Читать книгу "Афганский рубеж"

Глава 4

Мысли о предстоящей командировке вылетели из головы напрочь. С каждым последующим ударом в дверь мне всё меньше хотелось её открывать.

– Сашка, я знаю, что ты дома. Видела, что свет в окне горит, – начала уже ругаться Тося.

Что-то никак мне память Клюковкина не подсказала о наличии невесты. Обижать девушку нельзя, так что придётся впустить.

Я открыл дверь и увидел перед собой привлекательную девушку. Вкус у Клюковкина хороший!

– Бежала так быстро, что не успела всё в «Первом» магазине набрать, – прошла мимо меня брюнетка с двумя заплетёнными косичками и полными торбами в руках.

Только я закрыл дверь, она подскочила ко мне и чмокнула в губы. При этом поставила сумки и обняла руками за шею, прислонившись холодной щекой.

А какой от неё запах! Жареные пирожки! В животе мощно заурчало.

– Я слышала, вы с Батыровым вертолёт сломали, – начала Тося снимать шаль с плеч и расстёгивать шубку.

На автомате потянулся помочь снять верхнюю одежду, но девушка не заметила моего жеста галантности.

Её голубые глаза бегали из стороны в сторону. Стройную фигурку подчёркивали клетчатые брюки и светлая блузка. Да и пуговицы были расстёгнуты так, что можно было разглядеть нижнее бельё бежевого цвета.

Почти как и моё нательное, в котором я до сих пор стою и смотрю на неё.

– Ты мне расскажешь? – спросила брюнетка, стягивая с себя валенки.

– Да… всё там нормально. Он сам упал.

– Кто? Батыров?

– Вертолёт. Но дело житейское. Ничего страшного.

Тося вытащила тапки из сумки и быстро надела их. Подойдя ближе, она начала рассматривать шишку.

– Бедненький.

Тося, конечно, стройняшка и красотка. Будь она моей невестой, то предложил бы ей не только на голове «шишку» рассмотреть. Однако я её совсем не знаю. Тут всё сложно.

– Ты холодное прикладывал? – спросила Тося.

– Да. Снега же на улице много…

– Ой! Не то это. Пошли в кровать, – потянула меня за собой девушка.

С порога и сразу в кровать – вот так Тося! Уложила меня на диван, достала из шкафа одеяло и накрыла.

– А ты чего документы разбросал? – спросила брюнетка, поправляя мне подушку и указывая на раскрытую папку на диване.

– Проверил кое-что. Ты извини, а мы сегодня должны были встретиться?

– Конечно. Платье нужно выбирать. Заявление подать. Забыл?! – расстроено покачала головой Тося и ушла на кухню.

Плохо, когда не знаешь, да ещё и забыл. Куда вот только мне сейчас жениться? В Афган ехать, а тут прелестная незнакомка тащит штамп в паспорте поставить.

Кстати, а паспорта я и не нашёл у Клюковкина! Надо бы уточнить, куда их в Союзе военные девали.

– Ты почему пельмени не съел? Я тебе их когда ещё налепила? – принесла девушка мне кулёк с замороженными полуфабрикатами.

Хотя, они таковыми не являются. Натуральные, ручной лепки и без всяких ГМО.

Тося, к шишке приложила холодный пакет и села рядом.

– Ну и что с платьем? Давай решим.

Чё решать?! Не будет свадьбы. В командировку еду. Надо сразу девчонке сказать, чтобы иллюзий не строила.

С другой стороны, сильно торопиться не нужно. Можно и попозже.

– Мне сейчас плохо, Тосечка. Столько дел по дому. Совсем не до платья. Я даже ничего не ел сегодня.

Тут девушка руками как замахала, что меня чуть не продуло.

– Лежи и не вставай. Всё сделаю. Начну с кухни, – поцеловала она меня и принялась за работу.

Да так активно! Вмиг полы начали блестеть, пыль с поверхностей исчезла. И всё это сопровождалось прекрасным дефиле. Что и говорить, попа зачётная!

Полчаса спустя с кухни начал доноситься приятный запах жареных котлет.

– Я тут и яички ещё принесла. Творог свежайший. Молоко кипячёное. Я помню о твоём желудке, – кричала Тося, чей голос тонул в звуках шипящего масла.

– А котлеты какие? – уточнил я, попивая чай с мятой.

– Куриные. Ты же других не ешь, – удивилась девушка.

Ох, и привередливый Сашка Клюковкин!

Несколько минут спустя, Тося позвала меня к столу. Сев на стул, перед собой обнаружил макароны с томатной подливкой и котлетами. Тёмный хлебушек с несколькими кусочками сала лежал на другой тарелке, а рядом горчица и зелёный лук. Царский ужин.

– Пока кушай, я вещи постираю, – сняла фартук Тося и пошла в ванную.

Только я вкусил «пищу богов», как в ванной раздался шум чего-то падающего. Первая мысль, что девчонка поскользнулась и упала. Открыв дверь, я увидел, что Тося сидит на корточках, в воздухе витает сажа, а по полу разбросан уголь. Напротив неё высокий цилиндр с трубой.

– Чистить нужно топку, – повернулась ко мне Тося, у которой нос и правая щека были чёрные.

Да и вокруг глаз появились тёмные тени. Я и забыл, что в таких городках раньше в квартирах стояли водонагреватели или «титаны».

– У тебя лицо грязное, – сказал я.

– Да и Бог с ним. Иди кушай, – улыбнулась Тося, чьи зубы тоже стали чёрными.

Но уходить я не спешил. Хватит уже девочку обнадёживать.

– Антонина, ты не торопись с платьем. Мне сейчас не до свадьбы, – сказал я.

Девушка в это время умывала лицо. Услышанное заставило её повернуться ко мне. Вода капала на её блузку, и я поспешил дать ей полотенце.

– Это как понимать, Сашенька? – тихо произнесла она, вытирая лицо.

– Очень просто. Нас в командировку отправляют. В Афганистан.

– Ну и что?! Ничего ведь серьёзного. Пару месяцев и вернётесь. Я читала газеты, – удивилась она.

Поражаюсь её простоте. Собственно, в советских газетах в это время, Афган освещался не так открыто. Всё больше показывали, как гуманитарную помощь доставляют, дома строят, школы восстанавливают. Правда окажется потом слишком тяжёлой.

– Там война, Тось. Да и слишком скоро мы убываем. Через неделю.

– Ой, знаю я. Вон, вчера в ателье с женой начпрода общались. Он тоже у неё поедет. А нас с тобой распишут быстро. Ты только предоставь справку об убытии в Афганистан.

Тося очень привлекательная, хозяйственная, шустрая, но совсем мне не знакома. Может, она и любила Клюковкина, но вот я ей не могу ответить взаимностью. Она ещё не понимает, что мы летим «за речку» на год. А может быть, и больше.

– Не буду я брать справок. Спасибо за яйца, котлеты. Всё очень вкусно, но свадьбы не будет.

Тут же в меня полетело влажное полотенце, но я успел увернуться и поймать его.

– Я надеялась! Я верила! Нашёл другую, так и скажи! Чего про какой-то Афганистан придумывать, – раскричалась Тося, быстро накинула шубу и шаль, надела валенки и открыла дверь.

– Ты застегнись. Там холодно, – сказал я, но и тут она нашла, что в меня бросить.

Схватила с полки военную шапку и швырнула. В этот раз я снова увернулся.

– Мог бы и про молоко с творогом что-нибудь сказать, – прорычала Нюся и хлопнула дверью.

Одна проблема разрешилась. Жаль, что теперь самому стирать вещи придётся.

Перед тем как пойти ужинать, я зашёл в комнату проверить работу обогревателя. Железный, жёлтого цвета, а нагревательный элемент был ярко-красным. Этот аппарат был очень кстати в квартире. Очень нужная вещь для жизни в Соколовке. Батареи совсем не грели, хоть за окном и дымила котельная.

Только я отвернулся от окна и пошёл на кухню, как на улице произошёл взрыв. Да такой, что завибрировали окна и пропал свет. Я слегка присел, но быстро понял, что произошло.

– Да чтоб его! Опять двадцать пять!

– Сколько можно!

– Марк твою Энгельс!

Чего только не было слышно в первые секунды отключения электроэнергии. Ко мне снова постучались. Наверняка Тося вернулась. Ладно, если испугалась идти, придётся проводить.

Открыв дверь, я обнаружил на пороге Батырова с фонариком.

– Димон, чего случилось? – спросил я.

– Конечно. Очередь твоя, предохранитель менять, – сказал Батыров.

Что ни говори, а военный городок – это единый организм. С трансформатором тут вечная беда. До шести вечера напряжение на сеть не очень большое. Так как большинство жителей на работе, то потребление меньше. А вечером, все как начнут включать обогреватели, свет, телевизоры и прочие приборы, так и горят предохранители.

Сделать замену мне труда не составило. Удивило, что кто-то использовал в прошлый раз лом вместо предохранителя. Вернувшись в квартиру, моментально обратил внимание, что температура упала до 12° тепла.

Вечер вообще выдался длинным. Каждый час горел предохранитель, и всё повторялось заново. Крики, сбор толпы, следующий по очереди меняет предохранитель. Только к 23:00 подобная «эстафета» прекратилась.

Старый будильник с надписью «Янтарь», который ходом механизма не давал мне долго уснуть, прозвонил точно в 6.30. Для начала ещё раз ощупал себя и подошёл к зеркалу.

На меня по-прежнему смотрел Сашка Клюковкин. Волосы растрепались после сна, а серо-голубые глаза ещё сонные. Надо было собираться в часть. День сегодня трудный, поскольку это первый полноценный день в новом мире.

Повседневную форму приготовил ещё с вечера. Непривычно видеть на кители пустую левую часть. Всё же в прошлой жизни наград у меня было достаточно.

Придя на службу, первым делом отправился к докторам в санчасть. Вчера в запарке так и не зашёл к ним. Хоть на здоровье я не жаловался, но обязательный осмотр после грубой посадки пройти нужно.

Дежурная медсестра указала мне на кабинет терапевта. Сняв шинель с шапкой, я постучался в дверь и ждал разрешения войти.

– Можно, – прозвучал мужской голос.

Открыв дверь, я тут же попал под искромётный взгляд Тоси. Она сидела за столом доктора, заполняя медицинские книжки. Не успел я поздороваться с ней, как из-за ширмы вышел доктор с лысиной на голове, утирающий салфеткой рот.

Наверняка, утренним чайком баловался. Но только он сделал шаг мне навстречу, я понял, что чай был очень «крепкий».

– Клюковкин, родненький, проходи. Как голова, Сашка? – поздоровался он со мной, дыхнув стойким амбре.

– Всё хорошо. Не болит, – ответил я, присаживаясь на стул.

Тося продолжала смотреть в книжку, не обращая на меня внимание.

– Ага. Ну раз хорошо, чего тогда пришёл? – спросил доктор.

– А он вчера не приходил, Марат Сергеевич. По положению… – закудахтала Антонина, подложив мою медицинскую книжку терапевту.

– Антониночка, я же вам говорил, что голова у меня болит, – сощурился врач.

– Она у вас всегда болит. Я вам предлагала в холодильнике взять рассольчик, – шепнула ему Тося.

– Не-а. Я врач со стажем. Лечусь только тем, что сам изготавливаю. Да, Сашка? – посмеялся Марат Сергеевич.

– Так точно, товарищ… капитан, – ответил я.

Память Клюковкина дала о себе знать. Передо мной начмед полка – Иванов Марат Сергеевич. Все знают, что он самый главный ценитель горячительных напитков в части. Пьёт всё, кроме медицинского спирта. Но делает это слишком часто.

Иванов пролистал книжку, сделал какую-то запись и отдал Тоне.

– Всё там нормально. И прививки, и осмотры проведены. Мне вчера Енотаев дал список, кто в командировку летит. Готов, Саня?

– Так точно, – улыбнулся я.

Однако Тося судорожно листала книжку, пытаясь найти изъяны.

– А давайте его взвесим? У него истощение может быть! – воскликнула она.

Иванов только посмеялся. Вообще, странно, что медсестра лезет в дела доктора. Тем более начмеда. Понимаю, что это она из-за меня, но решения своего я уже не поменяю.

– Давай, Санёк. До встречи! – пожал мне руку Иванов, и я направился к двери.

Перед выходом повернулся, чтобы посмотреть Тосе в глаза. Только мы с ней столкнулись взглядами, она решила отвернуться, надув губы.

Когда пришёл в штаб, то обнаружил суматоху в классе эскадрильи. Больше всех нервничал Батыров, меряющий шагами расстояние от стены до стены.

– Где ты ходишь? – возмутился Димон.

– Пробки, – бросил я.

– Какие пробки?

– Транзисторные. Димон, не делай мне нервы, а то нос откушу, – тихо сказал я, чтобы никто в классе особо не слышал перепалки.

Авторитет командира звена, даже такого, как Батыров, нельзя принижать.

– Ладно. Начальник политуправления армии уже здесь. Чего делать будем? – трясся Димон.

– Ты не помпажируй. Всё мы сделали правильно. Тем более в Афганистан всех отправляют.

– Меня? Нет, – замотал головой Батыров.

Что за новости?! Тут мне Димон и поведал. Он в академию собрался. Вот его рапорт и его должен будет одобрить Член военного совета. Потом передаст в армию командующему. А дальше по инстанциям.

– Вообще-то, все об этом знают, – гордо задрал нос Батыров.

– Свалить хочешь отсюда? Ну, я тебя не виню.

– Конечно. Кто в этой дыре захочет жить и служить. Мне тут всё осточертело. Жену с ребёнком отсюда увезу.

– А они сами-то хотят? – уточнил я.

– Только дураки тут служить хотят.

– Про людей нельзя так говорить. Ты если собрался командовать, с народом должен уметь общаться. А ты сейчас его обижаешь. Это плохо, Димон, – сказал я, похлопав его по плечу.

После обеда было объявлено, что с каждым из отправляющихся в командировку, будет проведена беседа. Как сказал комэска, начальник политотдела армии лично хочет с каждым пообщаться.

Одним из первых вызвали меня. Войдя в кабинет командира полка, я громко и чётко представился.

Полковник Доманин – начальник политотдела, сидел во главе стола и всех помечал себе в списке. Рядом с ним полковник Медведев, комэска Енотаев и начальник штаба полка Хорьков. Вот его-то моё прибытие привело в бешенство.

Смотрел он на меня озлобленно.

– Ну что, Сан Саныч, готовы выполнить интернациональный долг? – спросил у меня Доманин.

Полковник был уже в годах и совершенно седым. Лицо покрывали морщины, а глаза были уставшие. Но говорил начальник политотдела армии громко и чётко.

– Так точно, товарищ…

– Товарищ Член военного совета, а может, уточним у лейтенанта, знает ли он задачу, стоящую перед Советской Армией в Афганистане? – перебил меня Хорьков.

Командир полка громко прокашлялся. Видимо, это идёт вразрез с его решением. Какое-то между Хорьковым и Медведевым есть недопонимание.

Комэска Енотаев напрягся, но тут уж ничего не сделаешь. Тем более, Доманину замечание пришлось по душе.

– А давайте! Что скажешь, лейтенант?

Сто процентов, была какая-то лекция, которую мой реципиент прослушал и не запомнил, а возможно вообще на неё не ходил. Надо импровизировать. Хоть даже газетную вырезку из коридора пересказать.

– Основаная цель – оказание помощи дружественному афганскому народу, а также создание благоприятных условий для воспрещения возможных антиафганских акций со стороны сопредельных государств, – на одном дыхании произнёс я.

Доманин одобрительно кивнул. Комэска Енотаев выдохнул, а начальник штаба решил не сдаваться.

– Только это написано в газетах. Вы своими словами можете ещё что-то сказать? – наседал Хорьков.

– Достаточно я думаю, – поспешил остановить его Медведев, злобно зыркнув на Хорькова.

Но Доманину уж слишком понравилось слушать меня.

– Геннадий Павлович, пускай. Парень грамотный. Вы мне сказали, что он подготовлен в профессиональном плане. Хочу послушать, как он морально готов. Прошу вас, Александр Александрович.

Я сделал небольшую паузу. Сочинять на ходу партийные речи не так уж и просто.

– Задача не допустить попыток задушить афганскую революцию и создать проимпериалистический плацдарм военной агрессии на южных границах СССР, – ответил я.

Доманин встал и подошёл ко мне.

– Молодец, сынок! Вот так и служи!

– Товарищ полковник, я бы хотел… – начал говорить Хорьков, но Доманин его тут же прервал.

– Всё! Парень готов. Понимаю, что вы мне хотите ещё его знания показать, но не нужно. Дерзай!

Полковник вернулся на своё место и что-то записал в тетради.

– Хотите задать вопрос, Клюковкин? Не возражаю, – сказал Доманин.

– Обстановка какая сейчас в Афганистане? – спросил я.

– Мы не ожидаем долгого сопротивления оппозиционных сил. Со всем справляется и местная армия. Мы же оказываем помощь населению и вооружённым силам Демократической Республики Афганистан (ДРА). Ваша командировка долго не продлится. Ступайте, – спокойно ответил Доманин.

Я взглянул на отрывной календарь перед командиром полка. Дата стояла 1 марта 1980 года. В эти дни уже вовсю шли бои на территории Афганистана и в приграничных районах. Всё больше убеждаюсь, что мало кто понимает, что ждёт эскадрилью в «за речкой».

Вечером начальник политотдела провёл общее построение. Долгая речь на морозе была ненужной. Но он должен был закрыть этот гештальт.

– Знаю, что вы с честью выполните задание Родины! – вещал с трибуны Доманин.

В это время я посмотрел на Батырова, который стоял через одного человека в строю. Вид у него был весьма расстроенный.

– Чего нос повесил? – спросил я, поменявшись местами с парнем, чтобы поговорить с Димоном.

– Рапорт не утвердили. Сказали, стыдно. Мол, эскадрилья в Афганистан, а я как крыса с корабля бегу, – дрожащим голосом ответил Димон.

– Ну, ты же не крыса. Хвоста у тебя нет. В канализации не живёшь. Чего переживаешь?

– С вами еду. Прям в кабинете написал рапорт, а командование полка и Енотаев подписали, – тихо сказал Батыров.

Вот это поворот! Не то чтобы я сильно переживал за Батырова, но он же не готов морально к войне. Хотя кто из стоящих рядом в строю к ней готов?

– Вперёд! Встречного на взлёте! Ура! – громогласно произнёс Доманин и весь строй полка подхватил эту волну двумя короткими и одним раскатистым.

Глава 5

За прошедшие шесть дней стало известно, что вертолёт, который мы посадили в поле, притащили на аэродром. В ТЭЧи им уже занимаются.

Санкций ни ко мне, ни к Димону, не применяли. Да и мы уже были мыслями в Афганистане, а дальше «фронта» не пошлют.

Начальник штаба ничего не смог сделать с моим списанием. Только каждый день вызывал меня к себе и сравнивал с рогатыми животными. Грозил всеми известными карами, которые только были изложены в Дисциплинарном уставе.

Вообще, его непомерная ненависть ко мне вызывала вопросы. Неужели из-за УАЗика можно вот так обещать мне долгую и «безоблачную» службу в гарнизонном наряде по котельной? Хорошо, что мне не удалось попробовать этот вид наказания.

Перед отправкой нам дали день на сборы. В обед я уже подготовил всё необходимое в командировку. Точнее, что можно было найти в квартире.

Оставшимися по списку медикаментами, чаем, консервами и запасными мыльно-рыльными принадлежностями «затарился» через Галину Петровну. Ещё и за половину стоимости! Вот что творит обаяние Клюковкина. Сбор продлился до самой темноты, поскольку ещё пришлось внучке Петровны сделать домашнюю работу по физике, а внуку по химии.

Вышла увесистая сумка. Согласился на предложенный мне мужем Петровны вещмешок. Он с ним ещё против японцев на Дальнем Востоке воевал. Я обещал вернуть. Предлагали ещё каску СШ-40, но я решил отказаться.

По возвращении домой, обнаружил рядом с подъездом прыгающую с ноги на ногу Тосю. В руках опять две сумки, наполненные доверху, а выражение лица серьёзное.

– Ты где ходишь? Полчаса уже жду! Совсем замёрзла, – возмутилась она, поправляя меховую лисью шапку.

Такое ощущение, что смотрю на героиню «Иронии Судьбы». Только там актриса была не брюнетка.

– Работа у меня. Мы вроде в прошлый раз всё обговорили, – сказал я.

– А я не в гости. Принесла тебе поесть в дорогу. Иначе голодным будешь, с гастритом или язвой потом сляжешь…

– Спасибо! Но я тут уже собрал… – показал я на вещмешок Антонине.

Девушка фыркнула. Ничего не сказав, развернулась и ушла. Зачем Тося приходила, я так и не понял.

К подъезду подошёл Батыров с женой под руку. Рядом мальчуган в шапке, напоминающей шлем.

– Сашка, ты неисправим, – посмеялась женщина.

– Пап, а на прошлой неделе у дяди Саши эта девушка была или другая? – спросил мальчишка у Батырова.

Жена Димона посмеялась. Я и сам не удержался, чтоб не улыбнуться.

– Они как в наряде, меняются согласно графику, – ответил я и присел перед пацаном. – Тебя как зовут?

– Денис Дмитриевич. Вы что, дядь Саш, не проснулись? – спокойно спросил малец.

– А я тебе говорила, что нечего Клюковкина обсуждать при ребёнке.

– Света, ты же знаешь, что наш сосед – невыносимый человек.

– Да ладно. Я теперь другой. Мы уже с Димоном помирились, – сказал я Светлане.

Батыров зашёлся кашлем, а его жена засмеялась.

– Ну раз помирились, то заходи к нам на ужин. У нас сегодня мясо в горшочках…

– У него много дел. Вон сумок сколько, – прервал её Димон и потащил семью в подъезд.

Всё же никак он не отойдёт. Придётся есть, что осталось в холодильнике.

Вещи все собраны, одежду на утро подготовил. На плиту поставил чайник и сел за стол, доедать приготовленные вчера макароны по-флотски. А к чаю у меня был куплен днём торт «Сказка». Так захотелось сладкого, что готов съесть весь этот шедевр советской кулинарии.

Только я закончил есть и собрался налить себе чай, как в дверь квартиры постучались. Угадывать кто, не нужно было. Громкий женский голос я узнал. Опять пришла разговаривать Тося.

– Клюковкин, я тебя в покое не оставлю! – возмущалась Антонина.

Она весь подъезд на уши поднимет, если продолжит и дальше так голосить. Самой же потом будет стыдно. Поднимаюсь со стула и иду в коридор.

Только открыл дверь, как мне чуть глаз пальцем не выкололи.

– Ты… ты… – подбирала слова Тося, тыча в меня.

Я почувствовал её приятный запах. В этот раз духов она не пожалела. Цветочный аромат, смешанный с зеленью – интересное сочетание. Ещё и губы накрасила помадой алого цвета.

– А ну успокоилась! Если хочешь чаю, проходи, – сказал я, но Антонина только фыркнула.

Шуба на Тосе расстёгнута. На облегающей блузке не застёгнуты две верхние пуговицы, открывая вид на вздымающуюся от частого дыхания грудь. На бордовой юбке до колен, глубокий вырез чуть ли не до бедра, и видно, что он был создан впопыхах. Не пожалела Тося вещь, ради соблазнения.

– Чаю?! Горячего? – говорит Антонина, облизывает губы, щурится и начинает медленно наступать на меня, – Я бы не отказалась от горяченького.

Девушка скидывает с себя шубу. Лукаво улыбается и начинает раздеваться. Соблазнительно надо признать.

Сглатываю и кошусь на распахнутую дверь. За спиной Антонины я увидел, как в глазке квартиры Батырова потемнело.

– Так, Антонина, позвольте вас просветить на счёт чая. У нас понятия по чаепитию разнятся.

– Саша! Да что с тобой не так? Ведь всё же было у нас хорошо. Я не пойму, что с тобой случилось! – высказывается Тося и резко замирает. Её глаза расширяются. Ноздри трепещут. Она поджимает губы, а потом как заорёт: – или ты нашёл себе другую? Очередную? Чего молчишь? Я права, да?

Как же сложно порой с женщинами. И ведь правду ей не могу сказать. Уже всерьёз подумываю удовлетворить её потребности, успокоить и свалить в командировку.

– Ты всё не так поняла. Проблема не в тебе. Предлагаю сделать паузу в наших отношениях. Переосмыслить чувства на расстоянии.

Антонина схватилась рукой за комод, чтобы не упасть. Кожа на лице побагровела, и мне даже показалось, что она начала задыхаться.

– Зря ты так со мной! Теперь я всё выскажу! Я терпела и Вику Слабакову, и Галку Дыркину, и Маньку Гуляеву, и даже вытерпела твою интрижку с поварихой Леськой Выдриной.

Мда, ну и послужной список у Клюковкина! А с какими фамилиями девчонок-то выбирал. Прямо коллекционер!

Двери квартир на верхних этажах заскрипели. Послышались тихие шаги, а также звук зажигания спички. Кажется, соседи по подъезду решили быть ближе к эпицентру выступления. Внимание Тося привлекла очень большое.

– А про Верку Передкову я вообще молчу. Там же 100 килограмм живого веса. Ты с ней…

Ой, лучше бы я этого не слышал! Ещё и в таких подробностях рассказала Тося, что изобретательности Клюковкина могут позавидовать бывалые пикаперы.

– И вас ещё в буфете видела с Элкой Хорьковой – дочкой начальника штаба! Вечером! И не только я. Хорьков тоже видел! Я как дура тебя оправдывала перед ним. Говорила, что не всё так, как нам показалось. Что ты мой жених, что свадьба скоро, и ты не мог! А ты! Вот не зря Хорьков на тебя взъелся! Он тоже чувствовал, что ты бабник и скотина, – подытожила Антонина и убежала вниз.

Ну, теперь пазл сложился. Плохое отношение начальника штаба к Сашке понятно. Оказывается, не только в УАЗике было дело.

Между этажами стояли двое, прикурив сигареты. Слышали они всю речь Тоси.

– Богатырь! – показал мне поднятый вверх большой палец один из мужиков.

– Мужик! – оценил «достижения» Клюковкина другой.

Что тут скажешь, лучше бы так усердно летать учился. Но хоть на личном фронте у него жизнь «бурная».

Не прошло и десяти минут, как в дверь снова постучались. Это был Батыров.

– Чё делаешь? – спросил он.

– Собираюсь.

– На ужин приходи через полчаса.

– Приду, – спокойно ответил я.

В назначенное время, прибыл в квартиру Батыровых.

– Проходи, – завёл меня Димон и тут же свернул в кухню.

Из комнаты послышался топот детских ног и шарканье тапочек.

– Саша, проходи, – улыбчиво встретила меня Светлана Батырова.

Привлекательная женщина. Добрый взгляд карих глаз и широкая улыбка. Повезло Батырову с супругой!

– Дядь Саш, а к вам сейчас кто приходил? – спросил у меня Денис, пожимая протянутую руку.

– Знакомая, – улыбнулся я.

– Папа сказал, что она громче всех кричала ваших знакомых. Сюда ведь каждую неделю приходят.

Светлана быстро отправила Дениса мыть руки и извинилась за такую откровенность. Похоже, Клюковкин перед Афганистаном «сжёг все мосты», расставшись со всеми девушками.

Ужин был очень вкусный. Денису больше понравился принесённый мной торт «Сказка». К мясу он не притронулся.

– Спасибо, Светлана. Очень было вкусно, – поблагодарил я.

– Пожалуйста. Чаю сейчас налью.

Денис потянул отца в комнату. Что-то там нужно было помочь построить из металлического конструктора.

В этот момент Светлана развернулась и выронила из рук пустую чашку. Я успел поймать у самого пола. Подняв глаза, я увидел, как нервничает супруга Батырова.

– Простите, Саша. Из рук всё валится.

– Вы сядьте. А я сам налью. Не против? – спросил я, и Светлана села на стул, утерев слезу.

Я взял упаковку с чаем и насыпал его в заварник. Заметил, что на упаковке стояла надпись Чаеразвесочной фабрики Иркутска. Я даже и не подозревал, что когда-то была такая.

– Саша, я…

– Успокойтесь, Светлана. Расскажите, что в городке происходит интересного. Слышал за начпрода много интересного.

– Ой, что у него только не происходит, – отмахнулась супруга Димона.

Надо женщину отвлечь, чтобы она не думала о предстоящей командировке мужа. Пока Светлана рассказывала, какие слухи ходят в местном магазине, появился и Димон.

– Там начался фильм, – сказал Батыров, присаживаясь рядом.

– Точно! «Дождь в чужом городе». Интересная кинокартина. Не смотрите. Саша?

– Времени нет, – ответил я.

– Конечно. Столько гостей… – усмехнулся Димон, но его в бок толкнула Светлана.

– Да, парень я компанейский!

Света взяла чай и пошла в зал, где уже заиграла музыкальная заставка из фильма.

– Волнуешься? – спросил у меня Батыров, доставая пачку «БАМ» с железнодорожной символикой крылатого колеса.

– Любой будет волноваться. Но это наша работа.

Батыров кивнул и закурил.

– А я вот боюсь. Не верю в то, что там нам только борщи нужно будет развозить по заставам и постам.

Димона чуйка не подводит. Только раскисает он на глазах.

– Ты соберись. Мы не умирать туда едем, а служить.

– Но я боюсь…

– Это нормально. Важнее, чтобы ты мог страх преодолевать.

– Не за себя боюсь. У меня жена и сын. Кто потом о них позаботится?

Настрой у Батырова не самый оптимистичный. Мне рассуждать проще – я уже не первый раз буду участвовать в войне.

Но Афган, это не Чечня, не Африка и не Сирия. Хуже местности для армейской авиации не придумаешь. Опыта мне не занимать, но это нечто другое.

– Ты умирать собрался? – спросил я.

– Нет, конечно!

– Тогда и не бойся. Приедешь и позаботишься, – похлопал я его по плечу.

Батыров дёрнул плечом, чтобы сбросить мою руку.

– Ты-то откуда знаешь?!

– Я знаю, что только слаженная работа в экипаже и хладнокровные действия помогут выполнить задачу. И выжить. Тебе, кстати, этого и не хватило при посадке.

Димон задумался. Сделав пару затяжек, он затушил сигарету.

– Мне Енотаев сказал, что ставит тебя и Карима со мной в один экипаж. Мы будем слётываться в Мактаб. Потом и работать в Афганистане.

– Прекрасно. Опыт выхода из «жопных» ситуаций у нас есть, – ответил я.

В этот момент послышалось мягкое шорканье. Кажется, нас подслушивала Светлана. Димон это тоже заметил, повернув голову назад.

– Заходи, Светочка, – выдохнул Батыров.

Улыбающаяся супруга Димона медленно зашла на кухню, приглаживая волосы назад и поправляя водолазку.

– Я всё слышала. И скажу вам так, мальчики. Когда вы вдвоём, мне спокойнее.

– Это почему? – хором спросили я и Димон.

– Ну, Дмитрий у меня правильный, теоретик и паинька. А ты, Сашка – всё с точностью, да наоборот. Вы же дополняете друг друга.

Мы переглянулись с Димоном. Вряд ли Клюковкин был в дружеских отношениях с Батыровым. А тут, судьба нас свела. По взгляду Димона я понял, что не стоит расстраивать Светлану и согласиться с ней.

Может она и права. Скоро узнаю.

Утром в назначенное время я вышел из дома и направился к автобусу у дороги. Рядом уже стояли Бага и Мага, рассказывая о приключениях в прощальный вечер.

– Я женюсь. Вот тебе слово даю, Бага! Распишемся с ней, как приеду. Так ей и сказал, – бил себя в грудь Магомед, рассказывая о девушке, которая будет его ждать.

– Ай, ты не мне слово давай. Ей говори, что Мага слово дал.

– Сашка, а чего там Антонина кричала? Я своими ушами услышал от Баги. Клянусь, он мне так сказал, – обратился ко мне Мага.

– Любит она меня, но мы расстались. Так уж вышло.

Бага и Мага переглянулись, а потом поочерёдно пожали мне руку.

– Джигит! Вот он, Бага! Кремень! Камень! Сначала война, а потом свадьба. Как я прям.

– Эй, это я тебе дал хорошую идею потом жениться на твоей Передовой… то есть Передковой.

Тут я решил, что стоит отойти в сторонку. Нечего сейчас перед отлётом выяснять отношения с Магомедом. Как это он ещё не узнал, что Клюковкин был «гостем» у Верочки Передковой.

Закинули вещи в машину, дождались ещё нескольких человек и поехали на аэродром. Димон выглядел серьёзным и всю дорогу молчал.

Проехали КПП и ускорились. Через несколько минут въехали на стоянку вертолётов. Техники крайне много.

В 171 м полку целых 4 эскадрильи. Две эксплуатируют Ми-8, одна большие вертолёты Ми-6. И есть ещё одна, которая только формируется. Ей предстоит летать на Ми-24.

Стоянка ломилась от количества вертолётов. Огромные Ми-6 занимали большую часть, а Ми-24 и вовсе стояли крайне близко друг другу.

Мы свернули на перрон, за которым открывался вид на стоянку неиспользуемой техники. Старые, разобранные и занесённые снегом «дедушки» армейской авиации – Ми-1 и Ми-4.

Через минуту мы остановились и начали выгружаться. Обойдя машину, нашему вниманию предстала потрясающая картина.

Наши винтокрылые «рабочие лошадки» стояли без лопастей, редукторов и на спущенных пневматиках. Напротив них, открытые грузовые кабины нескольких транспортных самолётов Ил-76.

Погрузка уже идёт полным ходом. Техники заносят снятые лопасти, затягивают главный редуктор с помощью лебёдок.