Читать книгу "10000 миль, чтобы найти тебя"

8
Никки

Мы прибыли в Лондон в дождливый понедельник, пролетев еще восемь часов в экономе. На том рейсе не было ни одного симпатичного Эрика, который бы потрудился узнать, все ли у меня в порядке, не говоря уже о том, чтобы пропустить нас в первый класс. На это я тоже не рассчитывала.

Должна признаться, второй полет прошел проще, поскольку первый мне уже удалось преодолеть. Да, мне нужно было принять лекарства, но, по крайней мере, у меня не было панической атаки перед посадкой. На этот раз у меня получилось сесть в самолет, как все остальные пассажиры, и, прежде чем успела опомниться, мы уже летели над Европой в направлении страны, окруженной водой и по совместительству той, в которой родился мой отец.

Я почувствовала покалывание в животе, когда мы наконец приземлились. Если быть честной с самой собой, то это было вовсе не потому, что мне удалось преодолеть свой страх, равно как и не потому, что мне хотелось вернуться туда, где, несомненно, был мой дом, если бы мои родители еще были живы. Головокружение было вызвано не этим, а осознанием того, что мы с Алексом снова оказались в одной стране, в одном городе, а не в более десятков тысяч километров друг от друга, разделенные несколькими океанами.

Я ничего не говорила Мэгги об этом, потому что не собиралась признаваться вслух во всем, что скрывала от мира: в том, что была влюблена в Алекса Ленокса и мое сердце кровью обливалось из-за того, как сильно соскучилась по нему.

Понятия не имею, что буду делать, если увижу его снова, даже не знаю, приведет ли судьба нас к встрече, но мое подсознание уже начало представлять разные сценарии, в которых мы пересекались. Во всех наше воссоединение было прекрасным и особенным, прямо как наши отношения в течение тех четырех недель.

Мне невольно вспомнилось ощущение его рук, что расстегивали мое бикини, прикосновение его пальцев, которые скользили по краям моих трусиков, чтобы постепенно подняться, лаская мои ноги… Каждый раз, когда Алекс прикасался ко мне, он делал это с преданностью и восхищением.

Я запечатлела в своей памяти каждый раз, когда мы целовались, каждый раз, когда засыпала в его объятиях, когда его пальцы гладили мои волосы, каждый раз, когда в последние недели он будил меня своим ртом у меня между ног, а его руки на моих бедрах заставляли меня не двигаться с места, позволяя ему делать с моим телом все, что ему больше всего хотелось, без каких-либо пререканий и возражений с моей стороны, поскольку каждая его ласка была моим истинным наслаждением.

Я совсем не забыла его и даже была напугана тем, насколько сильными были мои чувства к нему. Знаю, он не может быть моим, как и то, что у нас не может быть отношений, но, несмотря на осознание всего этого, мой мозг уже начал считать дни до нашей новой встречи.

– А вот и он, – сказала моя подруга, указывая на огромную группу людей, которые ждали, когда их родственники и друзья выйдут из дверей аэропорта.

– Кто?

– Тот, что в зеленой шапке.

Затем я увидела его.

Высокий, стройный и эффектный парень в зеленой шерстяной шапке поднял руку, чтобы мы его увидели… Вернее, чтобы Мэгги его увидела.

Я предположила, что это ее друг, которого она попросила подвезти нас, на самом же деле мы собирались остаться у него дома.

– Идем, – сказала моя подруга, толкая тележку, на которую мы положили свои чемоданы.

– Давай повезу, Мэгги, – предложила я, опасаясь, как бы она не предприняла ненужных усилий.

Порой казалось, что Мэгги забывала о том, что беременна.

Марго крепко обняла этого парня, когда они встретились.

– Рад тебя видеть, Мэггс, – сказал он, и от меня не скрылось то, как он на нее смотрел.

По словам Мэгги, Чэд был парнем, с которым у нее был роман на острове несколько лет назад. Интрижка, которая вылилась в дружбу на расстоянии, они поддерживали ее по сей день, однако, наблюдая за тем, как этот Чэд смотрел на мою подругу, я поняла, что от дружбы здесь было мало, по крайней мере с его стороны.

– Это моя подруга Никки, – представила меня Мэгги, как только они отстранились друг от друга.

У него были красивые карие глаза, «добрые» – первое, о чем мне подумалось.

– Приятно познакомиться, – поздоровалась я, протягивая ему руку.

– Взаимно, – ответил он на мое приветствие. – Метро там, идем.

Мне еще никогда в жизни не доводилось спускаться в метро, и мне это не очень понравилось. Поскольку, как мне сказали, был не час пик, мне повезло, подземный общественный транспорт был практически пустым, но мне даже не хотелось представлять себе, каким он был в час пик. Предпочитала путешествовать пешком по земле, а не под ней.

У нас заняло около часа, чтобы добраться до дома Чэда, который, как выяснилось, жил с двумя друзьями, – девушкой и парнем.

– Не переживайте на их счет, Нина – медсестра, и она почти не бывает дома, а когда она здесь, то спит, а Майкл весь день работает дистанционно, он компьютерный инженер.

Мы кивнули, и Чэд показал нам комнату, которая предназначалась для нас.

– Как уже говорил тебе, Мэггс, мне нужно будет уехать через несколько дней. Не волнуйтесь, я буду спать на диване, а моя комната будет в полном вашем распоряжении.

Неужели этот парень и впрямь собирался уступить нам свою комнату в доме, который он и так делил с двумя другими людьми, чтобы спать на диване?

– Мы можем спать на диване… – начала я, но он прервал меня жестом руки.

– Не бери в голову, серьезно… Я всегда засыпаю на диване перед телевизором и практически никогда не пользуюсь своей комнатой, разве что чтобы переодеться или перепихнуться…

Можете себе представить мое лицо в этот момент?

Мэгги избегала смотреть на меня, и мы поднялись в указанную комнату.

По крайней мере, она выглядела опрятной и чистой.

– Я поменял простыни сегодня утром, – сказал он, и я пожалела о том, что так наскоро осудила его. – Оставляю вас отдыхать, вы наверняка устали.

Чэд ушел, и мы остались одни. Мэгги разразилась смехом.

– Надо было видеть твое лицо!

Я недружелюбно посмотрела на нее.

– Мы всерьез собираемся вытурить бедного парня из его комнаты?

– Успокойся, для этого и нужны друзья, не так ли?

– Сдается мне, он явно хочет быть кем-то бо́льшим, чем просто твоим другом.

– Что ж, в таком случае позволим ему надеяться на что угодно. Уже через неделю он уедет непонятно куда, и мы будем чувствовать себя менее виноватыми.

Я упала на кровать и, убедившись, что от нее пахнет чистотой, закрыла глаза.

У меня больше не было сил.

Поездка знатно потрепала мне нервы: долгие часы ожидания в аэропортах, ночи, проведенные в самолетах, затекшая спина и час езды на метро, который мы потратили, чтобы добраться сюда с чемоданами, истощили мою жизненную энергию.

– Завтра я покажу тебе Лондон… тебе понравится, – сказала моя подруга, повторяя за мной и опускаясь на матрас рядом.

Не знаю, в какой момент мы заснули, но мы даже не сняли обувь… Чтобы вы понимали, уровень нашей усталости был нешуточным.

Я проснулась очень рано, и мне потребовалось некоторое время, чтобы понять, что это из-за смены часовых поясов. У меня никогда не было такого расстройства, потому что мне никогда не доводилось жить в разных часовых поясах, но должна признать, что, как все и говорили, это было отстойно. Чувство усталости все никак не покидало меня, однако мне пришлось проснуться, потому что по внутренним ощущениям было уже пять часов вечера.

Мэгги все еще спала рядом со мной, поэтому я старалась не шуметь, когда встала с кровати и натянула спортивную одежду, которую достала из вещей, пока готовила себе чашку кофе.

Выйдя из дома, на меня обрушилась тяжелая реальность.

До чего же холодно!

Боже мой.

Мэгги предупредила меня о погоде и заставила купить теплую одежду, которая мне никогда не была нужна до этого, но ни толстовка, ни длинные легинсы, ни куртка, которую я взяла с собой в самолет, не помогли мне тотчас же не замерзнуть. Надевая ее, я нашла в кармане сигару дяди Кадека. Случайно засунула ее туда в порыве, когда собирала чемодан. На случай, если мне когда-нибудь понадобится напоминание о том, что привело меня сюда.

Я начала бегать в надежде, что занятие спортом поможет мне согреться, и поняла, что далеко не единственная, кто вышел на пробежку в столь ранние часы. Я бегала по окрестностям, не удаляясь слишком далеко, и потихоньку начала замечать, насколько все отличалось от моего дома.

Начнем с того, что все улицы были вымощены, а дома отлично построены и покрашены, и все они были расположены рядом друг с другом. Все одинаковые и идентичные, за единственным отличием – у них были разные цвета фасадов, они были пастельно-зелеными, розовыми, голубыми, белыми… Преобладали белые с черными заборами, как дом, в котором мы остановились, но все они были невероятно красивыми.

Знаю, мне еще предстоит многое увидеть, чтобы сделать вывод, нравится ли мне Лондон или нет, но то немногое, что мне уже довелось увидеть, привело меня в восторг.

Я продолжила бежать и в конце концов добралась до небольшого парка. Солнце уже зашло за горизонт, и на улицах стало больше людей, кто-то бегал, а кто-то выгуливал своих собак… Меня удивило то, что все собаки были ухоженными, в ошейниках и на поводках… Хотя даже не знаю, понравилось бы Бату, если бы я гуляла с ним по парку, пока он был привязанным и лишенным возможности бегать и исследовать все вокруг… Он стоял на ушах, пока я не отпускала его, потому что Бату, почти как и все собаки на острове, приходил и уходил, когда ему заблагорассудится, поскольку местные собаки выросли на воле. Я добежала до небольшой кофейни, что располагалась на выходе из парка. Там заказала себе кофе на миндальном молоке в одноразовом стаканчике, и, прежде чем сесть на небольшую скамейку, кое-что в газетном киоске привлекло мое внимание. Журнал под названием «Хэллоу!», и его подпись среди других заголовков в мгновение ока разорвала мое сердце на части.

Заголовок гласил:

«Александр Ленокс… женится?»

Мое сердце пропустило два удара за раз, когда я взяла журнал и продолжила читать:

«Завидный холостяк Александр Ленокс прощается со своей привычной жизнью и появляется на праздновании шестидесятилетия своей матери в компании своей одиннадцатилетней дочери и своей девушки, модели Аманды Уолдорф. Вопреки слухам о том, что пара рассталась на прошлое Рождество, они оба мило улыбаются в камеру на вечеринке, которая, без сомнения, собрала все высшее общество. Однако нас поразило не их воссоединение, а недавнее открытие, что у Александра Ленокса обнаружилась одиннадцатилетняя дочь. Лилия Россели, красивая девочка, которая очень похожа на своего новоиспеченного отца, выглядела потрясающе и счастливо на вечере, на котором пробыла всего один час. Отец решил познакомить ее со всеми своими друзьями, воспользовавшись вечеринкой матери, но покинул мероприятие вскоре по прибытии. Мы не знаем, как давно Ленокс оформил опеку над своей дочерью, согласно комментариям приближенных источников, он узнал о существовании дочери четыре месяца назад, что, несомненно, повергло его в шок, впрочем, как и нас. Увидим ли мы, как бунтарь из семьи Ленокс наконец остепенится, наденет кольцо на палец своей девушки и будет жить долго и счастливо? Время покажет».

Я упала на скамейку, мое дыхание участилось, а сердце забилось со скоростью полторы тысячи километров в час, грозя выскочить из груди.

Черт возьми… это больно. У меня заболело сердце.

Могло ли вообще болеть сердце?

Может, это сердечный приступ или что-то подобное?

«Дыши», – пришлось напомнить себе, пока изо всех сил старалась окончательно не потерять контроль.

«У Алекса была дочь…»

Одиннадцатилетняя дочь, ко всему прочему.

Та девушка – ее мама?

Мои глаза снова остановились на фотографии, что была размещена над статьей. Черт побери, Александр Ленокс был довольно известной и важной шишкой, раз ему посвящена почти целая страница в журнале о сплетнях.

На фотографии изображены шесть человек.

Я сразу же узнала Алекса. Он не улыбался, напротив, выглядел рассерженным… Мне не доводилось видеть его с таким выражением лица. Может, когда мы поссорились в последний раз, его выражение было схоже с тем, что на фото, но, в общем и целом, нет. Он выглядел невероятно в костюме… Мне не довелось застать его таким ухоженным – на острове он всегда был в шортах и льняных рубашках или поло… Видеть его таким, таким величественным… Глядя на фото, Алекс казался кем-то совершенно не похожим на того Алекса, которого я встретила несколько месяцев назад. Рядом с ним – невероятно красивая девушка, блондинка, с красивыми губами и небольшими светлыми глазами. Ее волосы собраны в пучок, и на ней великолепное платье, но я не особо заостряла свое внимание на ней, нет… Мои глаза обратились к той, кого журналисты окрестили его дочерью.

Маленькая девочка с грустными глазами смотрела в камеру не улыбаясь.

Такая красавица… рыжеволосая, как Мэгги, и с большими голубыми глазами… Нос и рот как у Алекса, они были очень похожи, поэтому я даже не стала пытаться убедить себя в том, что, возможно, журнал придумал историю ради продаж, потому что достаточно было взглянуть на нее, чтобы понять, что они говорят правду: она была его дочерью.

У Алекса была дочь.

На фотографии также был Нейт и двое пожилых людей, которые, как мне показалось, были родителями Алекса.

В это было сложно поверить.

Как он мог так обмануть меня?

Как он мог сознательно лгать мне? Он спал со мной, когда у него была девушка!

Я чувствовала себя униженной, мне было так больно, что я впервые поняла свою подругу Марго. Поняла, каково это, когда тебе разбивают сердце и делают это подобным унизительным образом.

Алекс не предполагал, что мне когда-нибудь доведется увидеть этот журнал, он не верил в то, что я смогу приехать в Лондон, так зачем же было говорить мне правду? Какая девушка легла бы с ним в постель, зная, что дома его ждут девушка и дочь? В конце концов, я не… Черт, я сказала ему, что девстенница, он знал, что для меня это не просто перепих, он заставил меня поверить в то, что это был не просто перепих…

Я почувствовала, что по моим щекам потекли слезы, и наспех вытерла их, злясь и обижаясь на весь мир за то, что позволила себя одурачить.

Мэгги была права! Мужчины хотели только одного, и вот я попала в сети этого человека, а сейчас плакала, как идиотка, плакала, когда всего несколько часов назад мечтала увидеть его снова.

Дерьмо.

Узнает ли он, в конце концов, что я была в Лондоне? Он бы узнал это от Мэгги в тот самый момент, когда она решит поговорить с Нейтом, чтобы рассказать ему о ребенке…

Поэтому он заблокировал меня?

Алекс решил разорвать единственную связь, которая нас связывала, из-за этого? Из-за того, что у него была девушка?

Я вернулась пешком. Купила журнал на те несколько фунтов, что у меня были с собой, и на протяжении всего обратного пути пыталась успокоиться и убедить себя, что это не имеет значения. В конце концов… какое будущее у меня могло быть с этим человеком?

Но дело было не в простом осознании факта, что шансы на то, что у меня с ним могло что-то быть, сошлись к нулю и искоренились раз и навсегда, а в ощущении, что меня использовали.

Он использовал меня и лгал мне, использовал, чтобы изменить той девушке, а я и не догадывалась об этом!

Но потом у меня в голове начали всплывать все воспоминания о нем, все разговоры…

Однажды Алекс сказал мне, что боится, что, если я когда-нибудь узнаю его настоящего, мне это не понравится.

Он имел в виду это? До чего же я, очевидно, возненавижу его, если он раскроет всю ложь, или, скорее, всю недосказанность, которую допустил в моем присутствии?

Чего можно было ожидать от лучшего друга Нейта Оливьери? Не нужно было забывать о том, что такие парни, как они, верили, что весь мир был у их ног. Они богатые и высокомерные, они брали все, что хотели, а затем, когда им надоедало, выбрасывали без оглядки и угрызений совести.

И моя подруга ждала ребенка от такого человека.

В дом я вернулась через полчаса, и все это время не могла ни прийти в себя, ни унять свой гнев.

Скорее наоборот. Чем больше думала об этом, тем больше злилась, и чем больше злилась, тем грустнее мне становилось, потому что я редко когда на кого-то сердилась, меня редко обижали настолько, чтобы испытывать эмоции, подобные тем, что мне пришлось переживать в тот момент.

«Какой же все-таки охренительно радушный прием ты мне оказал, Лондон, – подумалось мне. – Может, так ты мне намекаешь собрать вещи, запихнуть свою задницу в самолет и убраться отсюда, сверкая пятками».

9
Мэгги

Все никак не могла перестать прокручивать эту мысль в голове.

Я ждала ребенка. Черт, у меня будет ребенок. Ребенок от Нейта.

«Что ты пытаешься сделать со мной, судьба?» – спрашивала я вселенную.

Все сигналы, которые она посылала мне на протяжении многих лет, ясно говорили об одном и том же: оставь это, забудь его, продолжай жить своей жизнью, он тебя не любит, он тебя не ценит…

Если этот ребенок родится, мне придется видеть Нейта всегда, и, что хуже всего… мы были бы одними из тех родителей, что разошлись. Мы были бы одной из тех пар, которые никогда не смогут двинуться вперед, поскольку постоянное напоминание о том, что они когда-то существовали как пара, будет преследовать их до самого конца, напоминая им об их провале. Если этот ребенок родится, мне придется оставлять его ему на выходные или на каникулы, и это я еще даже не знаю, что из себя представляет вся эта волокита, связанная с оформлением опеки, с учетом того, что моя жизнь там, на Бали, а его – в Лондоне… Мне предстоит оставлять своего ребенка у него на несколько недель? Сажать его в самолет и надеяться, что Нейт или кто-то другой позаботится о ребенке так, как никто никогда не позаботится о нем, кроме меня?

Эти мысли пугали меня, потому что каждый раз, когда представляла себе, что у меня будет ребенок, я всегда была замужем… С Малькольмом я даже зашла так далеко, что как-то подняла эту тему, хотя, если честно, никогда не верила, что у нас с ним будут дети… Не потому, что не хотела, а потому что мы постоянно откладывали это до тех пор, пока не стало слишком поздно, и у обоих пропало желание.

Но с Нейтом…

Черт… что-то явно пошло не так, когда от одной только мысли о том, что у нас с ним будет ребенок, у меня в животе оживали бабочки.

Я любила его.

Всегда любила, вне зависимости от того, сколько бы боли он мне ни причинил и как бы сильно я сама ни ранила его, мы были из тех пар, что сходятся и расходятся, и наши отношения всегда были несвоевременными.

Вопрос заключался в следующем: хочется ли мне, чтобы мой ребенок рос в среде, где никакой из моментов не был бы подходящим?

Я знала, что Нейту было больно, и понимала это. Его лучший друг солгал ему, он женился на мне, но Нейт же сам не захотел этого!

Я сделала глубокий вдох и положила руку на живот. Мне нужно сказать ему… как бы нам ни было плохо, в данный момент не имели значения ненависть, обида, ложь, обман, упущенные возможности, иллюзии, которые никогда не становились ничем иным, кроме как… иллюзиями. Мне было все равно, потому что в глубине души знала, что Нейт захочет своего ребенка, нашего ребенка.

Я сидела на кровати, думая о том, как рассказать ему об этом, как, черт возьми, найти подходящий момент?.. Мне было известно, где он жил, у меня был его адрес с тех пор, как мы писали друг другу письма много лет назад, когда еще безумно любили друг друга, но я понятия не имела, какой будет его реакция и впустит ли он меня, чтобы рассказать ему о важных новостях.

Нейт мог быть очень жестоким, когда ему причиняли боль. Настолько, насколько это возможно для человека, которого с детства учили, что ты заслуживаешь любви только в том случае, если ведешь себя должным образом, в противном случае ее не будет. Я знала его лучше, чем кто-либо другой, и понятия не имела, готова ли вынести его презрение, гнев или безразличие.

Пока я разговаривала с собой, пытаясь привести свои смешанные мысли и чувства в порядок, дверь в комнату открылась и вошла моя лучшая подруга.

Пришлось заставить себя улыбнуться, мне не хотелось, чтобы она видела, что я волнуюсь, однако моя улыбка застыла, как только наши взгляды пересеклись.

Что-то случилось.

Никки упала на кровать лицом вниз, закрыв его руками. Рядом с ней лежал журнал «Хэллоу!».

– Зачем ты купила желтую прессу? – поинтересовалась я, но тут кое-что привлекло мое внимание.

«Александр Ленокс… женится?» – так гласил заголовок.

Чего?!

– Какого черта? – спросила я, открывая страницу, на которой была статья, и быстро читая ее. Мое сердце учащенно забилось.

– Он солгал мне, Мэгги, – сказала Никки, приподнявшись так, чтобы я могла ее видеть.

– Это наверняка ложь, – ответила я, но затем перевела взгляд на фотографию и пристально посмотрела на нее. Часть про его дочь, скорее всего, правда: она была его копией. Твою ж мать, у Алекса была дочь!

Было невозможно не вздрогнуть, увидев Нейта на фотографии, он был очень красивым и таким, каким я его всегда представляла в этом кругу. Галстук, рубашка, пиджак и аккуратно причесанные волосы… И куда только подевались повернутыеназад кепки, бриджи до колен, шлепанцы и футболки от Биллабонг?

«На острове все становятся другими людьми», – напомнило мне мое подсознание, и ведь так оно и было.

Мы все меняемся, будучи в отпуске. Я перечитала статью еще раз.

– Здесь написано, что он ничего не знал о существовании своей дочери… – я пыталась оправдать его, но знала, что несу полный бред.

– Все он знал, Мэгги… Мы были вместе месяц. Ладно, в начале можно и не рассказывать мне все о своей жизни, но последние две недели… Не знаю, между нами было что-то особенное, я чувствовала… чувствовала, что он может читать меня, что между нами возникает особая связь. Он сам сказал мне, что со мной он именно такой, каким всегда хотел быть… Почему он не сказал мне, что у него есть дочь?! И там написано, что у него есть девушка, Мэгги! Что, если он изменял ей со мной?

Я отрицательно покачала головой.

– Не делай поспешных выводов, в статье сказано, что они, по всей видимости, расставались, возможно, они сошлись недавно, хотя…

– Что? – спросила она меня.

– Смотри… эта девушка… Аманда Уолдорф, позирует со всей его семьей…

– Думаешь, я этого не заметила? А еще она очень красивая… она модель.

Я никогда не видела, как Никки ревнует… Мне это показалось странным, но ее можно было понять. Кому понравится увидеть, как твой парень позирует на фото в журнале с моделью, а сверху еще и красуется надпись, что они вместе, когда всего полтора месяца назад он спал с тобой.

– Надо было прислушаться к тебе, – сказала она, садясь на кровать и обнимая себя за колени.

– О чем ты?

– Я связалась с ним на романтическом уровне… Не нужно было этого делать, нарушила все твои правила… Какая же дура.

Я закатила глаза.

– Раз ты дура, тогда я полная дура, подруга. Или мне напомнить тебе, что я изменила своему мужу с бывшим, который отшивал меня больше раз, чем смогу сосчитать на пальцах одной руки, и вдобавок я еще и забеременела от него?

Никки покачала головой, и я увидела, как по ее щеке скатилась слеза.

– Прости… Знаю, у тебя все куда хуже… Понимаю, так не должно было быть, я приехала сюда, чтобы быть с тобой рядом и быть сильной ради тебя, но…

На мгновение я возненавидела Алекса Ленокса. Возненавидела за то, что он причинил боль моей подруге, за то, что заставил ее плакать. Никки нельзя было заставлять плакать, это было все равно что обидеть Бэмби, черт возьми. Кто вообще осмелится обидеть Бэмби?

Я обняла ее.

– Тише… тебе только что разбили сердце. К сожалению, мне слишком хорошо известно, каково это, но постарайся мыслить позитивно, Никки. У твоих отношений с Алексом не было никакого будущего… Никакого… Ты предельно ясно дала понять, что хочешь вернуться на остров, что твоя жизнь – там, а его… Черт… мы даже понятия не имели, что он так знаменит! – выпалила я, взяв журнал. – Точнее, как они тут отметили, что он часть «лондонской элиты», фу! Ты хочешь быть частью чего-то подобного?

Никки вытерла слезы и покачала головой.

– Я знаю, что не являюсь частью этого мира и никогда не буду… Мне больно не от этого, а от того, что чувствую себя обманутой… и использованной кем-то, кому полностью доверилась.

Я молча кивнула.

– В таком случае знаешь, как мы поступим?

Моя подруга с опаской посмотрела на меня.

– Не смотри на меня так, мы ведь зашли так далеко, не так ли? Что ж, тогда подготовься, Лондон понятия не имеет, что его ждет! Мы насладимся этим небольшим отпуском, и знаешь, с кем мы это сделаем?

Мое внутреннее «я» удовлетворенно улыбнулось, когда я подняла рюкзак Никки с пола и покопалась в переднем кармане.

– Что ты делаешь?

В это время просто взяла маленький листок и протянула его ей.

– Ты позвонишь красавчику Эрику, потому что ясно же, что, несмотря на все твое нежелание, пилоты самолетов питают к тебе симпатию. Я предупрежу Чэда, и мы поставим этот город на уши.

Никки начала отрицательно мотать головой.

– Эй, скоро мне предстоит постучать в дверь «лондонской элиты», – сдержанно ответила я, – и сказать ему, что я жду от него ребенка, понимаешь? Мое дитя будет расти в окружении нянек по типу Мэри Поппинс, будет расхаживать в роскошной одежде и носить обувь двадцать четыре часа в сутки!

Никки улыбнулась в ответ.

– Ты лучше, чем кто-либо другой, знаешь, какой это кошмар, так что оживи это личико, позвони красавчику, и пускай он покажет нам город. Позволь ему увлечь тебя и попытаться завоевать тебя. Может, когда мы опрокинем пару бокалов и потанцуем в лучшем клубе города, он подарит тебе один из тех сумасшедших поцелуев под огнями ночного города, и знаешь что? Ты переживешь это, и вот увидишь, еще подумаешь: «к черту Алекса Ленокса».

Моя подруга терпеливо смотрела на меня.

– Тебе нельзя пить алкоголь, – сказала она в ответ.

– Выпью имбирного эля, не переживай, ты же знаешь, что мне не нужен алкоголь, чтобы хорошо провести время.

– Ты сумасшедшая.

– А кто нет? – спросила я, вставая с кровати. – Так ты в деле или нет?

Я терпеливо ждала, что она ответит.

– Ты сумасшедшая, – повторила Никки, и на ее губах сверкнула улыбка, такая, словно она была зеркальным отражением моей.