Читать книгу "Александр Галич. Полная биография"

Елена Боннэр говорит, что Галич впервые спел эту песню 14 августа 1972 года в Жуковке13261326
  Боннэр Е. До дневников // Знамя. 2005. № 11. С. 85.


[Закрыть]. Премьера ее состоялась ночью в лесу, рядом с дачей Сахаровых. Дети Елены Георгиевны и ее зять развели костер, на котором приготовили шашлыки. Тут же достали легкое вино, и Галич спел «Песню об Отчем Доме». На концерте кроме самих Сахаровых присутствовали также Ангелина Николаевна, Наум Коржавин и семья Монгайтов13271327
  Боннэр Е. Я думаю, что он бы не вернулся // Заклинание Добра и Зла. М.: Прогресс, 1992. С. 482. Здесь концерт Галича ошибочно датирован 1973 годом.


[Закрыть]. Песня звучала как предсказание Галичем своей судьбы: «Как же странно мне было, мой Отчий Дом, / Когда Некто с пустым лицом / Мне сказал, усмехнувшись, что в доме том / Я не сыном был, а жильцом, / Угловым жильцом, что копит деньгу – / Расплатиться за хлеб и кров. / Он копит деньгу и всегда в долгу, / И не вырвется из долгов! / “А в сыновней верности в мире сем / Клялись многие – и не раз!” – / Так сказал мне Некто с пустым лицом / И прищурил свинцовый глаз. / И добавил: “А впрочем, слукавь, солги – / Может, вымолишь тишь да гладь!..” / Но уж если я должен платить долги, / Так зачем же при этом лгать?! / И пускай я гроши наскребу с трудом, / И пускай велика цена, – / Кредитор мой суровый, мой Отчий Дом, / Я с тобой расплачусь сполна! / Но когда под грохот чужих подков / Грянет свет роковой зари – / Я уйду, свободный от всех долгов, / И назад меня не зови. / Не зови вызволять тебя из огня, / Не зови разделить беду. / Не зови меня! Не зови меня… / Не зови – я и так приду!»

Хотя Галич и сказал на концерте у Корнилова, что эта песня написана им в минуту душевной слабости и сейчас он уже так не думает, но тем не менее в дальнейшем не прекратит исполнять эту песню, предваряя ее, правда, аналогичными извинениями: «Я вот, знаете, исполняя эти песни уже несколько раз подряд, понял, что они все ужасно несправедливые. Но и потом мне показалось, что, в общем, это не моя обязанность – справедливые песни и стихи может писать Софронов или Ошанин, а я имею полное право сочинять несправедливые песни. Вот несправедливая песня – “Песня об Отчем Доме”» (на даче Пастернаков, июнь 1974).

Однако решение об отъезде все еще не было окончательным – у Галича по-прежнему теплилась надежда, что все обойдется. Поэтому он скупает или просто забирает у друзей, уезжающих за границу, мебель и всякого рода антиквариат для того, чтобы иметь возможность на деньги, вырученные от их перепродажи, прокормить себя и свою семью и, таким образом, оттянуть собственную эмиграцию.

А отъезды его друзей продолжаются все время. Художница Анна Габай, дочь актера Сергея Мартинсона и жена кинорежиссера Генриха Габая, рассказала поэту-песеннику Павлу Леонидову о концерте Галича у них дома накануне их эмиграции. Вот что вспоминает Леонидов: «Начну с того, что когда семья Габаев, привезенная в аэропорт ночью, оказалась в здании, все сразу же увидели Галича. На часах – четыре утра, перед этим было двое суток провожаний…

Габаи сломали стенку, у них в доме на Усиевича – квартира метров сто13281328
  В доме номер восемь по улице Усиевича располагался кооператив «Драматург».


[Закрыть]. <…> Провожали их в соотношении “метр к человеку”, то есть квартира о ста метрах, и гостей было сто, и среди них двое суток пил и пел Саша Галич, а когда Габаи увидели его в аэропорту в четыре часа утра, то сразу поняли – и он уедет, хотя сам он в ту пору наверняка еще не был уверен в этом. <…> Анечка потрясающе разрисовала стол и пообещала его продать известному в Москве скульптору Никогосяну, а Галич пришел, узнал про стол и сказал: “Плюнь на Никогосяна” и утащил стол к себе. <…> Он уже во вторую ночь провожания устал, и все приуныли. И было это в какой-то момент, как трезвые поминки. И Аня попросила Сашу спеть ее любимую “Рыбалку”. Он встряхнулся, как сенбернар, вылезший из воды, и провозгласил: “Пою для Анули”. И пошла “Рыбалка”, и еще, и еще. <…> Нюшка (жена Галича) командовала, что ему петь и что не петь. Он ее не слушал, она злилась. Да, еще люстру чугунную, ей лет триста, выпросил Саша у Ани. Значит, не собирался уезжать? А было это в ночь под Новый год. Семьдесят третий»13291329
  Леонидов П. Владимир Высоцкий и другие. Красноярск: Красноярец, 1992. С. 200—201.


[Закрыть].

Примерно в это же время готовится эмигрировать и Виктор Перельман, будущий главный редактор израильского журнала «Время и мы». От него мы узнаем еще об одном вечере у Габаев с участием Галича. Незадолго до отъезда Перельмана ему позвонила Анна Габай и обратилась с просьбой. «Наутро Габаи улетали в Израиль, и Ануля хотела напомнить мне про их вечерние проводы в кооперативной квартире на улице Черняховского. Но не только про это.

– Понимаешь, почему важно? – продолжала она. – С тобой жаждет встретиться один очень хороший человек. – Что именно за человек, по телефону уточнять не стала. – Обязательно приходи, человек мечется, не знает, что делать…

Уже из коридора я услышал голос поющего под гитару Галича – я и сейчас уверен, что этот голос невозможно спутать ни с каким другим – то ли благодаря особому тембру, то ли благодаря его особому шарму.

Поджав под себя по-турецки ноги, Галич расположился с гитарой на роскошном персидском ковре, в тесном кругу провожающих – кто-то сидел рядом или полулежал на этом ковре (ковер вот-вот собирались уложить в чемодан). Многие теснились на широченном диване, единственно оставшемся изо всей габаевской мебели.

Да и Галича самого, а я перед тем его никогда не видел, невозможно было не узнать. Может быть, оттого, что была в нем какая-то нездешняя, библейская красота? И при этом в облике что-то неуловимо детское и беспомощное. <…> Я вошел, когда Галич, видно, давно уже здесь находившийся, припал усталым лицом к гитаре и негромко допевал свою любимую “Тум-балу – Тум-балу – Тум-балалайку…” <…> В коридоре нас представили друг другу, и Галич сразу же, притом очень деловито, перешел к интересующему его вопросу.

– Понимаете, Виктор, в чем моя проблема? Я не хочу уезжать из России. Не хочу! Да и что я там буду делать? Кому я там нужен? Это они хотят, чтобы я уехал. Что ж, на здоровье! Пусть тогда и выдворяют силой, в наручниках. – Он грустно взглянул на меня, желая получить от меня, эксперта, подтверждение своим мыслям. – Нет, в самом деле, что мы там будем с вами делать? Что? Вот вы, например, что собираетесь делать? – Я уж было приготовился раскрыть перед ним свои карты про международную еврейскую газету на трех языках. Что-то меня остановило – наверное, его смятенное, горестное состояние. Я, в отличие от него, был железным. И в ответ на все его излияния уверенно проскандировал:

– Саша, хотите знать мое мнение? Надо ехать, вот и все! – И, чувствуя, что следует его хоть как-то успокоить, добавил: – Вы думали когда-нибудь о том, что вы там нужны и что вас там ждут? В свободном мире! И как еще ждут. Поймите же, вас ждет весь свободный мир…

– Вы так думаете? – чужим, неуверенным голосом переспросил он и подал мне свою мягкую, влажную руку»13301330
  Перельман В. Эмигрантская одиссея Александра Галича // Время и мы. 1999. № 142. С. 202—204.


[Закрыть].

Так состоялось это знакомство, которое впоследствии переросло в настоящую дружбу. А благодаря подробнейшим воспоминаниям Виктора Перельмана сохранились бесценные детали жизни Галича в эмиграции, но об этом – в свое время.

5

13 февраля 1973 года в защиту Галича выступила Елена Боннэр. По ее словам, это было время, когда Галич уже начал продавать свои раритеты – старинные статуэтки, фарфор и т.д., и Елена Георгиевна написала открытое письмо тогда еще незнакомому ей лично, но уже известному в Советском Союзе Генриху Беллю. Написав это письмо, она показала его своему мужу, Андрею Сахарову, предложив ему также поставить свою подпись. Но Сахаров отказался, мотивировав отказ тем, что стиль письма для него чересчур эмоционален. Приведем несколько фрагментов из этого письма: «Галич поет свои песни, тихо подыгрывая себе на гитаре, чуть задыхаясь, потому что у него больное сердце. А потом песни расходятся по всей стране. Их поют в пригородных поездах, они звучат на любой вечеринке, нет человека, у которого есть магнитофон и нет пленок Галича. Это магнитофонный “самиздат”. За них – за эти песни – дают “срока”. Они действительно народны! <…> После исключения из Союза прошло более года. За это время Галич написал много новых стихов и песен. В них глубина второго дыхания. Они отмечены удивительной чистотой и цельностью и той пронзительной человечностью, которая отличает поэзию от подделки. А автор этих песен пока продает книги и все, чтобы жить. Но ведь вещей никогда не хватает надолго, а что будет потом? Вспомните, кого у нас исключали из Союза писателей – Зощенко, Ахматову, Пастернака, Солженицына – Александр Галич в их числе! В этом списке только двое живых. И память об ушедших жива только, когда помогают живым!

Простите, что этим письмом я прошу Вас о каком-то действии, но просят только у тех, кому доверяют»13311331
  Боннэр-Сахарова Е. [Письмо Г. Беллю, 1973] // Новая газета. 1998. 19—25 окт. Позднее перепечатано с комментариями Елены Боннэр: Сахаров А., Боннэр Е. Дневники: В 3 т. М.: Время, 2006. Т. 1. С. 86—89.


[Закрыть].

Письмо дошло до адресата, и Белль выступил в защиту Галича, но толку от его выступления было немного – советские власти его просто проигнорировали…

6

Тем временем Галича продолжают вызывать в прокуратуру и в КГБ и настойчиво предлагают уехать по израильской визе, но он отказывается. Калифорнийская газета «Оклэнд трибьюн» 13 мая 1973 года сообщила, что Александр Галич «отказался репатриироваться в Израиль, пережил несколько инфарктов» и что его «острие сатиры, таким образом, затупилось». Последний поэтический образ, несмотря на свою красоту, не вполне соответствует действительности: в начале 1970-х годов Галич написал несколько новых песен из цикла про Клима Коломийцева: «О том, как Клим Петрович восстал против экономической помощи слаборазвитым странам», «О том, как Клим Петрович, укачивая своего племянника Семена, Клавкиного сына, неожиданно для самого себя сочинил научно-фантастический рассказ», «Плач Дарьи Коломийцевой по поводу запоя ее мужа Клима Петровича», а также «Избранные отрывки из выступлений Клима Петровича Коломийцева», которые он, правда, не пел: «Из речи на встрече с интеллигенцией» и «Из беседы с туристами из Западной Германии». Не забудем и про сатирическое стихотворение «Я, товарищи, скажу помаленьку…».

Некоторые из этих стихотворений Галич написал в Серебряном бору – одном из наиболее живописных мест Москвы. Там находились дачи Большого театра, и на одной из них на втором этаже жил Галич13321332
  По свидетельству Валерия Лебедева, он несколько раз навещал Галича в Серебряном бору в период с 1971 по 1973 год: «Пару раз там присутствовали несколько человек. Галич знакомил, помню – то были физики из Дубны, но ни имен, ни фамилий сейчас не назову» (Лебедев В. Рядом с Галичем // http://www.lebed.com/2004/art3652.htm).


[Закрыть]. Работал над своими воспоминаниями «Генеральная репетиция» – каждый вечер писал по десять страниц (это была его ежедневная норма), и спустя несколько недель, 29 мая 1973 года, повесть была закончена. Всего же в Серебряном бору Галич, по его собственным словам, написал почти десять листов прозы и пятьсот стихотворных строк.

Об одном из написанных там стихотворений мы уже говорили ранее – это «Письмо в XVII век», в котором автор возвращается к событиям полуторагодичной давности и говорит о своем «злом гении» Дмитрии Полянском. Причем эта песня – единственная из написанных после крещения, в которой присутствует ярко выраженный сарказм при подаче религиозных мотивов. Поскольку Лыковская Троица и дача партийного чиновника находились в непосредственной близости друг от друга, то просто напрашивался художественный прием по совмещению и обыгрыванию этих реалий.

Галичу было жаль расставаться с Серебряным бором, в котором так плодотворно работалось и хорошо отдыхалось. «Ты посмотри, какие здесь левитановские места, – говорил он своей дочери. – Разве может еще быть где-нибудь так красиво, как здесь?!»13331333
  Телепередача «Дачники. Серебряный бор» (канал ТВС, 13.12.2002).


[Закрыть]. И вскоре написал на эту тему целое стихотворное посвящение: «Выходила калитка в бескрайний простор, / Словно в звездное море. / Я грущу по тебе, мой Серебряный бор, / Здесь – в Серебряном боре. <…> Понимаешь ли – боль подошла под упор, / Словно пуля в затворе. / Я с тобой расстаюсь, мой Серебряный бор, / Здесь – в Серебряном боре».

7

В конце июля Галич получает приглашение из Норвегии приехать на один месяц в качестве руководителя театрального семинара и прочитать курс лекций о Станиславском. В 1960 году Галич уже побывал в Норвегии и читал там лекции, и вот теперь, узнав, что он попал в тяжелое положение, норвежский художник Виктор Спарре решил ему помочь (хотя они тогда еще не были знакомы лично) и организовал «Приглашение Александру Аркадьевичу Гинзбургу посетить Норвегию с 3-го по 31-ое сентября 1973 г.»:

Ссылаясь на программу культурного и научного сотрудничества между Норвегией и СССР, раздел 3, пункт 2, норвежский театр «Рикстеатр» и Государственное Театральное Училище приглашают А.А. Гинзбурга принять участие в семинаре, посвященном известному советскому актеру и режиссеру К.С. Станиславскому, а также прочитать лекцию в Государственном Театральном Училище в Осло в период от 3-го до 31-го сентября 1973 г.

Так как весной этого года пришлось отменить подобный семинар из-за отсутствия квалифицированного руководителя, то присутствие А.А. Гинзбурга необходимо для проведения семинара.

Норвежская сторона готова оплатить все расходы, связанные с поездкой и пребыванием А.А. Гинзбурга в Норвегии.

Вышеупомянутые театральные учреждения были бы признательны Отделу Культурных Связей Министерства Иностранных Дел СССР в, как можно, более быстром содействии данного визита А.А. Гинзбурга.

Под документом стоит дата: «Москва, 26 июля, 1973 г.», и ниже – печать норвежского посольства в Москве13341334
  Письмо из архива А. Архангельской-Галич.


[Закрыть].

Тем временем из-за слежки КГБ прекращает свое существование якутская стипендия, и с деньгами становится совсем туго. Елена Невзглядова приводит следующие слова Галича: «Если я не уеду, я просто умру»13351335
  Невзглядова Е. К истории одного стихотворения (1990; архив Московского центра авторской песни).


[Закрыть]. Поэтому он решает воспользоваться приглашением и подает документы в ОВИР. Однако власти ответили отказом и издевательски назвали Виктору Спарре трех «более квалифицированных», чем Галич, специалистов по творчеству Станиславского. Через несколько месяцев они познакомятся, и Галич объяснит Спарре суть подобного метода борьбы с инакомыслящими: «Это очень практичный способ заключения людей в тюрьму в СССР. Ты отнимаешь у человека работу и затем арестовываешь его за тунеядство». Но даже при таких обстоятельствах, продолжил Галич, у него нет желания покидать Россию, если есть возможность этого избежать13361336
  Sparre V. The flame in the darkness: The Russian human rights struggle – as I have seen it. London: Grosvenor Books, 1979. P. 61.


[Закрыть].

Летом 1973 года американский журнал «Хроника защиты прав в СССР» сообщил, что «Александр Галич (Гинзбург), известный советский литератор и автор песен, заявил о своем намерении воспользоваться приглашением, полученным из Норвегии. По сообщениям из Москвы, инспектор ОВИРа г. Москвы Израилова отказалась принять у Галича документы для рассмотрения его заявления на том основании, что ОВИР рассматривает ходатайства о выезде в капиталистические страны лишь по приглашениям частных лиц, но не организаций»13371337
  Хроника защиты прав в СССР. Вып. 3 (июль—август 1973). Нью-Йорк: Хроника, 1973. С. 40.


[Закрыть].

Соответственно, в ближайшее время Галич должен будет озаботиться тем, чтобы ему прислали приглашение от частного лица.

8

В августе 1973 года Галича и Максимова заочно принимают во французское отделение Международного ПЕН-клуба – такую информацию распространило в Париже агентство Франс Пресс. Председатель французского отделения, член Французской академии Пьер Эммануэль сообщил об этом обоим писателям в своем письме от 23 августа, а 28-го Галич и Максимов прислали ему ответную телеграмму:

Благодарим за высокую честь, оказанную нам Вами и Вашими коллегами. Ваши письма получили только сейчас, поэтому отвечаем с опозданием. На днях вышлем анкеты.

С искренним уважением

Галич, Максимов13381338
  Галич и Максимов – члены французского Пэн-Клуба // Русская мысль. 1973. 6 сент. С. 2. Упоминание об этом см. также: Посев. 1973. № 10. С. 32.


[Закрыть].

Впоследствии, в своем первом интервью представителю агентства Франс Пресс в день своего приезда в Париж 23 октября 1974 года, Галич с благодарностью напомнит, что принятие его и Максимова в ПЕН-клуб в какой-то мере утихомирило пыл ретивых гэбэшников…13391339
  Киселев Г. Посланцы русской культуры в Париже // Посев. 1974. № 12. С. 23—24. См. об этом также: Шаховская З. Благородный жест // Русская мысль. 1973. 6 сент. С. 1.


[Закрыть]

В августе Галич знакомится с юристом Александром Штромасом, который жил тогда в Москве. Во время этой встречи, которая состоялась у Штромаса дома, присутствовали также Николай Каретников, Владимир Ковнер и еще несколько человек – всего около десяти. Первым делом обсудили, стоит ли Галичу ехать в Норвегию. Затем Галич нелицеприятно отозвался о некоторых публичных высказываниях Солженицына, после чего включили телевизор, где в это время шел фильм «Верные друзья». Ковнер вспоминает: «“Смотрите, – сказал Галич, – теперь в России фильмы выходят без сценаристов”. И точно, на экране – список всех участников, а сценаристов нет. “Саша, – сказал Алик Штромас, – хватит трепаться, тебя весь Ленинград ждет”. Мой магнитофон был наготове. Галич, оглядываясь на пустой стол (спиртное было спрятано): “Я что – сегодня в аптеке пою?” – “Потом, потом, – говорит Штромас, – а то ведь на речитатив перейдешь”. Я подвесил микрофон на проволоке перед Галичем. Алик – ко мне: “Следите за микрофоном. Он же артист – сейчас начнет физиономией крутить во все стороны”. Галич смеется»13401340
  Ковнер В. Золотой век магнитиздата // Вестник. Балтимор. 2004. 14 апр. (№ 8). С. 36.


[Закрыть].

У Штромаса Галич пел не менее полутора часов. Под конец Ковнер спросил, есть ли у него какая-нибудь совсем новая песня. «Есть, – сказал Галич, – и я посвящаю ее всем вам», – и спел «Когда я вернусь». А когда в конце 1973 года Штромас навсегда уезжал в Великобританию и в ресторане «Будапешт» был устроен прощальный банкет, Галич вновь пел свои песни, в том числе «Когда я вернусь»…

Эта песня производила особенное впечатление на Фанни Борисовну. По свидетельству Валерия Гинзбурга, «мама цепенела, слушая ее»13411341
  Гинзбург В. Он взял с собой только Пушкина / Беседовал Олег Хлебников // Новая газета. 1997. 15—21 дек.


[Закрыть].

По окончании одного из прощальных вечеров, который состоялся у Галича дома, тема отъезда возникла и в разговоре с драматургом Вадимом Коростелевым: «Ох, как ему не хотелось уезжать!

Расходились сильно за полночь, мы были первыми как живущие далеко. Саша вышел в прихожую проводить.

На какое-то время мы остались одни.

– Знаешь, – сказал он. – Я еще не уехал, а уже устал.

И вдруг, точно мы весь вечер только об этом и проговорили:

– Так как насчет праздника и на нашей улице?

– Будет, – сказал я. – Вот вернешься…

– А когда я вернусь?!»13421342
  Коростылев В. С последней строки // Заклинание Добра и Зла. М.: Прогресс, 1992. С. 466.


[Закрыть]

9

19 октября 1973 года Галич отмечает свой последний в Советском Союзе день рождения. Домой к нему пришло много гостей. Среди них – Андрей Сахаров, Елена Боннэр, Феликс Светов, Зоя Крахмальникова… Галич спокоен и счастлив, ведь рядом с ним снова его самые близкие, самые надежные друзья. Глядя на Галича и зная истинное положение дел, можно заподозрить, что он только старается казаться веселым, а в действительности ему совсем не легко. Такие мысли и пришли в голову Зое Крахмальниковой: «Я гляжу мельком на Сашу: да он и в самом деле спокоен. Он ведь артист, умеет держаться, он запретил себе думать о том, что это – начало разлуки. А значит, прощание. Еще одного “лицейского дня” у него в России не будет.

А ведь совсем недавно, когда мы с Феликсом Световым пришли к нему (видались мы с ним в ту предотъездную пору часто), он был печален и сразу с порога объявил нам: “Все решено: я никуда не еду”.

Мы входим в комнату, и он объясняет, что недавно заходил Владимир Максимов (для которого отъезд уже был решенным делом) и уговаривал (в который раз!) Галича последовать его примеру»13431343
  Крахмальникова З. «Я вышел на поиски Бога»: К 80-летию со дня рождения Александра Галича // Русская мысль. 1998. 29 окт. – 4 нояб. С. 13.


[Закрыть].

Однако Галич отказался от предложения Максимова: «Тошно без вас мне будет, Владик, ох тошно, не для меня все это, ох не для меня, а самому решиться – тоже мочи нет…»13441344
  Максимов В. Прощание из ниоткуда. Кн. 2. Чаша ярости. Франкфурт-на-Майне: Посев, 1982. С. 50.


[Закрыть] Владимиру Ямпольскому он также признавался в нежелании покидать страну: «Я хочу жить и умереть дома»13451345
  Ямпольский В. Я никогда не вел дневник… // Заклинание Добра и Зла. С. 310. Похожее свидетельство приводит Тамара Жирмунская о домашнем концерте «не поддающегося на уговоры “отдохнуть” опального уже барда» Галича на дне рождения своего друга 6 марта 1973 года. По ее словам, Галич спел тогда, в частности, «Песню исхода» и «Песню об Отчем Доме»: «“I will die here”, – почему-то по-английски сказала я. И он откликнулся: “So will I”» (Жирмунская Т.А. Мы – счастливые люди. М.: ЛАТМЭС, 1995. С. 30).


[Закрыть].

Итак, с одной стороны: «Я никуда не еду», а с другой: «Если я не уеду, я просто умру». В метаниях между двумя этими крайностями пройдет весь 1973 год.

Осенью вместе с Крахмальниковой, Световым и Каретниковым Галич получил приглашение от Александра Меня приехать к нему в гости на станцию Семхоз. Прибыли вечером, когда уже настали сумерки. В кабинете священника было полутемно, но свет не зажигали. Сам отец Александр сидел за письменным столом; Светов, Крахмальникова и Каретников разместились на диване, а Галич сел в кресло и спел «Когда я вернусь»13461346
  Крахмальникова З. «Я вышел на поиски Бога»: К 80-летию со дня рождения Александра Галича // Русская мысль. 1998. 29 окт. – 4 нояб. С. 13.


[Закрыть]. Эту песню он тогда пел постоянно, так как она точно отражала его душевное состояние. Александр Мень понимал это лучше других: «Он приехал ко мне домой с гитарой. Пел для собравшихся друзей. Голые ветки за окном и пустое пространство напоминали о бесприютности. Мы смеялись и плакали. Никто не мог обвинять в противоречии человека, написавшего “Песнь исхода”. Было видно, что его довели до точки. Больше он не мог выдержать. Есть моменты, когда суждено дрогнуть и сильному»13471347
  Мень А.В. Культура и духовное восхождение. М.: Искусство, 1992. С. 436. По словам Александра Мирзаяна, Галич «часто достаточно ездил к отцу Александру. И отец Александр к Галичу приезжал неоднократно. И я даже один раз его застал» (из интервью для фильма «Без “Верных друзей”», 2008).


[Закрыть].

7 сентября в западной прессе появилось открытое письмо Галича, Максимова и Шафаревича, где они предлагали выдвинуть Сахарова на Нобелевскую премию мира13481348
  Supporters ask Nobel award for Sakharov // Los Angeles Times. September 7, 1973; Nobel prize urged for physicist // The Calgary Herald (Canada). September 7, 1973. На следующий день, в субботу, сообщение на эту тему с цитатами из письма было перепечатано во многих изданиях: 3 Soviet intellectuals urge Nobel peace prize for Sakharov / By Robert G. Kaiser // Washington Post; Dissidents urge Nobel for Russian physicist // Hartford Courant (Connecticut, USA); Friends push Sakharov for Nobel peace prize / By Murray Seeger // Los Angeles Times; Friends urge Nobel prize for Sakharov / By Theodore Shabad // New York Times; Three suggest peace prize for Sakharov // St. Joseph News-Press (Missouri, USA); Dissidents: Give Sakharov a Nobel // Palm Beach Post (Florida, USA).


[Закрыть]: «В наше время, когда зло и насилие готовы праздновать свою победу над духом и над рассудком, мы обращаемся ко всем, кто имеет возможность это сделать, присудить Нобелевскую премию мира славному борцу за настоящую демократию, за права и достоинство человека, за подлинный, а не мнимый мир – академику Андрею Дмитриевичу Сахарову. В нем множество преследуемых и угнетаемых черпают силу и надежды. Не будучи верующим догматиком, Сахаров являет собой пример настоящего христианского самопожертвования на этой земле… Каждый новый день, могущий стать последним днем его жизни, требует от Сахарова титанического усилия, чтобы преодолеть инерцию окружающей его среды. Мы уверены, что, присудив Нобелевскую премию Андрею Дмитриевичу, Комитет исполнит лишь свой долг по отношению к цивилизации и явит всем людям доброй воли образец и пример высокой моральной бдительности, что, безусловно, будет способствовать установлению мира во всем мире»13491349
  Максимов, Галич и Шафаревич: «Нобелевскую премию мира – Сахарову» // Русская мысль. 1973. 13 сент. С. 1; А. Сахаров в борьбе за мир / Сост. Я. Трушнович. Франкфурт-на-Майне: Посев, 1973. С. 224.


[Закрыть].

Вскоре после этого, 17 сентября, немецкий журнал «Шпигель» опубликовал три телефонных интервью, взятые у Сахарова, Максимова и Галича13501350
  «Ich bin schon fast optimistisch»: Interview mit dem Schriftsteller Alexander Galitsch // Der Spiegel. 1973. № 38 (17 September). S. 119—124.


[Закрыть]. Среди множества вопросов, в том числе о мотивах выдвижения Сахарова на Нобелевскую премию мира, Галича спросили также о реакции общественности в Советском Союзе. Он ответил так: «В СССР, к сожалению, по-прежнему царит привычный страх и равнодушие. Только этим можно объяснить тот факт, что под нападками на Сахарова стоят подписи Шостаковича и Хачатуряна. Этот страх неосязаем. Это, в общем-то, страх перед любыми трудностями. Ведь ясно, что людей больше не хватают на улицах, никто не врывается в их дома. И, однако, существует привычка – если власти рекомендуют что-то подписать, то надо подписывать»13511351
  Александр Галич: «Я все еще оптимист». Интервью журналу «Шпигель» / Пер. Т. Антонян // Заклинание Добра и Зла. С. 96.


[Закрыть].

А 18 сентября Галич, Сахаров и Максимов подписали открытое заявление «В защиту Пабло Неруды», адресованное чилийскому диктатору Пиночету, после прихода к власти которого смертельно больной поэт-коммунист Пабло Неруда был взят под домашний арест: «…Пабло Неруда не только чилийский великий поэт, но и гордость всей латиноамериканской литературы. Славное имя его неразрывно связано с борьбой народов Латинской Америки за свое духовное и национальное освобождение. Гибель этого большого человека надолго омрачила бы объявленную вашим правительством эпоху возрождения и консолидации Чили»13521352
  А. Сахаров в борьбе за мир. Франкфурт-на-Майне: Посев, 1973. С. 222.


[Закрыть]. Советские власти отреагировали на это разгромной статьей «Сахаров и хунта», напечатанной 3 октября в «Литературной газете».

Осенью 1973 года Сахаров дал интервью ливанскому корреспонденту, где осудил военные действия Египта и Сирии против Израиля и сказал, что Запад должен «призвать СССР и социалистические страны прекратить одностороннее вмешательство в арабо-израильский конфликт и принять меры воздействия, если эта политика вмешательства будет продолжаться»13531353
  Андрей Сахаров. За и против.1973 год: Документы, факты, события. М.: ПИК, 1991. С. 237.


[Закрыть]. А 21 октября, в воскресенье, в 12 часов дня к нему домой пришли двое неизвестных, которые назвались представителями палестинской организации «Черный сентябрь» (которая курировалась КГБ) и стали угрожать расправой, если он публично не дезавуирует это интервью.

Узнав об этом происшествии, трое писателей – Галич, Светов и Максимов – 25 октября выступили с открытым заявлением: «Мы не знаем, принимались ли органами милиции и КГБ меры по обеспечению безопасности академика Сахарова. Мы не знаем, ведется ли следствие и как далеко это следствие продвинулось, так как никаких сигналов об этом академик Сахаров не получил. А потому и нет никаких гарантий того, что в сложившейся ситуации чудовищное преступление не может быть совершено. Мы слишком часто оказываемся перед лицом уже случившейся трагедии и только тогда вспоминаем о том, что должны были бы сделать»13541354
  Андрей Сахаров. За и против. С. 245.


[Закрыть].

В конце 1973 года распространитель ленинградского магнит– и самиздата Михаил Черниховский составил сборник песен Галича, иллюстрированный фотографиями с картин художника Гавриила Гликмана. Владимир Ковнер повез этот сборник Галичу: «Александр Аркадьевич лежит, сердце побаливает… Говорит очень тихо (уверен, что квартира прослушивается, прячет телефон под подушкой), проглатывая концы фраз: “Собираемся выйти на Красную площадь в защиту отказников. Сахаров с нами, может быть, Володя Фрумкин… Присоединяйтесь…”

Книгу Александр Аркадьевич принимает целиком, иллюстрациями очень доволен»13551355
  Ковнер В. Золотой век магнитиздата // Вестник. Балтимор. 2004. 14 апр. (№ 8). С. 36—37.


[Закрыть].

Галич на своем опыте узнал, что такое «жизнь в отказе», и поэтому воспринимал проблемы отказников как свои собственные и не мог остаться от них в стороне. Однако в частных разговорах он уделял политике мало внимания. Как вспоминает Ксения Маринина, «он не был политизирован, нет. Его как-то это мало интересовало. Его больше интересовало искусство. Написанное что-то. Он не любил политизировать. Я, во всяком случае, этого не помню»13561356
  Из интервью для фильма «Без “Верных друзей”» (2008).


[Закрыть].

10

Помимо правозащитной деятельности, Галич дает множество частных концертов – так называемых «квартирников», которые после его исключения из союзов все чаще становятся платными. Эти концерты можно разделить на две категории. Первая – недорогие концерты, которые были по карману любому человеку. О них вспоминала Елена Боннэр: «Диссиденты устpаивали “платные”, по тpешке, концеpты Галича в своих тесных кваpтиpах, но этого не хватало»13571357
  Боннэр Е. Я думаю, что он бы не вернулся // Заклинание Добра и Зла. С. 481.


[Закрыть], и очень эмоционально высказывался Евгений Клячкин: «…скитаться из компании в компанию, где твои друзья и друзья друзей, и друзья друзей друзей собираются и скидываются по два рубля, по трёхе во время обеда, зная, что эти два рубля и трёха останутся тому, кто сидит сейчас вместе с ними за столом, пьет водку, обедает и потом будет петь им песни – худшего унижения придумать для художника нельзя! Это мордой протащить по грязи, вот, понимаете. Это унижение, причем от тех людей, которые к тебе благоволят, которые тебя любят! Ну, как же это так? А это унизительно, конечно»13581358
  Клячкин Е.: «Я верю в перемены…» / Беседовал С. Жилин // Комсомолец Удмуртии. Ижевск. 1988. 27 февр.


[Закрыть].

Вторая категория – дорогие концерты, посетить которые могли лишь более-менее обеспеченные люди. Поэтесса Мария Романушко рассказывала о подобных концертах Галича дома у врача-хирурга Мины Казарновской (дочери известного химика Исаака Казарновского), которая прошла всю войну, а в застойные времена устраивала встречи со многими опальными писателями: «Не раз пел у нее на квартире Александр Галич. <…> Концерты были благотворительными:  народ собирался не просто для того, чтобы послушать песни, но еще и для того, чтобы  “скинуться” в помощь поэту, которому уже нигде не давали работы, и жить ему было все труднее и труднее…  К сожалению, сумма взноса была для меня неподъемной. Но попроситься прийти забесплатно я, по причине своей гордости, не могла. Поэтому приходилось довольствоваться рассказами Мины Исааковны об очередном “потрясающем” концерте…»13591359
  Романушко М. Не под пустым небом // http://krotov.info/lib_sec/17_r/rom/anush_01.htm


[Закрыть]

Однако эти платные концерты часто имели своей целью помочь не только самому Галичу, но и семьям политзаключенных. Вспоминает математик и правозащитник Владимир Альбрехт, автор известной брошюры «Как вести себя на допросе»: «Я был первым, кто стал организовывать его платные домашние концерты. Были в этом некоторые сложности. Смешные, но принципиальные. Во-первых, на этих концертах никто деньгами не хрустел. Хотя суммы собирались немалые. Как это делалось? Например, договаривался я с Майей Михайловной, спрашивал, сколько народу она приведет такого-то числа. Она говорила, допустим, десять человек, что означало 100 рублей – с каждого по червонцу. Тогда это были большие деньги. И я ей выдавал адрес семьи политзаключенного, по которому эти деньги должны были быть переведены в течение какого-то времени, а потом она должна была отдать мне квитанции. Обратный адрес мог быть любым, но конкретного лица, или мой. То есть я деньги не собирал. Это было бы неудобно перед Галичем. Он ведь нуждался, но за концерты ничего не получал. И чтобы избежать двусмысленности, все делалось за безналичный расчет. Был и некий Владлен Моисеевич, который, скажем, приводил 20 человек, значит, мои подопечные получали от него еще 200 рублей.

В организации этих концертов было важно и то, что я никогда никому не говорил, где он состоится. Я договаривался с разными группами о встречах в разных местах и каждую группу отводил по месту проведения концерта. Я понимаю, что, может быть, это смешно, но мне казалось это существенным. <…> Я ходил и к Люсе, и к Андрею Дмитриевичу [Сахарову], если очень надо и нельзя сделать это через моего друга Андрея Твердохлебова. Но я старался этих людей попусту не беспокоить. Я держался третьего слоя. В нем были люди, с которых я собирал довольно большие деньги – заведующие лабораториями, кандидаты наук – люди обеспеченные. Мероприятия, которые я проводил, могли очень сильно подорвать их экономическую мощь. Они приходили на концерты Галича с продуктами, пайками…»13601360
  Зубкова Н. Театр одного правозащитника / Беседа с Владимиром Альбрехтом // Иностранец. 2000. 28 марта (№ 12).


[Закрыть]

Слушатели на эти концерты приглашались, как правило, при личной встрече, а не по телефону, поскольку КГБ легко мог сорвать мероприятие и арестовать собравшихся13611361
  См. об этом: Soviet singer ostracized // The Star-Phoenix (Saskatoon, Saskatchewan, Canada). March 20, 1974. P. 15; Russian singer protests quietly // The Milwaukee Journal (Wisconsin, USA). March 22, 1974. P. 4; Ostracized singer pokes fun at Russians // The Virgin Islands Daily News (Saint Thomas, U.S. Virgin Islands). March 28, 1974. P. 17—18; Soviet folk singer chides bureaucrats in song // Christian Science Monitor (Boston, USA). April 2, 1974. P. 3; Russian Dylan. Cutting edge on this guitar // The Windsor Star (Ontario, Canada). 1974. April 6. P. 41. Во всех упомянутых публикациях Галич назван «Боб Дилан Советского Союза». Cравнение c этим совершенно безобидным американским автором-исполнителем выглядит дико для российского читателя, но вполне естественно для западного и потому встречается во многих статьях: Alexander Galich, Soviet Union’s Bob Dylan, does not get splash publicity // Danville Register (Virginia, USA). March 21, 1974; ‘Bob Dylan’ of Russia incurs official disapproval // Florence Morning News (South Carolina, USA). April 4, 1974; Soviet Union’s ‘Bob Dylan’ / By James R. Peipert // The Washington Post. April 12, 1974; Galich: The ‘Bob Dylan’ of Soviet Union // Los Angeles Times. May 31, 1974.


[Закрыть].

В начале 1970-х Галич дает два концерта в пользу политзаключенных на квартире у будущих отказников Инны и Игоря Успенских. В 1971 году они купили большую квартиру в Москве, и там было удобно устраивать такого рода встречи. Невзирая на пристальную слежку со стороны ГБ, в их квартире собиралось до ста человек и даже больше. Каждый вносил энную сумму, и вырученные деньги пересылались семьям политзаключенных. «Мы чувствовали на себе гэбэшный глаз, – говорит Инна Успенская, – но нас они тогда не трогали, мы как бы были в стороне»13621362
  Интервью с Инной и Игорем Успенскими // Беседовали А. и И. Таратута // http://www.angelfire.com/sc3/soviet_jews_exodus/Interview_s/InterviewUspensky.shtml


[Закрыть].

Что же касается самой обстановки домашних концертов, то на эту тему также сохранилось довольно много воспоминаний. В целом они проходило одинаково – что до исключения Галича из союзов, что после. Анатолию Макарову, автору биографии Вертинского в серии «Человек-легенда», однажды довелось побывать на таком концерте в конце 60-х годов: «Типичная опять же, кооперативная квартира тех лет в доме, заселенном художественной интеллигенцией, стол, накрытый не то чтобы по-праздничному, но и не просто на скорую руку – коньяк, вино для дам, какое-нибудь домашнее печенье… Гостей человек восемь—десять, хотя иной раз и больше. Организующим центром компании выступает не трапеза, а магнитофон, незабвенная громоздкая “Яуза” или не менее тяжеловесный “Днепр”»13631363
  Макаров А.С. Александр Вертинский. Портрет на фоне времени. М.: Олимп; Смоленск: Русич, 1998. С. 436.


[Закрыть].

Другие особенности этих «квартирников» встречаются в мемуарах Марии Дубновой: «Два раза мне приходилось бывать на домашних концертах Галича. Входишь, тебе открывают. Люди сидят на стульях, на доске, положенной на табуретки. Человек сорок в комнате набито. Кто-то стоял у стен, кто-то на полу сидел. У дальней стенки сидит вальяжный человек, достаточно высокий. Во всяком случае, он производил впечатление высокого. Гладкое, толстоватое лицо. С такими глазами, бровями. Не важный, не солидный – а именно вальяжный… И гитара такому господину не должна подходить, но она у него выглядела как что-то очень изысканное. И когда он пел живьем – было сногсшибательно»13641364
  Дубновы М. и А. Танки в Праге, Джоконда в Москве. Азарт и стыд семидесятых. М.: Время, 2007. С. 92.


[Закрыть].