Читать книгу "Авиатор: назад в СССР 11"

Глава 6

– Как это всё понимать Вера? – спросил я, сжимая кисти рук в кулаки и сдерживая себя, чтобы не врезать по роже козлу, которого только что сбросил с жены.

Ловлю себя на мысли, что ревную и жутко бешусь от этого. Стыдно признать, но веду себя, как подросток.

Вера попыталась встать, но поскользнулась и плюхнулась обратно в сугроб. Шумно вздохнув и покачав головой, я протянул ей руку.

– Давай, держись, – нагнулся я к ней. – Обхватись за шею. Не ушиблась?

– Серёжа, всё хорошо, – ответила Вера, когда я помог ей встать. – Ты ничего плохого не думай… я поскользнулась. Этот человек пытался мне помочь. Хотел поймать, но сам поскользнулся.

– В таких ситуациях все так говорят, – натянуто улыбнулся я.

Ранее, Вера не давала повода усомниться в ней. Но нельзя не признать, что моя жена наивна и доверчива. Если она и считает, что ничего плохого не произошло, то помыслы Егора Алексеевича вызывают у меня сомнения. Любой другой в сложившейся ситуации, попытался бы встать, а не разлёживаться на незнакомой женщине. Видимо он получал от этого удовольствие. Совсем страх потерял. Днём, на людях и без стеснения так нагло себя вести.

– Собирался помочь, но прилетел лётчик и забрал мою даму сердца, – обиженным тоном проговорил Егор Алексеевич. – Мне ничего не хотите сказать, Родин кажется?

– Сказать – нет, а вот «съездить», очень хочется. Следите за своим языком. Вам не следует распускать его, как и ваши руки.

– Серёжа, ну ты чего? Зачем так грубо? – начала говорить Вера, чем ещё больше вызвала моё негодование.

Почему она его защищает?

Не собирался я его бить или наносить увечья. Но смотрю в голубые глаза этого «арийца», чьи светлые волосы немного растрепались, и не верю в такое совпадение. Уж слишком хищный взгляд у него, когда он смотрит на Веру.

– Пытался, да не сильно преуспел в этом, – съязвил я.

Егор Алексеевич встал и повернулся к моей жене.

– Верочка, вы уж меня простите. Я пытался помочь. Не мог, знаете ли, оставить прекрасную даму… в беде, – на последнем слове он резко посмотрел на меня, впившись своим взглядом.

Чего он этим хочет добиться? Не прожжёт же он во мне дыру.

– Это вы меня простите. Я падала и вас за собой потянула…

– Не стоит! Не стоит! – замахал руками «ариец» и отошёл в сторону, чтобы поднять шапку.

Вера дёрнула меня за руку, пытаясь сказать, что-то важное.

– И вообще, это тот самый человек из Министерства Авиапрома, про которого Пётр Аркадьевич говорил. Он со мной в отделе кадров разговаривал, – прошептала мне супруга на ухо.

– И мы теперь должны на колени перед ним упасть? К нам он отношения никакого не имеет. Мы не в Министерстве работаем.

Сейчас становится понятнее его поведение в кабинете у Рыбалко, и надменное общение.

– Сам виноват, Верочка. Не устоял на ногах, – вернулся к нам Егор Алексеевич. – Я бы хотел перед вами вину загладить. Я могу вас отвезти домой? Ну, и вас тоже, Сергей Родин.

Ох, какая же это честь! Сам чувак из Министерства предлагает помощь! Клинья подбивает, белобрысая голубоглазка к моей жене. Не удивлюсь, что это он тот тип, который сидел за шкафами в кабинете на первом этаже. Том самом, где нам подсказали дорогу до Аркадьевича.

– Нет, спасибо. Я с мужем пойду, прогуляюсь, – ответила Вера.

Моя ты девочка! Молодец! Егор Алексеевич натянуто улыбнулся, посмотрев на меня.

– Муж, как вы поняли, ехать тоже не хочет, – добавил я.

Вера наблюдала за дуэлью взглядов, а потом подошла ко мне и аккуратно взяла под руку.

– Перчатки забрал? – спросила она.

– Да, – ответил я, но понял, что автоматически отбросил в сторону перчатки пудрового цвета на ступенях. – Обронил на входе.

– Ага, вижу. Сейчас подберу, – сказала Вера и пошла к входу в здание.

Напряжённая пауза в разговоре закончилась.

– Манеры, манеры, Родин. Вам следует проявлять осторожность в общении с незнакомыми людьми. В особенности со мной. А лучше бояться, – сказал Егор Алексеевич.

– Чем вы так страшны, что я должен вас бояться?

– Твоя жена будет здесь работать, а я слежу за всеми конструкторскими бюро. От меня зависит принятие важных решений в Министерстве.

Вот это я сейчас испугался! Прям, не знаю, куда деться!

– Со мной ссориться не советую. Пчёлкин вас предупредить ещё не успел, что на мне проекты отдела, в котором красавица Верочка работать будет?

– Памятку не успел прочитать, да он и не давал.

– Дерзишь, Родин, – улыбнулся Егор Алексеевич.

Вера как раз подняла перчатки и, с широкой улыбкой, направилась к нам.

– Даже не представляешь себе, что я могу сделать. А ты меня обидел, парень. Извинишься, тогда забуду обо всём, что вчера и сегодня было, – поменял интонацию Егор Алексеевич. – Возможно.

– На обиженных воду возят, – ответил я.

Вера остановилась, чтобы проверить сумку. Это позволило Егору Алексеевичу сказать своё последнее слово.

– Не знаю, как у вас там обстоят дела среди лётчиков, но я тебя предупредил, против кого ты попёр, парень, – грозно произнёс он.

– Забавно, тебе бы тоже не мешало сначала разобраться, – ответил я, взяв за руку Веру.

– Всего доброго, Егор Алексеевич. Ещё раз прошу прощения, – сказала жена и мы пошли на выход с территории.

– До новых встреч, Верочка, – с воодушевлением сказал вслед белобрысый.

Я оборачиваться не стал, а моя жена прижалась ко мне сильнее. Такое чувство, что она пыталась скрыться от этого человека.

– Как думаешь, он смотрит на нас? – спросила Вера.

– Не думаю.

– Взгляд у него такой прожигающий. Слегка не по себе даже.

В такие моменты ждёшь какой-нибудь предмет, запущенный в тебя сзади. Но с каждым шагом это ощущение уменьшалось, а затем и вовсе пропало. Пока мы шли по тротуару к проходной, мимо нас пронеслась чёрная «Волга».

– Серёжа, а о чём вы говорили с Егором Алексеевичем? – спросила Вера, как только машина скрылась за одним из зданий.

– Познакомились. Пообщались. Разошлись, – ответил я.

– Точно? Мне как-то неловко, что ты его так отшвырнул, – начала волноваться Вера. – Ты точно ничего плохого ему не сказал? Человек же важный.

– Я был предельно вежлив с ним.

– Это хорошо. Просто не хочу, чтобы у тебя из-за такого пустяка были проблемы. Не стоит тебя меня к нему ревновать, – прижалась ко мне Верочка.

Про себя я подумал, что стоит уже перестать думать о произошедшем. Думаю, что Егор Алексеевич понял, что с Верочкой у него «чайку попить не получиться» за шкафом.

Быстро проводив Веру домой, я вернулся в школу, где нам ставили задачу на завтрашние полёты. Общие вопросы были обговорены ещё до обеда, а после мы готовились с инструкторами.

Гена Лоскутов, помимо меня, был инструктором у Вани Швабрина, Бори Чумакова и… Коли Морозова. Он-то постоянно высказывал недовольство, что ему мало дают летать. Хотя, куда уж столько! Сейчас он тоже возмущался.

– Этого недостаточно. Надо больше. И на «крайние» режимы летать, и на штопор, и… – сказал Николай, но я его прервал.

– Ты куда спешишь, Коль? Есть программа. Мы и так идём по графику налёта, который почти вдвое превышает те часы, которые налётывают в строевых частях, – сказал я, отложив в сторону «Инструкцию лётчикам самолёта МиГ-23УБ».

– Вот и довольствуйся этими часами, а мне мало, – надменно произнёс Морозов.

Швабрин улыбнулся и встал из-за стола, чтобы подойти ближе к возмущающемуся коллеге.

– Колясик, так ты на большой самолёт попросись. И летай маршруты. Часов наберёшь с гаком! – улыбнулся Ваня, пошевелив усами.

– Умный ты, Швабрин. Вот только балбес и алкаш, – произнёс Морозов, и это было неправильно.

– Тварь! – громко сказал Швабрин и набросился на Николая.

Ваня схватил Морозова за шиворот, и потянул на себя. Колян оттолкнул от себя Швабрина, но тот ринулся на него с кулаками.

В этот момент я успел встать и остановить Ваню, чтобы тот не наделал глупостей.

– Алкаш? Это я алкаш?! Себя видел в зеркале, белобрысый?! – рвался Ваня к Морозову, которого удерживал Боря.

Швабрин болезненно воспринимает, когда кто-то начинает ему говорить за пристрастие к алкоголю. Тем более что он взял себя в руки уже давно.

– А что не так?! Слышал о тебе. Что молчишь, Родин?! Или друга прикрываешь?! – перешёл на крик Морозов.

– Не понимаю, о чём ты тут орёшь, – сказал я, усаживая Швабрина на стул. – Если есть претензии к Ивану, так и скажи. Чего загадками говоришь.

Если Ваня и Боря разок выпили, это ещё ничего не значит. Может, они и пропускают стаканчик другой, но я не помню, чтобы они приходили «на рогах».

– Думаешь, никто не знает, что ты бухаешь, Ванечка? – ткнул Морозов пальцем в Швабрина, и Ваня снова чуть не сорвался на него.

Что-то здесь не то. Просто так бы Морозов не дёргал Ваню за эту «ниточку».

– Заткнись, козлина! – крикнул Швабрин, когда я пытался опять его усадить на стул.

Дверь в кабинет открылась, и в класс медленно зашёл один из наших преподавателей -Адмиралов.

– Сынки, что за шум, а драки… а драка есть или, мне кажется? – посмотрел Глеб Артакович на Морозова, у которого был взъерошенный вид.

– Действия в особых случаях отрабатываем, Глеб Артакович, – сказал я.

Ваня в этот момент продолжал часто дышать и поправлял рубашку. Галстук отчего-то у него был перекинут через плечо.

– Случай действительно у вас особый, – покачал головой Адмиралов. – Родин, пошли со мной. Есть разговор.

Уходить сейчас было бы опрометчиво. Оставлять Борю между двух «самцов» не стоит.

– Глеб Артакович, мы почти закончили. Осталось немного, – сказал я. – Разрешите через 10 минут подойти?

– Родин, пошли. Чумаков с ними двумя справиться. Да и они уже остыли, – улыбнулся Артакович.

Швабрин подмигнул, чтобы я шёл с Адмираловым. Выйдя в коридор, мы молча пошли по нему с Глебом Артаковичем.

– Заходи. Садись, но не расслабляйся, – сказал преподаватель, когда мы вошли в его рабочий кабинет.

– Спасибо, – сел я на стул перед Артаковичем.

– Не переживай ты за этих бойцовских петухов. Они – лётчики, а значит, ничего друг другу не сломают, – сказал Адмиралом, раскрывая портфель.

– Да, не было драки, Глеб Артакович.

– Ну, я тоже думаю, что не было. Вы же все друзья, верно? Такие, что прям не разлей вода, – улыбнулся Адмиралов.

Старик дело говорит. Ощущение, что он нас всех насквозь видит и знает потенциал каждого.

– Коллектив, Родин – это важно. Уже сейчас к вам присматриваются фирмы и ЛИИ. И оценивать вас будут не только по профессиональным характеристикам, но по человеческим качествам, понял? – сказал Адмиралов, на что я кивнул.

Глеб Артакович достал бумагу и протянул мне. Это был результат расследования моей аварии на МиГ-31 и выводы представителей конструкторского бюро МиГ.

– «Разрушение межвального подшипника», – процитировал я один из выводов.

– Молодец, читаешь на пять баллов. Вот только, как ты дошёл до этого? Мне Сашка всё сказал, что ты ему поведал соображения по поводу причины неполадок.

– Сашка – это не Федотов ли случайно? – посмеялся я.

– Он самый. Я его давно знаю. Для меня он Сашка. Для тебя – Александр Васильевич. Так что скажешь, Сергей? С чего ты так решил, что межвальный подшипник?

Во валит, Артакович! Надо хоть что-то сказать, иначе он выбьет из меня признание о моём появлении в Советском Союзе.

– Изучал конструкцию двигателя. Цепную реакцию по разрушению мог создать только этот агрегат…

– Ладно, можешь не продолжать. Конструкторы двигателей сказали, что причина найдена, и они сейчас постепенно всю партию этой серии Д-6 постараются заменить.

– Это будет трудно.

– Жизнь человека важнее. Ты был на войне и знаешь это не хуже меня, сынок, – произнёс Артакович и забрал у меня листок. – Ладно, тогда у меня такой к тебе вопрос. Что ты думаешь о будущем нашей корабельной авиации?

– Смотря о каких самолётах вы говорите, – ответил я.

– С укороченным взлётом и посадки. Як-38 пока не рассматриваем.

– Что тут сказать – нам нужна корабельная авиация, – посмеялся я. – Затратное только это дело.

– Вот и в Министерстве так говорят. Хмырёныш тут один жалом водит! Молодой такой! Папа у него секретарь ЦК КПСС. Вот и пристроил сорванца, – возмущался Адмиралов.

Ему можно. Человек заслуженный, так что может позволить себе критиковать чиновников. А у меня теперь есть подозрение, что этот «хмырёныш» и «ариец» – один и тот же человек.

– Мы сейчас с конструкторами КБ Сухого думаем над корабельным вариантом будущего истребителя. Я вам рассказывал об этом уже, – продолжил Глеб Артакович.

И правда, на одном из занятий нам даже нарисовали примерную компоновку самолёта будущего изделия Т-10К, который потом будет известен, как Су-33. Но это пока знаю только я.

– Да, я помню.

– Как думаешь, что можно добавить? Не могут, видите ли, товарищи конструкторы решить проблему продольной статической неустойчивости, – хлопнул по столу Адмиралов.

Дедушка начинает валить ещё сильнее! Если я сейчас ему скажу про решение этой проблемы, он меня может за Нострадамуса принять. Отдельный «кабинет» на Лубянке мне обеспечен. Хотя к решению уже должны были прийти – 83й год на дворе!

– Глеб Артакович, я не конструктор, но проблема здесь в том, что нос у самолёта стал тяжёлый, верно? Наверняка установили РЛС неподъёмную под конусом. Плюс, когда самолёт взлетает с трамплина, ему не хватает устойчивости, правильно?

– Верно рассуждаешь. Что сделать-то нужно?

Он либо смеётся надо мной, либо реально не знает. Не может быть такого. Наверное, просто проверяет глубину глубин моих знаний.

Глава 7

Подумав, я решил, что стоит ему сказать про переднее горизонтальное оперение.

– Помните, была идея крылышки перед крылом поставить, – намеренно я упростил название, чтобы не показаться слишком умным.

– Да не крылышки! Переднее горизонтальное оперение называется, Родин, – возмутился Адмиралов, а потом задумался. – Ты думаешь, поможет?

– Требует проверки. И вообще, сделать его с дистанционным управлением, чтобы лётчик им вообще не управлял…

– Деловой! Но идея интересная. Несколько лет назад в КБ Сухого думали об этом. Вот сейчас им надо намекнуть.

Несколько минут мы ещё пообщались с Глебом Артаковичем, и он отпустил меня. Перед выходом, я задал вопрос, который меня сильно заинтересовал в процессе нашего разговора.

– Под «сорванцом» вы случайно не Егора Алексеевича имели в виду? Ну, это тот, которого папа ЦК КПСС пристроил.

– Родин, допрашивать меня вздумал?! Не 37й год сейчас! – посмеялся Артакович.

– Просто из любопытства. Я тут одного уже встретил… «важного» товарища.

– Если у него светлые волосы и он похож на Шелленберга из «Семнадцати мгновений…», то мы думаем про одного и того же человека. Правда, немец в сериале был не блондин.

Что и требовалось доказать. Гражданин «ариец» оказался важным парнем. Ещё и сыном большого партийного деятеля.

Пускай так. Не уволит же он меня!

В классе, когда я вернулся, была полная тишина. Похоже, пока меня не было, никто и слова не сказал.

– О чём разговаривали? – спросил Николай, не отрываясь от тетрадки.

Никак не успокоится. Надо бы ему сказать пару ласковых слов, чтобы в чувство привести. Надоел совать свой нос, куда не следует.

– Об авиации, как это ни странно, – ответил я и подошёл поближе к Морозову, дабы продолжить с ним беседу.

В этот момент появился Гена Лоскутов, чтобы ещё раз пробежаться по полётам на завтрашний день. Первым к нему направились Ваня Швабрин и Боря Чумаков, но Морозов попробовал их опередить.

– Не торопись, Колян, – сказал я, дёрнув его назад и усадив на место.

– Чего такое?! – возмутился он.

Пока остальные заняты, надо закончить эти склоки раз и навсегда.

– Коля, личные дела Вани тебя вообще не касаются, усёк?! Впредь, так быстро своего друга останавливать не буду, – шепнул я.

– Серый… так это же проблема для всех, – продолжил Коля. – Он же пьёт, как не в себя…

– Морозов, хорош заливать, – сказал я и оставил его одного.

Гена обратил на меня и Колю внимание, подозвав к себе.

– Значит так, у тебя Родин задача завтра с «разлёта» отлетать круги на МиГ-29. Высота 300 метров, крутая глиссада и посадка в первую плиту, – сказал Лоскутов, показывая мой порядковый в плановой таблице.

– Понял. Готовимся к НИТКе, правильно? – спросил я.

– Пока нет даже методики для взлёта и посадки с трамплина. Но кое-какие есть наработки. Вот вы и отрабатывайте их, чтобы потом у вас глаза на лоб не вылезли при виде палубы.

– Так ещё никто не садился на корабль, кроме Як-38 и вертолётов, – улыбнулся Ваня Швабрин.

– Может, кто-нибудь из вас и выполнит эту посадку, – сказал Гена и повернулся к Морозову. – А ты Николай, завтра на МиГ-23 в передней кабине летишь. Родин у тебя в составе экипажа.

Ох, уж этот длинный и насыщенный на события день! Я ничего против Морозова не имею, но не думаю, что он рад подобному.

– Хорошо, – спокойно ответил Морозов. – Сергей, давай полёт разберём?

– Само собой, – ответил я, улыбнувшись.

Больше всех удивился такому развитию событий Ваня, чьи плохие отношения с Николаем достигли сегодня апогея. Я же спокойно слушал Морозова, пока тот доводил до меня задание на завтрашний полёт.

– Полёт на отработку испытательных манёвров для определения балансировочных характеристик самолёта, – сказал Коля, перелистнув страницу тетради подготовки к полётам. – Ничего нового – виражи, спирали, снова виражи, горка и пикирование. В конце отработаем штопор.

– Понял. Есть какие-то особенности? – спросил я.

– Конечно, – ехидно улыбнулся Морозов. – Планшет не забудь, чтобы записать, как надо правильно выводить МиГ-23 из штопора.

Что ты с ним будешь делать?! Пару минут назад он начал мне нравиться, а теперь вернулся к своему «обыденному» состоянию.

Наш инструктор объявил, что подготовка завершена и отпустил всех по домам.

– Если ты помнишь наставления Лоскутова, он запрещал планшет во время отработки штопора. Как минимум не цеплять его на ногу, – сказал я Морозову, когда мы выходили из кабинета.

– Родин, я и без твоих наставлений неглупый парень. Ты главное – приди на вылет, – посмеялся Николай и заспешил вперёд меня.

Для одного дня событий больше, чем достаточно. К тому же, на завтра прогнозировали плохую погоду. Полёты были под вопросом. Значит, есть возможность символически отметить с женой её назначение.

По пути домой я решил сразу зайти в магазин. В голове были мысли только о предстоящем хорошем вечере с Верочкой.

Задача в магазине была приобрести бутылочку хорошего вина. Выбор пал на «Чёрного доктора» с тёмной этикеткой. Взяв сыр и пару плиток шоколада, я направился к выходу из магазина. И чуть было меня не снёс Коля Морозов!

– Ого, Родин. Чего это ты тут… ну…, – нервно говорил Николай, потирая красную щеку.

– Чего это я тут делаю? – повторил я полностью фразу, которую он мне хотел сказать. – Это магазин. Здесь покупают товар. Логично?

– Да. Наверное. Извини, мне нужно идти, – сказал Коля и пошёл к прилавку.

Странный он какой-то! Потерянный и совсем неуверенный. Может, чего случилось.

– Коля, у тебя всё хорошо? – остановил я его за плечо.

Морозов повернулся ко мне, но ответил не сразу.

– Нормально всё, Сергей. Мне идти нужно, – сказал Коля и… пошёл на выход из магазина.

Я попытался его догнать, но Морозов прибавил ходу и вышел на улицу, заскочив в автобус, который только подъехал на остановку.

Какой-то день сегодня странный!

Дома, приняв душ и расслабившись, я уже стал забывать о том, что сегодня было. Вера приготовила вкуснейший ужин, а небольшое количество вина придавало романтики в этом деле. Ну и как тут без музыки! Любимый всеми француз Джо Дассен пел прекрасным голосом одну из своих песен, звучащую из магнитофона.