Читать книгу "Путь эльфийской королевы"

Глава 7

Решение Азалии «отключить чувства» не поддавалось мгновенному контролю. Казнь Киллиана разорвала душу на части, после чего невозможно не чувствовать. Боль распространилась на каждый участок тела, хоть она и знала пленника всего пару недель. Дриад приучил Азалию уважительно относиться к любой форме жизни, помогать нуждающимся и исцелять все живое, а сам погиб бесчестным убийцей.

Эльфийка до конца не верила, что Киллиан причастен к смерти Накилона, даже после его признания. Да, она сомневалась, но мнительность – часть характера, данная при рождении. Девушке требовалось больше времени для анализа происходящего. Охваченный сумбур ввел в замешательство, а теперь уже не о чем было размышлять, ведь, если Киллиан не виновен, она не сможет себе этого простить.

Азалия начинала искренне ненавидеть свою беспомощность: не раздобыла лекарства для сослуживцев, которые, наверняка, уже пали мертвым сном, не уберегла хорошего человека от смерти, а теперь и вовсе потеряла интерес к жизни.

Девушка лежала в своей палатке, безучастно реагируя на все новшества, что происходили в лагере. Оказалось, место Накилона занял темный эльф Хашир. Никто не избирал его, но наглец обозначил свою позицию так:

– Отряд нуждается в хорошем главнокомандующем. Среди вас нет достойной замены Накилону, никто не владеет навыками ведения боя, и вы станете пушечным мясом без твердой руки.

Так как большинство эльфов в отряде, действительно, не имели даже малейшего энтузиазма руководить массами, сразу согласились. В мире так заведено – легче быть безвольными, кому укажут путь, чем брать на себя ответственность за чьи-то жизнь или за будущую победу над врагом.

Эти новости Азалии принесла Ева вместе со своими кулинарными изысками. Ссора между подругами закончилась, когда убили Киллиана. Ева тоже успела прикипеть к привередливому дриаду, но ее чувства носили исключительно дружеский характер, чего нельзя было сказать об Азалии.

– Разве не ты осуждала меня за влюбчивость? – начала кухарка, но говорила в шуточной форме, чтобы придать разговору легкий оттенок.

– И я была права, чувства – удел слабых! – пробурчала Азалия, откусывая кукурузную лепешку, что приготовила Ева.

– Не соглашусь! Лучше ощущать все: и радость, и любовь и даже боль! Небеса не зря нам посылают эти испытания, значит, хотят преподать урок!

– Что ты знаешь о боли? – не выдержала Азалия воодушевляющих речей, – Пошли к черту твои хваленые небеса! – добавила с еще большей агрессией эльфийка.

– Я много ее испытывала. Ты ничего обо мне не знаешь, но зато снова успеваешь осуждать, – печально произнесла Ева, а из глаз показались слезы.

Кухарка выбежала из палатки, показывая, что не каждая ссора будет сохранять их дружбу. На душе брюнетки снова появилась тоска – она всем причиняет только вред, умудрилась обидеть даже такую невинную девушку, как Ева. Азалии требовался свежий воздух и уединение, захотелось взять свою кобылу Миримэ и отправиться в недалекое путешествие для обретения баланса. Но и здесь Азалии не удалось осуществить желаемое.

– Ты обещала помочь с моей инициацией взросления! – в тоне Фьерна слышалось, как его постигло незримое разочарование.

– Я сдержу слово, но мне нужно проветрить мозги, – мягко попыталась отстоять свои намерения эльфийка.

– Инициация сегодня, а еще ничего не готово! У меня нет родителей, я полагался на тебя, – обида Фьерна начинала увеличиваться, поэтому Азалии пришлось сдаться и отступить от первоначального плана.

Девушка не могла потерять еще и доверие друга, раз сегодня лишилась уважения Евы. Только сейчас Азалия осознала, что ничего не знает не только о Еве, но и о судьбе Фьерна: почему он сбежал из дома? Где его родители? Близкие друзья Азалии нуждались в ней, в эгоистке, которая убивается жалостью к себе и чувствам к умершему человеку.

– Что от меня требуется? – спросила эльфийка.

– Для обряда нужен алтарь. Я нашел один пологий камень в бухте, там можно все и провести, – увлеченно начал Фьерн, словно только что не обижался на Азалию.

– Что еще?

– Нужен мудрец, который проведет инициацию. Я думаю попросить оракула, он как раз старец, явно не раз совершал подобное.

– Оракул не подойдет! – воспротивилась эльфийка, она-то знала, что под личиной загадочного незнакомца никакой не старец, а юноша чуть старше ее самой.

– Это еще почему? – не понял Фьерн.

Азалия пришла в смятение, потому что обещала новому другу не предавать секрет истинного обличия всеобщей огласке.

– Он исчез, давно не видно в лагере, – пришло на ум девушке.

– Да вот же он! – Фьерн ткнул пальцем в общественную зону, где сидел оракул, как ни в чем не бывало.

Азалия удивленно посмотрела на силуэт юноши в бардовом одеянии, на голове по прежнему оставался капюшон, поэтому присутствующие продолжали воспринимать его стариком, как и Фьерн.

– Итак: алтарь есть, мудрец есть, Ева приготовит угощения, Найло сыграет на флейте, а ты будешь выполнять роль моих родителей, – подытожил Фьерн, уведя разговор от оракула.

Азалия знала из своей инициации, что родители должны служить проводниками во взрослую жизнь. Они завязывают глаза ребенку, раскручивают до полной потери ориентации, а затем толкают вперед. Тот, кто проходит обряд, должен почувствовать, куда влечет его душа: к воде и морской стихии, к огню и завоеваниям, к лесу и странствиям или же на верную смерть. Для последнего выкапывают чуть поодаль яму: если ребенок туда проваливается, его закапывают живьем, значит, время его дней сочтено. В бедной деревушке, где жила Азалия, после инициации оставалось очень мало детей, чаще душа вела подростков на верную смерть.

– Фьерн, ты уверен, что хочешь пройти через это? Вдруг…

– Не волнуйся за меня, я не упаду в яму, – перебил Фьерн, игриво улыбаясь, но за уголками губ скрывался страх.

– Даже если не яма, то душа может выбрать путь воды. Придется покинуть лагерь и уйти к пиратам или мореплавателям, – беспокойство эльфийки набирало обороты.

В своей инициации она выбрала лес, как и все эльфы-кочевники из лагеря, но куда поведет судьба Фьерна?

– Я чувствую, что принадлежу лесу, – уверенно заявил Фьерн.

– Можно последний вопрос? Где твои родители? Почему не они проводят ритуал? Ты же знаешь, что у них есть власть даровать тебе при инициации навыки? А тут ты останешься без них, – осторожно спросила Азалия.

Она говорила об обычае эльфов при рождении и взрослении даровать своему ребенку способности: сверх слух, умение разговаривать с драконами, гибкость и многое другое. Бедный род Азалии из поколения в поколение ничего не передавал своему потомству. Эльфийка была лишена особенностей как в детстве, так и в юности. Азалия давно пообещала себе нарушить этот замкнутый круг нищеты, но пока что пребывала в нем. Бросив обучение в Филориуме, девушка обрекла себя на отсутствие возможности обрести магию. Киллиан попытался привить ей дар исцеления, но Азалия не успела овладеть им полностью.

– У меня есть дар понимать желания животных, его я получил при рождении. Этого вполне достаточно, – отмахнулся конюх, погладив гриву подопечного.

Азалия хотела возразить или продолжить расспросы о родителях, но Фьерн умыкнул от нее под предлогом важных дел. Девушке ничего не оставалось, как повиноваться и идти подготавливать стихии для инициации друга. Но для начала эльфийка решила переговорить с оракулом:

– Ты должен отказаться! Для инициации нужен мудрец…

– Там нужны и родители, но ты же будешь играть их роли, – усмехнулся оракул. Казалось, для него происходящее представлялось одной большой шуткой.

– Разве ложные составляющие ритуала не дадут обратный эффект? – дотошно продолжала Азалия.

– Не беспокойся, ничего все равно не выйдет, – загадочно ответил оракул.

Эльфийка уже начинала выходить из себя от сложившегося фарса. Ей хотелось лежать в палатке и выливать остатки слез, а не носиться с подростками в имитации инициации. Бурча себе под нос, Азалия все же выкопала яму недалеко от кромки воды, соорудила факел и зажгла его. К этому времени начали подтягиваться эльфы из отряда, никто не желал упустить очередной возможности для празднества.

– Надо же, ты бросила свои страдания? – учтиво осведомился Найло.

Он подошел со всеми остальными, но играл значимую роль в плане Фьерна из-за своего умения обращаться с флейтой.

– А ты, значит, умеешь играть? – прыснула в ответ Азалия.

– Я еще не раз тебя удивлю, – уверенно заявил собеседник.

Но Азалия уже отвлеклась от словесной перепалки, завидев среди прибывших Еву. Кухарка намеренно не смотрела в сторону подруги, явно до сих пор держа обиду.

– Давайте начинать! Мы и так отклонились от увиденного мной, – заговорил оракул.

Азалия не поняла, о чем сейчас вещает провидец, но, так как Фьерн уже появился, посвятила все внимание ему. Девушка завязала другу глаза, перед тем как раскрутить его, и прошептала:

– Бери ориентир на зеленые пределы леса.

– Не волнуйся, мамочка! – пошутил Фьерн.

Оракул начал читать какую-то молитву из огромного талмуда, Азалия раскрутив конюха и толкнула его к выбору предназначения. Толпа, что стояла вокруг действа, стихла. Еще минуту назад все бесновались под мелодию флейты, а сейчас с замиранием смотрели, куда же душа Фьерна направится после взросления.

Удивительно, но юноша сделал несколько шагов к воде, затем сменил маршрут до ямы. Азалия еле сдерживалась, чтобы не содрать с его глаз повязку и закончить ритуал. Толпу обдал шепот, видимо, не одна Азалия испытывала страх. Резко Фьерн отошел от выкопанной ямы и направился к верному направлению леса. Азалия расплылась в улыбке, встретив такую же и у Евы. Кухарка держала пальцы скрестив, якобы призывая неудачу отступить.

Фьерн не успел подойти к лесной чаще, чтобы закончить инициацию, как из кустов показались очертания чужаков с луками. Один пронзил плечо Фьерну, остальные пустили свои стрелы в толпу. Азалия закричала от нестерпимой боли, но она не была физической. Страх за друга настолько материализовался в невидимую силу, которая тыкала булавой изнутри.

Вынув меч из-за пояса, эльфийка ринулась на встречу к врагам, но, подойдя ближе, увидела, кем нападавшие являются на самом деле: это ее сослуживцы, брошенные Накилоном умирать. Все их раны затянулись, точнее, кто-то постарался их заживить, и теперь они пришли мстить.

Глава 8

– Рассчитывали, что мы сдохнем? – озлобленно кричал Волтер, пуская стрелы с особым ожесточением.

Когда-то они с Азалией были в одном отряде: эльф обучал девушку управлению луком, а по вечерам рассказывал смешные байки. Воительница больше других скучала именно по нему, считая Волтера своим приятелем, наравне с Фьерном. Мотивация найти для них исцеление теплилась в душе девушки все это время. Казалось, Азалия даже рада, что они сумели выкарабкаться, но удастся ли вразумить агрессию нападения?

– Не гони коней! Мы подчинялись приказу Накилона, только и всего! – взял слово Найло, бросив флейту и обнажив меч.

– Не зря твое имя в переводе «овца», – оскалив зубы рявкнул Волтер, пустив сразу несколько стрел в Найло.

Юноша успел отбить две мечом, а третью помогла перехватить Азалия. Внимание эльфийки рассредоточилось: она следила, чтобы ее близких не ранили, отбивалась от нападения и приглядывала за Фьерном, ничком лежавшим на поле боя. Ева попыталась подойти к другу, но, не владея элементарными навыками боя, не сумела подобраться к Фьерну и на метр. Наступление исцеленных эльфов полностью переместилось на пляж бухты. Кто умел применять меч, орудовал им, остальные обстреливали стрелами на фланге.

– Накилон мертв, и мы собирались вернуться за вами! – Азалия попыталась снисходительно заговорить с бывшим приятелем.

– Чтобы захоронить наши усопшие тела? – отражал высказывания Волтер.

– Хватит с ними любезничать, – усмехнулся Найло, пронзив тело нападавшего на него эльфа в живот.

Утрата одного поразила остальных. Фейри на время замешкались, но потом с новой силой ринулись в бой. Азалия видела, сколько ее сослуживцев получили ранения, но все еще не могла нанести увечья тем, кого недавно хотела спасти ценой своей жизни.

Вдруг все эльфы-штурмовики оторвались от земли и повисли в воздухе, управляемые невидимыми силами. Азалия услышала восхищенный вздох Евы и взглянула в ту сторону, куда был устремлен взор кухарки. На пригорке стоял Хашир. Он вытянул обе руки, направляя магию на атакующих эльфов.

– Вы славные войны. Мне жаль, что приходится так поступать, – заговорил Хашир, а затем сжал ладони в кулак.

Это действие моментально отразилось на подвешенных в воздухе эльфах. Одним движением Хашир свернул им шеи и с грохотом опустил на землю. Азалия не успела издать даже звука, отчаяние сковало горло. Остальной отряд ощущал спасительную благодарность к новому главнокомандующему, не чувствуя и доли несправедливости. Как в тумане, Азалия вместе с Найло отнесли раненых в палатки.

Ева взялась помогать Фьерну, а Азалия смогла в это время захоронить бывших сослуживцев. Никто не разделил с ней данную ношу, считая, что сейчас куда важнее уделить внимание пострадавшим. Вдруг Хашир разделяет видение Накилона и бросит всех ослабленных от ран и покинет лагерь с горсткой бодрствующих.

Копая братскую могилу, эльфийка вспоминал слова оракула о том, что инициация Фьерна все равно не состоится. Получается, провидец знал о нападении, его исходе и не никого предупредил.

Нахлынувшая злость помогла Азалии расправиться с черным делом гораздо быстрее. Уже взяв прямой курс на палатку оракула, эльфийка услышала жалобный стон из другой, куда положили Фьерна. Неужели парнишка настолько плох?

Сердце Азалии сжалось. Она предпочла проведать друга, нежели разбираться в замыслах провидца. Войдя в палатку, девушка увидела только Фьерна на своей лежанке, Евы не было и в помине.

– Ева, Ева… – бормотал конюх.

Азалия присела к другу и обтерла лоб мокрой тряпкой.

– Это Азалия, с тобой все будет хорошо, – соврала эльфийка, сама искренне веруя в свою ложь.

– Ева… – опять заскулил Фьерн.

Воительница слегка разозлилась на Еву, не понимая, где ее носит. Выйдя из палатки, Азалия застала картину, которая привела в окончательное бешенство. Все выжившие войны собрались у костра, Хашир что-то вещал им, а Ева завороженно слушала, глупо улыбаясь. В этот вечер кухарка так и не вернулась в палатку Азалии, чтобы позаботиться о Фьерне. Видимо, ее увлечение темным эльфом окончательно снесло девушке голову.

Убедившись, что жар отступил от тела друга, Азалия направилась к своей основной цели – спросить оракула за случившееся.

Поганец не прятался, а пребывал у себя в покоях без капюшона. Синие волосы искрились от тусклого пламени свечей. Азалии показалось, что седых прядок на голове юноши стало больше, но, возможно, это всего лишь игра света.

– Я знаю, зачем ты пришла… – сразу же заговорил оракул.

– Да, ты у нас все знаешь! Какого черта тогда не говоришь? Ты мог предупредить, что на нас нападут! – не сдерживаясь, закричала Азалия.

– Я не имею права вмешиваться в происходящее, – холодно ответил ясновидящий.

– Но ты показал мне разговор Нумибуса и Хашира! Разве это не вмешательство? – не отступала эльфийка.

– Нет. События, которые я уже увидел, не должны меняться, но картина будущего размыта, и туда можно посеять зерно…

– Я не понимаю твоих заумных речей! – прервала Азалия.

– Разговор Хашира и Нумибуса – случившийся факт, мы не можем менять его, как и то, что произошло сегодня. Но, увидев его, у тебя пришло осознание, что эльфийскими войнами заправляет совсем другой человек. Ты поменяла мировоззрение, которое в будущем поможет всем нам пойти по другому пути.

Таинственные тирады оракула, обычно просто раздражающие, сейчас вывели Азалию из себя. Она не могла вразумить, как можно не предотвратить несчастья, зная, что они произойдут. Дар провидца должен служить людям, а не лежать бесхозным украшением самолюбия и гордыни.

Эльфийка в одночасье оказалась за спиной оракула и приставила кинжал к его горлу. По всей видимости, такой сцены ясновидец не ожидал, потому что вздрогнул в недоумении.

– Может, так ты станешь более разговорчивым? – голос девушки звучал хладнокровно.

– Насилие – худший способ в любых переговорах.

– Зато самый быстрый и эффективный в получении информации.

– И какую же информацию ты хочешь получить? Мне ничего неизвестно о новых нападениях, это слишком стихийные события, их сложно предугадать.

– Я хочу знать, кто убил Накилона.

Оракул не отвечал, и Азалия надавила острием оружия сильнее в качестве мотивации.

– Говори! – потребовала воительница.

– Я не могу сказать, иначе высшие силы лишат меня дара, – вздохнул молодой человек.