Читать книгу "Авиатор: назад в СССР 6"

Я сделал небольшой крюк, маневрируя между вершинами. Проходя как раз отметку 3230 в районе Хоста, как вдруг заметил над собой знакомый силуэт пары истребителей. Это были не «Фантомы» или другое старьё. Самые настоящие, новые Ф-16. Не рано ли они появились в этих краях.

– Одна пара ушла. Сзади ещё одна.

Начинаю включать вооружение, прицеливаюсь по ведомому противника, но тот начинает выходить из захвата. Маневрирует здорово, что его невозможно снова поймать в прицел.

– Выхожу в тыл. До цели 10, – говорю я Марку, но визуально кажется, что гораздо дальше. На прицеле загорается лампа «Пуск».

– Пара распалась. Один уходит на восток, – доложил я, но пункт управления будто выключил у себя радиостанцию.

– 302й, сбрось его с меня! – снова кричит в эфир Марк.

Начинаю сближаться с ведущим пары Ф-16. Держу его на прицеле. Секунды тянутся очень долго. Чего он не отходит? Я же собью сейчас этого пакистанца?

Наш оппонент не выдерживает и уходит вправо с набором высоты. Но и на этом не заканчиваются беды.

Его ведомый крутанулся и вышел мне вслед. Начинаю крутиться, чтобы выйти из его прицела, но парень уцепился за меня мёртвой хваткой. Захват срывается, но потом он снова начинает меня прихватывать. Форсаж включаю из раза в раз, чтобы совершать манёвры. Спускаюсь в ущелье и снова выхожу из него с набором. Прохожу в нескольких метрах от горных вершин, но «Боевой сокол» не отстаёт.

Смотрю в перископ и вижу пуск ракеты. В голове сразу расчёт на то, что это «Сайдвиндер». Дальность пуска не более 10 километров, головка тепловая, а время работы двигателя меньше 10 секунд.

Прохожу над вершиной, отстреливаю ловушки и … чувствую сзади разрыв. Сразу контроль за приборами. Ничего не мигает и все параметры в норме.

– 302й, ответьте 001му. Доложите, что у вас происходит, – появился в эфире Хреков.

– 001й, зафиксировал по себе пуск ракеты с истребителя противника. Цель потерял, – доложил я, но ответ меня поразил.

– 302й, уточните тип ракеты и тип истребителя. Опознавательные знаки.

Как будто у меня время было разглядывать их.

– 301й, ответь 302му.

– Отве… чаю, – тяжело произнёс Марик, у которого явно какие-то проблемы на борту. – Попал под обстрел с земли. Иду с курсом 260. В направлении точки. У меня… не пойму короче.

– Какие табло горят? – спросил я.

Осмотрелся и, не найдя выпустившего по мне ракету Ф-16, начал набирать высоту и искать глазами, уходящий в сторону Баграма, МиГ-21.

Вот и он с небольшим белым шлейфом. Нужно подойти ближе и осмотреть.

– Табло «Пожар» горит, 302й, – сказал Марк.

Визуально никаких признаков возгорания, я у него не наблюдаю.

– Не вижу за тобой дыма. Давление в гидросистеме? – спросил я.

– В норме.

Я ещё раз посмотрел и на свои параметры. Никаких отклонений нет. Снова меня пронесло.

– Мотор, 301й, загорелось табло «Пожар». Следую на аэродром.

– Мотор, я 302й, сопровождаю 301го. Визуальных признаков пожара у него нет.

Минута потребовалась пункту управления, чтобы очухаться. Чего такие тормозные сегодня?

– 301й, наблюдаю две метки, уходящие на Восток, – вышел на связь офицер боевого управления. – Вам разворот на курс 84, скорость 1000, высота 6000. Цели на северо-востоке.

У меня такое ощущение, что и на пункте наведения всем рулит Хреков. Они не поняли ещё, что у нас нет шансов против Ф-16. Тем более что Марика, похоже, подбили.

– 001й, у 301го загорелось табло «Пожар», – доложил я.

– Так он горит?!

– 001й, нет. Визуально пожар не наблюдаю, – повторил я.

– 302й, продолжайте задание. Целеуказания вам были даны.

– 001й, 302й сопровождаю 301го.

Что-то невнятное промелькнуло в эфире, отдалённо напоминающее «я вам сказал» и «это приказ».

– 301й, табло погасло? – спросил я, подходя вплотную к Марку.

– 302й, да погасло. Давление в основной гидросистеме упало.

Интересная совокупность отказов. Можно погрешить на отказы датчиков. Иногда бывает подобное, если срабатывает сигнализация о пожаре. Но тут ещё и гидросистема начинает отказывать.

– 301й, а давление в бустерной системе? – спросил я.

– В норме.

– 301й, 302й, что у вас происходит? – продолжал ругаться Хреков, но сейчас не до него. Нарвётся, что кто-то из нас его пошлёт.

– 301й, следи за давлением в основной системе. Подхожу справа.

– 302й, наблюдаю тебя, – слегка нервозно ответил Марик.

Конечно, прыгать в этом районе, не имея близко своих вертолётов ПСО опасно. Под нами горный хребет. В этом районе концентрация духов очень большая. Выжить на земле без чуда не получится, если придётся катапультироваться.

Медленно начинаем набирать высоту, следуя на аэродром. Надо предупредить в Баграме, чтобы дали нам внеочередную посадку.

– 001й, я 302й передайте Окабу, что будем заходить с ходу. Средства в готовность пускай приведут и нужны вертолёты ПСО. 301й может не дотянуть.

Через несколько секунд нам подтвердили, что Баграм нас ждёт, вертушки ПСО запускаются и пойдут навстречу.

– 302й, в бустерной начинает падать давление.

В голове прорабатываю все варианты для Марка. Голос его не слишком уверенный в том, что следует бороться за самолёт дальше.

– Есть предложения, 302й? – тихо произнёс в эфир Барсов, словно ища у меня поддержки.

Глава 6

Если полностью упадёт давление, у Марка заклинит управление. Он сможет управлять, только изменяя крен. И то, усилия прикладывать придётся неимоверные. Высоту менять только перестановкой рычага управления двигателем, изменяя обороты. При торможении самолёт опускает нос, при разгоне – поднимает. Но это только для того, чтобы лететь. Сесть он вряд ли сможет.

– 301й, что с управлением? – запросил я.

– Тяжело, но пока управляется.

– 301й, тянем в сторону аэродрома. Насколько возможно.

Была мысль предложить Марку попробовать сесть, постепенно снижаясь с большой дальности. Но решать за него не в моих силах.

Пока главной задачей было дотянуть до охраняемой зоны аэродрома, где после катапультирования и приземления меньше возможностей встретиться с моджахедами.

– 301й, сбалансируй самолёт на этой скорости. Я тебя ближе осмотрю.

– Сбалансировал.

Прижался к самолёту Марка, чтобы посмотреть, есть ли где ещё течь, кроме топлива. По фюзеляжу снизу красноватые разводы от текущей рабочей жидкости гидросистемы. Сзади – серебристый след керосина из повреждённых баков. Значит, ему и топлива может не хватить до Баграма.

– Мотор, я 302й, пара вертолётов запускается? – запросил я у воздушного пункта управления.

– 302й, информацию передали. 301й, если готовы, можете катапультироваться в этом районе, – дали совет Марку.

Похоже, что сегодняшняя смена на Ан-26 побила все рекорды некомпетентности. Как можно предлагать прыгать, буквально, на вражеской территории, не имея прикрытия вертолётами?

До аэродрома ещё километров 90. Время тянется очень долго, но с каждой секундой шансов на удачное катапультирование всё больше. В какой-то момент мне начинает казаться, что мы зависли на месте, настолько однообразны под нами горные хребты и ущелья. Совсем немного проходит времени, как в глаза начинает бросаться тёмное пятно долины, за которой Баграм.

Переходим на связь с Окабом, и сразу в эфире слышим позывной вертолёта ПСО.

– Окаб, 809й, взлёт группой произвёл, курс отхода 80.

– 809й, вас понял. Борт на удалении 85. Идут в вашем направлении.

– Окаб, я 302й в паре с 301м. У него отказ, ваше управление, – вышел я на связь с руководителем полётами.

– Понял, 302й, удаление от точки 80. Заход с ходу разрешил.

Вот уже и горные хребты заканчиваются. Если дальше так и пойдёт, выйдем к посадочному курсу в 50 километрах, а там и прыгать можно будет.

– 301й, как управление? – спросил я, но Марк молчал. – 301й?

– 302й, табло «Масло» загорелось.

Значит, начало падать давление масла. Кажется, настоящий пожар в двигателе неизбежен. Нужно снижаться, чтобы создать более комфортные условия для катапультирования.

Вот уже начинается плоское предгорье и небольшие насаждения леса. Та самая «зелёнка», в которой могут быть и духи. Надо ещё пролететь немного.

– 302й, удаление от точки 38. К снижению приступили?

– 301й, готов снижаться? – спросил я у Марка.

– Готов, 302й.

Начали постепенно снижаться. Я тоже работал чаще рычагом управления двигателем, чтобы идти рядом с Барсовым. Высота 3300, и позади уже высоченные хребты Гиндукуша. «Зелёнка» всё ещё под нами.

– 302й, удаление 30, – подсказывает нам руководитель полётами.

– 302й, я 809й, иду к вам. Встану в вираж в 10 километрах от Окаба. Готов работать.

– Понял, 809й.

У самолёта Марика возникает пожар за килем. Происходит это в полной тишине, разрастается без какого-либо дыма и тянется пламя метров за 10 от самого киля МиГа. В такой огненный хвост, никогда бы не поверил, если сам бы не увидел.

– Марк горишь, прыгай! – кричу я, но проходит несколько секунд и ничего не происходит. – 301й, катапультируйся!

Затем и руководитель полётами повторяет подобное три раза. Секунды растягиваются в вечность, но Марк не прыгает. Почему? Если не прыгнет, взрыв баков и тогда от самолёта ничего не останется.

– 301й… катапультируюсь! – отзывается Марк и начинается уже знакомый мне процесс.

Я встал в вираж, наблюдая, как Барсов на парашюте опускается на окраину «зелёнки» в паре километров от небольшого кишлака. Стоит прикрыть товарища, пока не подойдёт экипаж ПСО.

– Окаб, я 302й, наблюдаю 301го. Подо мной в окрестностях Бамиана.

– 809й, я наблюдаю тебя 302й. Пять минут, и будем в твоём районе, – вышел в эфир экипаж вертолёта.

Смотрю вниз и вижу, как бежит небольшая толпа к Марку. Стоит пройти и отработать по ним с пушки. А если мирные и просто решили посмотреть?

Снизился ещё ниже. Вряд ли бы мирное население стало стрелять по мне из своих автоматов и бежать сломя голову к приземлившемуся лётчику.

Что ж, хотел как лучше. Отвернул в сторону с набором высоты. Включаю вооружение и готовлюсь отстрелять весь боекомплект из пушки. Переворот и выполняю пикирование.

Нажимаю гашетку пушки, и под фюзеляжем быстро рокочет ГШ-23, выбрасывая в первую секунду полсотни снарядов. Прошёл в горизонте над Марком, который уже подготовился отстреливаться, и перевёл самолёт в набор высоты.

– 809й, наблюдаю лётчика. Забираем.

Вот и хорошо. Спокойно можно идти домой.

После посадки, когда заруливал на стоянку почувствовал, как начала болеть каждая мышца в теле. Видимо, напрягся я здорово в этом полёте. Смотрю на правую руку и понимаю, что она у меня дрожит, и сделать с этим ничего не могу. Пробивает какой-то озноб, словно у меня лихорадка.

Похоже, всё вместе навалилось на меня в последнее время. Ещё и Ольга непонятно себя ведёт. Когда я уже смогу расслабиться?

Открыл фонарь кабины и впустил обжигающий воздух Баграма. Ветра почти нет, но любое дуновение опаляет любой незакрытый участок твоего тела. Снял шлем и чувствую, насколько пропотел в этом полёте. Кажется, даже на пол кабины накапало.

– Сергеич, говорят, Барсов прыгнул? – забрался на стремянку Дубок, начиная отстёгивать меня от кресла.

– Да. Сейчас его заберут. Не везёт мне. Второй раз за два дня при мне катапультируется наш лётчик.

– Наоборот. Обходит тебя стороной беда. Не спугни удачу, – сказал Дубок, вынимая меня из кабины.

Пока что держу эту «птицу» двумя руками. Видать, после гибели в прошлой жизни, возвращает мне старушка судьба должок. Ещё бы в любви мне немного везения.

Когда я спустился по стремянке, примчался к моему самолёту Томин. Выскочив из командирского УАЗа, он быстрым шагом направился ко мне. За его спиной озадаченные Гусько и Бажанян.

– Товарищ командир, лейтенант Родин поставленную задачу выполнил. При выполнении полёта… – начал я докладывать Валерию Алексеевичу, когда тот подошёл ко мне, но он махнул рукой, чтобы я остановился.

– Как здоровье, ребя? Машина в порядке? – спросил Томин, пожимая мне руку.

– Так точно. Ни царапины. Старший лейтенант Барсов получил повреждение…

– Это я слышал. Почему ты его одно отпустил в район Хоста, а не прикрывал, Сергей? – спросил командир, отводя меня в сторону.

– Валерий Алексеевич, от Мотора была команда оставаться в зоне.

– Вот только не надо сейчас, ребя, изображать из себя ответственного военного! – воскликнул командир и нагнулся ко мне. – Сейчас в штаб поедешь со мной. Этот цирк с Хрековым надо заканчивать.

Пока ещё не видно было на горизонте вертолётов. Возникшую паузу командир посвятил интересному обсуждению ситуации с пакистанцами. Выслушав мой рассказ про воздушный бой, он сразу обратился к Гусько и Бажаняну.

– Какие у нас есть варианты повлиять на командование? – спросил Гусько, закурив сигарету.

В этот момент, Дубок начал заправлять мой самолёт. Надо было видеть глаза моего техника. Не постеснялся он и командира. Подошёл к начальникам по всей форме с докладом о недопустимости курения рядом с топливозаправщиком.

– Елисеич, вот ради тебя, затушу. И то, потому что ты здоровее меня! – улыбнулся замполит и растоптал недокуренную сигарету. – Вон и вертолёты летят.

Марка командир встретил, как и полагается в таких случаях – по-отечески обнял, поправил форму и сразу предложил испить в машине сто грамм для снятия стресса. Я стоял за спинами всей толпы техников и лётчиков, которые вышли встретить спасшегося молодого лётчика.

А я смотрел на Марка и понимал, что сейчас он пытается понять, насколько близко он был к той самой грани.

Он больше сотни километров вёл повреждённую машину к аэродрому, каждую секунду понимая, что вот-вот может произойти пожар и не факт, что успеет прыгнуть. Возможно, ему помогло, что в этот момент он был не один. Рядом был я, но не факт, что мои советы были правильными.

– Отойдите! Пропустите! – кричал Марк, пробиваясь ко мне.

Передо мной стоял уставший, пыльный лётчик, с расцарапанной щекой и потерянным где-то ботинком. Его руки ещё дрожали, а сам он едва сдерживался, чтобы не проронить скупую слезу.

– Серый, спасибо, что не бросил, – сказал Марик и кинулся ко мне, крепко обняв.

И вот это, пожалуй, лучшая награда для меня. Признание, что ты своим словом помог человеку, не бросив в трудную минуту. А эмоции Марка сейчас совершенно искренние.

– Ладно, Марк. Езжай отдыхать. Мне ещё работать, – похлопал я его по спине, с которой посыпалась пыль.

Отправив Марка, Томин подозвал меня к себе и сказал, что ждёт меня через 30 минут в машине. Приказал пойти и привести себя в порядок.

– Товарищ командир, я готов сейчас. Чтобы время не терять, – предложил я.

– Родин, иди в баню, я тебе сказал! – воскликнул командир и указал на небольшое строение из бомботары.

Техническая баня, то есть баня инженеров и техников располагалась в районе стоянки нашей эскадрильи. Любой техник мог прийти во время дежурства и между вылетами воспользоваться парилкой.

Очень хорошо становится душе и телу, когда вышел из парилочки, разогретой на 100-110°С на улицу, где температура под +40°. Уже и холодно может быть.

Баня нашего техсостава была построена из досок ящиков от снарядов реактивной системы залпового огня РСЗО «Град». Дубок мне как-то говорил, что именно она ценилась больше всех. Доски были длинные и шпунтованные. Сколько спирта ушло на то, чтобы выторговать такое количество материала у артиллерии, представить себе не могу.

Также парочка помещений была сооружена из «блоков» – зелёных ящиков, набитых сухой глиной. Внутри вся баня была обшита теми же досками, очищенными от защитной краски.

В предбаннике я встретился с Валерой Гаврюком, который тоже решил освежиться.

– Серый, ну расскажи, что там у Марка произошло? – спросил Валера, когда мы зашли в парную.

Гаврюк проверил работу «полариса» – металлической самодельной печи, которая и служила нам нагревателем воды и парилки. Это некий гибрид буржуйки и реактивного двигателя, работающий на нашем родном авиационном керосине.

– Сказал, что с земли подбили. Эти «боевые соколы» очень сложный противник, – сказал я, присаживаясь на скамью.

– Понятно. Командир рвался лететь к вам, чтобы если прыгнет Марик у духов, прикрывать до победного, – сказал Валера, плеснув воды на камни.

– Кто остановил? – спросил я.

– Павлов прилетел как раз из ущелья и у самого самолёта нагнал его. Егорыч тут же группу подготовил к эвакуации Марика и запустился. Ты мне вот что скажи, – произнёс мой командир звена и лёг на скамью. – Мы как долго будем этого Хрекова терпеть? Почему никто не замечает очевидного – он недоумок.

Конечно, в словах Валеры истины очень много. Но на то мы и военные, чтобы выполнять приказы, а устраивать бунты и жаловаться не про нашу армию.

– Думаю, что найдутся люди, которые «оценят» его действия по заслугам, – спокойно сказал я и плеснул ещё воды.

– Кстати, командир отправил представления в Кабул на нас. Сегодня командующий может подписать и уже отправит в Ташкент, – радостно хлопнул в ладоши Валера.

– Ждёшь третий орден Красного Знамени? – спросил я, но какие именно награды нас ждут, Валера не уточнил.

Если выгорит такое дело, то вообще замечательно. Уже третья награда будет у меня, а значит, и на парад не стыдно выходить. По мне, так Валеру уже надо к Герою Советского Союза представлять, а не третий орден.

В назначенное время, мы выдвинулись в сторону штаба 109й мотострелковой дивизии, где разместился весь генералитет, в том числе и маршал Советского Союза Соколов. Валера тоже поехал с нами, и у меня сразу возникла мысль о проведении разведки.

Попасть на приём к высокому начальству было несложно. Адъютант, который в прошлый раз рассказывал нам о сложности своей работы и всячески угрожал нам, отошёл в сторону и не препятствовал Томину войти в кабинет. Ну и командир был более чем убедителен в своих аргументах на проход.

– Рот свой закрыл и ушёл в сторону! Иначе будешь сквозняк ловить лбом, а потом и простуду интимным местом, – рыкнул на него Валерий Алексеевич и отодвинул с дороги майора и вошёл в кабинет.

Через минуту Томин позвал и меня с Валерой. Войдя в кабинет, я почувствовал себя на каком-то круглом столе для обсуждений.

Ахромеев что-то доказывал сидящему в одной майке Соколову. Модяев постоянно предоставлял какие-то снимки, выкладывая их перед ещё тремя серьёзными дядями. Ну и только один человек был невозмутим и спокойно наблюдал за всем со стороны.

Тот самый представитель КГБ – Сергей Иванович, который просматривал документы и изредка поглядывал на горячий спор генералов между собой.

– Сергей Леонидыч, товарищ маршал, надо что-то делать с границей. Иначе мы этот поток не остановим, – в некой требовательной манере говорил Ахромеев. – Я говорил ещё давно об этом.

На этих словах генерал армии остановился, поймав взгляд «конторщика». Естественно, что Ахромеев находился на контроле. Он был одним из тех, кто противился вводу войск в Афганистан. Как и начальник Генерального штаба Огарков.

– Сергей Фёдорович, – обратился «конторский» к Ахромееву. – У нас есть стратегия работы в Афганистане. Вопрос границы не стоит так остро.

– Если не перекроем поставки оружия, то американцы заполонят своими стволами все лагеря вдоль пакистанской границы. Мы увязнем на несколько лет в этой войне, – стоял на своём Ахромеев.

Генералы искали пути решения проблемы. А она была весьма серьёзной. Никто, за исключением Ахромеева, не признавал очевидного – перекрывать границы нужно немедленно.

– Так, Иван Фёдорович кого ты опять нам привёл, – поднялся со своего места маршал Соколов, надев очки для чтения и простые тапочки на ноги. – А, этих я знаю. Разведчики твои?

– Они самые, товарищ маршал, – быстро отрапортовал Модяев и присел на своё место. – В прошлый раз ходили по ущельям.

Томин подтолкнул нас к карте, а сам сделал пару шагов назад. Маршал поздоровался с нами и предложил подойти к карте ближе.

– Показывай, лейтенант, где вас сегодня прижали, – дал мне деревянную указку Сергей Леонидович.

Я описал весь сегодняшний бой, все особенности Ф-16, а также заострил внимание собравшихся на том, что пакистанцы намеренно выдавливали нас из района Хоста.

– Почему думаешь, что это было намеренно? – спросил у меня представитель КГБ.

– Товарищ… Сергей Иванович, предлагаю сопоставить факты. Четыре самолёта, превосходящие по своим характеристикам МиГ-21, имеют численное превосходство и тактически-выгодное положение в начале атаки, – начал говорить я, а затем слово взял и Валера.

– Со слов лейтенанта Родина и старшего лейтенанта Барсова, Ф-16 начали выходить из боя, как только их начали атаковать. Причём, происходило это, когда расстояние, вглубь территории Афганистана было уже около 40 километров.

– Простые манёвры, чтобы перехватить неприятеля, – сказал Соколов. – Что-то есть у вас более серьёзное, чем догадки?

Маршал Соколов, насколько я помню, был весьма дотошным человеком. Подмечал каждую мелочь. Сейчас без этих «заклёпок» мне не удастся достучаться до начальства.

– Товарищ маршал, после атаки по мне ракетой, с командного пункта мне поступила команда следовать на северо-восток. Там были две метки. Вопрос, если они уже отогнали неприятеля и выходили с курсом на восток, зачем поворачивать и кружить в этом районе? – указал я на восточные провинции.

Взглянув на карту, а именно на северо-восточную часть Афганистана, я увидел там пару знакомых для меня названий в провинции Кунар и Нуристан.

Соколов повернулся к представителю «комитета» и кивнул. Мой тёзка встал со своего места и жестом позвал нас за собой. Какие-то шпионские игры начинаются!

Пройдя по коридорам штаба, мы вышли на улицу и направились в курилку. Сергей Иванович ничего не говорил, пока не дождался всех троих.