Текст книги "Парни из старшей школы. Комплект из 3 книг"

Лезвие касается кожи, и фигура отскакивает.

Я лихорадочно шарю по простыне и, подняв фонарик, навожу его на человека.

Передо мной стоит Мэддок, недовольно рассматривающий свою футболку. Над его бедром расплывается красное пятнышко.

Его глаза поднимаются на меня.

– Черт подери, ты порезала меня!

– Какого черта ты тут делаешь?! – сердито шепчу я.

Проигнорировав мой вопрос, Мэддок снимает через голову футболку и осматривает рану.

Да к черту рану… привет, кубики на животе и – офигеть просто! Ох, эти бедра. Толстые вены вычерчивают идеальный путь для моего языка, начинающийся в нескольких сантиметрах от его пупка и исчезающий в серых спортивных штанах. Которые совсем не скрывают размеры его хозяйства, которое проглядывается через тонкий хлопок.

Да, ему есть чем похвастаться.

И готова поспорить, что, если чуть-чуть потянуть за шнурки, его штаны скользнут вниз, открывая доступ к главному призу.

Но вот Мэддок судорожно вздыхает, и я поднимаю на него глаза.

Ох, точно, я же порезала его!

Я быстро ползу на коленях по матрасу и уже через секунду встаю перед ним. Облизав палец, я провожу им по ранке, чтобы убрать кровь, и он вздрагивает.

– Расслабься. Я чуть-чуть поцарапала тебя, не может быть, чтобы было настолько больно.

Мэддок отталкивает мою руку, когда я нажимаю на ранку.

– Мне вообще не больно.

Я поднимаю руки, а потом опускаюсь на кровать.

– Я бы попросила прощения, но ты сам виноват. Нечего было подкрадываться ко мне.

Он облизывает губы, продолжая смотреть на меня. С его руки свисает футболка.

– Зачем ты пришел?

– Чтобы убедиться, что ты дома.

– Вы же сами высадили меня у крыльца, разве нет?

– Это ни хрена не значит. – Он пожимает плечами.

– Значит, ты хотел узнать, отправилась ли я домой или тайком пробралась в чужую кровать?

Мэддок даже не пытается ничего отрицать. Но и не соглашается.

– Что ж, я у себя, так что теперь ты можешь идти.

Не обращая внимания на мои слова, Мэддок тянется к моему ножу, но я рывком хватаю его.

Его глаза вспыхивают.

– Зачем тебе это?

– Привычка. – Это не ложь.

Я начинаю нервничать под его пристальным взглядом и заставляю себя не ерзать на месте.

Это что-то новенькое, и совсем мне не нравится.

– Почему ты спишь с ним?

– Не твоего ума дело.

– Дружки твоей матери? – догадывается он, и мои ноздри раздуваются.

– Не притворяйся, что тебя это волнует.

– Я и не притворяюсь.

– Тогда не притворяйся, что тебе интересен мой ответ, – огрызаюсь я, ощущая пустоту в животе. – Убирайся ко всем чертям.

Мэддок не двигается, пытаясь сохранить свой мрачный вид. Но если он себе на уме, то я наблюдательна – он внимательно разглядывает меня, высматривая повреждения. Не то чтобы мои синяки и ссадины могли заставить его медлить… но все же.

– Хорошо. А теперь, Рэйвен, слушай внимательно. Ты больше никогда не будешь драться для Бишопа. – Он выпрыгивает в окно.

Я прислоняюсь к раме.

– Скажешь, что от него мне тоже нужно держаться подальше?

Мэддок оглядывается на меня через плечо, и опять этот безжалостный взгляд.

– Не задавай глупых вопросов, на которые ты и так знаешь ответ.

Мои глаза следят за движением его языка, когда он проводит им по губам.

Но тут Мэддок делает шаг назад, и наши взгляды снова встречаются.

Он качает головой и исчезает в темноте.

Улыбаясь сама себе, я закрываю за ним окно. Засранец.

Я кручу в руке нож и провожу пальцем по стирающейся гравировке на ручке: «Семья – это не только общая кровь».

Не знаю, что это значит, но сам нож меня успокаивает.

У моей матери был только один мужик, который осознавал, что у нее есть ребенок, и соответствующе вел себя, пока был с ней. Он все равно был куском дерьма, появлялся и исчезал в ее комнате, как и все остальные, но каждый раз приносил мне мороженое и портативный DVD-плеер с новым фильмом. Он говорил мне включить звук, и обычно к тому времени, когда заканчивалось кино, заканчивался и его платный сеанс. Он забирал фильм и уходил.

Но когда мы виделись в последний раз, пробыл у нас совсем недолго. Мужчина опустился рядом со мной и с каким-то торжественным видом дал мне этот нож. Он велел мне всегда носить его с собой, но пользоваться им только тогда, когда я почувствую в этом необходимость. Он сказал, что написанные слова – это истина, что я не должна принимать свою жизнь только потому, что родилась в ней.

Он сказал мне, что семья – это выбор, а не бремя рождения. Он сказал, что лишь от меня зависит, когда я прочувствую это и когда перестану соглашаться на меньшее, чем хочу.

Мне кажется, что в тот самый момент он наконец понял, что моя мама брала «работу» домой, и чувствовал себя полным дерьмом, но в то время я приняла его слова и держалась за них. И с того самого дня мой нож помогает мне спать по ночам.

Мэддок стал вторым, чья кровь окропила его лезвие.

Но сомневаюсь, что он будет последним.

Я снова ложусь в кровать, включаю фонарик, вставляю наушники и прячу нож.

Но сон ко мне так и не приходит.

Глава 18

Рэйвен

Дождь лил всю ночь и, похоже, не собирался прекращаться, так что все, кто смог найти доллар пятьдесят, прыгнули в городской автобус, чтобы доехать до школы: два с небольшим километра под дождем пешком – то еще веселье.

Приподняв руку, чтобы скрыть зевок, я откидываюсь на спинку сиденья и закрываю глаза. Поездка займет всего пять минут, но мне не повредят и несколько секунд сна.

После ухода Мэддока я так и не смогла уснуть. Как всегда после боя, уровень адреналина был очень высоким, но, кроме «Ксанакса»[8]8
  Xanax (англ.) – торговое название алпразолама, противотревожного средства, транквилизатора бензодиазепинового ряда. Может вызывать привыкание, при смешивании с другими седативными средствами или алкоголем значительно усиливает их угнетающее воздействие на организм, вплоть до смертельного исхода.


[Закрыть], мне ничего не помогало. Конечно, в приюте подобного нет.

Дома, хоть мне и не всегда платили, я дралась чаще, так что баланс был лучше. Когда у меня были деньги, чтобы успокоиться, мне хватало пары бутылок дешевого пива или пары шотов. Лишняя энергия, которую некуда было девать, не копилась внутри. Обычно мне удается поспать три-четыре часа, так что вчера, когда моя голова опустилась на подушку, я поняла, что дело дрянь.

Скрипят тормоза, автобус, пошатываясь, останавливается. Я ударяюсь спиной о сиденье, и моя головная боль становится еще сильнее.

Бас бьет меня локтем под ребра, и я толкаю его в ответ. Когда он хлопает меня по бедру, я открываю глаза и с недовольным видом поворачиваюсь к нему.

Он с безразличным выражением лица кивает подбородком в переднюю часть автобуса, не снимая с головы огромные, как у диджеев, наушники.

Я игнорирую его и закрываю глаза.

– Сынок, ты будешь платить или нет? – спрашивает водитель автобуса – женщина – своим хриплым прокуренным голосом.

– Ответ отрицательный, леди. Я просто ищу… – Резко открыв глаза, я вижу Ройса, который широко улыбается мне. – А вот и она! Пойдем, Рэй-Рэй.

– Что ты делаешь? – кричу я ему со своего сиденья в четвертом ряду, и он прислоняется к поручню.

– Жду тебя.

Теперь все в этом долбаном автобусе смотрят на меня, а ведь здесь не только ученики из старшей школы Брейшо, но еще и обычные рабочие и бездельники из соседних районов.

– Уходи, Ройс! – говорю я сквозь зубы.

– Не могу.

– Послушайте, людям нужно попасть…

Ройс недобро усмехается, и леди закрывает рот. Его губы растягиваются в зловещей улыбке.

– Это дела Брейшо. – Он как будто выплевывает свое имя, и бедная женщина бледнеет. – Автобус поедет тогда, когда я разрешу. А это не случится до тех пор, пока она не выйдет. – Ройс снова смотрит на меня, шутливое выражение стерлось с его лица.

Водитель тоже оборачивается ко мне.

– Дорогая, тебе лучше выйти из автобуса.

– Нет! – рявкаю я.

Ее лицо ожесточается, и мне становится стыдно, но… какого хрена?

Нет.

Ройс качает головой, словно он разочарован, но ждал от меня такого ответа. Выглянув из открытой двери, он пожимает плечами.

И тут, конечно, в автобус залезает чертов Кэптен. Они с Ройсом идут по проходу. Но стоит им оказаться рядом со мной, как я подпрыгиваю от неожиданности, услышав шепот:

– Двигай свою задницу, Рэйвен. Сейчас же.

Я поворачиваюсь к нему, но он смотрит не на меня. А на моего соседа.

Значит, здоровяк пробрался через заднюю дверь. Замечательно.

– Выходи уже, Рэйвен. Иначе мы все опоздаем. – Это Виктория.

Я показываю ей средний палец, и Кэптен тут же поворачивается к ней, но она быстро отводит взгляд.

Еле слышно зарычав, я встаю, собираясь выходить не через заднюю дверь с Мэддоком, а в переднюю, по дороге толкнув двух клоунов, которые, заржав, следуют за мной.

Остановившись у выхода, я оглядываюсь на Баса, но они с Мэддоком сверлят друг друга взглядами. Я выхожу из автобуса под дождь.

Ройс накидывает мне на голову свою куртку, но я бросаю ее в лужу.

Он сердито смотрит на меня, поднимает ее и, схватив мою руку, тащит к их идиотскому джипу. Открыв дверцу, Ройс взмахивает рукой, и я залезаю в салон, как марионетка, которой, похоже, им так нравится играть.

– Что за хрень!

– Не возникай, девочка.

– Отвали!

Кэптен усмехается и садится за руль, а Ройс залезает на пассажирское сиденье.

Наконец в машину садится и Мэддок.

Он не произносит ни слова, даже не смотрит в мою сторону, но парни почему-то смеются, и джип начинает движение.

Непроницаемая задница.

Я не задаю им вопросов, когда мы проезжаем школу – какой от этого толк? Но уже меньше сержусь, когда мы подъезжаем к магазину пончиков в другом квартале.

Кэп выходит из машины и просовывает голову в окно.

– С шоколадной крошкой и горячий шоколад, – говорит ему Ройс, а я едва сдерживаю улыбку.

– Кофе, – говорит Мэддок, и тогда Кэптен смотрит на меня.

– Не вредничай…

– Два батончика с кленовым сиропом и кофе напополам со сливками.

Он хмурится.

– Что? – с самым серьезным видом спрашиваю я. – Думал, я откажусь от сладкого, притворившись, что питаюсь росой?

Кэптен кивает.

– Почему-то да, я так подумал.

Он входит в магазинчик.

Я откидываюсь на спинку сиденья и вздыхаю, предвкушая вкус сладостей, которые скоро получу.

На губах Мэддока появляется еле заметная улыбка, и я быстро отвожу глаза, глядя вперед.

– Тебе не обязательно притворяться, что мы тебе совсем не нравимся, Рэй-Рэй. – Ройс улыбается мне в зеркало заднего вида. – С нами круто. Вот увидишь.

– Прямо сейчас?

– Ага. Потому что теперь ты все время будешь с нами, детка. Куда мы, туда и ты.

– Почему? – спрашиваю я, уже глядя на Мэддока.

– Потому что мы этого хотим.

– И все же. Почему?

Мэддок разглядывает мое лицо, а потом снова отворачивается.

– Еще пока сам не знаю.

Ну да, точно.

Кэптен возвращается и раздает нам наши заказы. Я открываю бумажный пакет, а внутри оказывается целых три батончика.

Ухмыльнувшись сладостям, я вытаскиваю из кармана немного наличных.

Улыбка Кэптена тут же исчезает. Сурово посмотрев на меня, он отталкивает мою руку.

– Больше никогда не пытайся сунуть мне деньги. Если я предлагаю тебе что-то, значит, я за это заплатил, тебе ясно?

Моя гордость хочет поспорить, но, судя по выражению его лица, для него это значит намного больше. У него есть естественная потребность заботиться о ком-то, и если я не позволю ему, то разрушу то, над чем он, похоже, так усердно работал – или работает до сих пор. Разрушу тот образ мужчины, которым он хочет быть.

Я благодарю Кэпа, и его непринужденная улыбка заставляет мое сердце чуть-чуть оттаять.

Чтобы скрыть свое замешательство, я набрасываюсь на свою еду.

Значит, Кэптен – воспитатель.

Я смотрю на Ройса, который ухмыляется, как маленький мальчик, глядя на свое сладкое угощение, затем поворачиваюсь к Мэддоку, который тихо качает головой в такт музыке, потягивая черный кофе и наблюдая из окна за дождем.

Сейчас они кажутся мне такими простыми. Обычные подростки, которые едут в школу.

Интересно, какие роли в этой троице исполняют Ройс и Мэддок?

Какая роль будет у меня?

Эта мысль заставляет меня резко выпрямиться. Тот факт, что я даже перестала удивляться таким вещам, говорит мне, что пора ко всем чертям убираться из этой машины, и именно поэтому, как только мы подъезжаем к школе, я тянусь к ручке. Но – ха-ха, они издеваются надо мной! – снова чертов блокиратор замка.

Ройс смеется, и я поворачиваюсь к нему.

– Меры предосторожности. Не могу позволить тебе бросить нас.

– Думаешь, то, что вы силой заставили меня выйти из автобуса и заперли в этой гребаной тачке, поможет вам в вашей нескончаемой потребности быть рядом со мной?

– Ты бы поехала с нами, если бы мы попросили? – с вызовом спрашивает он.

– Нет.

Он пытается придать своему лицу хмурый вид, но все-таки широко улыбается, и я, черт меня подери, улыбаюсь ему в ответ.

Весело рассмеявшись, я снова откидываюсь на спинку сиденья.

– И все-таки какой у вас план? Настоящий план. Почему я сейчас с вами, в этой машине? Для чего это все?

– Никто никогда и пальцем не пошевелил ради нас по собственному желанию. Они что-то делают для нас, если им что-нибудь нужно. А ты даже не раздумывала. Не сомневалась, хотя, пожалуй, стоило бы. Так что… теперь нам хочется знать, – отвечает Кэптен.

– Что?

Когда Кэптен и Ройс переводят взгляд на Мэддока, я следую их примеру.

Он смотрит перед собой, но потом отвечает:

– Все.

Тон, которым он говорит это, плюс его застывший взгляд подсказывают мне, что он не врет. Он лично хочет знать… все.

– Не то чтобы я верю вам, но, черт, скажите мне… стоит мне теперь все время держать ушки на макушке, когда речь зайдет о вас троих, или это временное соглашение?

– Соглашение? – Мэддок выгибает бровь, на его полных губах играет усмешка.

– Да, ваша светлость? Мне можно будет спокойно пописать или нет?

– Плохой пример, Рэй-Рэй. Потому что теперь мы все представляем тебя со спущенными до лодыжек штанами.

Я поворачиваюсь к Ройсу в тот самый момент, когда он взмахивает рукой в воздухе, как будто хлопает кого-то по заднице, и я, не в силах сдержаться, взрываюсь смехом.

Кэптен протягивает руку и шлепает смеющегося Ройса по затылку, а Мэддок бросает на меня хмурый взгляд.

Я качаю головой и облизываю губы, стараясь не обращать внимания на то, что все три пары глаз прикованы к моему рту.

– Так, парни, вы слишком часто думаете членами, чтобы в вашей компании оказалась девчонка. Может, вам стоит пересмотреть…

– Вылезай из машины, Рэйвен. Пора устроить представление.

Представление.

Ну да.

Я снова пытаюсь нажать на ручку, и проклятая штуковина поддается.

Я пытаюсь отсрочить это маленькое шоу, которое они явно подстроили, но Мэддок уже торопит меня.

Все трое, каждый по-своему сексуальный и властный, стоят у капота машины. Высокие, широкоплечие и неприкасаемые. Даже несмотря на дождь, кажется, что небо начинает проясняться. Исчезли их беззаботные улыбки и дразнящие ухмылки. Их глаза пусты, их лица ничего не выражают.

Такие они для всего остального мира – спокойные, хладнокровные и расчетливые.

Я закидываю рюкзак на плечо и медленно иду к ним. Я встречаюсь взглядом с каждым из них и киваю. Между ними, а теперь между ними и мной, происходит безмолвное общение.

Сейчас они не просто три парня, они не улыбаются пончикам и не наслаждаются дождем.

Сейчас они парни Брейшо.

Почему мне дали возможность увидеть их другими?

Но есть вопрос получше: почему это заставляет меня чувствовать себя… Я не знаю, что именно чувствую.

Раздражение. Смущение.

И надежду…

Я отгоняю от себя мысли об этом, и мы вчетвером идем ко входу в школу. Но стоит нам подойти к дверям, как Мэддок хватает меня за локоть и тянет в сторону.

Я смотрю на него, сдвинув брови, но он отводит взгляд.

Мы стоим так несколько мгновений, а затем двери распахиваются, человек в костюме выводит одного из учителей, на его запястьях блестят наручники.

Его голова опущена, но, проходя мимо нас, мужчина поднимает глаза. Заметив парней, он бледнеет, сразу же отводит взгляд и смотрит прямо перед собой.

Его ведут вниз по ступенькам и за угол.

Я даже не заметила полицейскую машину.

Когда я разворачиваюсь, из школы нетвердой походкой выходит девчонка. Мне знаком страх, который отражается в ее глазах. С каждым шагом она все крепче обнимает себя, а рядом плачет, похоже, любящая ее мать.

Девушка украдкой поднимает глаза, быстро смотрит куда-то мимо парней и вдруг начинает плакать. Она крепче сжимает руку матери, а когда проходит мимо меня, натянуто улыбается мне.

Я перевожу взгляд на Мэддока, но он следит за матерью и дочерью, которые идут к ждущей их у обочины машине.

Никто ничего не говорит.

Ройс открывает дверь, подмигивает мне, когда я протискиваюсь мимо него, и мы опять идем все вместе, только уже по школе. С каждым шагом к нашей компании присоединяются остальные. Один из них – Лео, парень, который подвозил меня на вечеринку. Но он как будто не замечает меня, и это прекрасно. Других парней я видела в спортзале. Наверное, это их товарищи по команде.

Девчонки к нам даже не подходят. Но зато они буквально пожирают нас глазами.

Когда парни останавливаются, я тоже останавливаюсь.

Кэптен оглядывается на ребят за спиной, и все тут же расходятся.

– Над ней надругались, – говорит он мне.

Я киваю: уже поняла это, и все же его слова не объясняют того, что только что произошло.

Кэп кивает в ответ и уходит, оставляя меня с Ройсом и Мэддоком.

Мэддок и Ройс ударяются костяшками, и Мэддок переводит взгляд на меня.

Прикусив нижнюю губу, он пятится, чуть запрокинув голову. Это чертовски сексуально, и ублюдок это знает.

– Увидимся на уроке, Белоснежка.

Я киваю, не в силах оторваться от него, а он разворачивается и уходит.

Девчонки выкрикивают его имя, когда Мэддок проходит мимо, но он притворяется, что не слышит, и в одиночестве удаляется по коридору.

– Посмотри в другую сторону, Рэй-Рэй. Твои соски затвердели, а в твоем лифчике нет подкладки. – Ройс, как обычно, в своем развратном стиле разряжает обстановку.

Я закатываю глаза и иду в класс, не оборачиваясь.

– Откуда ты знаешь?

– Детка, про сиськи я знаю все. Вот, например, твои. Округлые, высокие, идеальные. Слегка покачиваются, когда ты двигаешься. Так что твой лифчик либо из кружева, либо из тонкого сатина.

Я весело смеюсь, а он кричит:

– Ха! Я так и знал!

Конечно, это не кружева и не сатин, какой-то другой эластичный материал. Обычный дешевый лифчик, который легко снимать.

– Ты похотливый извращенец, – говорю я, усаживаясь на свое место.

Ройс смотрит на меня со сдавленным выражением на лице.

– Да ну, Рэй! Я же парень!

Закатив глаза, я открываю свою сумку и достаю оставшийся батончик с кленовым сиропом. Разломив его пополам, я протягиваю вторую половинку Ройсу.

Он подмигивает мне и засовывает ее целиком в рот.

– Ты посмотри на нас, Рэй-Рэй. Мы делимся шоколадками. – Он говорит с полным ртом, а потом, еще не проглотив, наклоняется ближе. Я с подозрением смотрю на него. – Не хочешь поделиться со мной и другими сладостями?

Фыркнув, я разворачиваюсь лицом вперед.

В класс входит учитель, и начинается урок.

Глава 19

Рэйвен

На этой неделе парни забирают меня в школу каждый день, и это начинает сбивать меня с толку. Я не знаю, как относиться к последовательным поступкам других людей. Это меня тревожит. Я ложусь спать, гадая, будут ли они ждать меня завтра, и просыпаюсь с тем же вопросом. Это раздражает, но я ничего не могу с собой поделать. В моей жизни никогда не было ничего последовательного или постоянного. Вещи, люди… в моем мире они то приходят, то уходят, поэтому, когда что-то повторяется, я начинаю ждать, когда же это изменится.

Поэтому сегодня, чтобы избавиться от неприятных ощущений в животе, я ухожу до того, как они приезжают, на тот случай, если они вдруг вообще не приедут. Если совсем точно, то за час и пятнадцать минут до начала занятий.

На улице прохладно, но приятно свежо, поэтому я выбираю холм позади школы, с которого открывается вид на спортивные площадки.

Несколько парней кидают мяч, я не знаю, кто они, но даже отсюда видно, что, по сравнению с парнями, их игра оставляет желать лучшего.

Ладно, и почему это первое, что я замечаю?

– Привет, Рэй.

Поглядев в сторону, я вижу приближающегося Баса.

– Бишоп.

– Смотрю, ты сегодня рано.

– Ага. – Я оглядываюсь на площадку. – Мне не по душе постоянство.

– Понимаю. – Он опускается рядом со мной и ложится на траву, чтобы наши лица были на одном уровне. – Еще одна фигня, за которую стоит благодарить наших предков.

– У тебя есть предки, Бас?

– А что значит «предки»?

Я хмурюсь и снова смотрю на небо.

– Точно.

– Что там происходит между тобой и Бреями?

Я пожимаю плечами, задевая траву.

– Ничего.

– Уверена?

– Да.

– Не думаю, что они согласились бы с тобой.

Я вздыхаю.

– Я тоже так не думаю.

В этот раз хмурится Бас.

Так мы и лежим, просто наслаждаясь свежим воздухом. Звенит первый звонок, напоминая, что у нас есть еще десять минут до начала уроков, и тогда мы идем в школу.

Стоит нам пройти через двери, как начинаются перешептывания, мудаки в коридоре специально отходят в стороны, дабы рассерженные парни увидели нас с Басом.

Черт подери, и почему я вдруг чувствую подташнивание?

Кэптен сохраняет бесстрастный вид, Ройс выглядит немного обиженным, а Мэддок… э-э-э, Мэддок прямо-таки дымится от ярости. Как котлы в аду.

По моей коже пробегают мурашки – настолько явно проявляются его собственнические чувства. В его глазах горит жажда обладания, и почему-то мне кажется, что он даже не осознает этого.

– Прости, Бишоп, – шепчу я. – Что-то я об этом не подумала.

– Не волнуйся, – так же шепотом отвечает мне Бас. – Я сам подошел к тебе.

– Ну да, – бормочу я, но сомнения в моем голосе заставляют Баса повернуться и посмотреть на меня. – Но зелень правит миром, помнишь?

Я пожимаю плечами и ухожу, чтобы ему не пришлось ничего решать.

Парни не ждут меня, а встречают на полпути, обжигая гневными взглядами.

– Не провоцируй нас, Белоснежка, – шепчет Мэддок, в его глазах блестит неодобрение.

Он отходит первым, за ним Кэптен, а Ройс задерживается.

Шагнув вперед, он смотрит на меня, сузив глаза. Вытащив из рюкзака бумажный пакет, Ройс пихает его мне, а потом разворачивается и сердито уходит прочь. Даже не открывая пакет, я знаю, что внутри половинка его пончика.

Я знаю этих парней не больше, чем остальные, но впервые за… э-э-э… все время у меня такое чувство, словно я кого-то подвела.

Мне оно не нравится, но я переживаю из-за этого все утро.

Я опускаюсь на свое место на третьем уроке и жду, когда Мэддок войдет и займет свое.

Ни Ройс, ни Кэптен не сказали мне ни слова во время занятий, и я вдруг понимаю, как сильно меня это раздражает.

И из-за этого раздражаюсь еще больше.

Признаюсь честно, мне нравятся их шутки. С ними весело и легко. Естественно.

Что бы это ни значило.

Сложив руки на парте, я неотрывно смотрю на двери.

Проходит добрых пятнадцать минут после последнего звонка, и наконец в класс вваливается Мэддок. На его лице снова маска, волосы растрепаны, ворот растянут.

От этого зрелища в моей голове начинают крутиться разные мысли. Мысли о том, что что-то или кто-то так сильно возбудил его, заставляют меня стиснуть зубы.

Мэддок облизывает губы, а его глаза, сейчас темнее обычного, изучают мое лицо, когда он проходит мимо меня к своему месту за моей спиной.

Я дергаю ногой, борясь с собой, чтобы не обернуться и не рассмотреть его. Мне самой не очень нравится нездоровая потребность все узнать.

Затем в класс входит Бас в разорванной снизу рубашке, с черным, как его волосы, синяком под глазами, губа с колечком распухла.

Он не смотрит в мою сторону, и я напрягаюсь.

Сукин сын.

Я откидываюсь на спинку сиденья, злясь на саму себя из-за чувства облегчения от осознания того, что женские руки к нему не прикасались. Но еще хуже я чувствую себя из-за Баса – ему пришлось подставиться под все это дерьмо, а вернее, под кулак Мэддока.

В следующую секунду до моего уха долетает голос Мэддока, и я заставляю себя успокоиться.

– Помнишь, ты спросила, прикажу ли я тебе держаться от него подальше? Я не стал ничего говорить, подумав, что ответ очевиден. Теперь так будет происходить всякий раз, когда ты ослушаешься. – Волоски на моей шее встают дыбом, под длинными рукавами по коже бегут мурашки. – Ты… моя, Рэйвен.

Поскольку в данный момент у меня уже нет сил контролировать себя, я поворачиваюсь к нему.

Естественно, он не сидит на стуле, как все. Нет, здоровяк прислонился к столу. Как истинный король или доминирующий самец, он возвышается над нами, выпятив мощную грудь.

Выражение его лица не меняется, брови сурово сдвинуты, а подбородок приподнят, чтобы он мог смотреть на меня сверху вниз. Мэддок бросает мне вызов и ждет, чтобы я начала пререкаться – ему, похоже, даже хочется этого, чтобы он снова смог стать пещерным человеком.

Мальчику еще столькому надо научиться.

Я отрываюсь от его взгляда и смотрю на поджатые губы, а потом снова поднимаю глаза.

Но вместо того, чтобы начать возражать и спорить, как он явно ожидал… Я подмигиваю ему и отворачиваюсь вперед.

Клянусь, мне слышится, как он усмехается. Если такое вообще возможно.

* * *

– Мы едем в лес.

– Рада за вас. – Я бросаю свой лист бумаги в корзину и выхожу из класса. Ройс следует за мной по пятам.

– Ой, прости, – усмехается он. – Это было больше похоже на комментарий, верно?

Развернувшись, я одариваю его сердитым взглядом, отчего его улыбка становится еще шире.

– Позволь мне попробовать еще раз. Мы едем в лес. То есть ты тоже едешь.

– Ну еще бы.

– Еще бы, черт подери. – Ройс забрасывает руку мне на плечи.

– Ладно, сдаюсь. – Я улыбаюсь Ройсу, скидывая с себя его руку. – Что, черт возьми, за лес?

– Выстроенные по кругу хижины на берегу рукотворного озера примерно в трех часах езды на север. Тонны секса, реки алкоголя и много веселья.

– Звучит круто.

– Там и правда охрененно круто. Мы ездим туда несколько раз в год, устраиваем там вечеринки, отрываемся в хлам. Три дня выходных. Такая традиция.

– И потому что я такая же избранная, как вы, мне можно тоже взять три выходных, – не могу не съязвить я в ответ.

Ройс бросает на меня недовольный взгляд, но я лишь пожимаю плечом. Это же правда.

– Слушай, три выходных с вами, ребята, не стоят тех проблем, которые будут обеспечены мне, если я сбегу. И я не собираюсь менять кровать, на которой сейчас сплю, на раскладушку похуже той, на которой спала дома.

– Как будто это… постой. – Ройс хмурится. – На чем ты спала дома?

– Сейчас не время рубрики «Вопросы и ответы»!

– Ну да. – Он кивает. – Напомни, о чем мы говорили?

– Вы едете, я остаюсь. – Я останавливаюсь у женского туалета, Ройс останавливается рядом.

– Нет, ты тоже едешь. Оставь Мейбл на нас.

Я начинаю хохотать.

– Ага, как же. Ни за что. Не создавайте мне лишних проблем.

– Не волнуйся, Рэй-Рэй.

Закатив глаза, я захожу в туалет, но, когда останавливаюсь в дверях, чтобы снять рюкзак, в меня врезается Ройс.

Девчонки в туалете начинают визжать, и я с сердитым видом поворачиваюсь к нему.

– Ройс. Уходи.

– Нет. – Он скрещивает руки на груди и расставляет ноги. – Не уйду, пока ты не согласишься.

Я со вздохом качаю головой.

– Вы же все равно сделаете все так, как вам захочется. Не знаю, зачем вообще разговариваю с тобой. И зачем ты притворяешься, будто тебе есть дело до того, что я скажу.

– Оу! – лепечет Ройс, и, клянусь, делает это искренне. Чертов ребенок. – Ты начала врубаться.

– А ты начинаешь меня злить. – Я повторяю его позу, тоже скрестив на груди руки. – Выметайся отсюда.

– Привет, Ройс! – доносится из-за моей спины, и я поворачиваюсь, чтобы смерить взглядом только что вышедшую из кабинки девчонку.

– Серьезно? В туалете?

По крайней мере, девчонке хватает совести покраснеть.

Идиотка.

– Делай уже свои дела. Я подожду.

Я прижимаю пальцы к вискам и делаю глубокий вдох.

– На хрен все это.

Я протискиваюсь мимо Ройса обратно в двери, но он выходит за мной. Я замедляю шаг, заметив почти в метре от нас Мэддока и Кэптена, которые о чем-то разговаривают.

Оба поднимают на меня взгляды как раз в тот момент, когда Ройс снова врезается в мой рюкзак, и я спотыкаюсь. Он моментально реагирует и обхватывает меня рукой за талию, удержав от падения лицом на мраморный пол.

Взгляд Мэддока тут же опускается на ладонь Ройса, прижатую к моему животу.

– Черт, Рэй-Рэй, – Ройс пытается говорить жалобным тоном, но его природный игривый тон никуда не уходит, – хватит уже останавливаться прямо передо мной.

Я отстраняюсь от него.

– А может, это ты перестанешь ходить за мной по пятам? Или хотя бы будешь смотреть себе под ноги? А еще лучше – свалишь подальше!

Ройс смеется и смотрит на своих братьев, кивнув им.

– Он рассказал тебе об уик-энде, Рэйвен? – спрашивает Кэптен, настороженно глядя то на Ройса, то на меня. Это раздражает.

Я, скрестив руки на груди, хмурюсь.

– Сказал ли он мне, что у меня нет права голоса и что я должна позволить вам убедить Мейбл разрешить мне поехать, даже если это навлечет на меня проблемы в приюте – ведь остальные девчонки, увидев это, посчитают, что ко мне относятся по-особенному?

– Ну да. – Кэптен кивает, а Ройс широко улыбается, снова закинув руку мне на плечи.

– Кто бы сомневался.

Я смотрю на Мэддока, который так и не проронил ни слова. На лице снова маска, взгляд пустой, но он внимательно изучает меня.

Бесит, что один лишь его взгляд доводит меня до ручки.

– Мы уезжаем прямо сейчас.

Я поднимаю глаза на Кэптена.

– Сейчас?

– Сейчас.

– Но еще даже не было перерыва на ланч!

– Блин, да хватит уже придираться! – отчитывает меня Ройс. – И не переживай из-за Перкинса. С ним все улажено. С Мейбл тоже.

Я с подозрением смотрю на них, и Кэптен отводит взгляд, а Ройс опять ухмыляется.

– Значит…

– Да, мать твою, мы сделали это за твоей спиной, ты узнала все последней, у тебя не было выбора и бла-бла-бла. Пора бы уже привыкнуть.

– Вы, парни… А, забудьте. Плевать, не важно. – Я вздыхаю. – Я все равно ненавижу школу.

– Мы уже собрали свои шмотки. Даем тебе максимум десять минут.

Я сердито смотрю на Мэддока.

– За десять минут я смогу собрать вообще все, что у меня есть. Думаю, мне хватит двух минут.

– Захвати купальник.

Я хмурюсь.

– Но ведь сейчас ноябрь.

– Отличное время для вечеринок в джакузи, – широко улыбается Ройс.

– Ну у меня нет купальника.

Кэптен смотрит на Мэддока. Тот кивает.

– Ладно, забей. Идемте.

Вздохнув, я выставляю руки вперед, чтобы они показали мне дорогу.

Когда мы залезаем в джип Мэддока, я говорю им:

– Если я вылечу, один из вас, придурков, повезет меня домой. Я не хочу оказаться в детской колонии, где никого не буду знать.

На губах Кэптена появляется усмешка, Ройс говорит: «Договорились», здоровяк же молчит. Мы уезжаем.