Электронная библиотека » Мередит Дьюран » » онлайн чтение - страница 2

Текст книги "Любовь и честь"


  • Текст добавлен: 25 апреля 2014, 11:43


Автор книги: Мередит Дьюран


Жанр: Зарубежные любовные романы, Любовные романы


Возрастные ограничения: +16

сообщить о неприемлемом содержимом

Текущая страница: 2 (всего у книги 18 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

Шрифт:
- 100% +

У Норы перехватило дыхание. Он говорил так спокойно, но лицо и глаза были холодны как лед. Раньше его вид мог приводить ее в трепет, но вот бояться его ей не приходилось.

– Понимаю, – едва слышно ответила она и облизнула пересохшие губы. – Я никогда так и не считала.

– Тогда буду говорить прямо. Надеюсь, вас это не удивит, – бесстрастно продолжал он. – Я здесь из-за действий вашего брата в Бар-ле-Дюк. Должно быть, там тоже полно куропаток.

«Кто сообщил ему, что Дэвид был во Франции? Или это одни лишь подозрения?»

Нора попробовала изобразить недоумение.

– Сэр, вероятно, вы путаете моего брата с отцом.

– Ваш отец – это совсем другая история. – Ривенхем пожал плечами. – Он благополучно пребывает при дворе Претендента. А вот ваш брат шесть дней назад оставил Якова Стюарта и сейчас плывет в Англию.

Нора не двигалась, молясь, чтобы лицо не выдало ее чувств. Откуда ему все это известно? Последнее письмо брата было закодировано, и она сразу его сожгла. Кто предал Дэвида?

Ривенхем, не сводя глаз с ее лица, сел напротив.

– Меня поражает ваше самообладание. Теперь по вашему лицу ничего невозможно прочесть.

«Теперь». Одно-единственное слово заставило ее замереть.

Он подался вперед и коснулся ее щеки. Нора задрожала. Ривенхем приподнял ее подбородок.

Его прикосновение было теплым и легким, но даже железная хватка не повлияла бы на нее сильнее. Она как завороженная смотрела в его изумрудные глаза, в которых плясали огненные блики.

– Я могу вам помочь, – произнес он. – Если вы мне доверяете. Позвольте помочь вам, Нора.

Ее губы раскрылись, но она успела сдержать слово, готовое с них сорваться. «Эдриан», – хотела сказать Нора. Он произнес ее имя, этот звук словно бы выпустил из клетки его собственное имя, и оно колоколом зазвучало в ее душе. Эдриан! Эдриан!

Его ладонь, шершавая от мозолей, легла ей на щеку. Нора едва сумела удержать стон. Его прикосновение было неожиданностью, к которой она никак не могла подготовиться. Женская плоть не хотела знать, что граф, коснувшийся ее так нежно, был врагом ее рода. Его жест разбудил в ней уснувшую память об ушедшей привязанности, о том, как тает сердце, когда к тебе прикасаются с любовью.

Нора смиренно застыла, в глазах у нее закипали слезы. Она-то считала, что эта страшная жажда утихла в ней много лет назад, считала, что стала мудрее, старше. Что голос страсти умолк в ней навеки. Что в ней появились самодостаточность и твердость.

– Скажи мне, – прошептал он, – в чем цель Дэвида?

Сердце Норы остановилось. Через мгновение оно вновь застучало, застучало с болью и горечью. В груди разлился огонь.

Эдриан умышленно произнес ее имя. Хотел обезоружить ее, толкнуть к опрометчивому шагу, заставить предать собственного брата!

Эдриан приведет ее брата на плаху.

Нора отстранилась от его ладони и едва сдержала проклятия, а Ривенхем спокойно откинулся в кресле. Он причинил ей острую боль, ранил в самое сердце, но заставил опомниться. Почему она должна огорчаться из-за того, что ему вздумалось спровоцировать ее? Глупо ждать от него чего-то другого. Дети вырастают. Мужчины не будут всю жизнь убиваться из-за легкого увлечения, которое и длилось-то всего одно лето.

– Вы ничего не можете прочесть на моем лице, – хрипло начала она, – потому что читать нечего, кроме недоумения. Вы сейчас наговорили кучу всяких выдумок. Их наплел вам какой-то идиот или злобный лжец. Думаю, не следует удивляться, что вы им поверили, – только дурак может выполнить то, что придумал другой дурак.

Ривенхем вздохнул и потер лицо рукой, а когда опустил ее, Нора впервые заметила, как он изможден.

«И хорошо», – решила она и задумалась, сколько миль он сегодня проехал, как гнал вперед своих людей в нетерпении разрушить то, что осталось от ее семьи.

– Четыре недели назад были пресечены поставки оружия с французского берега. – Он помолчал. Нора не смела вздохнуть. – На допросе капитан назвал имя вашего брата.

Ужас стиснул ей сердце. Как может Дэвид быть таким легкомысленным?

– Ложь! Это подстроили враги моего брата.

Эдриан фыркнул:

– Без сомнения, именно так и будет строиться защита вашего брата. – Он поднялся на ноги. – Как я понял, вам ничего не известно. Если я ошибаюсь и вы все же замешаны в интригах Претендента, то можете расценивать мою снисходительность как дань вежливости, которую вы от меня требовали. Если вы не станете создавать сложностей во время моего пребывания здесь, вас беспокоить не будут.

Нора прикусила язык. Нет смысла раздражать его. Но когда Ривенхем был уже почти у двери, она вскочила на ноги и воскликнула с ядом в голосе:

– Значит, мы будем чужаками друг другу? Рада это услышать.

Он застыл на месте, но не обернулся. Нора шагнула к нему:

– Мне противны ваши игры в кошки-мышки. Это женские штучки. Я считала вас лучше, но ошибалась.

Он слегка повернул к ней голову.

– Если мы стали чужаками, – бесстрастно произнес он, – то это ваш выбор, мадам, а не мой.

– Мой выбор? – Она сделала к нему еще шаг. – Да разве у меня был выбор? О, понимаю… Именно в этом вы находите оправдание тому, что делаете теперь. Вы наверняка считаете поручение, возложенное на вас королем, сладкой местью за рану, нанесенную вашей гордости.

Эдриан стиснул зубы, обернулся и посмотрел ей прямо в глаза:

– Гордость тут ни при чем. Я здесь, чтобы арестовать вашего брата по обвинению в государственной измене и доставить его в Лондон для суда. Именно в этом состоит мое поручение. И будь проклят любой, кто станет на моем пути. Так что успокойтесь, мадам – если у вас в то время не было выбора, то сейчас и подавно нет.

Дверь захлопнулась. Нора погрузилась в полуночную тишину.

Глава 3

Более мужественная или гордая женщина отослала бы прочь чашку поссета, которую подала ей этой ночью Гризель. Понюхав напиток, Нора тотчас поняла, что в нем есть сонный отвар. Но она никогда не придавала особого значения гордости, а если бы и придавала, то прикосновение Ривенхема возле камина все равно обратило бы эту гордость в прах.

Нора не была влюблена в того мужчину, каким стал Эдриан Феррерс, но понимала, что небезразлична к нему. Прикосновение Эдриана разбудило в ней ту часть души, от которой Нора вообще хотела избавиться и которую отсекла бы без колебаний, будь это в ее власти. Эта неразумная, дикая частица души привела ее ко всем ошибкам, которые она допустила в жизни. Именно она сделала Нору несчастной в браке, когда другие женщины умели находить в нем удовольствие. Она заманивала ее в страну безумных мечтаний и отчаяния.

Нора считала, что уничтожила в себе эту частицу, но та возродилась при первом взгляде на Эдриана – как всегда. Выпив поссет до последней капли, она в ожидании эффекта перешла на веранду. У скамьи в эркере Нора держала инструменты: на изящной подставке хранилась баритон-виола брата, а ее собственные мандолина, лютня и бубен висели на крючках рядом. Сейчас, глядя в пустоту ночи, Нора взяла лютню и стала тихонько выводить задумчивый мотив.

Но музыка жила собственной жизнью, и через минуту Нора была неприятно поражена тем, что пальцы непроизвольно выбрали ту жалобную мелодию, которой в прежние времена аккомпанировал на мандолине Ривенхем.

Вернув лютню на место, Нора прошла в спальню, где Гризель читала псалмы. Служанка подняла удивленный взгляд – ее госпожа не имела привычки бродить по комнатам в столь поздний час. Ничего хорошего от этого ждать не приходится.

Нора забралась в постель и задернула шторы полога, как будто ища спасения в темноте и одиночестве. Казалось, даже тишина в доме была заряжена напряжением, ведь Ривенхем тоже прислушивается к ней.

Нора прикрыла глаза ладонью. Ах, если бы так же легко можно было прикрыть и самые дальние тайники памяти! Каким тоном он говорил сегодня! Теперь Нора чувствовала благодарность, что Эдриан никогда не заговаривал с ней в Лондоне. Видеть его значило вспоминать времена, когда он смотрел на нее, как на чудо. Казалось, выражение его глаз тогда, много лет назад, укрепляло все ее мечты и надежды. В юности голова Норы была забита сказками о воинственных королевах, о женщинах-пиратках, об искательницах приключений, которые убивают драконов и путешествуют по всему миру, повергая к своим ногам королей. Его любовь казалась ей доказательством своей избранности – ей по силам все, что угодно.

Сквозь пальцы просочились слезы. Горячие капли напомнили Норе о бесконечных ночах, когда она изо всех сил старалась не заплакать и терпела поражение. В такие минуты она тихонько сворачивалась калачиком на краю матраса и дрожала от страха, что проснется муж и почувствует, как намокла ее подушка. Слезы Норы приводили его в бешенство, и он не знал пощады.

Сколько же должно пройти времени, чтобы развеялись мечты? Нора считала, что давно рассталась с этими девичьими глупостями. Судьба не была к ней так уж жестока. Напротив, Нора могла считать, что ей повезло. Дэвид уже планировал снова выдать ее замуж. К чему еще может стремиться женщина, кроме собственного дома? На этот раз брат предлагал ей в мужья кузена, Космо Колвилла. Космо по крайней мере не жесток. И к тому же ему, вероятно, не потребуется ее общество в Лондоне. Он полагает, что женщине вовсе не пристало изображать из себя хозяйку политического салона. Космо сам однажды сказал ей: ему нравится, что она совсем не дипломат.

Его поместья лежали в глухой дождливой части Йоркшира, где обдуваемая ветрами почва совсем не рождала на свет красоты. Вот там Нора и будет гнить, пока не умрет.

Нора резко вздохнула, заставляя себя отвлечься от этих мрачных картин, но мысли тотчас же перескочили на Ривенхема.

«Женщина не хуже мужчины, – вот что говорил он ей в былые времена. – Моя мать стала бы генералом, если бы в расчет принимались только ум и способности». Эдриан произносил эти слова с неприятной улыбкой, и Нора не до конца понимала, можно ли считать их комплиментом. «А я? – спрашивала она. – Я смогла бы стать генералом?» Тогда улыбка Эдриана смягчалась. Он ласково касался ее щеки. «Для тебя я не могу представить иной судьбы. Такая, как есть, ты создана, чтобы покорять мир».

Как нежно он дотрагивался до нее, как верил в эти слова! Сонный отвар начинал действовать, мысли путались. Невзгоды словно бы отступили, Нору охватило незнакомое беспокойство. Она раскинулась на постели. Над резными дубовыми стойками полога повис купол балдахина из переливчатого бархата с вышивкой из золотых листьев и алых бутонов роз. Здесь можно было лежать втроем, не касаясь друг друга. Возможность в одиночестве пользоваться всем этим пространством являлась, безусловно, самым ценным приобретением вдовства. Покойный муж, громадный, неуклюжий, занимал в три раза больше места, чем ему требовалось. Его тяжелые руки и ноги, как бревна, вдавливали ее в матрас, грозя удушением. Разве могла она чувствовать себя в постели удобно?

Нора провела пальцем по кружеву на занавесях полога. Ей довелось лежать рядом с Эдрианом, но они никогда не спали вместе. Не было случая. Он приезжал в Ходдерби как гость брата, что само по себе было весьма необычно, хотя их земли граничили друг с другом. Однако его семья, Феррерсы, были католиками, а католическая знать почти не допускала в свой круг посторонних. Дэвид случайно познакомился с Эдрианом в Лондоне и, вернувшись в свои края, был обязан нанести ему визит, ведь их дома разделял всего лишь один дневной переход.

При первой встрече Эдриан показался Норе невероятно красивым, но красивые мужчины интересовали ее мало. Она видела, как в родах умерли ее мать и старшая сестра, а потому жила в постоянном страхе перед замужеством. Но Эдриан Феррерс, католик, не мог претендовать на ее руку, и его присутствие не насторожило Нору. В тот первый вечер, когда он за обедом рассуждал о европейских философах, рассказывал о дальних странах и незнакомых науках, она охотно присоединилась к разговору. Дэвид, конечно, смеялся над ней, но Эдриан слушал, слушал внимательно и подавал такие разумные реплики.

Нора распахнула глаза и чуть не вскрикнула от удивления. Шторы раздвинуты. Комната залита светом. Солнечные зайчики прыгают на перламутровых вставках тяжелого дубового шкафа. Неужели так быстро пролетела целая ночь? Ведь Нора только-только прикрыла глаза… Поссет всегда туманит ей голову.

Слава Богу, что сегодня не будет дождя!

Из-за окна долетел крик. Мужской крик. Ривенхем. Нора мгновенно все вспомнила, соскользнула с кровати и бросилась к окну. На подъездной дорожке двое воинов тренировались в фехтовании. Один был в простой рубахе из грубого льна, второй – в костюме с изящной вышивкой. Шпаги встретились, зазвенела сталь. Воин в простой рубахе отпрыгнул, выкрикнул что-то язвительное и рассмеялся. Темноволосый франт выругался и бросился в атаку. Нора сумела разглядеть его лицо и узнала лорда Джона Гардинера. Она хорошо его помнила. Мальчишкой он был ленив, тщеславен и высокомерен. Перед самым отъездом из Лондона Норе довелось принимать сэра Джона и его отца. За обеденным столом в доме ее мужа эти двое сидели со снисходительным видом победителей. Подобострастные манеры маркиза поощряли их высокомерие. К тому времени уже было ясно, что болезнь королевы Анны скорее всего смертельна. Тоу судорожно пытался обрести новых друзей, чтобы сохранить власть в наступающую эпоху вигов. Нора сидела с ледяным видом и наблюдала, как в течение бесконечного обеда из девяти блюд муж пресмыкается перед гостями. Лорд Барстоу поигрывал вилкой и едва сдерживал зевоту. Лорд Джон брал пример с отца, извергая поток плохо замаскированных насмешек и оскорблений. Тоу краснел и бледнел, но в конце концов согласился со всеми их требованиями. Чтобы заручиться дружбой Гардинеров, ему пришлось влезть в долги и практически ограбить собственных фермеров. Вскоре эти усилия принесли единственный плод. Во время парламентских дебатов по обвинению отца Норы лорд Барстоу выступил против того, чтобы за грехи изменника были сурово наказаны его родственники. «Разве не должны мы показать этим заблудшим цену истинного милосердия? – вопрошал он. – Разве не должны мы дать им пример настоящей христианской доброты, столь несхожей с безнравственным поведением их отца?» Виги, пребывающие в состоянии победной эйфории, согласились с его доводами, и Ходдерби остался во владении Дэвида.

Муж Норы был очень доволен этим свидетельством благорасположения Гардинеров, но прожил слишком недолго, чтобы в полной мере насладиться их дружбой. Что касается Норы, то с тех пор она лишь однажды виделась с лордом Джоном и, вероятно, приняла его недостаточно любезно. «Что должно произойти, чтобы Колвиллы запомнили свое место? – недовольно протянул он. – Вы дерзаете смотреть мне прямо в глаза, а должны бы благодарить на коленях».

Нора так вцепилась в подоконник, что у нее побелели костяшки пальцев. Вот какую компанию привез Ривенхем в ее дом!

Пытаясь успокоиться, она глубоко вздохнула. День обещал быть безоблачным. С поля прилетел порыв холодного ветра и принес резкий, щекочущий ноздри запах. По крайней мере сегодня не будет дождя.

Снизу раздался хриплый смех. Они приехали обыскать поместье, а сами скачут, как расшалившиеся мальчишки. Но, разумеется, обыск – только предлог. На самом деле они явились за Дэвидом. Об этом почти открыто сказал ей сам Ривенхем.

Пальцы Норы разжались. Прошлой ночью под действием гнева и паники она сочла его признание за угрозу. Сейчас, при ясном свете дня, она осознала, что у Эдриана не было нужды сообщать ей о своих истинных намерениях.

Неужели он хотел предупредить ее? Нора резко обернулась к открытой двери.

– Гризель!

Горничная явилась с чашкой чая в руках.

– Миледи? Подать вам чаю?

Нора отмахнулась.

– Помнишь фермера, чей сын два дня назад сломал ногу? Кажется, Джон Пламмер?

– Да, это Пламмеры, – подтвердила Гризель. – Джон и Мэри. И сын по имени Уильям. Прошлой зимой – руку, а теперь вот ногу. Что за нескладный мальчишка! Сотворил же Господь такого!

Нора улыбнулась.

– Они по-прежнему живут возле яблоневого сада у восточной границы? – Два года назад река Ходдер сильно разлилась и согнала многих фермеров с насиженных мест.

Гризель кивнула:

– Да, они и сейчас там живут.

– Подай мне новое перо. – Нора подошла к письменному столу. Именно в яблоневом саду она находила корреспонденцию, которая поступала к ней не по почте, и оставляла сообщения с собственными тайнами, когда имела причину делиться ими.

Лорд Ривенхем приказал ей не покидать пределов поместья, но сад находится в его пределах.


Телескоп явился для Эдриана сюрпризом. Он положил ладонь на полированное буковое дерево, погладил трубу и лишь после этого снял с подставки. Бронзовая отделка была начищена до блеска, угломерный круг смазан маслом. Эдриан невольно усмехнулся тому, что эта вещь умудрилась стать украшением библиотеки лорда Хэкстона. Должно быть, Норе было непросто объяснить отцу, как она к ней попала. Линзу выточили в Богемии по собственным указаниям Эдриана, советовавшегося с мистером Ньютоном. Деревянный корпус и бронзовые детали были изготовлены во Франции. Эдриан потратил на телескоп свое содержание за два квартала, и зима в Ла-Фэш далась ему в тот год особенно тяжело. Когда кончился запас угля, только бескорыстная помощь товарищей-студентов спасла его от холодной смерти. А потом он без минутного колебания отдал телескоп Норе.

Как же она была поражена! Восхищенное удивление на ее лице, когда Нора впервые посмотрела в телескоп, было сравнимо только с восходом солнца, когда видишь его впервые в жизни. Много раз смотрела она с этим выражением и на самого Эдриана. Возможно, мальчик, каким он в то время был, действительно этого заслуживал. В те дни руки его были чисты, а сон крепок.

Радостям невинной любви можно лишь позавидовать, думал Эдриан. Но судьбе невинных созданий не стоит завидовать. Слишком часто доверчивость приводит их на плаху. Ради блага своей души ему следовало бы пожалеть тех, кто полагается на доброту окружающих, но, думая о мальчике, которым он был раньше, Эдриан ощущал не столько жалость, сколько презрение.

Он беспредельно доверял Норе. Каким дураком надо быть, чтобы дойти до этого, а потом горько оплакивать предательство?

– Нашли что-нибудь?

Эдриан поднял взгляд. Брэддок, стоя на небольшой лестнице у книжного шкафа, с любопытством смотрел вниз.

«Нашел кусок дурацкого прошлого», – безмолвно ответил ему Эдриан. Ей следовало уничтожить этот телескоп. Ради собственной безопасности.

Эдриан мог поклясться, что такая женщина, какой Нора стала теперь, сделала бы это без колебаний.

– Ничего существенного, – вслух произнес он и вернул прибор на место – не хотелось держать его в руках, не хотелось чувствовать его вес и основательную надежность. Это странное ощущение Эдриан приписал усталости. Ночью он плохо спал. Этот дом, более чем любое другое место, навевал путаные, нелепые сны. – А ты нашел? – обратился он к Брэддоку. – Ты так долго рылся в этих книгах, что мог бы уже научиться читать.

Брэддок криво усмехнулся:

– А на что вы рассчитывали?

Он спрыгнул с лестницы и, несмотря на солидный вес, легко приземлился. Румяный и черноволосый, он был сыном речника, который зарабатывал хлеб вождением судов по Темзе. Оттого Брэддок не слишком ловко управлялся с оружием, но умел твердо стоять на любой поверхности и мог провести по любой воде любую посудину – лишь бы на небе были звезды.

– Мы только зря тратим время, – пожаловался он. – Устраиваем здесь комедию вместо того, чтобы подождать его в Дувре и загнать, как зайца.

Эдриан с иронией приподнял бровь:

– Сегодня после завтрака сынок Барстоу говорил практически то же самое.

Брэддок поморщился:

– Вы меня обижаете. Точно говорю вам, обижаете. Хоть в чем-то быть похожим на этого сопляка…

– Вот и постарайся от него отличаться. Пораскинь умом. Мы должны не устраивать здесь войну, а предотвратить ее. – Закон об охране общественного спокойствия сделал свое дело, беспорядки пошли на убыль, но по дороге сюда Эдриан отмечал настроение людей в небольших городках. В тавернах и кофейнях при появлении воинов воцарялась мертвая тишина, и Эдриан не раз видел, как люди прежде, чем предложить тост за короля, проносили свой стакан над чашей с водой. Эти безмолвные знаки преданности Претенденту не так тревожили Эдриана, как дерзость, с которой их демонстрировали. Королевство представляло собой пороховую бочку, которой не хватало лишь искры, чтобы взорваться. – Убийство человека прямо на улице не прибавит общественного спокойствия.

Брэддок вздохнул:

– Понимаю. Вот мы и сидим здесь, поджидая его, как кошка у мышиной норы. Дело нехитрое, только небыстрое.

Эдриан пожал плечами. Для подчиненных задача была действительно проста, но для него самого таила опасность. Эдриан понимал это лучше короля. Георг Август был умен, но он не англичанин. Когда-нибудь король научится разбираться в тонкостях подводных течений парламентской политики, но пока интуиция и логика нередко увлекали его на сомнительный путь.

Король сознавал этот свой недостаток и полагался на своих английских советников. Он обратился к неким людям в парламенте, чтобы те избрали надежного человека, который сумеет схватить изменника.

«Пусть это будет человек с положением, – заявил король, – имеющий власть и желание выполнить задачу мирно или в зависимости от ситуации силой».

Георг не понимал, что, рекомендуя Эдриана, его советники, по сути, замышляли политическое убийство. Сомерсет и лорд Хутвейт особенно не желали видеть бывшего католика так близко к источнику власти. Если Эдриану не удастся арестовать Дэвида Колвилла, они сумеют приписать неудачу его прежним религиозным воззрениям, и вскоре сам Эдриан окажется среди тех, кого заклеймят как изменника.

Эдриан постарался по возможности обезопасить себя – взял в экспедицию лорда Джона. Любящий отец мальчишки, Барстоу, являлся кузеном Сомерсета и другом Хутвейта. Если кто-то вздумает обвинить Эдриана в неправомерных действиях, то заденет и лорда Джона, восстановив таким образом против себя Барстоу.

Однако все это не обеспечивало Эдриану душевного покоя. Собственная родня тоже доставляла немало беспокойства. Его младшие братья и сестры жили всего в одном дне пути отсюда, в Бэддлстоне. Эдриан укрепил замок, но без гарнизона поместье не выдержит хоть сколько-нибудь длительной осады, особенно если против хозяев выступят те, кто работает на их землях, а большинство из них – католики. Хуже того, если люди восстанут, в мятеже обвинят их господина. А что уж говорить о бесчисленных кузенах Эдриана на северо-западе, о его сестрах, вышедших замуж за католиков. Предательство их мужей погубит Эдриана и всех, кого он пытается защитить.

Разумеется, самой легкой и удобной линией поведения была бы откровенная демонстрация своей лояльности. Он доставит Дэвида Колвилла в Тауэр – доставит с помпой и фанфарами. А потом, со временем, когда эта якобитская возня закончится, разберется с врагами. Если условия его устроят, то он заключит частное перемирие, а если нет – начнет небольшую частную войну.

Эдриан заметил, что все еще держит в руках телескоп, и раздраженно провел ладонью по глазам. Столько проблем, так трудно сохранять равновесие сил, а он стоит тут и разглядывает любопытные штучки! Нет в этой вещи ничего ни загадочного, ни удивительного, просто предмет из прошлого, о котором лучше забыть. Так почему вид телескопа, так откровенно выставленного напоказ, вывел его из себя?

Было время, когда Эдриан полагал, что знает себя, но сейчас не мог сказать, что именно скрывается в глубинах собственной души. Некоторые люди ориентируются на чувства, но чувства Эдриана уснули мертвым сном. Некоторые обращаются к Богу, но Эдриан оставил свою веру и ни в одной из церквей не чувствовал себя своим. Ему оставалась лишь холодная логика. В начале карьеры она сослужила ему добрую службу, и он отлично знал ее законы. Логика не оставляла места ни жалости, ни любопытству… ни сожалениям.

– Смотри-ка! – воскликнул Брэддок и, хмурясь, подошел к окну, чьи свинцовые переплеты смотрели на обширный парк. – Кто это там, в чаще?

Эдриан опустил телескоп, подошел к Брэддоку и успел заметить, как среди деревьев мелькнула невысокая фигурка в бесформенном плаще. Приложив телескоп к глазам, он поправил настройку.

Грубый плащ из некрашеной шерсти, в руках корзинка.

– Судя по росту, это женщина, – сообщил он.

Женщина приостановилась и оглянулась. На мгновение ее бледное лицо заполнило все поле его зрения. Эдриан сдержал проклятие. Похоже, она нервничала. Оно и понятно.

Эдриан опустил трубу телескопа.

– Посмотрите, кого нет в доме, – глухо произнес он. – Я должен знать, сколько в точности людей находится в данный момент под этой крышей. Когда посчитаете, сделайте так, чтобы это число не менялось.

– Да, милорд. Возьмете кого-нибудь с собой? Хэнслоу – отличный следопыт.

– Нет.

Маркизу Тоу он мог выследить и без посторонней помощи. В юности он столько раз гонялся за нею по этим лесам, что сейчас сумел бы поймать ее с завязанными глазами.

Эдриан на секунду задумался – это умение пойдет ему на пользу или во вред?

Черт подери все на свете! Он сунул телескоп в руки Брэддоку.

– Убери его с глаз!

А следовало бы приказать: «Сожги его!»


Наконец-то начали созревать яблоки. Листья ярко блестели на солнце, однако непогода последних недель не прошла бесследно. Молодых плодов было совсем немного. Нора подоткнула юбки и полезла вверх по узловатым ветвям, по дороге касаясь ладонью каждого яблока. Мелкие, как орехи, они даже на ощупь были мягче, чем следует.

В небольшом искусственном дупле, скрытом между веткой и стволом, ее дожидалось письмо. Норе страстно хотелось тут же открыть его и прочесть, но такие вещи лучше делать за запертой дверью и чтобы рядом горел камин.

Спрятав листок за корсаж, она сунула на его место собственное письмо, сжалась в комок и прыгнула вниз. Услышав глухой звук удара о землю, Нора коротко хохотнула и с улыбкой постояла минуту в пестрой тени листьев. Простая радость оттого, что она прыгнула, как обезьянка, подарила такую желанную передышку среди тревог и печалей реальной жизни. Нора давно пыталась приучить себя к этому трюку – чувствовать прелесть малых событий. Когда приходилось носить имя мужа, поддерживать его честь, а вокруг все только и ждали ее промаха, о подобных вольностях не могло быть и речи. Но сейчас, даже среди всей этой неопределенности, она чувствовала себя свободной.

Нора втянула носом яблочный дух. Значит, в этом году плодов будет совсем мало. Ну что же, тем щедрее окажется следующий урожай. А пока придется обойтись картошкой и овсом.

Нора подхватила корзинку и пошла по тропе к домику Пламмеров. Солнце мягко согревало кожу. Ветер негромко вздыхал в ветвях. В вышине кружил ястреб. В этих лесах Нора чувствовала себя в безопасности. Казалось, сама земля защищает ее, пусть даже тень графа Ривенхема кружит над нею, как этот ястреб.

Если лондонские мерзавцы задумали отнять у ее семьи эти владения, лишить Колвиллов их древнего права, то разве может она осуждать брата за то, что он борется с ними? Если потребуется, она до самой смерти будет есть один овес.

Едва эта мысль промелькнула у нее в голове, как послышался стук копыт. Звук приближался. Не помня себя от страха, Нора шагнула за дерево и прижалась к грубой коре.

Лошадь была уже совсем близко. Нора слышала ее тяжелое дыхание и звяканье сбруи, потом Ривенхем холодно произнес:

– Вы что-то уронили.

Нора закусила губу, выбора не было – пришлось выйти на тропу. Лошадь с хрустом жевала булку. Нора заставила себя не поднимать глаз на дерево, с которого только что спрыгнула, но если она там уронила еще и хлеб, то Ривенхем не упустит такой подсказки.

– Ваш конь оценил старания моего повара, – как можно спокойнее заметила Нора. Жеребец уже сжевал рогалик и тянул носом в поисках нового угощения.

– Он снисходителен в своих оценках, – сухо отвечал Ривенхем, – а я нет.

Нора подняла взгляд. Солнце светило в спину Эдриана, не позволяя разглядеть лицо.

– Мне запретили уходить за пределы имения. Думаю, вы помните, где кончаются наши земли и начинаются ваши.

Ответом ей было грозное молчание. Норе казалось, что письмо прожигает грудь. Она сунула руку в корзинку, достала еще один рогалик и намеренно отбросила его подальше от лошадиной морды.

– Лиса, – негромко произнес Ривенхем и спрыгнул на землю, удерживая коня на месте. Теперь Нора видела лицо Эдриана. Как ни странно, он улыбался.

На мгновение у нее сжалось сердце. Легкий порыв ветра приподнял прядь его светлых волос и бросил ему в лицо. Шесть лет назад волосы едва доставали ему до скул – именно так носили на континенте, где он учился во французском университете. Мужчины там стриглись под парики совсем коротко. В Лондоне модные букли и пудра скрывали происшедшие в нем перемены. Сейчас он стоял перед Норой при ясном свете дня, с непокрытой головой, и она видела, как солнце обожгло его лицо, не оставив место придворной бледности. Этот немодный загар резко контрастировал со светлым сиянием его волос. В уголках глаз появились морщинки. В Эдриане совсем не осталось мягкости – он очерствел и закалился, как обожженная глина.

Но улыбка осталась прежней. Она медленно расплывалась по лицу, превращаясь во что-то игривое, лукавое и даже понимающее: улыбка – непристойное предложение или шепот, раздавшийся в темноте.

У Норы вдруг закружилась голова. Эта улыбка, его расслабленная поза, шум леса вокруг… Может, они скользнули назад в прошлое и через минуту он протянет к ней руки и заключит в объятия? И она снова переживет самую страшную ошибку, которую сделала в жизни…

– Вы выглядите очень довольной, – произнес он, не ведая, как заледенело ее сердце.

– Я рада выбраться из дома, – без всякого выражения отвечала она. – От ваших людей столько неудобств. – «От тебя столько неудобств», – про себя поправилась она.

– Как это? – Эдриан рассеянно сорвал листок и стал мять его в пальцах. – Кто-нибудь оскорбил вас?

– Само ваше присутствие – оскорбление. Вы преследуете нашу семью. Неужели я должна этому радоваться?

Эдриан отбросил листок.

– Будь вы дипломатичнее, вы сделали бы вид, что именно радуетесь.

Да, возможно, было бы умнее разбудить в нем добрые чувства с помощью фальшивого дружелюбия. Но здесь, в лесу, Нора и подумать не могла о притворстве. До встречи с ним она действительно была счастлива – не было причин для неискренних улыбок и лжи. Здесь, в этом лесу, он заманил ее в ловушку, заставил предать себя самое, и с тех пор все в ее жизни изменилось. Когда-то она поддалась ему. Этого больше не повторится.

– Я не дипломат, – отрезала Нора. – И никогда не была дипломатом.


Страницы книги >> Предыдущая | 1 2 3 4 5 6 7 | Следующая

Правообладателям!

Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.

Читателям!

Оплатили, но не знаете что делать дальше?


  • 0 Оценок: 0
Популярные книги за неделю


Рекомендации