Текст книги "Парни из старшей школы. Комплект из 3 книг"

Глава 24

Рэйвен

За моей спиной раздаются быстрые тяжелые шаги, и балконные доски скрипят под весом вошедшего.

Я не поворачиваюсь, но делаю глоток кофе из своей чашки.

– Доброе утро.

Сзади не раздается ни звука, потом шаги удаляются, я улыбаюсь и жду.

Через пару минут на балкон выходит Ройс, держа в руке чашку с быстрорастворимым горячим шоколадом, который я для него приготовила.

Он останавливается рядом со мной и бубнит:

– Спасибо.

Я киваю, по-прежнему не глядя в его сторону.

– Вы решили, что я уже где-то околачиваюсь, да?

– Угу. – Он пожимает плечами, и я ценю его искренность. – Что за хрень вчера произошла?

В этот раз пожимаю плечами я.

– Я пошла прогуляться, меня попросили составить компанию в игре, я согласилась.

– Если тебе так хотелось поиграть в какую-нибудь игру, поехала бы с нами.

– И влезла бы в ваш баскетбольный матч? Нет уж. – Я делаю еще один глоток. – Вам нужно было хорошенько потренироваться, позаниматься или что там говорил Кэптен. Я предпочитаю делать что хочу.

– Что ж, вчера ты наделала глупостей.

– Эй, это ваши враги, не мои! – Я защищаюсь и, когда Ройс резко поворачивается ко мне, так же резко поворачиваюсь к нему.

– Наши враги – твои враги.

– Блин, и кто это сказал?

Но Ройс не успевает ответить, потому что на балкон выходит Мэддок. Он без футболки, несмотря на прохладу, и я теряю ход мыслей.

Его тело, боже… такое длинное и крепкое. Рельефные мышцы встречаются в центре и расходятся по ребрам, я залипаю на его чертовы косые мышцы каждый чертов раз.

– Ты.

Я поднимаю глаза на голос Мэддока. Он самоуверенно ухмыляется мне.

Не скажу, что мне не нравится его игривая сторона, которую он так редко показывает.

– И мы. Ты Брейшо, хочешь того или нет. Потому что мы так сказали. А твои действия лишь еще больше укрепили это в глазах посторонних.

Ну вот, здоровяк вернулся.

Я закатываю глаза.

К нам присоединяется Кэптен, в знак благодарности приподняв свою кружку с кофе.

– Это правда, Рэйвен. Ты не раз выбирала нас у всех на виду.

– Я поступала так, как поступил бы любой.

Я смотрю по очереди на всех троих и все больше настораживаюсь, потому что выражения их лиц сменились с сердитого на раздраженное, а теперь… Они даже не хмурятся!

– Что? – рявкаю я, поставив кружку и вскочив на ноги.

Кэптен, главный воспитатель, занимает освободившееся рядом с Ройсом место, а Мэддок делает шаг вперед.

– Ты ошибаешься. Никто в нашем мире не стал бы помогать нам только потому, что им так захотелось. Они всегда действуют по какой-то причине. Мы уже обсуждали это.

– Что ж, а у меня не было никаких причин.

Теперь все трое уже ухмыляются. Ну Мэддок просто опустил глаза на старое дерево под ногами, а остальные двое точно ухмыляются, и я неловко переступаю с ноги на ногу.

Ройс ставит чашку на стол и бросается ко мне. Смеясь, он обнимает меня и поднимает с пола, крепко сжимая в объятиях.

– Вот это в точку, Рэй-Рэй. И мы хотим кое-что выяснить, – поддразнивает он намеренно сальным голосом.

Мэддок хлопает Ройса по затылку, и тот со смехом отпускает меня.

Я отталкиваю его, но не могу не улыбнуться, поэтому быстро хватаю свою чашку и ныряю обратно в дом.

Я наливаю себе еще кофе, когда к моей спине прижимается грудь Мэддока.

Какое-то мгновение он просто стоит там, и его горячее дыхание щекочет мою шею, вызывая мурашки на коже. Сердце начинает биться чаще.

– Что? – спрашиваю я, дыша чуть чаще, чем мне хотелось бы.

– Сама знаешь… – медленно шепчет он. – Ты оставила меня в постели одного.

– Я проснулась, а ты нет.

И мне нужно было глотнуть немного воздуха, потому что в моих легких был аромат цитрусовых и сосен, аромат Мэддока.

– Действительно, – урчит он. – Вчера ты ушла из моей кровати, хотя я сказал, что скоро вернусь. Ты должна была оставаться на месте. Но не стала.

Я сжимаю пальцы на ногах, чтобы не начать ерзать на месте.

– Может, тогда в следующий раз будешь говорить прямо?

– Что-то подсказывает мне, что результат будет тот же. – Его рука поднимается, и я слежу, как он убирает назад мои волосы. – Скажи, если я не прав.

– Ты прав. – Я откашливаюсь и тянусь за бутылкой сливок, но Мэддок перехватывает ее, вынуждая меня все-таки развернуться к нему лицом.

Он ухмыляется, ставит сливки рядом с нами и поднимает меня на столешницу.

У меня округляются глаза.

Ладно, да, мы флиртуем. Что не совсем хорошо, потому что так рано утром я плохо соображаю… и то, что передо мной стоит крепкий парень под два метра ростом, ни черта не помогает. Даже сидя на столешнице, я все равно задираю голову, чтобы посмотреть на него.

Пухлые губы, высокие скулы и необыкновенные зеленые глаза, которые сейчас приобрели оттенок изумруда. Темные густые ресницы и темные брови.

Засранец красив.

И снова эта ухмылочка…

Протянув мне мою дымящуюся кружку, он поднимает пластиковую банку со сливками и наливает их в мой кофе. Я говорю, когда хватит.

Он хмурится.

– Как это вообще можно назвать кофе?

– В моей версии это пятьдесят на пятьдесят. Половина кофе, половина сливок. Не все могут пить это дерьмо без всего, как ты, здоровяк.

Мэддок пристально смотрит на меня, и я делаю глоток, прежде чем снова встретиться с ним взглядом.

– Что?

– Ты спала.

Я нахмуриваюсь, и он придвигается ближе, чуть задрав голову.

– Без своего ножа, Рэйвен. Ты спала, чертовски крепко, без своей защиты.

– Просто я очень устала.

Он усмехается и делает шаг назад.

– Ну да.

Ну да. Ну да?

– Хватит вот так пялиться на меня, – огрызаюсь я, когда мой живот начинает закручиваться в узлы.

– Как?

– Как будто ты меня знаешь. Это не так, и можешь даже не пытаться.

Я спускаюсь на пол и ухожу в гостиную, надеясь немного взять себя в руки, но остальные тоже заходят в дом.

Я не хочу, чтобы меня понимали. И я не могу позволить себе подпустить кого-то настолько близко.

Я хочу, чтобы ничто и никто не мешал мне уйти, когда придет время.

Я оглядываюсь на Мэддока, который продолжает смотреть на меня, прислонившись к кухонным шкафчикам.

Да, он может стать проблемой.

– Сегодня будет жаркая ночка, – объявляет Ройс.

– Жаркая ночка? – переспрашиваю я.

– Угу. Сегодня ночью все тусят на улице, никаких домов, никакой одежды. Нас будут согревать джакузи, костры и костровые чаши. – Ройс делает игривые движения плечами. – Или чьи-то тела.

Я фыркаю.

– Нет уж, спасибо. Я останусь здесь.

– Нельзя.

Я смотрю на Кэптена.

– Почему?

– Домики под запретом. Тот, кого обнаружат в доме во время вечеринки, будет спать в ряду облажавшихся.

– Стоит ли мне знать, о чем ты говоришь?

– Тому, кого найдут в домике, придется спать на земле в одном из спальных мешков, который оприходовали хотя бы раз на этой неделе. Когда начнет смеркаться, весь свет будет выключен, и если кто-то замечает свет в домиках, народ вваливается туда, вытаскивает провинившегося на улицу, а значит, ты облажался.

– Во-первых, это тупость. Во-вторых, я проиграла по умолчанию. У меня нет купальника, так что могу появиться на этой вашей вечеринке только в трусиках и лифчике…

– Я только за, но… – Ройс, не договорив, выбегает из комнаты.

Я смотрю на оставшихся двоих, но их лица ничего не выражают. Ройс возвращается так же быстро, как пропал, прыгая по ступенькам, и кидает мне пакет.

Он попадает мне в грудь и лицо, и я запрокидываю голову. Я смотрю на пакет, на Ройса, и последний машет рукой в мою сторону.

Я заглядываю внутрь и начинаю смеяться, а потом качаю головой, прикрывая рукой рот.

– Тебе нравится? – с сияющей улыбкой спрашивает Ройс, и я улыбаюсь ему в ответ.

Я достаю из пакета крошечное, кроваво-красное бикини.

– Офигеть просто. Ни за что и никогда. – Я смеюсь, опуская купальник на колени, и снова беру в руки кружку.

– Что?! – Ройс вскакивает на ноги с ужасно милым выражением полного непонимания на лице. – Почему? Ты будешь в нем просто сногсшибательной.

– Скорее вдувабельной… доступной, не знаю.

Парни усмехаются, а Ройс хмурится и садится на кофейный столик передо мной.

– Если на тебе купальник, это еще не значит, что ты доступная, – с вызовом говорит он.

Я улыбаюсь. Так-то он прав, но все воспринимаешь по-другому, когда тебя уже и так считают шлюхой. Чем больше кожи ты показываешь, тем больше они убеждаются в своей правоте: ты стараешься привлечь к себе внимание и все такое.

– Это сексуально? – Ройс выгибает темную бровь. – Еще как, черт подери! Выбрал ли я самый откровенный из тех, что были в магазине? Да, мать вашу! – признается он, снова вызывая у меня смех. – Но если честно, я знаю, что ты будешь смотреться в нем как никто другой.

– Спасибо, но нет.

– Боже. – Ройс пересаживается на диван рядом со мной. – Ладно.

Он вытаскивает из-под худи еще один пакет и с надутым видом бросает его мне в лицо.

Я толкаю его плечом, открываю второй пакет, вытаскиваю не менее сексуальный черный сплошной купальник с вырезами по бокам в районе талии. Наверное, я бы и сама себе такой выбрала, если бы могла позволить.

Должно быть, одобрение отражается на моем лице, потому что Ройс довольно фыркает.

– Здорово. – Ройс, положив руки на колени, поднимается. Он подходит к Мэддоку и пихает его плечом, проходя к раздвижным дверям. – Ей понравился этот бабулин купальник, который выбирал ты.

Я поднимаю глаза на Мэддока, который, поймав мой взгляд, через минуту выходит вслед за Ройсом.

Что?

Кэптен вздыхает, и это заставляет меня посмотреть в его сторону. Он наклоняется чуть вперед, упираясь руками в маленькую кухонную стойку.

– Осторожно, Рэйвен. Он почти дошел до точки, и другим лучше держаться подальше. Не лей воду на мельницу, если не готова к последствиям.

– Что ты хочешь этим сказать?

Он с минуту смотрит на меня.

– Мэддок никогда не проявлял собственнических чувств.

– Ерунда. Все с самого начала говорили, что он властный ублюдок.

– «Властный» – это немножко другое, и ты это знаешь. Я говорю о том, как он старается быть ближе к тебе, когда ты подходишь к кому-то, включая нас. Или о том, как сильно ему не нравится, что ты тусуешься с Басом, или как он сходит с ума, когда кто-то прикасается к тебе. Или…

– Ладно, капитан, – насмешливо хохочу я. – Заканчивай с этими глупостями.

– Я лишь хотел сказать, что он поставил себе цель, и сейчас, мне кажется, вряд ли что-то сможет помешать ему взять то, что он хочет.

– Ты про меня? – Я шутливо округляю глаза. – Что за ерунда!

Кэптен хмурится, его глаза изучают мое лицо.

– Тебе все равно?

– Что твой парень хочет меня трахнуть? Ответ отрицательный. Это естественно, так уж устроен ваш мужской мозг. Вы видите что-то, что вам нравится, механизм запускается, и вот в ваших головах снова и снова мигает огромная неоновая вывеска: «Мое, мое, мое». – Он смеется, но я абсолютно серьезна. – Но твоему другу, да и всем остальным, пора бы уже давно уяснить: даже если ваш разум говорит вам, что это ваше… это не значит, что так оно и есть.

– Ты хочешь сказать, что не стала бы трахаться с ним?

На моих губах тут же появляется улыбка.

– Я вовсе этого не говорила.

Кэптен смеется, запрокинув голову, и я вместе с ним.

Оставшиеся двое просовывают головы в дверной проем, хмуро глядя то меня, то на Кэптена. Мэддок входит в гостиную, а спустя мгновение исчезает на лестнице.

Мы начинаем ржать еще сильнее.

Ройс фыркает, но у него звонит мобильник, и он возвращается на балкон.

Кэптен, ухмыляясь, смотрит на меня.

– Блин, становится все интереснее.

– Остался один день, Кэп, а потом все опять вернется в обычное русло.

– Обычное?

– Ну обычное в вашем понимании. Я же продолжу ждать Железного дровосека.

– Зачем? Чтобы отдать ему сердце? – шутит Кэп.

– Нет. – Я оставляю выбранное Ройсом бикини на диване и поднимаюсь, держа в руках черный купальник. – Только если разочаровать. Я живое доказательство того, что некоторые из нас рождаются без любовного импульса.

– Любовного импульса?

– Ага. Конечно, что-то бьется там внутри, но оно не способно давать и недостойно получать. Просто что-то пошло не так.

– Какая-то нездоровая хрень, Рэйвен.

– Ну да. – Я пожимаю плечами. – И все же так оно и есть.

Оставив Кэптена наверху, я направляюсь в свою комнату. Увидев на своей кровати Мэддока, я складываю руки на груди и прислоняюсь к дверному косяку.

– Хватит стоять там и пялиться, Рэйвен, – говорит он с закрытыми глазами. – Иди сюда. Давай поспим.

– Я только что выпила две кружки кофе.

– Ну и что.

Из меня вырывается смех. Я оглядываюсь. Ройс и Кэп шаркают вниз и исчезают в своих комнатах. Оба словно не заметили, что я стою в проходе. Раздаются два громких удара, спинки их кроватей бьются о стену, давая нам понять, что они упали в свои постели.

Я оглядываюсь на Мэддока и вижу, что он внимательно разглядывает меня.

– У нас чертовски сильное похмелье, трехдневный уикэнд продолжается, и на сегодня у нас нет планов до самого вечера. – Его взгляд пронзает насквозь. – Иди в кровать.

Сделав глубокий вдох, я посылаю все куда подальше. Закрыв и заперев дверь, я ложусь в постель.

Мэддок не придвигается ближе, как ночью – если он вообще что-то о ней помнит. Сейчас он просто закрывает глаза и быстро засыпает.

Я лежу, стараясь прогнать смятение, которое он во мне вызывает.

Глава 25

Рэйвен

– Рэйвен, идем.

Простонав, я возвращаюсь в ванную и встаю на унитаз, чтобы увидеть себя полностью.

Купальник сидит идеально. Слишком идеально.

Он плотно облегает мою попу и каждый изгиб моего тела, открывая в разрезах полоски кожи. Как по мне, я чересчур худая, но мне никогда не удавалось долго быть в одном весе. Шатания по району и отсутствие еды, конечно, не помогали.

В любом случае этот купальник не оставляет места воображению.

Я оборачиваюсь, но, поскользнувшись, падаю на стену.

Смеюсь, поднимаясь на ноги, а в дверь громко стучат.

– Что за херня? – кричит Ройс. – У тебя там все в порядке?

– Да.

Я усмехаюсь, а потом, нахмурившись, смотрю в зеркало. Волосы я оставила распущенными, чтобы они хоть немного прикрыли мою полуголую фигуру и согрели – на улице офигеть как холодно! Но сейчас, глядя на свое отражение, понимаю, что так еще больше похожа… на нее. Отчаявшаяся. Готовая на все.

Я иду к кровати и, упав на постель, пялюсь в потолок.

Дело даже не в купальнике и не в том, как я в нем выгляжу и сколько обнаженного тела он открывает. Просто я смотрюсь в зеркало каждый день, и оттуда на меня смотрит моя мать, насмехаясь надо мной своей мерзкой ухмылочкой. Эта развратная демоница стоит у меня за спиной и постоянно шипит мне в ухо, напоминая о том, кто мы есть и кем никогда не будем.

Детей учат быть честными и порядочными, мне же досталось пособие первоклассной проститутки о том, как соблазнить женатого мужчину и шантажировать его за деньги.

Мне кажется, многим дочерям говорят, что они красивы, как их матери, мне же напоминали, что я всегда буду уступать своей.

Признаюсь, она и правда красивее меня, даже в мои лучшие дни. У нее гладкие волосы и большие голубые глаза, она всегда много красится, и у нее большая грудь. Для женщины, которая употребляла наркотики с тех пор, как я себя помню, ей каким-то образом удается быть в форме.

Однажды я сказала ей, что со временем она станет похожа на тролля, но мать лишь рассмеялась в ответ. Она утверждает, что порошок не так влияет на внешность, как другие наркотики, поэтому она «выбрала» его вместо таблеток. Идиотка. Она называет его наркотиком для «супермамочек» и клянется, что половина женщин в пригороде – жены ее клиентов – затягиваются им раз или два в день.

Когда я спросила, почему, раз это правда, она не живет как они, мать ударила меня в глаз.

Я рассмеялась и ушла в школу.

Ответ я уже знала, мне просто хотелось лишний раз выбесить ее.

Равине Карвер никогда не будет достаточно пары доз в день. Ей нужно восемь, чтобы поймать кайф, но даже тогда… этого всегда мало.

Иногда, правда, после четырехдневного марафона, без сна и отдыха, она выглядит как отброс общества, которым и является.

Именно в такие дни она обычно и распускает руки.

– Открой дверь! – кричит Кэптен.

Вздохнув, я заставляю себя встать с кровати и выполнить его просьбу.

Его глаза тут же останавливаются на моем теле, и будь я проклята, если не сделаю то же самое.

Я отступаю назад, чтобы получше рассмотреть его, стоящего передо мной в одних серо-голубых плавках.

У Кэптена рельефное тело. Сплошь мышцы. Если у Мэддока высокая фигура с узким тазом и он самый накачанный из троицы, то Кэп шире в плечах, мускулы у него больше, но вид у него не как у матерого качка. Его тело кажется одновременно мягким и крепким. Как будто если он крепко обнимает тебя, ты тут же растаешь в этих объятиях и будешь умолять его тебя не отпускать. Сегодня он точно согреет какую-нибудь девушку.

– Рэйвен.

Я поднимаю на него глаза, и он подмигивает мне.

– Ты тоже классно выглядишь.

Я закатываю глаза. Рядом с Кэпом появляется Ройс, и я точно так же оглядываю его с ног до головы.

Он самый худой из троицы, но с телом атлета. Крепкий во всех нужных местах, и при каждом движении его бицепсы напрягаются. Но первое, что бросается в глаза, – это его татуировки. Все в Ройсе кричит о том, что он плохой, очень плохой мальчик, и он знает об этом.

Я смеюсь, увидев его шорты.

Они белые – ужасный выбор, – а в области паха красуется изображение хот-дога с крылышками.

Ройс замечает, куда я смотрю, делает движение бедрами, и его член врезается в ткань.

– Боже мой! – Засмеявшись, я закрываю глаза рукой. – Перестань!

Трусов на нем точно нет.

Ройс тоже смеется.

– Не притворяйся, что не хочешь смотреть. Мы оба знаем, что тебе до смерти хочется снова почувствовать его.

– Идемте, мать вашу! – грохочет голос здоровяка.

Ухмыляясь, Ройс и Кэп отходят в сторону, и наконец передо мной предстает Мэддок.

На этом Мистере Совершенство черные плавки, я и не ожидала ничего другого. Ему не нужна лишняя показуха. Он обладает той красотой, которая сразу же приковывает внимание – вы просто не можете не заметить его. Особенно сейчас, когда его плавки едва держатся на бедрах. Дорожка волос так и кричит, чтобы с ней поиграли.

Мэддок не отрываясь смотрит на мои бедра.

И тут эти пылающие глаза ловят мой взгляд.

Да… рано или поздно это случится.

Он делает шаг в мою сторону, но Ройс кладет руку ему на плечо.

– Гасим свет, брат.

Мэддок облизывает губы и отводит взгляд. Я ухмыляюсь.

Кэптен забирает у них телефоны и поворачивается ко мне.

– Я положу их на ночь в сейф, так что старайся быть поближе к нам или к Лео: если что, позвонить не сможешь.

– Во-первых, у меня нет ваших номеров. Во-вторых, у меня нет телефона. – Я смеюсь и, погасив свет, догоняю их в коридоре. – Ну, а в-третьих, я большая девочка. Я…

– Просто сделай так, как тебе сказали, Рэйвен.

Я подкрадываюсь к Мэддоку и медленно кладу ладонь на его голую грудь, стараясь не обращать внимание на то, как подскакивает мой пульс. Кожа у него горячая, как и он сам.

– Да, босс.

Мэддок хмурится, зная, что я все равно буду делать то, что захочу. Точно так же, что я знаю, как он вмешается, если ему что-то не понравится. Я уже выучила командирские замашки этого засранца.

– Ладно, давайте оторвемся как следует! – кричит Ройс, и Мэддок распахивает двери.

Нас обдает холодным воздухом, и я вздрагиваю.

Ройс притягивает меня к себе и игриво проводит пальцами по моей руке. Потом опускает губы к моему уху.

– Я же говорил, тебе нужно теплое тело рядом.

Я смеюсь и отталкиваю его.

Сделав глубокий вдох, я первой выхожу из дома, мальчики сразу за мной.

* * *

Они меня не разыгрывали.

Кругом, куда ни глянь, сплошь полуголые тела.

Похоже, что на тропинке уже начали выкладывать спальные мешки, и, как я слышала, первые три уже заняты – парочкой, которую поймали за сексом на кухне в домике, и какой-то девчонкой, которая забыла свою помаду. Она пыталась возражать, но, видимо, надутых пухлых губ недостаточно, чтобы тебе сделали поблажку.

Боюсь представить, что за ад здесь разверзнется, когда девчонкам захочется в туалет.

Я оглядываюсь по сторонам. Народ уже разбился на компании, и все снуют туда-сюда. Кто-то играет в игры – кости, карты, пиво-понг и «Четвертак»[12]12
  Quarters (англ.) – американская игра с алкогольными напитками и монетами в двадцать пять центов (четвертаками).


[Закрыть]. Я сижу рядом с придурками, которые не умеют метать диски.

– Рэй! – кричит Лео. – Пойдем, подруга, мне нужен игрок. Один вырубился.

Он показывает рукой на парня, который спит на соседнем столике для пикника.

– Не захотел, чтобы его поймали по дороге к своей кроватке?

– Ага, – смеется Лео. – Но не уверен, что этот стол лучше грязного спального мешка. В первую ночь на них трахались Кари Томас и Марк Роджерс, а вчера… ну ты сама видела, как у Мэдмена сосали член. Наверное, вытер о них свою сперму.

– Он не кончил, – вылетает из меня прежде, чем я успеваю прикусить язык.

В глазах Лео читается вопрос, так что я предпочитаю сменить тему.

– Говоришь, тебе нужен игрок?

– Ну да. – Он пристально смотрит на меня. – Ты когда-нибудь играла в «Ботл-Бэш»?[13]13
  Bottle Bash (англ.) – дословно переводится как «Удар по бутылке». Смысл игры в том, чтобы при помощи диска-фрисби сбить стоящую на шесте пластиковую бутылку команды соперников.


[Закрыть]

– Да, только у нас были настоящие бутылки, которые мы доставали из мусорных баков, и черенок от сломанной метлы, а не это навороченное дерьмо.

Парень из другой команды ухмыляется и поднимает свое фрисби.

– Все, что от тебя требуется, – бросить эту штуку и сбить цель. Нам лень соблюдать все правила.

– Самый меткий выигрывает. – Я подбрасываю фрисби в руках.

Тут мое внимание привлекает громкий смех, и я оборачиваюсь.

В нескольких метрах от нас – вечеринка учеников Грейвена – видимо, там их домики.

– Они не подойдут ближе, – тихо говорит Лео.

Коллинз смотрит прямо на меня, полностью игнорируя девчонку, которая сидит у него на коленях.

– Удивительно, что они вообще сюда заявились.

– Да, обычно они тусуются у домика Коллинза, за дорогой, но после вчерашней стычки… – Лео умолкает, и я встречаюсь с его взглядом. – Похоже, они хотят четко обозначить свою территорию.

Лео ошибается. Коллинз хочет, чтобы увидели его. Хочет получить первенство в этом соперничестве или что там между ними, и прямо сейчас единственным способом сделать это он считает… меня.

Он изучает, наблюдая, как парни то и дело демонстрируют свои собственнические чувства.

Он хочет убедиться в том, что, добравшись до меня, доберется до них. Но у него ничего не выйдет.

Коллинз не понимает, что сейчас я просто оказалась в центре внимания. Но я не часть их троицы.

Словно прочитав мои мысли, он чуть улыбается и подмигивает мне, а потом отворачивается к своей компании.

– Давай уже, Лео! Девчонки не умеют бросать, – шутит наш противник, возвращая меня в реальность.

Я разворачиваюсь, выгнув бровь.

– Спорим.

– Спорим?

– Да. Если я это сделаю, ты весь вечер будешь носить пиво моему партнеру по игре.

Парень нетрезво смеется.

– По рукам.

Я оглядываюсь на Лео.

– Сейчас, мой дорогой Лео, ты узнаешь, что я очень выгодный партнер.

Он хмурится, а я разворачиваюсь, прицеливаюсь и кидаю фрисби.

Диск попадает прямо в бутылку и сбивает ее на землю.

Все кричат и улюлюкают, а я, весело смеясь, кланяюсь.

– Удачный удар?

Я пожимаю плечами.

– Я подолгу отрабатывала броски бумагой в мусорную корзину.

Он кивает, рассмеявшись.

– Ясно, примерно как и я.

– Ты вырос здесь?

– Живу где-то в полутора километрах от Брей-хауса. Хотя мне повезло, у отца был дом не с одной секцией, а с двумя. – Он смеется, но смех выходит горьким. Лео вряд ли считает свою жизнь там удачей.

За всем этим какая-то история, но сегодня мне не хочется делиться историями из личной жизни, так что я лишь киваю и отхожу под предлогом, что хочу еще выпить.

Посмотрев влево, я замечаю что-то белое, но, когда прищуриваюсь, оно исчезает.

Я оглядываюсь по сторонам, чтобы увидеть единственного человека, на котором сегодня белые шорты, но его нигде нет. Как и двоих других.

Любопытство берет надо мной верх, и, притворившись, что хочу исследовать место действия, я, когда никто на меня не смотрит, ухожу в том направлении, где мелькнули белые шорты.

Я иду тропинкой с другой стороны территории, поэтому выхожу к ее краю позади домиков.

Поняв, где оказалась – справа от меня, в четырех с половиной метрах, стоит огромный стол для аэрохоккея – я хмурюсь.

– Что за фигня? – шепчу я и быстро прячусь за припаркованную рядом машину, когда слышу приближающиеся шаги. Потом до меня доносятся голоса.

– И как ты собираешься ее открыть?

– Им наверняка пришлось поменять гребаные замки. В прошлую поездку я вскрывал их дюжину раз. Блин, я даже был к этому готов еще тогда.

– Видимо, не совсем.

– Чувак, да пошел ты! Я хотя бы попытался. Ты же ни хрена для этого не делаешь.

– Сейчас я вынесу чертово окно.

– Да, и все, на фиг, это услышат!

– Вы, двое, заткнитесь на хрен и давайте подумаем.

Я крадусь в сторону и вижу, что эти трое… стоят почти в шаге от двери в дом Коллинза.

Вот же сукины дети! Они хотят забраться туда.

Я осматриваю дом, балкон и каждое окно.

Бинго!

Выпрямившись, я направляюсь к ним.

– Все легче легкого.

Три головы резко поворачиваются в мою сторону, все хмурятся.

– Возвращайся на гребаную вечеринку! – приказывает Мэддок, глядя на меня с подозрением.

– А смысл? Я уже увидела, как вы, ребята, пытаетесь вломиться в этот дом. – Я пожимаю плечами, а он стискивает челюсти.

Ройс бросает быстрый взгляд на Мэддока, потом снова смотрит на меня.

– У них новый крутой замок. Никак не поддается.

– А еще вы, с вашими размерами, не сможете пролезть в то окно душевой. А я вот смогу. – Скрестив руки на груди, я жду.

Они скептически переглядываются, но, конечно же, до Кэптена первого доходит, что я их единственный вариант.

Мэддок смотрит на меня.

– Это касается только Брейшо.

– Я всего лишь ваш ключ, уйду, когда помогу вам войти. – Я пожимаю плечами, переводя взгляд с одного на второго и со второго на третьего.

– Я не это имел в виду… – рычит Мэддок, но Кэптен перебивает его:

– Теряем время.

Они поворачивают к торцу домика, я иду за ними. Мэддок приседает, чтобы я встала на его колено и ухватилась за раму. Его ладони ложатся на мою задницу, он подталкивает меня, и так я оказываюсь внутри.

Когда я быстро включаю свет в ванной, троица начинает орать на меня, но я оставляю его гореть, а сама иду ко входной двери, отпираю ее и распахиваю настежь. Я собираюсь выйти под ночное небо, но Мэддок преграждает мне путь и толкает меня обратно в дом. Ройс мчится мимо нас в ванную и выключает свет.

Я застываю на месте.

– Выпусти меня.

– Черта с два! Одна ты никуда не пойдешь!

– Тогда включи свет.

– И сюда примчится народ, чтобы застукать нас за какой-нибудь гребаной игрой, а на самом деле застукает за тем, как мы вломились в чужой дом? Не будь идиоткой!

Кто-то хватает меня за руку и тащит в темную комнату. Они явно изучили планировку, потому что ни один из троих никуда не врезается и ни обо что не спотыкается.

Меня толкают вперед. За спиной со щелчком закрывается дверь, потом замок.

Мой пульс ускоряется.

Дерьмо.

– Включите свет.

– Нет.

Раздается какой-то шум, я, вздрогнув, оборачиваюсь на него, но ничего не вижу. Потом из другого угла доносится постукивание, и я снова разворачиваюсь.

Дерьмо, дерьмо!

Я зажмуриваюсь, но становится только хуже.

– Дайте мне кто-нибудь свой телефон, – говорю я, не обращаясь ни к кому конкретно.

– У нас их нет, забыла? Нельзя было рисковать. Вдруг кому-нибудь бы позвонили, и тогда нас бы услышали. Кстати, твоя болтовня тоже не помогает, – огрызается Мэддок.

– Я не могу… – Отскочив вперед, я врезаюсь во что-то, громкий скрип чего-то по древесине заставляет всех троих тихо выругаться. – Мне нужно выйти отсюда.

– Рэйвен, успокойся…

– Я сказала, мне нужно выйти отсюда! – кричу я, и мне плевать, услышит меня кто-то или нет.

– Блин, чувак, из-за нее нас поймают!

Мне становится трудно дышать, я начинаю заламывать руки.

Когда моей спины касаются чьи-то пальцы, я взвизгиваю, бросаюсь вперед и снова во что-то врезаюсь. Может, в стол?

– Дерьмо!

– Заткни ей рот.

– Здесь темно.

– Она боится гребаной темноты?

– Ни фига себе… правда?

Они разговаривают так, словно меня здесь нет, но я не в том состоянии, чтобы обращать на это внимание, тем более отвечать им.

Я проглатываю вставший в горле ком и пытаюсь успокоиться, но ничего не получается.

– Блин, блин, блин, блин! Я не могу. Простите, но мне нужно выбраться отсюда.

– Рэйвен, тихо.

– Мне нужно выбраться отсюда!

– Бро, заткни ее.

Ребята начинают паниковать.

– Кто-нибудь точно нас услышит!

– Дерьмо!

– Черт, клянусь… – Но слова замирают на языке, когда меня дергают вправо и чьи-то губы опускаются на мой рот.

Я застываю, и эти губы усиливают напор.

Из меня вылетает слабый стон, и в моих волосах запутывается рука. Она тянет меня вперед, и я охотно повинуюсь. Но тихий звук закрывающегося ящика заставляет меня отпрыгнуть назад.

– Черт, мне нужно выйти отсюда. Я не могу. – Я начинаю тяжело дышать, голова кружится. – Пожалуйста.

– Этого мало, – говорит кто-то из троицы. – Она совсем не в себе.

– Я нашел! – яростно шепчет Кэптен.

– Не важно! Чтобы выйти, нам нужно ждать гребаный сигнал. Мы тут застряли.

Где-то хлопает дверью, и парни матерятся.

– Это же не вы, нет? – шепчу я, меня уже почти трясет.

Никто не отвечает.

– Это вы, ребята? – говорю я громче, и они шикают на меня.

– Кто-то внутри.

Я вскрикиваю, когда что-то падает на пол.

– Чувак, пусть она успокоится! – шипит Кэптен.

– Я мог бы… – но Ройса обрывает резкий голос Мэддока:

– Даже не начинай.

К черту все это!

Я пытаюсь пройти мимо них, но меня толкают назад.

– Проклятье! – рычит Мэддок. – Замолчите уже все!

– Ни черта подобного! – шепчу я себе под нос.

– Рэй…

– Блин-блин-блин! – Что-то касается моего локтя, и я снова вскрикиваю.

– Заткни ее уже! Сейчас же!

И меня снова тащат вперед, и на мой рот опускаются чьи-то горячие губы. Я стараюсь забыться в их тепле, рисуя в голове разные картинки. Эти губы такие мягкие, такие полные, очень умелые и страстные.

На мои плечи ложится вторая пара рук, немного грубее первой, и медленно спускается по моему телу, вызывая мурашки.

Тот, кто держит в ладонях мое лицо, притягивает меня ближе, и я с готовностью шагаю к крепкому телу передо мной.

Слева раздается какой-то шорох, и я чуть-чуть отстраняюсь.

– Я…

– Ш-ш-ш. Молчи. – По-моему, этот нежный приказ исходит от Кэптена.

Еще две руки приподнимают меня над полом, и меня кладут на мягкую подушку.

Я пытаюсь освободиться, но овладевшие моими губами губы не отпускают меня, и чей-то ласковый язык проникает в мой рот. Я немного расслабляюсь. Горячие губы опускаются по моему подбородку к шее, но потом вдруг пропадают.

– Ей нужно больше. Этого недостаточно, – шепчет Ройс, и меня окружают звуки тяжелого дыхания.

– Мы успокоим тебя, Рэй-Рэй, – говорит он. – Ты не против?

Я крепко зажмуриваюсь, мои ноги шатаются, и все руки на моем теле замирают на месте. Я сглатываю ком в горле.

– Отвлеките меня.

Мгновение ничего не происходит, и по мне пробегает холодная дрожь. Я уже готова вскочить и убежать с того места, куда они меня положили, но тут на мое тело снова ложится теплая рука.