Читать книгу "Донские казачьи атаманы. Исторические очерки-биографии (1550– 1920)"

Имя донского атамана Михаила Ивановича ТАТАРИНОВА (ТАТАРИНА) впервые упоминается в исторических документах 1636 года, когда он вместе с Иваном Каторжным возглавил поход против «Больших Ногаев». Происходил он, по всей вероятности, из татар; на это указывают его фамилия-прозвище (Татар) и то обстоятельства, что он свободно владел татарским и турецким языками.

Неувядаемой славой покрыл себя Михаил Татаринов летом 1637 года, когда он возглавил казачью осаду и впервые в российской истории взял сильнейшую турецкую крепость на севере Османской империи – Азов… Донские казаки издавна мечтали взять Азовскую крепость и выдернуть эту «занозу» из тела земли донской. Однако все попытки свершить это заканчивались безрезультатно. И вот…

В среду 21 апреля 1637 года, на другую неделю после Пасхи, в Монастырском городке, Главном войске донского казачества, собрался казачий круг, принявший твердое решение покорить Азовскую твердыню. Своим атаманом, взамен уехавшего в Москву во главе легковой станицы Ивана Каторжного, казаки выбрали Михаила Татаринова. Новый атаман тут же на кругу кратко охарактеризовал фортификационные качеств Азовской крепости и боевые возможности тамошнего гарнизона, однако, на предложение некоторых казаков подкрасться к Азову ночью с достоинством ответил: «Пойдем мы, атаманы и казаки, под тот град Азов среди дня, а не нощию украдом. Своею славою великою не устыдим лица своего от бесстыдных басурман»[120]120
  Воинские повести Древней Руси. М.-Л., 1949. С. 51.


[Закрыть]. Казаки притихли, пораженные величественными словами своего атамана… В тот же день казачье войско – пехота на стругах, а конница – берегом Дона – двинулось к Азову.

Город-крепость Азов, располагавшийся на левом, главном, рукаве Дона в восьми верстах от впадения его в Азовское море, имел замкнутую крепостную стену длиной около шестисот саженей. В исходящих углах стены высилось одиннадцать каменных башен. Азовский гарнизон насчитывал около пяти тысяч янычар. Примерно столько же бойцов находилось под командованием Михаила Татаринова.

Осадив город, атаман велел подготовить рвы, сделать насыпи и, установив на них свои пушки, начал обстрел Азова. Турки отвечали огнем своей артиллерии, время от времени совершая неожиданные вылазки. Во взаимной борьбе прошел месяц. Татаринов видел, что осада заходит в тупик, теряет динамику, надо было менять тактику, и атаман предпринял необходимые меры для активизации осады Азова. Прежде всего он отрядил часть сил в окрестности города, чтобы обезопасить собственные тылы и полностью пресечь связь гарнизона с внешним миром. Основными же своими силами, разделенными на четыре отряда, атаман обложил город со всех сторон. Из лозы-тала, в изобилии росшего в окрестностях Азова, казаки сделали плетеные туры[121]121
  Тур – плетеная корзина, наполненная землей, использовавшаяся при строительстве укрытий от пуль и ядер.


[Закрыть] и почти вплотную подступили к стенам города. А в это время мастер подрывного дела Иван Арадов со своими помощниками день и ночь трудился, подводя подкоп под верхнюю цитадель Азова – Ташкале (Ташкалов).

18 июня 1637 года, в четыре часа утра, окрестности Азова потряс небывалой силы взрыв – то сработал казачий подкоп. Когда рассеялся пороховой дым, все увидели огромный пролом в крепостной стене. С криками «бойсь!» сюда плотной массой бежали казаки, размахивая саблями; с противоположной стороны нестройными рядами ломились турки, суетливо крича свое «алла!» Кишащие людьми живые стены столкнулись, завертелись в кровопролитной схватке. Впереди с саблей и пистолетом в руках бился атаман Татаринов. Налетевшего сбоку турка в белоснежной чалме он сразил пистолетным выстрелом, второго оглушил тяжелой рукоятью пистолета. И, отбросив его в сторону, стал ловко орудовать саблей, которая молнией сверкала в его умелых и сильных руках.

Через несколько часов боя казаки стали ломить басурман. На помощь отходящим туркам пришли новые сотни их с других участков крепостной стены. Это тут же использовали казаки во главе с Иваном Каторжным, которые ставили высокие лестницы и взбирались вверх, на стену, где вскоре закипели смертельные поединки. Город был обречен…

Мощным потоком лилась неудержимая казачья масса по узким улицам Азова, размахивая саблями и поминутно крича: «Бойсь!» Турки сражались мужественно и до последнего человека; даже женщины и подростки кидались на казаков с саблями и ножами, нанося им урон. «И в том дыму, – писали казаки в отписке царю, – друг друга не видели и было с того часу сеча великая и самопальная пальба: друг друга за руку хватали и резались ножами… И азовские люди, видя над собою божью беду, бежали через городскую стену в степь. И за городом, до речки Кагальника, конное Донское войско догнав всех посекло на протяжении десяти верст»[122]122
  Быкадоров Ис. Ф. Донское войско в борьбе за выход в море. Париж, 1937. С. 94.


[Закрыть].

В самом же городе сражение шло долгих три дня. С боем брались каменные дома, гостиницы, лавки, превращенные турками в узлы обороны. Особенно тяжко пришлось казакам, штурмовавшим четыре каменных башни, в каждой из которых засело по тридцать – пятьдесят турок. В трех башнях правоверные сдались на вторые сутки, в четвертой же сто тридцать турок, отрекшись от своих жен и детей, вымолили себе право на жизнь, сдавшись казакам.

Наконец, город пал. Еще не улегся дым пожаров, а на улицах Азова, где вперемешку валялись казаки и турок, раненые и убитые, уже царило невиданное ликование. Искренней всех радовались две тысячи русских пленников, несколько лет томившихся в турецком плену и ныне освобожденные казаками. Получили свободу и находившиеся в крепости греки-христиане.

Отгремели бои, осела пыль взрывов, рассеялся смрадный дым пожаров. Казаки, очистившись от грязи и крови, отслужили благодарственный молебен в церкви Иоанна Предтечи. Потом отпели погибших собратьев, отвезли их тела на Монастырский городок, где и погребли недалеко от часовни. Погибших турок и татар, «наняв охочих людей войсковою казною», велели «из города в ров и в Дон метати. И едва в неделю их выволокли, столько много их было побито»[123]123
  Быкадоров Ис. Ф. Указ. соч. С. 94.


[Закрыть].

Затем казаки собрали круг, помянули скорбным молчанием павших товарищей и занялись дуваном[124]124
  Дуван (татарск.) – раздел, дележ добычи, а также сама добыча.


[Закрыть] захваченного добра. Делили на всех поровну, клали пай и на долю тех, кто пал в битве. Затем выбрали легковую станицу из пяти человек во главе с Потапом Петровым, отправив ее в Москву. С нею отбыла в русскую столицу войсковая грамота с извещением о взятии Азова. Атаман Татаринов остался в Азове для решения нелегких задач по налаживанию нормальное жизни в захваченном Азове.

В конце 1637 года Михаил Татаринов, взяв с собой знатнейших мурз, перешедших «под высокую государеву руку» ногайцев Иштерекова рода, отбыл в Москву для приведения их к присяге. 4 апреля 1638 года в Посольском приказе атаман подробно рассказал о состоянии дел под Азовом и на юге государства. На вопрос чинов Посольского приказа – не опасаются ли казаки прихода султанской армии для возвращения Азова – ответили, что «приход им не страшен, потому как де они преж сего жили на Дону и в куренях, и они и в то время их не боялися»[125]125
  СОВДСК. Вып. 13. С. 138.


[Закрыть]. Татаринов подтвердил способность казаков своими силами защитить Азов, и «в помощь себе о воеводе и о ратных людех с ним, атаманом и с казаки от Войска государю бить им челом не наказано»[126]126
  Донские дела. Кн. 1. Стб. 702–709.


[Закрыть]. Этим заявлением атаман стремился сохранить самостоятельность Войска Донского и не дать повод Московскому правительству вмешиваться в дела вольных донцов.

Получив богатое государево жалованье для казаков, а также богослужебные книги для азовских церквей Святителя Николая и Иоанна Предтечи, в апреле 1638 года Татаринов выехал из Москвы на Дон. Прибыв в начале июня в Медведицкий городок (потом станица Усть-Медведицкая)[127]127
  Ныне город Серафимович Волгоградской области.


[Закрыть], он застал здесь гонцов от войскового атамана Тимофея Яковлева, избранного с отъездом Татаринова в Москву, с грамотами к верховым казакам съезжаться к Азову для его защиты от турок и татар. Быстро собравшись, Татаринов «погреб в Азов наспех днем и ночью»; благополучно прибыл сюда, вручив на кругу казакам государево жалованье.

С тех пор имя атамана Михаила Татаринова исчезает из исторических документов. Скорее всего сложил он голову в лихое время обороны Азова от превосходящих сил султана в 1638–1641 годах.

Впервые имя Тимофея Яковлевича ЯКОВЛЕВА, имевшего странное прозвище Лебяжья Шея, встречается в документах 1632 года, когда он в качестве атамана легковой станицы был направлен в Москву, где под большим давлением правительства вынужден был принести «крестное целование» на верность царю, что вызвало большое недовольство в войске, которое не признала эту присягу добровольной[128]128
  Материалы для истории войска Донского. Сообщил Х. И. Попов // СОВДСК. Вып. 13. С. 160, 164; Быкадоров И. Ф. История казачества. Кн. 1. Прага, 1930. С. 134–135.


[Закрыть].

Происходил Тимофей Яковлев, по всей вероятности, из запорожцев, о чем можно судить по тому факту, что он доводился старшим братом знаменитому в 60–70-х годах XVII века войсковому атаману Корнилию Яковлевичу Яковлеву по прозвищу «Черкасс» (запорожец).

Тимофей Яковлев принял активное участие в осаде и штурме Азова весной – летом 1637 года. В марте 1638 года его избрали здесь донским войсковым атаманом вместо уехавшего в Москву во главе казачьего посольства Михаила Татаринова.

Это было напряженно-тревожное время… В Азове каждодневно ждали наступления подвижной татарской конницы, и 19 апреля 1638 года она появилась под стенами города. Казаки во главе с Тимофеем Яковлевым заперлись в Азове и сверху наблюдали, как от основной массы татар отделилась группа всадников, направившись к городу. Это было посольство во главе с Коземрат-Улак агой, от крымского хана, Солтонаш-мурзой и Оллуват-мурзой от ногайцев. У ворот города толмач от имени глав посольства прокричал:

– По приказу всемогущего и всемилостивейшего султана Мурада Четвертого, да продлит Аллах его дни, предлагаем вам ваши жизни, а взамен требуем вернуть нам наш Азов!

Смелое требование Коземрат-аги и его сотоварищей, переданное толмачом, едва не стоило им жизней, ибо казаки, схватившись за сабли, сбирались поквитаться с обидчиками, но их неразумный пыл остановил атаман Яковлев.

– Стойте! – закричал он. – Послов не убивают. Они как мулы, везут то, что на них нагрузил их хозяин. А вы, господа послы, ступайте отсель и скажите вашему царю турскому, что не токмо город дать вашему царю, и мы не дадим с городовой стены и одного камня снять вашему царю, нешто будут наши головы так же валятца станут полны рвы около города, так топеря ваши басурманские головы ныне валяютца, тогда нешто ваш Азов будет[129]129
  СОВДСК. Вып. 13. С. 139.


[Закрыть].

– А Азов ваш мы взяли! – кричали тем временем со стен казаки. – Дотоле у нас казаки место искали в камышах – надо всякою камышинкою жило по казаку, а ныне нам Бог дал такой город с каменными палатами, да с чердаками. А вы велите его покинуть! Нам еще хочется прибавить к себе город Темрюк, да Тамань, да Керчь, да любо де даст Бог и Кафу вашу.

Под свист и улюлюканье казаков послы татарские степенно удалились. Тревожное ожидание вновь повисло над городом.

Чтобы проверить слухи о готовящемся большом походе султанской армии под Азов, атаман Яковлев организовал несколько морских и сухопутных походов. Во время одного из них казаки разгромили «Больших Ногаев» у Молочных Вод, добыв «языков». В июне 1638 года 1700 казаков на сорока казачьих стругах атаковали двигавшуюся к Азову турецкую эскадру, состоявшую из пятидесяти каторг и большого числа вспомогательных судов. Турками руководил опытный в морском деле флотоводец Пиаль-паша. Располагая численным перевесом, он сумел запереть половину казачьих стругов в устье Кубани. Донцы вышли на берег и вступили с турками в рукопашный бой. Неожиданно в тыл казакам ударили черкесы и турки, подошедшие из Тамани и Темрюка. Казалось, донцы обречены, но они, положив семь сотен басурман и потеряв триста своих товарищей, с боем прорвались к Азову[130]130
  Тауберт И. К. Краткое описание всех случаев, касающихся до Азова. СПб., 1738. С. 101.


[Закрыть].

Эти события насторожили атамана Яковлева, и он велел разослать в верховые городки грамоты с призывом к казакам идти на защиту Азова. «И чтоб вам, атаманам и молодцам, верховым, – писалось в атаманских грамотах, – попомнить престол Ивана Предтечи и православную крестьянскую веру и государеву к себе милость, и свою атаманскую и молодецкую славу не потерять, едтя в Азов к войску днем и ночью немалыми людьми на помощь, а в городках небольших людей оставляйте, а съезжайтесь городков пять или шесть в одно место с семьями, чтоб остальцы жили с великим береженьем, съехавшись в одно место. А которые, атаманы и молодцы верховые, к войску на помощь в Азов не поедут, и тем атаманам и молодцам в Войске суда не будет (т. е. они не получат защиты у войска. – М. А.). А чтоб ехали к Войску всякие люди пенные (чем-то провинившиеся. – М. А.) и не пенные, а пеня им отдана»[131]131
  СОВДСК. Вып. 13. С. 139.


[Закрыть].

В июле того же года, разгромив на Мертвом Донце отряд татар, казаки захватили «языков», которые показали, что за ними к Азову идет сам крымский хан Бахадур-Гирей с сильным войском. Яковлев снова разослал войсковые грамоты вверх по Дону, Медведице и Хопру, призывая казаков «постоять брат за брата, чтоб нам славы своей казачьей не потерять»[132]132
  СОВДСК. Вып. 13. С. 140.


[Закрыть].

Однако в 1638 году турки и татары так и не приступили к осаде Азова, и Яковлев во главе зимовой станицы отправился в Москву. В столице посольство удостоилось аудиенции у самого государя. Михаил Федорович, почувствовавший выгоды нахождения Азова в казачьих руках, обласкал Тимофея Яковлева и казаков его станицы, обещая «за многие службы их» послать на Дон «великое жалованье». Атаман стал жаловаться царю, что тридцать тысяч ногайских татар, перешедших в подданство России, кочуют ныне к югу от Азова, и что все расходы по их содержанию пали на донцов. «А мурзы, государь, ногайские, – добавил Яковлев, – которые под твою царскую руку пришли, вдосталь нас истощили. И запасы хлебные, и мед, и вино, и быкови. И баранов, и невода, и котлы, и каюки, чем рыбу ловить, покупаючи мы мурзам давали и деньги собирали со всей братии, а их, мурз, утешали для твоего царского величества».

Жаловался Тимофей Яковлев и на другие казачьи обиды: из-за постоянной угрозы нападения со стороны турок и татар донцы не могли, как раньше, заниматься рыбной ловлей и звериным ловом, а посему у них не стало запаса рыбы и мяса. Выход в Черное море был закрыт, поэтому не было у казаков военной добычи, которая часто помогала им пережить трудные времена. «А теперь воеводы твои, – продолжал атаман, – по-прежнему чинят воровство в украинных городах и не пропускают торговцев в бударах на Дон, а если и пропускают, то за большие взятки. Поэтому цены на Дону сильно поднялись: осьмина стоит: пшена – два рубля, сухарей – один рубль, муки гречневой – полтора рубля, кувшин вина менее ведра – один рубль»[133]133
  Быкадоров Ис. Ф. Донское войско в борьбе за выход в море (1546–1646). С. 101.


[Закрыть].

Царь обещал помочь, и сдержал свое слово…

Успешно выполнив свою миссию, Тимофей Яковлев в конце июля 1639 года выехал на Дон. С собой он вез деньги, хлеб, порох, вино, ядра, селитру, церковные книги и вестовой колокол для Войска Донского. Ввиду тревожной обстановки, станицу Яковлева до Распопинского казачьего городка сопровождала охрана, состоявшая из выползковых и воронежских городовых казаков во главе с атаманом Максимом Носом. Прибыв в Азов, ставший столицей донского казачества, Тимофей Яковлев сдал государево жалованье избранному вместо него, по обычаю, войсковому атаману Науму Васильеву.

Перед началом знаменитого Азовского «осадного сидения», весной 1641 года, Яковлев во главе отряда в шестьсот казаков на двенадцати стругах вышел в Азовское море. Разгромив встретившихся ему крымцев, он послал пять стругов с казаками в Черное море «для проведанья вестей». Сам же во главе семи стругов вернулся в Азов.

Вместе со всеми казаками успешно выдержав в июне-сентябре 1641 года беспримерную битву за Азов, когда его штурмовала 200-тысячная султанская армия, истощенный летами и израненный в боях, Тимофей Яковлев уехал в Москву. 24 ноября 1643 года он подал челобитную в Посольский приказ, в котором просил государя уволить его с опасной службы на Дону и перевести в более спокойные «украинные городы». Его просьба была удовлетворена, и он в 1643 году получил назначение в один из пограничных южных городов и был пожалован достаточным денежным и «помесным» (750 четвертей) окладами[134]134
  СОВДСК. Вып. 13. С. 160, 164.


[Закрыть].

Тимофей Яковлев – один из немногих донских войсковых атаманов первой половины XVII столетия, который, судя по всему, нашел свою смерть не в кровавом бою, а в домашней мирной обстановке…

Имя Павла Федоровича ФЕДОРОВА (Чесночихина) впервые встречается в документах 1635 года, когда он во главе проезжей станицы сопровождал ногайских послов в Москву.

В первый раз войсковым атаманом он стал в апреле 1644 года, после того, как в Москву во главе легковой станицы отправился войсковой атаман Иван Каторжный. Это было тяжелейшее время для донцов, когда речь шла о самом существовании донского казачества, ибо «в отместку за посрамление своего оружия под Азовом» турки приняли решение физически уничтожить основную часть казаков, а остальных «збить з Дона», то есть заставить покинуть донские степи и реки. Превосходящими силами басурмане навалились на Монастырский, Черкасский и Манычский городки, располагавшиеся в низовьях Дона, сожгли их, перебив значительную часть населения. Особенно пострадал Монастырский городок, где сгорели все курени, деревянные крепостные стены и погибло все население. С тех пор этот городок больше не возобновлялся казаками, лишь священники ежегодно совершали здесь панихиды по воинам, «за други своя живот свой положивших».

После первых поражений и растерянности казаки сумели прийти в себя и укрепиться в Раздорском городке[135]135
  Ныне станица Раздорская Усть-Донецкого района Ростовской области.


[Закрыть], относительно далеко отстоявшем от устья Дона и Азовского моря, что создавало для казаков большие неудобства. Став войсковым атаманом в апреле 1644 года, Павел Федоров решил перенести казачью столицу – Главное Войско – из Раздор вниз по Дону, в Черкасский городок. Собрав сильный отряд казаков, он «из Раздор за многим кровопролитием и боями пошел и поставил городок на старом месте, по старине, на Черкасском острове»[136]136
  Щелкунов С. Донские атаманы первой половины XVII века // СОВДСК. Вып. 13. С. 133.


[Закрыть].

С тех пор до весны 1805 года, то есть в течение 161 года, Черкасский городок являлся бессменной столицей донского казачества, многое пережив в своей бурной истории.

Поздней осенью 1645 года Павел Федоров во главе зимовой станицы отправился в Москву. Он повез войсковую жалобу на захват бывшим воронежским воеводой Струковым земель, принадлежавших казачьему Борщевскому монастырю. Одновременно он посетовал на нехватку на Дону «боевого люду» и просил царя оказать казакам помощь людьми.

Хлопоты Федорова завершились успехом, и с января 1646 года Москва приступила к формированию отрядов «вольных охочих Донския службы людей»[137]137
  Там же.


[Закрыть]. С этой целью по разным городам России были посланы вербовщики, которые должны были набирать добровольцев «из тегла семейных крестьян дети, и братья и племянники, и зятья, и соседи и наймиты», «от отцев дети, от братья братья, от дядей племянники»[138]138
  Там же.


[Закрыть]. К апрелю 1646 года на сборных пунктах в Воронеже собралось около трех тысяч «вольных охочих людей», которые томились без дела в ожидании обещанного денежного жалованья и оружия. Узнав об этом, атаман Федоров спешно прибыл в Воронеж вместе с царским послом Жданом Кондыревым, и просил воронежского воеводу Бутурлина раздать «вольным людям» жалованье и пищали и немедленно отправить их на Дон, ибо «им кормится нечем и они могут разбрестись»[139]139
  Там же. С. 134.


[Закрыть].

Воевода, согласившись с доводами атамана, потребовал, чтобы Чесночихин выдал ему для отправки законным хозяевам беглых холопов, присоединившихся к отряду «вольных людей». Атаман энергично воспротивился этому, заявив воеводе: «Беглых боярских холопей мне никому выдавать не указано, а изымать их никому не сметь!»[140]140
  Там же.


[Закрыть]. Бутурлин настаивал на своем, и эта его настырность привела к бунту среди вольных людей, громко требовавших обещанного оружия и денежного жалованья. Федоров в этой ситуации проявил себя умелым дипломатом: сочетая методы принуждения и убеждения, раздав часть положенных «вольным людям» денег, он сумел к 27 апреля 1646 года утихомирить бунтарей и отправить 3037 человек на Дон.

Прибыв во главе отряда вольнонаемников и в сопровождении государева посла Ждана Кондырева с царским жалованьем в Черкасск, Павел Федоров узнал, что на его место войсковым атаманом казаки избрали Осипа Петрова (Колуженина). Новый атаман потребовал Ждана Кондырева к круг. Посол заупрямился, заявив, что он прибыл от самого великого государя Московского, а, стало быть, не он должен идти к казакам, а они обязаны пожаловать в его посольский стан за царским жалованьем. Осип Петров запальчиво возразил, что «такова образца не бывало, как и зачалось Донское войско», чтоб казаки шли на поклон в посольский стан, а не наоборот. Однако Федоров напомнил своему сотоварищу, что ради получения царского жалованья, столь нужного оголодавшим казакам, можно и в посольский стан сходить. 31 мая состоялась передача государева жалованья казакам и его дележ. Вскоре Осип Петров увел сильный отряд донцов на море, громить турок и татар, а на Дону за главного остался Павел Федоров.

В июне 1646 года Осип Петров возвратился их похода, оказавшегося весьма удачным, и почти тут же снова пошел с казаками «на поиск». На сей раз фортуна отвернулась от казаков, и Петрова «скинули» с атаманства, выбрав на его место Павла Федорова, который исправлял атаманскую должность до октября 1647 года.

На октябрьском казачьем кругу 1647 года часть казаков, в основном, «старожилых», обвинила атамана Федорова в неудаче большого морского похода против татар и ногайцев. Атаман ответил крикунам, что он сам не руководил тем походам, напомнив, что в море казаки пошли под началом прибывшего на Дон из Оскола с «вольными людьми» дворянина Петра Красникова. Противники Федорова настаивали на его виновности, заявив, что дворянина сего поставил над казаками не кто иной, как он, Павел Чесночихин.

– Не люб нам атаман! – кричали казаки, требуя отставки Федорова.

Другие, однако, поддерживали атамана. В результате борьбы партий на кругу новым атаманом стал Иван Каторжный, которого поддержали в основном «старожилые» казаки. Новоприбывшие «вольные и охочие люди», горой стоявшие за Федорова, после этих событий начинают постепенно уходить с Дона.

С этого времени имя атамана Павла Федорова исчезает из документов более, чем на год. И только в декабре 1648-го Павел Чесночихин упоминается в качестве атамана проезжей станицы, прибывшей в Москву с известием, что воевода Андрей Лазарев «с немцами и солдатами» благополучно прибыл в Черкасский городок на помощь казакам.

В 1650-м, а затем еще раз в 1655 году Павел Федоров избирался донским войсковым атаманом. В этом качестве он во главе сильной казачьей флотилии совершил два последовательных набега на Крымское побережье. Во время первого похода в конце июня 1655 года ему удалось захватить предместья Кафы и войти в Судак, освободив 130 русских и 95 малороссийских пленников. Основной удар во время второго похода Чесночихин нанес по Тамани, которую взял после ожесточенного боя. Затем он высадил казаков на реке Альме, где столкнулся с конницей крымского хана Мехмед Гирея. Кровопролитное сражение завершилось победой казаков Чесночихина, опустошившим после этого окрестности Карасу-Базара. Будучи в Москве Чесночихин заявил 10 декабря 1655 года в Посольском приказе, что его действия в Крыму помешали хану «идти по лету к полякам» для совместных действий против русско-украинского войска[141]141
  Донские дела. Кн. 5. Стб. 23, 27–29, 45–47, 53.


[Закрыть].

В 1656 году войсковым атаманом стал Наум Васильев, предложивший нанести удар по Азову с целью его захвата. Павел Федоров в качестве «знатного старшины» принял участие в этом походе. Ночью турки, воспользовавшись слабостью казачьих караулов, совершили неожиданную вылазку, в результате которой погибло полторы тысячи казаков, а отчаянно сражавшийся Павел Федоров получил ранения и попал в плен[142]142
  Там же. Стб. 127.


[Закрыть].

Его доставили в Азов, который он брал штурмом в числе казачьего войска в июне 1637 года и который геройски защищал в июне-сентябре 1641-го. Обыкновенно турки обменивались с казаками захваченными пленными, тем более знатными. Но имя и дела атамана Федорова были им настолько ненавистны, что басурманы в тот же день казнили славного атамана. Отрубленную голову Чесночихина азовский комендант отправил в Бахчисарай крымскому хану, чтобы тот мог порадоваться гибели человека, разгромившего его войска на реке Альме в 1655 году. Вдоволь насладившись жутким зрелищем, хан отослал голову атамана Федорова в Константинополь султану. Об этом сообщил в Москву толмач русского посольства Т. Алтабаев[143]143
  Мининков Н. А. Указ. соч. С. 398.


[Закрыть].

Имя Павла Федоровича Федорова, верой и правдой служившего казачеству в течение более 44 лет, ставшего символом казачьей доблести, не было забыто на Дону и после смерти славного атамана…