекать, – с хмурым видом встревает Мэддок.

– Хватит вести себя так, словно ты можешь повлиять на меня!

– Хватит притворяться, словно это не так!

Я поворачиваюсь на сиденье, чтобы быть к нему лицом.

– Я тебе не какая-то гребаная шлюха! Но если мне захочется вести себя как она, так и будет. И ты ни черта не сможешь с этим поделать. Я не стану прогибаться по твоему желанию.

– Нет, но ты ляжешь на спину по своему.

От негодования я даже открываю рот, но быстро закрываю его и отвожу взгляд, чтобы мои глаза меня не выдали. Не хочется признаваться, но его пренебрежительное отношение ко мне задевает меня. И мне не нравится, что мой разум и мои чувства находятся в разногласии.

Мэддок хочет сказать что-то еще, но Ройс опережает его.

– Кстати, раз уж речь зашла о женщинах и горизонтальном положении… давай в этот уик-энд ты не будешь душить девчонок и отрезать им волосы, ладно? Кисок будет раз, два и обчелся, а мне хочется, чтобы каждую ночь у меня была новая наездница. Так что не порть мне малину.

– Серьезно? – «Раз, два и обчелся»?

– Еще как, черт побери!

– Подытожим… ты хочешь, чтобы я, девчонка из гетто, которая живет в приюте, нищебродка в буквальном смысле этого слова, влилась в компанию богатеньких деток и позволила им измываться над собой?

Ройс надувает губы, как обиженный ребенок. Кэптен покашливает.

– Я поддерживаю Ройса. Может, ты получишь свое, когда мы вернемся?

– Что за хрень? – рявкает Мэддок, и Кэптен начинает ржать.

– Я лишь хотел сказать, что, если тебе захочется надрать кому-то задницу, дождись, пока мы вернемся. Но никто не будет докапываться до тебя, Рэйвен.

– Вот именно, – снова подает голос Ройс. – Так что давай просто будем расслабляться.

– Мать вашу. – Я засовываю упаковку чипсов между сиденьями, скрещиваю руки на груди и отворачиваюсь к окну. Они обкурились, что ли?

Мэддок придвигается ко мне и шепчет:

– Ты и правда думаешь, что мы позволим кому-то лезть к тебе?

– Я понятия не имею, что ты будешь делать. – Я поворачиваю голову, не отрывая ее от сиденья, чтобы посмотреть на него. – Тебя все время бросает из крайности в крайность, здоровяк.

– Просто перестань уже выводить меня из себя.

Я усмехаюсь и тоже перехожу на шепот.

– Как скажешь. Но хватит уже вести себя так, будто я не могу постоять за себя.

– Знаю, что можешь, – медленно произносит он, и его глаза из зеленых превращаются почти в черные.

Жажда. Замешательство. Желание. Все в этих глазах.

Меня бросает в жар, и я борюсь со внезапно возникшей потребностью проглотить ком в горле. Он сводит меня с ума этим своим бесконечным «я трахаю тебя, пока ты трахаешь меня».

– Мы знаем, что ты способна постоять за себя точно так же, как и мы, Белоснежка. Поэтому ты здесь.

– А я-то решила, что ты просто не хотел оставлять меня без присмотра.

Уголки его губ медленно приподнимаются.

– Это тоже. – Его пальцы находят мое запястье, и от их легкого прикосновения по мне пробегает электрический разряд. – Но давай будем реалистами, Рэйвен. Я не спускаю с тебя глаз, ведь правда?

Я всматриваюсь в лицо Мэддока, чтобы разгадать его намерения, но ничего не выходит.

Какую игру ты затеял, здоровяк?

– Если рассчитываешь подловить меня на чем-то, заморочив голову, то ты лишь теряешь мое время, – шепчу я. – Я уже говорила тебе, что не люблю планировать.

Мэддок хмыкает, и на его губах появляется усмешка. Он наклоняется ко мне и покусывает мое ухо. Ройс ловит мой взгляд в зеркале заднего вида.

– Эти губы скоро будут на мне. – Язык Мэддока касается моей ушной раковины, и я впиваюсь ногтями в бедро, чтобы удержать себя от реакции. – Вот тебе план.

Он отодвигается к окну, а я закрываю глаза и заставляю себя снова и снова мысленно повторять национальный гимн до тех пор, пока мы не въезжаем на грунтовую дорогу, окруженную огромными деревьями.

Парни опускают окна, и в нос ударяет запах свежего чистого воздуха.

Я придвигаюсь вперед и тоже опускаю стекло, чтобы сделать глубокий вдох.

– Что это?

– В смысле? – спрашивает Кэптен.

– Запах.

Он смотрит на меня в зеркало.

– Сосны?

Когда я пожимаю плечами, он разворачивается и оглядывается на меня через плечо.

– Ты никогда не бывала в горах?

Мне вдруг отчаянно хочется соврать, но я смотрю на остальных.

И снова в их глазах нет осуждения, так что я решаю говорить правду.

– Нет. И тут всегда так свежо? Типа чистый воздух или что там?

Кэптен кивает и ведет машину вперед, огибая несколько огромных хижин.

– Люди здесь живут?

– Не, – отвечает Ройс. – Здесь проводят отпуск или каникулы. Никто не остается на весь год.

Должно быть, здорово, когда у тебя не один, а два дома.

– Это что? – Я прислоняюсь к окну и снова глубоко вдыхаю, не обращая внимания на смешки. – Костер? – Я оглядываюсь на парней. – Настоящий костер?

– А бывают ненастоящие? – Мэддок поднимает бровь, но его глаза весело поблескивают.

– Вообще-то, бывают. Мы все время жгли костры, но там был, не знаю, запах гари и дыма. Огонь поддерживали коробками из-под пива и мусором. А здесь… воздух такой чистый… – я снова поворачиваюсь к окну, – даже голова кружится. Почти что…

Я не могу подобрать нужное слово.

– Умиротворяет? – помогает Кэптен, снова глядя на меня в зеркало.

Я киваю, но не встречаюсь с ним взглядом.

– Давай, Кэп, погнали дальше.

Кэптен проводит языком по губам, и мы едем дальше по дороге, пока не останавливаемся у большой хижины.

Обычный дом, ничего особенного, но веранда огибает его по всему периметру.

Парни выходят из машины, я за ними, и чем ближе я подхожу к дому, тем больше деталей замечаю. Спереди здание кажется совсем простым, но сзади расположен огромный балкон на толстых деревянных столбах, пристроенный ко второму этажу.

– Комнаты – на нижнем этаже, второй этаж – для вечеринок, там же кухня и балкон. Оттуда открывается чумовой вид на бухту.

– Офигеть, как тут круто.

Мимо проходит Мэддок с моей сумкой, я пытаюсь забрать ее, но он, недовольно взглянув на меня, дергает ее обратно и идет дальше.

Я поднимаю руки и следую за ним.

Мы заходим в дом и оказываемся в просторном холле. Справа лестница, а слева – небольшой коридор с несколькими дверями. Мэддок проходит туда и останавливается у последней.

– Это твоя комната. Там есть ванная, так что тебе не придется выходить ночью после вечеринки.

Я киваю и вхожу внутрь. Действительно, справа ванная, но она настолько маленькая, что даже без двери. В самой комнате стоят комод и кровать, рядом с кроватью втиснут маленький холодильник. Больше ничего нет, но мне и этого достаточно.

– А в ваших комнатах ванных нет?

– Нет, но еще одна как раз за первой дверью, так что, считай, у нас тоже есть своя ванная. – Мэддок с мрачным видом поворачивается ко мне. – Поэтому не верь Ройсу, если он начнет утверждать обратное.

Я смеюсь, кидая куртку на кровать.

– Здесь круто, спасибо.

Посмотрев на меня, Мэддок хмурится и выходит из комнаты.

– Пойдем.

Я иду вслед за ним и останавливаюсь у двери соседней с моей комнаты.

– Здесь я, напротив Кэп, потом Ройс. Это запасная комната для Лео, а дальше ванная. Твоя комната – последняя в коридоре… наши окружают твою со всех сторон. Так что даже не пытайся выкинуть какой-нибудь фокус.

Мудак.

– Рэй-Рэй, Мэдмэн[9]9
  Madman (англ.) – безумец, псих, сумасшедший. Также суперзлодей из комиксов о вселенной Marvel.


[Закрыть], давайте сюда! Шоты!

Я шевелю бровями и иду на голоса парней, доносящиеся со второго этажа.

– Боже ты мой! – Я оглядываю комнату, забирая у Ройса шот. – Здесь просто улетно!

Вдоль обеих стен комнаты стоят диваны из бревен, справа находится открытая кухня, а слева – раздвижные двери.

Кэптен показывает на них подбородком, я открываю их, и мы выходим на балкон.

Я наклоняюсь через перила и смотрю вниз, на землю. Потом выпрямляюсь и смотрю на небольшой залив, тянущийся до границ владения. Маленький мост ведет на другую сторону.

– Что там?

– Медведи.

Мои глаза расширяются от ужаса, а парни начинают ржать.

Ну их.

Я собираюсь выпить свой шот, но Мэддок останавливает меня.

– Вместе. – Его глаза ловят мой взгляд, потом он смотрит на Кэпа и Ройса, и в моей груди разливается тепло.

Подобные вещи уже начинают действовать мне на нервы.

– Присматриваем друг за другом и не действуем в одиночку.

Все трое кивают и поворачиваются ко мне.

Я не часть этой команды, поэтому не понимаю тех чувств или той серьезности, которые сияют в трех обращенных ко мне парах глаз, но все равно киваю, и мы тут же опрокидываем шоты. Настойка со вкусом корицы обжигает наши глотки.

Вдруг начинают раздаваться звуки.

Музыка, смех, хлопанье автомобильных дверец.

Ройс, закричав, бежит вниз по лестнице, спускающейся с балкона, Кэптен заходит внутрь, чтобы выпить еще, а Мэддок смотрит мне прямо в глаза.

Я тоже собираюсь уйти с балкона, но Мэддок встает у меня на пути.

– Здесь много чего происходит, так что не исчезай.

– То есть мне не ходить в гости к большому плохому волку? – дразню я его, вспомнив про символ школьной команды Брейшо.

Судя по тому, как Мэддок стискивает челюсти, шутка ему не зашла.

Он подходит ближе, и мне приходится упереться спиной в перила, чтобы смотреть ему в глаза.

– Хочешь волка? – хрипло шепчет он, и от звука его голоса у меня начинает тянуть низ живота. – Могу устроить.

Я заставляю себя дышать ровно.

– Охотно верю, здоровяк… – Я умолкаю, и он отступает назад, а потом исчезает там же, куда убежал Ройс.

Мне срочно нужно выпить.

Глава 21

Рэйвен

Вечеринка вечером не совсем вечеринка, видимо, потому, что большинство приедет завтра утром. Сейчас же здесь только те, кто прогулял последний урок или заранее уложил свои вещи в машину. Тем не менее в хижине собралось тридцать-сорок человек.

Если честно, здесь довольно здорово. На улице темно, свет исходит лишь от костровых чаш и светильников, расставленных вдоль тропинок. Мне не терпится узнать, как это место выглядит днем.

– Рэйвен, значит.

Я поворачиваюсь направо, к девчонке, которая заговорила со мной.

– Как настроение? – пьяным голосом спрашивает она.

На самом деле ей плевать, девчонке нужен повод для сплетен.

Я поднимаю свой стакан и машу ей с натянутой улыбкой, а потом снова разворачиваюсь к парням, которые бросают шишки, заменяющие им баскетбольный мяч, в мусорную корзину.

Естественно, Ройс решил сделать этот процесс еще более веселым, и вместо слова «лошадь»[10]10
  «Лошадь» – это баскетбольная игра, в которой игроки по очереди бросают мяч в кольцо из разных мест. Если кто-то попадает, а все остальные промахиваются, они добавляют букву к слову «лошадь». Кто последний – тот и победил


[Закрыть] они должны составлять «киска». Конечно же, он постарался, чтобы все поняли, что речь идет не о людях-тряпках и не о кошках, а о «местечке, где его член проводит всю ночь» – как будто они сами бы не догадались.

Они смеялись над этим, как дети.

– Рэйвен, так в каком доме ты остановилась?

– Еще посмотрим, – отвечаю я, и все девчонки, что стоят рядом, поворачиваются ко мне.

Девица, которая задала мне вопрос, кашляет и наклоняется вперед.

– В смысле?

Я ухмыляюсь, и она выпускает коготки, несмотря на все усилия сохранять добродушный вид.

– Думаешь, что забралась так высоко и опередила нас? – Она медленно отодвигается назад, и ее подружки бросают на меня злобные взгляды. – Никто даже не знал, что ты тут будешь. Ты не нарушишь наши планы только потому, что кому-то приспичило притащить тебя сюда.

– Джанесса, – тихо предостерегает ее блондинка, виновато глядя на меня: видимо, она всерьез обеспокоена правилом «Ее не трогать».

Но малышку Джанессу уже понесло, алкоголь добавил ей храбрости, и она поджимает свои идеальные губы. Да пошла эта стерва!

Я просто дурачилась, но сейчас она напрямую оскорбляет меня.

Ну уж нет.

Я заметила, с кого она не сводит глаз, когда думает, что никто не видит. Она не такая уж ушлая, какой хочет казаться, но стоит отдать ей должное – девица не торопится раскрывать свои карты.

Эта маленькая мисс блонди с голубыми глазами пусть и красивее меня даже в мои самые лучшие дни, накрашена так, как не красилась даже моя мама, отправляясь снимать клиентов в баре. И у нее виды на Кэптена.

– Как насчет пари?

Она с подозрением смотрит на меня.

– Что за пари?

– Ставим на командира, шкипера… – Я подстрекаю ее, но, судя по озадаченному выражению ее лица, в этой маленькой симпатичной головке не так уж много мозгов. – Да я про Кэптена.

Она поджимает губы.

– Интересно, он будет следовать протоколу и… пойдет ко дну вместе с судном?

Девица вскакивает на ноги, готовясь броситься на меня, но я быстрыми шагами иду ей навстречу.

– Я планировала это две недели. Отвали.

– Давай поспорим.

Она задумывается.

– Поспорим на что?

– Поспорим на то, что, когда мы подойдем к нему, он уйдет с тобой.

Девица фыркает и оборачивается к своим подружкам, которые сидят с жеманным видом. Они, как и она, сомневаются, хоть и притворяются, что я несу чушь.

В этом нет совершенно никакой необходимости, но теперь мне из принципа хочется испортить ей все веселье – нечего было ни с того ни с сего наезжать на меня.

– Это бессмысленно. – Девица скрещивает руки на груди. – Все уже устроено. Он сам найдет меня, когда ему наскучит вечеринка.

– Тогда тебе нечего переживать из-за меня.

– Как будто ты могла бы занять мое место!

Я пожимаю плечами и отступаю назад.

Она закатывает глаза и садится на свой стул.

– Иди ты к черту со своим пари, я точно знаю, что сегодня вечером он будет мой.

– Ну ладно. – Я снова пожимаю плечами и ухожу, пока она не начала говорить.

Я подхожу к Кэпу, который стоит в сторонке с Лео и несколькими девчонками из нашей школы.

– Как дела, Рэй? – Лео протягивает мне кулак, и мы ударяемся костяшками.

– К черту все. – Я в упор смотрю на Кэптена.

Он разглядывает меня.

– Что ты сделала?

– Ничего.

– Ничего… пока что?

Я пожимаю плечом.

– У тебя есть планы вон на ту невесту Чаки?[11]11
  Главная героиня одноименного комедийного фильма ужасов 1998 года.


[Закрыть]

Лео, заржав, давится пивом, а Кэптен ухмыляется.

– Она всего лишь один из вариантов, но… – Он смотрит на стоящую рядом с Лео брюнетку. – Сейчас в ней нет необходимости.

– Я считала, что это Ройс – шлюха.

– И не ошиблась! – К нам, пошатываясь, подходит Ройс и забрасывает руку мне на плечи.

Тут же появляется Мэддок и сбрасывает ее с меня.

– Что тут происходит? – спрашивает он.

Я снова смотрю на Кэпа.

– Давай, капитан! Растормошим немного эту вечеринку.

– Стойте, я тоже хочу! – жалобно просит Ройс, но я отталкиваю его в сторону.

– Сейчас не твоя очередь, – говорю я ему, не обращая внимания на его надутый вид. – Она вела себя как стерва, и теперь мне хочется ответить ей тем же. Но я уже устала разбираться с вашим дерьмом, ребята. Так что сегодня ударю только по самолюбию.

– И как именно ты собираешься это сделать? – недовольным тоном спрашивает Мэддок.

Я ухмыляюсь, подхожу к Кэптену, который с ухмылкой гордо выпрямляет плечи.

– Я устала, Кэп. – Я пробегаю пальцами по его груди, бросив быстрый взгляд на Мэддока, который придвигается ближе.

– Что за хрень тут происходит? – не очень-то тихо спрашивает Ройс.

– Уложишь меня в кроватку? – спрашиваю я Кэпа, не в силах сдержать улыбку.

Невеста Чаки вскочила на ноги, я вижу ее боковым зрением.

– Кэптен! – В голосе Мэддока слышится угроза.

Лео отступает назад, чтобы быть на расстоянии от нас четверых.

– Расслабься, брат, – шепотом успокаивает друга Кэптен, не сводя с меня глаз. – Мы просто немного повеселимся.

Он отдает свою выпивку Ройсу, а вторая его рука ложится на мою талию. Мы вместе направляемся в сторону дома.

Того самого, в котором я живу, но она-то об этом не знает.

У дверей Кэптен убирает мои волосы за плечо и наклоняется к моему уху. Его руки сдвигаются на мои бедра. Он отлично играет свою роль.

– Неудивительно, Рэйвен, что девчонки не могут тусоваться с тобой.

– С чего ты взял? – Я поворачиваю дверную ручку и накрываю его руки своими, когда мы заходим внутрь.

– Ты делаешь что хочешь и не спускаешь им их выходки.

Он закрывает за нами двери и отходит от меня.

Мы вместе поднимаемся по лестнице в кухню и достаем из шкафчиков закуски.

Я беру себе зерновые хлебцы, а Кэп банку мерзкого плавленого сыра и пару бутылок воды.

– Спасибо тебе.

Я смеюсь, засовывая в рот пару крекеров.

– Нет, это тебе спасибо.

– Что все-таки она тебе сказала?

Я вздыхаю.

– Ничего особенного.

– Нет уж, говори.

– Люди ведут себя по-свински, особенно если в их мир попадает девчонка типа меня. Им сразу нужно унизить меня, чтобы показать свое, как им кажется, превосходство. Я понимаю, что на мне лежит позорное клеймо, но не понимаю, почему они так лезут из кожи вон, чтобы выбесить меня. Я ни с кем не общаюсь, не перехожу им дорогу. Я предпочитаю быть наедине с собой, если мне позволяют.

– Это все зависть.

Я поднимаю глаза и вижу на верхних ступеньках Мэддока и Ройса, которые слушают наш разговор.

– Ребят, вы не настолько крутые, поэтому я не могу понять, с чего они так отчаянно хотят оказаться на моем месте, – дразнюсь я, жестом показывая Кэптену положить мне в рот немного этого мерзкого сыра.

– Они завидуют не тому, что ты в нашей компании, – говорит Мэддок, усаживаясь напротив меня, а Ройс падает на диван рядом со мной.

– Тогда я не понимаю.

– Конечно, им хочется оказаться на твоем месте, быть с нами, но не это так злит их, – говорит Кэптен.

– Это правда, Рэй-Рэй. Все дело в тебе самой. – Ройс крадет у меня бутылку с водой и залпом выпивает ее за считаные секунды, так что мне приходится встать, чтобы взять себе еще одну. – Ты новенькая, да, но еще ты дерзкая и свободная духом. И у тебя чертовски классная задница.

Я фыркаю.

– Ясно.

– Нет, серьезно! Ты как принцесса байкеров или рок-богиня, с шикарной попой и табличкой «Не трогать», из-за которой все хотят тебя еще больше. Ты пацанка и в то же время роковая красотка. Они хотят быть тобой, подражать тебе, но не знают как. У них есть дорогие шмотки, машины и папина кредитка, но что бы они ни купили и кому бы ни платили, им никогда не достичь твоего уровня, и они это знают. Ты крутая девчонка, и до сегодняшнего дня они даже не подозревали, что хотят быть тобой, но, как бы они ни старались, им это не удастся.

– Ладно, хватит. – Я натягиваю рукава и смотрю на парней. На их лицах, даже Мэддока, сияют дурацкие мальчишеские улыбки.

Ему идет улыбка. Она кажется чужеродной, и все же… ему идет.

– Мать вашу! Мы засмущали ее! – Ройс вскакивает на ноги с по-настоящему удивленным видом.

– Чувак, вы тут сидите и говорите мне все… это и, как придурки, смотрите на меня. Перестаньте!

Они весело смеются.

– И все же. – Кэптен поднимает подбородок. – Хочешь, мы заставим ее уехать?

– Нет. – Я пожимаю плечами. – Она безобидная. Только вашим людям пора бы уже перестать думать, что они могут контролировать мои поступки своими оскорблениями.

– Они не наши люди, – огрызается Мэддок, и я закатываю глаза.

– Ты понял, о чем я. Они ждут, что я уступлю или буду молчать только потому, что у них есть деньги или титулы, а у меня нет. Но со мной такое не проходит.

– В других школах было то же самое? – спрашивает Ройс, толкая мое плечо своим.

– Все время. В конце концов я стала делать все им назло или то, чего от меня меньше всего ожидали, даже если кто-то считал это правильным. Мне так нравится.

– Почему? – спрашивает Кэптен.

– Если они не знают, чего от меня ждать, то стараются держаться подальше. Люди не любят то, чего не понимают, и если они не понимают тебя, то не могут задеть тебя за живое.

– Это… как-то слишком сложно, – говорит Ройс, как по мне, чересчур ласково.

Я встаю, больше не желая говорить о себе.

– Короче, Кэп. Теперь ты можешь подкатывать к той брюнетке. Думаю, этих чудесных десяти минут хватило, чтобы все они решили, будто… черт с ними, пусть думают теперь что хотят, раз уж вы все вошли.

– Ай! – дразнит меня Ройс, пританцовывая на стуле, и я закатываю глаза.

– Зашли, – со смехом говорю я, и Ройс улыбается.

– Ты правда собираешься спать? – слегка охрипшим голосом спрашивает Мэддок.

Я не смотрю в его сторону. Что-то подсказывает мне, что после моей исповеди я увижу в его глазах то, чего бы мне видеть не хотелось.

– Да.

– Слушай, Рэй-Рэй, лучше закрой дверь. Когда вечеринка внизу заканчивается, многие перебираются сюда. Они будут подниматься по балконной лестнице, но все же, – говорит мне Ройс.

– Хорошо.

Я спускаюсь, но, когда собираюсь запереться в своей комнате, между дверью и косяком просовывается нога.

Мэддок, проведя языком по губам, несколько мгновений просто молчит.

– Здоровяк… – Я улыбаюсь ему.

– Прежде чем запирать дверь, проверь под кроватью и в ванной.

Я не двигаюсь, и он прищуривается.

– Давай, Рэйвен.

Мне приходится сделать, как он сказал, и я поворачиваюсь к нему.

– Везде чисто.

Он кивает и собирается уходить.

– Постой, ты серьезно? – спрашиваю я. – Ты пришел вот за этим?

– А зачем еще?

– Не знаю, может, чтобы зайти?

– Зайти куда? – Мэддок поднимает бровь, и я, прищурившись, склоняю голову набок.

– Хочешь зайти ко мне и немного расслабиться, здоровяк?

– Ты спрашиваешь, потому что решила, что я пришел за этим… или потому что сама этого хочешь?

– Я была бы не против.

– Этого недостаточно. – Мэддок качает головой и делает несколько шагов назад.

Я пожимаю плечом и захлопываю дверь.

Начав переодеваться, я слышу, как открывается и закрывается дверь его комнаты, и улыбаюсь про себя.

Так и знала, что он не хотел возвращаться на вечеринку.

* * *

Я продолжаю дергать ногами и начинаю барабанить пальцами по бедрам. Закрыв глаза, я слегка раскачиваюсь под музыку, льющуюся со второго этажа, но по прошествии добрых четырех часов от этого никакого толка.

Я не могу уснуть, особенно когда рядом столько людей.

Здесь так же тихо, как было всю ночь, музыка играет почти неслышно. Мелодии стали более медленными, в духе «я порядком поднабрался», в отличие от дерьма «давайте напьемся», которое громыхало во время вечеринки. Я встаю, натягиваю худи и открываю дверь.

Но стоит мне перенести ногу через порог, как Мэддок распахивает свою.

Я подпрыгиваю от страха и прижимаю руку к груди.

– Черт! Не делай так больше!

– Куда ты собралась? – В его голосе звучит обвинение.

– Наверх.

– Зачем?

Блин. Э-э-э…

– За водой?

– Это вопрос?

– Нет. – Я скрещиваю руки на груди. – Я иду за водой.

– В твоем холодильнике полно воды и газировки, я сам их туда положил. – Он тоже скрещивает руки на груди.

Правда?

– Ну… мне хочется перекусить.

– На твоем комоде полно закусок.

– Да? – вырывается у меня, и Мэддок смотрит на меня с подозрением.

Ох, да пошло оно все!

Я качаю головой и распрямляю плечи.

– А если я скажу, что мне просто захотелось пойти наверх?

Я делаю несколько шагов, но он хватает меня за локоть и дергает обратно.

– Ты слышишь? – рычит Мэддок.

– Что? Музыку?

– Да, музыку. И только. Никто не разговаривает.

– Да и по фигу, я быстро.

– Ты не пойдешь туда.

– Но мне нужно!

– Нет, не нужно.

– Какое тебе вообще дело?!

– Там оргия. В буквальном смысле этого слова. – Он стискивает челюсти. – Каждый трахает того, кто рядом с ним, справа или слева, парня или девушку, без разницы. Все делают все, что захотят, с любым, кто рядом. – Его брови поднимаются в насмешке. – Ты еще хочешь туда?

– Я… черт. – Я кривлю губы.

– Что?

Я начинаю ходить туда-сюда, кусая ноготь. Мэддок вздыхает.

– Что такое, Рэйвен?

К черту.

Я поворачиваюсь к нему.

– Я забыла свой нож.

– Твой нож. – Он, прищурившись, изучает мое лицо. – Тот самый, которым ты меня порезала?

– Ой, да ладно! – Я начинаю отстукивать ногой ритм по ковру. – Я едва задела тебя!

– Ты забыла свой нож. И что с того?

Я издаю стон.

– Мне он нужен. Я… не могу без него уснуть.

Мэддок на секунду замирает, потом хватает меня за запястье, затаскивает в свою комнату и быстро закрывает дверь.

– Что за…

– Наверх ты не пойдешь. Будешь спать здесь.

– Черт, нет! Только не это!

Он заполняет мое пространство, его грудь тяжело вздымается над моей.

– Либо ты будешь спать здесь со мной, либо в своей комнате одна, без ножа.

– Черт, ладно. Хорошо.

Я падаю на кровать, и Мэддок тянется выключить свет, но, увидев панику на моем лице, останавливается.

Он ничего не говорит и не задает вопросов, но достает свой мобильник, включает экран, ставит телефон на комод и только тогда гасит свет.

Мобильник вместо ночника.

Мэддок забирается на кровать рядом со мной, но остается на своей половине.

Через несколько минут я переворачиваюсь к нему лицом. Его глаза открыты, и он смотрит на меня.

– Почему ты не вернулся на вечеринку?

– Я думал, ты устала, – недовольно отвечает Мэддок.

– Я не сплю без своего ножа.

– А еще без музыки и фонарика.

Я пожимаю плечами на подушке, игнорируя тот факт, что он запомнил эти детали с той ночи, когда пробрался в мою комнату.

– Если Мейбл найдет нож, то заберет его.

– И если она его заберет, я его найду, возьму и уйду.

Мэддок смотрит мне в глаза.

– Вот так, значит?

– Вот так. Меня отправили туда, не оставив мне выбора. Если я почувствую, что больше не смогу защитить себя, то сбегу.

– Ты говоришь так, как будто то место, откуда ты приехала, намного лучше.

– А ты говоришь так, словно знаешь, как я жила, но на самом деле и понятия не имеешь. Может, ты и прочел мое личное дело, но там всего лишь слова, которые придумал какой-то образованный человек, чтобы все это выглядело так, будто он делает свою работу. Реальность невозможно напечатать на бланке и скрепить печатью.

– Значит, было хуже…

– Грязный трейлер, потаскуха-мать, мерзкие мужики и бои, благодаря которым я могла поесть или выпустить пар. Я спала на трибунах, только чтобы не слышать, как взрослый мужчина случайно выдыхает мое имя вместо имени моей матери, которая потом избивает меня, потому что… ну ты понимаешь, «нельзя быть красивой такой».

Мэддок резко садится на кровати, и я привстаю на локтях.

– Продолжай.

– Я просыпалась от того, что надо мной нависал какой-то незнакомый мужик, держа руку в штанах, а моя мать тем временем готовила ему кофе с тем, что осталось от вчерашнего ужина.

– Твой нож.

– Эту историю я расскажу как-нибудь в другой раз, здоровяк.

– Расскажи сейчас, – требует он.

– Нет. – Я ложусь обратно на матрас, а он бросает на меня сердитый взгляд. – Теперь твоя очередь рассказать мне что-нибудь о себе. Но что-то подсказывает мне, что ты не очень любишь делиться, так что давай уже закончим этот сеанс психотерапии.

Мэддок проводит рукой по волосам и, снова устроившись на подушке, смотрит в потолок.

– Столько всего, и ты все равно собираешься вернуться.

– У меня нет выбора, в отличие от тебя, так что да. Но это пока. Потом уже не придется.

– Тебе и сейчас не обязательно возвращаться.

– Мне семнадцать. Я не хочу заниматься проституцией, чтобы зарабатывать на жизнь, а без документов мне не получить нормальную работу. Так что я дождусь, когда смогу получить водительские права, а потом оставлю эту жизнь и начну новую. Буду сама по себе. И мне не нужно будет подчиняться чужому влиянию или мнению, принимать помощь посторонних.

– Значит, таков твой план. Плыть по течению, пока не сможешь сбежать?

– Я бы не стала называть это побегом. – Я вдруг перехожу на шепот. – Это выживание.

– Это глупо.

– Может быть. – Я зеваю. – Но пока это лучший вариант.

Мэддок облизывает губы.

– Засыпай, Рэйвен. Здесь ты в безопасности.

Я устало усмехаюсь.

– Так не бывает, здоровяк.

Его зеленые глаза вглядываются в мое лицо, и в них вспыхивает нечто, что я даже не могу назвать.

– Закрывай глаза.

Я делаю как мне сказано. Не обязательно верить ему, но я уже здесь, так что катись оно все к чертям собачьим. Я делала глупости похуже, чем ложиться в кровать с полузнакомым человеком.

* * *

Теплая ладонь скользит по моему бедру и заставляет меня проснуться. Мое тело тут же напрягается. Но через секунду я осознаю, что лежу в постели Мэддока, а не на грязном диване в трейлерном парке.

Его рука останавливается на вершине моего бедра, его пальцы впиваются в мою кожу, а затем он вздыхает. В животе разливается тепло, когда его горячее дыхание обдувает мою щеку и горло.

Стараясь не шевелиться, я смотрю на него.

Черт, он спит. Вот дерьмо.

Я крепко зажмуриваюсь, пытаясь придумать, как лучше всего поступить.

Первая мысль – бежать, ведь мужчина прикасается ко мне без разрешения, но мое сердце бьется ровно, дыхание спокойное. И внутренний голос не приказывает мне убираться отсюда ко всем чертям.

Именно по этой причине я и решаю, что это просто необходимо – когда начинаешь привыкать к хорошему, обязательно случается какая-нибудь лажа.

Я ерзаю на матрасе, пытаясь выползти из кровати и вернуться к себе, но его глаза распахиваются, и Мэддок ловит мой взгляд.

– Что ты делаешь?

– Что ты делаешь? – Я округляю глаза, и он напрягается.

Я сжимаю мышцы бедра, и он опускает взгляд.

Но руку не убирает.

Закрыв свои чертовы глаза, он говорит мне:

– Спи.

– Я не спала. – Это, конечно, ложь.

– Еще как спала, Рэйвен.

Продолжая держать ладонь на моем бедре, Мэддок помогает мне перевернуться второй рукой. Я оказываюсь спиной к нему, и он придвигается ближе. Не вплотную, но так, чтобы я отчетливо ощущала его присутствие.