Текст книги "Тайна старого колодца"
![](/books_files/covers/thumbs_240/tayna-starogo-kolodca-31290.jpg)
Автор книги: Михаил Черненок
Жанр: Исторические приключения, Приключения
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 2 (всего у книги 12 страниц) [доступный отрывок для чтения: 3 страниц]
4. Несбывшиеся надежды
Солнце уже прижималось к горизонту, когда председательский «газик», разогнав с дороги кур и гусей, пропылил по Ярскому и остановился у почерневшего дома-пятистенника с резным крыльцом. Над крыльцом – полинялая вывеска: «Правление колхоза». Длинная, вытянутая по сибирскому обычаю в одну линию, деревня казалась безлюдной. Только у конторы лениво урчал ярко-синий трактор «Беларусь». Откинув одну половину капота, в моторе копался плечистый русоволосый парень. Заметив председательскую машину, он быстро опустил капот и с виноватым видом стал торопливо вытирать пучком сорванной травы перемазанные маслом руки.
– Столбов! Голубчик! – открыв дверку «газика», крикнул Чернышев. – Ты уедешь сегодня или нет?
– Я что? Я хоть сейчас… – насупившись, смутился парень. – Только хочется не на ремонт к соседям ехать, а работать. Сколько раз говорил вам, кольца в одном цилиндре поизносились, еле восстановил компрессию.
– Ну, теперь-то уедешь?
– Конечно.
– Это он собирается жениться? – спросил Чернышева Антон. – Мне узнать у него кое-что надо.
Чернышев вышел из машины и махнул Столбову рукой, чтобы тот зашел в контору. У Антона еще возле колодца наметился план предстоящего разговора со Столбовым, и, когда Чернышев оставил их в своем кабинете одних, он сразу приступил к делу. Усевшись за председательский стол и предложив сесть Столбову, спросил:
– Как вы обнаружили в колодце кота?
– В каком колодце? – Столбов нахмурился, достал из кармана пачку «Беломора». – Никакого кота я не обнаруживал.
– У культстана, – подсказал Антон.
– У культстана?.. – Столбов открыто посмотрел Антону в глаза, спокойно прикурил и, потупившись, стал сосредоточенно разглядывать свои новенькие кирзовые сапоги. – Сто лет я там не был. Не пойму, чего вы от меня хотите?
Сказал именно «хотите», а не «хочете», как говорят многие. «Кажется, грамотный парень», – подумал Антон и попросил:
– Не торопитесь с ответом, припомните.
– Нечего мне припоминать, никаких котов я не доставал.
«Соврал болтливый старик», – с неприязнью подумал Антон об Егоре Кузьмиче Стрельникове, но решил не отступать от намеченного плана.
– Мне известно, что осенью шестьдесят шестого года, точнее – тринадцатого сентября, вы достали из колодца у культстана дохлого кота, – упрямо повторил он.
– Осенью шестьдесят шестого?… – Столбов посмотрел исподлобья. – Я про то уж забыл. Думал, недавнее что пытаете. Ну, было такое.
Антон повеселел.
– Расскажите, как это произошло.
– Что тут рассказывать? Утром зачерпнул воды из колодца и вместе с ней дохлого кота вытащил.
– Видел это кто-нибудь из колхозников?
– Вроде все видели, кто на культстане был.
Столбов отвечал грубовато. Прежде чем ответить, жевал мундштук папиросы, думал, будто взвешивал каждое слово. Разговор явно ему не нравился. Антон подметил это и решил, что называется, «ударить напрямую».
– Вчера из колодца кости человека подняли…
«Удар» не произвел на Столбова ни малейшего впечатления. По-прежнему сосредоточенно рассматривая сапоги, он с ухмылкой равнодушно спросил:
– Ну а кот здесь при чем?
– Мог ли в колодце оказаться незамеченным труп человека, когда вы достали оттуда кота?
– Нет, конечно, – Столбов опять ухмыльнулся и пояснил: – Я бы тогда воды не зачерпнул, ее там с гулькин нос было.
– А сам колодец каким был?
– Колодец как колодец. В лопухах весь. Бадья деревянная всегда рядом стояла. Воды, говорю, в нем мало было, да и та для питья не годилась.
Для Антона это уже было новым.
– Почему? – быстро спросил он.
– Плесневелая была. Колодец-то еще при царе Горохе вырыли. С тех пор ни разу не чистили, вот вода и зацвела в нем. Брали ее только для заправки тракторов и машин да так… например, пол в культстане помыть или еще что-нибудь. А за питьевой водой уж сколько лет ходили к роднику.
– Вы для чего в тот раз воду доставали? – Антон нетерпеливо постучал по столу пальцами. – Припоминайте детали, подробности.
– Помню, с вечера дождь начался. Холод. Средина сентября стояла. Убирали пшеницу, помню…
– Там же клеверное поле, – перебил Антон.
– Клевер лет пять как высеяли, а в шестьдесят шестом, точно помню, пшеница была, – уточнил Столбов и, как ни в чем не бывало, продолжил: – Осень тогда дождила, из-за слякоти чуть не целыми днями простаивали. Сырую-то пшеницу жать не будешь. В то утро вроде прояснило. Все спали, а я поднялся часов в шесть. На стареньком самосвале тогда работал, радиатор у него подтекал. Хотел подремонтировать. Воду выпустил. Когда ремонт закончил, пошел за водой, чтобы в радиатор залить. Черпанул из колодца и… кота вместе с водой достал.
– Если воду из колодца для питья не применяли, зачем же после кота колодец потребовалось закрывать?
– Побоялись, что кто-нибудь из людей так же, как кот, в него сыграет.
– Такое могло случиться?
– Запросто. Особенно ночью. Колодец-то не огорожен был.
Антон насторожился – дело принимало другой оборот.
– Вы сказали, что, когда вытащили кота, в колодце труп человека находиться не мог. Сразу после случая с котом колодец закрыли бревнами. Когда же в него труп попал?
– Откуда я знаю, – Столбов осторожно стряхнул в ладонь папиросный пепел, помолчал. – Только колодец-то после кота закрыли не сразу, а, наверное, через неделю. Быть может, за это время кто и ухнул туда.
– Через неделю?
– Может, поменьше, но только не сразу. Помню, перед тем как закрыть бревнами, я в него самосвал земли ссылал.
– Земли? Откуда?
– Школу у нас строили, котлован под фундамент рыли. Бригадир приказал мне заехать на стройку, нагрузить экскаватором земли и засыпать колодец. Одну ездку сделал. Надо бы еще разок или два привезти, чтобы полностью засыпать, а у строителей, как на грех, экскаватор сломался. Тогда и решили бревнами сверху закрыть.
«Вот откуда в колодце всякий хлам. Но флотская пряжка, пуговица, кости человека?.. Попали они с землей от школы или…» – подумал Антон и спросил Столбова:
– Вместе с землей кости могли попасть в колодец?
Первый раз за время разговора Столбов улыбнулся, но улыбка эта получилась какой-то виноватой.
– Если бы знал, что через столько лет попаду на допрос, перерыл бы в кузове всю землю, которую мне насыпали, – сказал он. – Но я уж этого не знал ни сном ни духом. Ухнули в кузов пару ковшей земли, привез ее к колодцу и шуранул туда. Самосвал ведь лопатой не разгружают.
– Постарайтесь хоть что-нибудь еще припомнить, – уже умоляюще попросил Антон.
– Я ж говорю, не рассчитывал попасть на допрос.
Антон поднялся из-за стола, подошел к окну и, глядя в него, сказал:
– Это не допрос. Мне хочется узнать ваше предположение, как человеческие кости могли попасть в колодец?
– Какое может быть предположение. Убивать у нас некому. Разве, какой прохожий по пьянке свалился… Только я, например, не помню, чтобы у нас в округе кто-то бесследно терялся. – Столбов отогнул рукав комбинезона, посмотрел на часы. – Ехать вообще-то мне надо. Затянул с ремонтом, председатель и так уж сердится.
Легок на помине, в кабинет заявился Чернышев. Разведя руками, он с упреком уставился на Столбова:
– Витька, голубчик, ты уедешь сегодня или нет?
– Я что? Я хоть сейчас… – Столбов взглянул на Антона.
– Все еще не переговорили? – Чернышев устало опустился на свое место за столом. – Ох, заждались нашей помощи соседи. У вас еще надолго разговор?
– У меня все, – сказал Антон. – Пусть едет.
Столбов быстро поднялся, подошел к двери и на секунду задержался, будто хотел что-то сказать.
– Поехали, голубчик, поехали, – нетерпеливо махнул ему Чернышев. – Да, смотри, не подведи наших. Работай как дома!
– Когда я подводил? – хмуро проговорил Столбов и вышел.
– Толковый парень, – кивнул в сторону двери Чернышев. – Не вовремя только жениться надумал, сенокос на носу, а он свадьбу затевает.
– Уж очень неразговорчивый, – заметил Антон.
– Это точно. Разговор из него хоть клещами вытягивай. Еще один такой «говорун» у нас есть. Сенька Щелчков – шофер, который сегодня нас возил. Правда, тот, как испорченный электрозвонок: трезвого не включишь, пьяного не выключишь. Ну, Сенька понятно – на трезвую голову своего заикания стесняется, а этот складно говорить умеет. Как-то на общем собрании подзавелся. Так, скажу тебе, такую речугу закатил, что все рты пораскрывали! А пока не заведется, молчит. Хорошо – молчит, плохо – тоже молчит, – Чернышев устало потер виски. – Что вытянул из него?
– Воду, оказывается, из колодца для питья не брали…
– Как не брали?
– Плесневелая была, – словами Столбова ответил Антон и коротко пересказал содержание разговора.
Чернышев долго сидел молча, тер белые от седины виски, словно у него сильно болела голова.
– Это для меня новость, – наконец сказал он. – А кто давал команду землей колодец засыпать?
– Говорит, бригадир.
– Ведерников? Вот хрыч – мне ни слова об этом.
Чернышев задумался, и Антон услышал, как нудно бьется об оконное стекло крупная муха. Тяжесть несбывшейся надежды навалилась на Антона. Еще утром хотелось взяться за сложное дело, которого ждал с первого дня работы. Вспомнилось, как после разговора с подполковником радостно екнуло сердце, как боялся, что за расследование возьмется Кайров. Утром казалось, стоит приехать в Ярское, ухватиться за конец ниточки, и пойдет, и пойдет распутываться клубок забывшегося от времени преступления. Вместо этого – день проходит, а ни ниточки, ни клубка и в помине нет. Сплошной туман. Кости пожелтевшие, может, им сто лет в субботу будет. Упоминал же Кайров подобный случай. Опять же – флотская пряжка, пуговица с якорем…
– Маркел Маркелович, – Антон резко повернулся к Чернышеву. – У вас в селе есть бывшие моряки?
Чернышев задумался.
– Вроде бы нет. Танкисты есть, саперы, ракетчики, – начал перечислять он. – Пехоты – царицы полей полно. Даже летчик есть – сын бригадира Ведерникова, а моряков не могу припомнить. Нет у нас моряков.
– Значит, пряжка и пуговица не с землей от школы в колодец попали?
– Этого утверждать не могу. После Отечественной войны у нас каких только пряжек и пуговиц не было! Фронтовики этих сувениров полным-полно навезли. И не только пряжки да пуговицы. У Ведерникова, помнится, года четыре на огородном пугале эсэсовские мундир и фуражка при всех регалиях красовались, – Чернышев улыбнулся. – Все птицы ведерниковский огород стороной облетали.
Появившееся внезапно у Антона предположение отпало так же быстро, как возникло.
5. Граф-Булочкин
Рабочий день еще не начался, и, как всегда в такие часы, в райотделе было тихо и прохладно. «План следствия», – отчетливо написал на чистом листе Антон, аккуратно подчеркнул заголовок и вспомнил где-то вычитанное, как один из маститых писателей, положив перед собою чистый лист бумаги для нового романа, испытывал ужас от предстоящей работы. «Писателю было проще, он мог писать свои романы десятилетиями, а расследование – душа винтом – надо закончить в установленный законом срок», – подумал Антон, вздохнул и, сняв телефонную трубку, набрал номер Бориса Медникова. Несмотря на ранний час, Медников был на работе, но утешить ничем не мог – заключение областной экспертизы раньше трех дней и ждать было нечего.
Без пяти девять позвонила секретарь начальника райотдела, пригласила на оперативное совещание. На всякий случай Антон завернул в бумагу пуговицу и пряжку, взял их с собой и вышел из кабинета. В коридоре столкнулся с инспектором уголовного розыска Славой Голубевым – он тоже спешил на совещание. Крепко пожав Антону руку, Голубев спросил:
– Говорят, серьезное дело получил?
– Зря не скажут…
– Ты вот вчера в отъезде был, а мы тут комсомольское собрание провели, – обычной своей скороговоркой зачастил Голубев. – Обсуждали вопрос солидарности. Постановили: в трудных делах помогать друг другу. Так сказать, коллективом трудные дела тянуть. Коллектив – это сила! Согласен? Так что ты давай, если помощь нужна, не стесняйся и говори.
– Пока ничего не надо.
– Смотри, как говорится… – Голубев весело подмигнул. – Чтобы после разговоров не было.
Народу в кабинете начальника райотдела набилось битком, собрались даже участковые. Сидели переговариваясь. Подполковник что-то сосредоточенно читал.
Найдя с трудом свободные стулья, Антон тихо шепнул Голубеву на ухо:
– Пора начинать, мы пришли.
Голубев не понял шутки, оглядел присутствующих и так же тихо ответил:
– Кайрова нет. Вот педант – ровно в девять явится.
Антон посмотрел на часы и стал следить, как минутная стрелка заканчивает свой круг. Едва она коснулась последнего деления, дверь тихо отворилась, и в кабинет вошел Кайров – чисто выбритый, щеголеватый. Прошел через кабинет, кивнул всем и молча сел на свое излюбленное место, у стола начальника. Подполковник оторвался от чтения, обвел собравшихся взглядом и заговорил:
– Я собрал вас ненадолго. Областное управление разыскивает одного залетного рецидивиста. Предполагают, что он причастен к убийству женщины, личность которой пока не установлена. Убийство совершено в Новосибирске. Подробную ориентировку на разыскиваемого пришлют завтра, а пока сообщаю вам основные приметы. Рост – метр семьдесят, сухощав, густые рыжие волосы, лицо горбоносое, смуглое, с признаками наркомании.
– Есть предположение, что появится у нас? – спросил Слава Голубев.
– Уже появился. Вчера в полночь был на квартире главврача районной больницы и требовал наркотика, – подполковник помолчал. – Учтите, рецидивист не районного масштаба. Прикатил не то из Одессы, не то из Ростова-на-Дону. По последним сведениям, имеет паспорт на фамилию Булочкина, кличка – Граф, – он заглянул в листок, который до этого читал. – Я распределил между всеми объекты для наблюдения.
Антону досталась городская аптека, Славе Голубеву – участок, прилегающий к железнодорожному вокзалу, и сам вокзал.
Перед тем как закончить оперативку, подполковник попросил Кайрова и Антона остаться. Когда они остались в кабинете втроем, спросил:
– Что вчера выездил, Бирюков?
– Почти ничего, товарищ подполковник.
– Почему не позвонил из Ярского? Я же просил тебя.
– Нечего было докладывать.
Антон покраснел. «Первое замечание уже схлопотал», – отметил он про себя, подал подполковнику завернутые в бумагу пряжку и пуговицу и стал рассказывать о проведенном в Ярском дне.
– Ведерникова следовало допросить, – разглядывая пряжку, сказал подполковник. – Почему он тянул с закрытием колодца? Это же явное нарушение техники безопасности, подсудное дело.
– Я полагал, что надо дождаться заключения медицинской экспертизы, и уж после того, если будут основания, возбуждать уголовное дело. Преждевременным допросом побоялся насторожить бригадира.
– М-мда… – густые брови подполковника хмуро сошлись у переносицы. – На будущее запомни, если я прошу информировать о ходе дела, то это вызвано не праздным любопытством или мелочной опекой. У меня нет привычки опекать следственное отделение и уголовный розыск, но чем занимаются мои сотрудники – я должен знать, – подполковник повернулся к Кайрову. – Так, капитан?
Кайров утвердительно наклонил голову. Подполковник показал ему пряжку:
– Что об этом думаешь?
– По всей вероятности, случай аналогичен тому, когда при раскорчевке поля в колхозе «Гранит» разрыли старую могилку. Помните?
– А если преднамеренное убийство?
– Надо расследовать, – пожав плечами, ответил Кайров.
– Кому поручим?
– Поручите мне, товарищ подполковник, – непроизвольно вырвалось у Антона.
– Вот оптимист! – Кайров засмеялся. – Строгача за просрочку схватишь – куда твоя бодрость денется.
Подполковник строго посмотрел на него:
– Не надо строгачами запугивать подчиненных, капитан.
– Я не запугиваю, Николай Сергеевич, – Кайров, будто подчеркивая перед Антоном близость отношений с подполковником, назвал его по имени-отчеству. – Я лишь хочу предупредить Бирюкова, чтобы не рассчитывал на легкий успех. Распутать такое дело даже опытному криминалисту нелегко, а Бирюкову тем более. Опыт у него не ахти какой.
– Да… Спустя рукава тут ничего не добьешься, – согласился подполковник, повертел в руках пряжку и вдруг ободряюще подмигнул Антону: – Что касается опыта, то это дело наживное. Кстати, – вдруг вспомнил он, – труп женщины, о которой я упоминал на оперативном совещании, был сброшен в канализационный колодец.
Подполковник аккуратно завернул в бумагу пуговицу и пряжку, передал их Антону и посоветовал:
– Сходи-ка в военкомат и выпиши там все адреса моряков, которые живут в нашем районе.
Из кабинета подполковника Кайров вышел первым. Пройдя по коридору несколько шагов, он обернулся к идущему следом Антону и сочувствующе сказал:
– Взял ты, родной мой, на себя обузу. Но это к лучшему: оскомину набьешь – поумнеешь.
С улыбкой сказал Кайров, вроде бы не в упрек, но на душе у Антона вдруг стало муторно, противно заворочалось сомнение. Захотелось вернуться к подполковнику и сказать, что, мол, сдуру напросился на непосильное дело. Однако тут же заговорило самолюбие: зря, что ли, в институте учился? Нет опыта… Опыт – дело наживное, как сказал подполковник. Правильно сказал! Надо гореть на работе в хорошем смысле этого слова, а не тлеть, как тлеет Кайров. Все у него без сучка, без задоринки – никакого интереса! «Нет, капитан, кровь из носа, а тайну старого колодца разгадаю», – упрямо решил Антон.
Он сел за свой стол и, энергично придвинув к себе телефон, стал звонить в аптеку – не появлялся ли там Граф-Булочкин?
Управляющий аптеки, узнав, что звонят из милиции, заволновался.
– Знаете, – не дослушав Антона, заговорил он, – вчера, перед самым закрытием, этот гражданин взял у нас по рецепту пять пробирок с таблетками мепробамата.
– Не заметили, куда он направился из аптеки? – спросил Антон, словно это имело какое-то значение.
– К сожалению, нет. Хотя посетитель сразу показался мне странным. Этакая неприятная рожа наркомана. Дрожащие руки, землистый цвет лица, глаза мутные и все такое…
– С какой целью применяют мепробамат?
– Это лекарство импортного производства. Рекомендуется для успокоения нервной системы при сильных волнениях. Доза: по одной-две таблетки на прием.
– Зачем же ему так много понадобилось?
– Видимо, глушит возбужденные нервы. Этим-то он и привлек мое внимание.
– Кем выписан рецепт?
– Областной поликлиникой. На фамилию… не то Бубликов, не то Булочкин.
Сомнений не оставалось. Попросив управляющего, если где-то встретит странного посетителя, немедленно сообщить дежурному милиции, Антон на всякий случай позвонил в больницу, затем переговорил со всеми заведующими медицинскими пунктами, номера телефонов которых были в справочнике. Ни к кому из них Граф-Булочкин не наведывался.
Незаметно промахнуло полдня. Перед обедом Антон заглянул к дежурному. У телефона скучающе сидел Слава Голубев.
– Ничего пока нет, – ответил он на вопрос. – Да и вряд ли этот «граф» днем объявится. Думаешь, он дурак? Кстати, знаешь, сколько было случаев, когда областные работники зевали преступников, а наши брали их как сусликов! Видел, как сегодня подполковник всех на ноги поднял? А коллектив – это сила! Согласен?
– Точно, Славочка, – Антон улыбнулся. – Ну, я пошел на обед, а потом – прямо в военкомат.
Военком – худощавый, с большими залысинами майор, выслушав Антона, спросил:
– И милицию что-то к морякам потянуло?
– Почему – и милицию? – сделав ударение на «и», в свою очередь, задал вопрос Антон. – Разве еще кто интересовался моряками?
– Вчера один гражданин моряка Юру искал.
– Что за гражданин?
– Кто его знает. Мы не милиция, паспорта не проверяем.
– Для чего ему этот Юра потребовался?
– Давние друзья, сказал. Только фамилию вспомнить не мог. Хотел его в вытрезвитель направить, да некогда было. Заявился – лыка не вяжет, – военком открыл картотеку. – Тебе всех моряков или тоже Юру?
– Всех.
– Всех так всех. У нас их не густо.
Военком пересчитал и подал Антону восемь учетных карточек. «Гаврилов Иннокентий Иванович. Воинское звание „мичман“, – прочитал Антон в одной и заглянул в графу „Домашний адрес“, чтобы убедиться, тот ли это Гаврилов, который „распечатывал“ молокососам носы. Адрес совпадал. Антон вспомнил рослую фигуру Гаврилова с огненно-рыжей шевелюрой и усмехнулся тому, как иногда случай сводит людей.
Ни один из моряков не жил ни в Ярском, ни даже близко от него. Не было среди них и с именем Юра. Вздохнув, Антон отложил последнюю карточку, задумался, и вдруг, по необъяснимой ассоциации, рядом с Гавриловым возник рыжеволосый Граф-Булочкин, каким он представлялся по словесному портрету, сделанному подполковником на утреннем оперативном совещании.
– Скажите, товарищ майор, – обратился Антон к военкому, – как выглядел этот… который моряка Юру искал?
– Худой, длинный, – занимаясь своими делами, ответил военком. – Собственно, я к нему не приглядывался.
– А волосы у него какие?
– Густые… по-моему, рыжеватые, – военком не сдержал любопытства: – А что случилось?
– Областное управление разыскивает опасного рецидивиста. Похоже, он-то и наведывался к вам.
– Что ж вы раньше молчали?! – возмутился военком. – Милиция называется. Я бы его под пистолетом привел!
– Сами только сегодня утром узнали, – виновато сказал Антон.
– Плохо ваша служба работает, коль этот гастролер вас опережает, – военком досадливо рубанул рукой воздух. – Как сердце чувствовало! Уже было трубку телефона взял, чтобы вызвать патруль из вытрезвителя, а потом думаю, пусть катится на все четыре стороны, – и в сердцах ругнул себя: – Вот шляпа!
Весь остаток дня Антон пытался логически обосновать связь между Графом-Булочкиным, моряком Юрой, флотской пряжкой, пуговицей и колодцем. Раздумывая, чертил на бумаге кружки и стрелки. От кружка „Граф“ стрелка упиралась в кружок „Юра“, затем в „Пряжку, пуговицу“ и ныряла в „Колодец“.
Первый и последние кружки Антон обвел жирными линиями, а кружок „Юра“ – пунктиром. Моряка с таким именем в районе не было, но он должен быть, коль его ищет Булочкин. Следовательно…
Резко звякнул телефон – подполковник срочно приглашал к себе. Едва Антон вошел в его кабинет, как он спросил:
– Предполагаешь, Булочкин был в военкомате?
– Так точно.
– Сейчас мне звонил военком. Оказывается, этот рыжий тип ищет в нашем районе какого-то моряка не первый раз. В прошлом или позапрошлом году – точно военком не помнит – он уже был у них с подобным же вопросом.
– Ребус какой-то, – сказал Антон.
– Уголовному розыску сплошь и рядом с подобными ребусами приходится сталкиваться. Иногда такая шарада подзакрутится… – подполковник открыл коробку „Казбека“, постучал по ней папиросой и неторопливо прикурил. – Насколько мне известно, закоренелые наркоманы не употребляют спиртного. Булочкин – наркоман, а в военкомат пришел пьяным. Упускать его нельзя. Вполне возможно, что этот „граф“ окажется необходимой для нас ниточкой от колодца. Настораживает меня флотская пряжка, пуговица и… моряк Юра.
– Я только что об этом думал, – опять сказал Антон и передал содержание разговора с управляющим аптекой.
– Выходит, неладно у Графа с нервами, – подполковник стряхнул с папиросы пепел, помолчал. – Хотя наркоманы, как и алкоголики, изобретательны до удивительности. Не глотает ли Булочкин мепробамат вместо наркотика?..
С работы Антон уходил поздно. В комнате дежурного у телефона подремывал Слава Голубев. О Булочкине новых сведений не поступило.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?