![](/books_files/covers/thumbs_240/rybari-i-vinogradari-kniga-1-koroleva-prinimaet-po-subbotam-249005.jpg)
Автор книги: Михаил Харит
Жанр: Социальная фантастика, Фантастика
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 2 (всего у книги 43 страниц) [доступный отрывок для чтения: 12 страниц]
Мужчинам свойственно разговаривать с женщинами, думая о своём. Андрей вполуха слушал Иру, отмечая, что обстановка на море начала меняться. Ветер вдруг заленился. Только что бодро, до звона, надувал выбеленную ткань парусов, а тут вдруг утомлённо вильнул вбок, пытаясь уклониться от работы. Когда грот окончательно провис, хлопая от небольших дуновений, Андрей решил завести мотор. Паруса были убраны, и яхта поплыла прямым курсом.
«Сглазила, – подумал про жену. – Морская примета: женщина на судне – не к добру».
Тут и погода стала заметно портиться. С запада появились перистые облака. Андрей понимал, что прогнозирование погоды – это тоже наука, только очень неточная. Поэтому неожиданная перемена не удивила. Даже если бы сейчас пошёл дождь, это было бы не самое плохое. Самое плохое было намного хуже. Например, странная стена тумана, неожиданно появившаяся в полукилометре перед ними.
Ирина тоже с изумлением смотрела на загадочное природное явление.
– Может, не стоит туда влезать? Поплыли к материку, – предложила она.
– До пляжей Террачины ещё тридцать километров, а до уютного ресторана на острове осталось от силы два. Я голоден как пёс.
– Я бы тоже поела.
– Вот. Плывём прямо, тем более что навигатор не боится тумана.
На воде бывает, что, казалось бы, правильные решения приводят к неожиданным последствиям. Мы плохо знаем моря, они слишком стары. Цивилизации приходят и уходят, а моря остаются. Они снисходительно терпят снующие по нему кораблики, как старый волк относится к играющим под ногами щенкам. Но сколько неожиданных способов удивить наивных и самоуверенных младенцев таят они под своим покровом!
Яхта вошла в плотную стену тумана. Сразу стало темно, и липкая прохлада коснулась разгорячённых тел. Равномерно гудел двигатель. Кроме этого звука – вокруг ничего, лишь белая плотная вата, за которой могло прятаться всё что угодно. Реальный мир исчез, и, казалось, неведомые потусторонние существа таятся совсем рядом; они обступили лодку по периметру, пытаясь дотронуться своими холодными щупальцами до живых, тёплых людей. Хорошо знакомое море превратилось в безжизненное молоко, слегка дымящееся, словно в гигантской кастрюле, которую только что сняли с огня. Ничего не происходило. Только отвратительное ощущение, что они находятся в начале неведомых событий.
Ирина зябко поёжилась, накинула ветровку прямо на купальник и уселась перед светящимися экранами приборов, корректируя курс.
– На нас что-то движется с запада, – неожиданно сказала она.
– Корабль? – спросил Андрей.
– Нет. Радар не определяет это как корабль.
– Что тогда?
– А я знаю? Это большое. Метров сорок-пятьдесят.
– Ну, значит, всё-таки корабль, – с облегчением сказал Андрей. – Обойдём справа?
– Нет. Эта штука только что пошла направо. Может быть, они нас заметили и обходят.
– Сколько до него?
– Около километра.
– Мы расходимся?
– Нет. Опять идёт на нас.
У обоих крепло убеждение, что то, что двигалось в плотной стене тумана, – крайне опасно. И что встречи избежать не удастся…
– Он что, поменял курс? – нарочито спокойно спросил Анд рей, выгоняя из сознания призраков, пытающихся туда войти.
– Похоже, да.
– Странно. Хорошо, я ухожу влево.
Несколько минут тишины. Ровно гудящий мотор пытался успокоить взбудораженное сознание. Наконец Ирина сказала:
– Мне это всё не нравится. Эта штука опять меняет курс и идёт на нас, – в интонации её голоса прозвучал страх.
– Что за фигня? – начал заводиться Андрей. Беспокойство уверенно перерастало в тревогу. А там и до страха рукой подать. Андрей не любил трусов. И никогда бы не признался, что в глубине души боится моря. Наверняка есть пожарники, бледнеющие от запаха дыма, врачи, готовые упасть в обморок от вида крови, боксёры, боящиеся противника. Слабый человек в таких случаях ломается, а сильный лишь умножает силу.
В такие минуты в нём просыпалась отчаянная злость, душившая неуверенность и сомнения. Лучше быть вспыльчивым вулканом, чем дрожащей тварью.
Не зря говорят, что реальность отражает состояние души. Море тоже начало беситься. Только что вокруг них было неподвижное марево, но вдруг всё начало двигаться, покачиваться и трястись. Гигантскую кастрюлю, в которой они плыли, поставили на огонь, и содержимое стало закипать. Творилось что-то невероятное: все чувства Андрея орали, как обезумевшие болельщики на футбольном матче. Неожиданно белая пелена превратилась в хлопья, которые ветер, усиливающийся с каждой минутой, раскидал в стороны. Туман исчез, и вокруг вновь появилось море, но как отличалось оно от того, в котором они плыли всего десять минут назад! Тёмные тучи заволокли небо. Появилось волнение, к счастью, пока небольшое. Но ветер был теперь весьма ощутимый, и с каждой секундой продолжать свирепеть будто пёс, звереющий от своего лая. Хорошо, что они вовремя свернули паруса.
Но самым неприятным было то, что они наконец увидели загадочный объект менее чем в километре от яхты. Это был огромный, бешено крутящийся столб, своей вершиной касающийся туч. Тонны воды, вопреки всем законам тяготения, улетали в небо, словно кто-то включил огромный насос и решил перекачать вскипевшее море, которое было сейчас совершенно белого цвета. Волны раздирали свои пасти, откуда валила пена, как у эпилептического больного, бьющегося в судорогах и конвульсиях. В воздухе стоял непрерывный грохот, будто гигантские жернова перетряхивали и мололи сухие орехи. Всё вокруг ревело, завывало и бесилось, а яхта, вдруг ставшая крохотной и беззащитной, в ужасе взвизгивала металлическим стоном.
– Смерч! – закричала Ирина, хотя Андрею это было и так ясно.
– Я обойду его слева! – проорал он сквозь свист и вой ветра, который к этому времени разгулялся во всю мощь, неистово нападая на всё, что попадалось под руку.
Яростная потасовка между взбесившимся ветром и припадочным морем создавала обстановку сумасшедшего дома, где неожиданно отключился свет и буйные больные занервничали. А может быть, так празднуют Хэллоуин в аду…
Андрей добавил газу, и яхта, взлетая и проваливаясь на волнах, стала обходить двигающийся столб. Вибрирующая палуба, залитая белой жижей, то вставала на дыбы, то опрокидывалась под ноги.
Ирина вцепилась в поручни, изо всех сил удерживая себя за вторым штурвалом.
Скоро смерч оказался в стороне. Ещё через несколько томительных минут Андрей уже было вздохнул с облегчением. В глубине души он сдержанно, по-мужски поблагодарил Николая Чудотворца, покровителя моряков, за хорошую работу. Рассказать друзьям – не поверят.
Но тут столб опять двинулся в их сторону, словно живое существо, чующее добычу.
Андрей знал, что смерч не может их видеть, что он движется управляемый сложным сочетанием движений воздушных масс.
Пришла странная мысль, что кто-то на небесах решил сыграть с ними в смертельную рулетку. Надо угадать, куда двинется столб дальше. Влево – вправо. Красное – чёрное. Жизнь – смерть. Ошибка не допускается, второй попытки не дают. Шансы стремительно тают. Если выберет красное, то выпадет чёрное, а если чёрное, то выпадет красное. У стихии, так же, как в казино, всё рассчитано так, чтобы клиент проиграл. Выиграть можно только если владелец заведения не против.
Гадкое ощущение страха и беспомощности пыталось проскользнуть в мозг.
Пинка под зад мерзким лазутчикам – трусливым мыслям! Пришло время бесшабашного и отмороженного бешенства. Ничего не бояться, никого не просить, ничему не верить.
Он разъярённо оглядел смерч – и выбрал «зеро». Направил яхту прямо в пекло. Ирина в ужасе закрыла глаза. Но тут Андрей увидел, что, похоже, угадал: решение было правильным.
Смерч словно испугался бешеной ярости Андрея и стал уходить вправо, как хищник, заглянувший в глаза безумному охотнику. Дорога освобождалась. С каждой минутой расстояние между ними увеличивалось. Вот уже показались берега острова.
– Вот так, а ты боялась! – скалясь, прокричал Андрей то ли Ирине, то ли себе.
Вдруг он услышал, как она что-то сказала.
– Что? – переспросил Андрей. За грохотом бури он не расслышал её слова.
– Дело дрянь, – неожиданно охрипшим голосом повторила Ирина. – Оглянись, он опять развернулся и идёт за нами, – её голос предательски дрожал. Она нервно повела головой и плечами, и Андрей увидел, что она плачет. Он никогда бы не догадался, что Ирина способна на такую слабость, и теперь был напуган по-настоящему. Взглянув вокруг, он понял жуткое коварство стихии. В пылу манёвров они оказались в юго-западной части острова. Здесь берег щерился изломанными рёбрами скал, перед которыми таились коварные рифы. Бури, нападающие с юга, превратили камень в хаотичное нагромождение острых и крепких копий, шипов и лезвий, выступающих из воды в самых неожиданных местах. Всё, что было мягким и хрупким, давно раздроблено и безжалостно смыто.
Беглого взгляда достаточно, чтобы понять, как здесь опасно. Нет, скорее невероятно, чрезвычайно, смертельно опасно!
Смерч, как опытный охотник, выводящий добычу на за саду стрелков, загнал яхту в ловушку. Собственно, идти было некуда: кругом гибельные камни, появляющиеся и исчезающие в крутящихся волнах, словно зубы в открытой пасти моря.
А смерч подходил уже вплотную. Его основание было ещё в сотне метров, но сама вершина, расходившаяся грибной шляпкой, висела прямо над ними, превратив небо в чёрную пропасть.
«То, что мы до сих пор живы и невредимы, просто невозможно, – очумело подумал Андрей. – Везёт же дуракам».
Раздался жуткий хруст. Это яхта, поднятая очередной волной, со всего маху села на острую скалу, легко пробившую прочную обшивку корпуса. В разверстую рану тут же хлынула вода, своим весом ещё больше осаживая судно.
И тут подошёл смерч, беснуясь, как обезумевший боксёр. Его кулаки молотили вокруг без разбора. В одно мгновение всё, что могло быть сломано, оказалось разнесено в щепки. Части яхты и всевозможные предметы словно нехотя расставались с палубой, улетая в неизвестность.
Ирина мёртвой хваткой вцепилась в поручни. Мышцы онемели, плечо пронзила острая боль. Потом отказала перегруженная кисть правой руки. Она почувствовала, как слабеющие пальцы скользят по мокрой стали.
Андрей увидел, как её лицо перечеркнуло полосой. Это какой-то металлический штырь с лёту, легко, будто стрела, воткнулся ей в щёку. Кровь струилась по коже вниз, за воротник куртки.
– Не надо!!! – страшно закричал Андрей. Кому орал, он и сам не мог бы сказать, но продолжал бессмысленно повторять эти слова, из последних сил удерживая бесполезный штурвал. Что-то покатилось по палубе. Придавленная нога хрустнула гадким звуком раздробленных костей, различимым даже в окружающем гвалте. Боль острыми клыками вцепилась в тело, раздирая его. Вихрь, уходящий в небо, тащил судёнышко вверх. Море, словно страстная любовница, обвивало и обволакивало, пыталось удержать в себе.
Раздался треск, потом ещё. Яхта разваливалась. Стихии наконец договорились и теперь вместе пожирали лодку и людей, из последних сил цепляющихся за её останки.
Андрей закричал, но из горла вырвался то ли всхлип, то ли протяжный хрип.
Затем наступила полная темнота. И лишь далеко-далеко светилась одинокая звезда, но до неё ещё надо было долететь…
А Ирина лишь удивилась, что нестерпимая боль исчезла. Ощущение было слишком быстрым, и всё кончилось до того, как она успела порадоваться.
Днём позднее по местному телевизионному каналу было сообщено, что смерч разрушил несколько домов у городка Террачина на западном побережье Италии, снёс рыбацкую деревню. Около десяти человек получили ранения. Двое русских туристов на яхте, арендованной в Хорватии, пропали без вести.
Фотография огромного водяного столба, уходящего из бушующего моря в небо, сделанная с пляжа, несколько лет висела за стеклом в будке спасателей, пугая впечатлительных туристок. Потом и она исчезла.
* * *
Наши дни. Швейцария
Совсем стемнело. Молодой месяц хвалился похудевшей талией. Озорные звёзды подмигивали, кокетничая напропалую.
Он отошёл от окна. Первый шаг отозвался в ступнях привычной болью. Следующие дались легче. Сбросить бы лет этак пятьдесят и поехать на вечеринку, плясать до утра, чувствуя ладонями, грудью, животом горячие, потные девичьи тела. Впрочем, они сейчас танцуют по-другому. Почти не касаясь друг друга. Каждый сам в себе. И сексом, наверное, так занимаются. По интернету.
Уселся в кресло, ощущая мягкое тепло, охватившее спину. Горничная беззвучно пододвинула столик с бокалом красного вина и тарелочкой мелко нарезанных фруктов.
– Спасибо, Лейла.
– Вам включить телевизор?
– Я сам. Иди, отдыхай.
– Доброй ночи, месье Базан.
Какой у неё тёплый голос, словно гладишь мех. Ласковый зверёк из далёкой саванны.
Лёгким нажатием пальца совершил будничное чудо: загорелся огнями чёрный квадрат экрана, и в комнате появилось ещё одно параллельное пространство. Там неземная блондинка томно облизала микрофон и запела, имитируя безумную страсть.
Она же неспособна любить. Хотя, если только деньги… Сколько таких прелестных созданий, влюблённых в его кошелёк, порхало здесь в разные годы…
Нажал кнопку. Программа поменялась.
Слава Богу, здесь не поют. Просторная студия в ослепительно-белых тонах. За массивным столом прячутся говорящие головы, вставленные в разноцветные рубашки. Умники, наслаждаются своей эрудицией, спорят, поддакивают, возражают, поучают. Лишь бы повысить свою самооценку и понизить вашу.
Чуть было не переключил канал, но тело само остановило руку. Палец соскользнул с кнопки и завис в неуверенности, слегка подрагивая. Лишь затем мозг переварил слова ведущего, безошибочно узнаваемого по развязной манере общения:
– Старость и смерть – неизбежный финал всего сущего. Но сегодня в студии человек, который даёт людям надежду на бессмертие. По крайней мере, на существенное продление жизни. Это так, доктор?
Ведущий – неприятен. Что этот красавец с целлулоидным лицом, которое миллионы домохозяек вспоминают, прикрыв глаза во время секса с мужем, знает о старости? Что он вообще знает, кроме актрис, которых тискает в гримёрной, и начальства, которое имеет его и тех же самых девиц?
– Мы способны продлить человеческую жизнь лет до ста двадцати. И это не предел. Не за горами рубеж в сто пятьдесят и даже триста лет.
Отвечавший привлёк внимание. Голос мягкий, но с той скрытой силой, которую хочется уважать. Надо надеть очки, чтобы разглядеть лицо… Опять камера вцепилась в кретина-телеведущего.
– Вам уже больше девяноста, но вы продолжаете делать тончайшие операции. Поделитесь секретом.
Интересно! Торопливо открыл бордовый кожаный футляр с очками, быстро нацепил, вглядываясь в экран. Неужели ему столько? Врут. А вдруг нет? Выглядит неплохо. Волосы совсем седые, мелкие частые морщины на лбу и вокруг глаз, но взгляд подвижный, словно у озорного ребёнка. Такой ещё и спляшет, пожалуй. Ага. Судя по надписи внизу экрана, доктор медицины Л. Нэйман, лауреат всех существующих наград, почётный член… Это понятно.
– Старость наступает от повреждений, накапливаемых в цепочках ДНК. Мы уже частично умеем чинить отдельные поломки.
– Когда наступит эра вечной жизни?
Почему ведущий перебивает? Зачем улыбается? Мерзкий тип, сошедший со страниц глянцевого журнала. Ему кажется, что жизнь и так вечна. Уж помолчал бы, что ли…
– Я отвечу неожиданно. Люди умирают совсем не от старости. Большинство гибнет по другим причинам. Уверен, со старостью мы совсем скоро справимся. Ведь в Библии говорится, что человек может жить до девятисот лет. Данные современной медицины это допускают. Наш организм способен на регенерацию и постоянное омолаживание. Надо только запустить эти процессы. Проблема в другом.
Кажется, ведущий растерян. Даже не перебивает. Неужели у них всё заранее не договорено? Но, действительно, диковинные вещи говорит этот неподвластный времени лауреат…
Он сделал крохотный глоток вина из пузатого бокала и аккуратно поставил на столик. Свет, идущий от телевизора, зажёг внутри жидкости рубиновое сияние. Розовые отблески шустрыми зайцами скакнули по коже рук, халату, прыгнули за кресло, оттуда к двери. И сейчас, возможно, уже мчались по коридорам.
Доктор Нейман в ином, параллельном, мире вдруг пристально взглянул сквозь стекло экрана. Показалось, что человек из телевизора видит эту комнату. Между их взглядами тонкой натянутой паутинкой возникла связь. Невесть где существующая студия оказалась соединённой с этой гостиной, будто переплелись разные вселенные.
Учёный отвёл взгляд. Паутинка лопнула.
– Проблема в том, что людей убивает не старость, а нелепая и преждевременная случайность, фатальный рок. В мире ежеминутно уходит из жизни чуть больше ста человек. И лишь четверть из них умирают от немощи или продолжительной болезни. В основном все гибнут от разного рода непредвиденных случайностей.
Не может быть! Никогда бы не подумал. Хотя, действительно: дочь – мышка-норушка, пампушка-хохотушка, единственная настоящая любовь – ушла так рано… Заплетала в волосы кукол разноцветные ленты, завязывала бантики. Склонит голову, улыбнётся: «Красиво?». Он и вправду не видел ничего прекраснее. Зачем вспоминать то, что даёт боль… Почему от всего, к чему прикасается память, щемит душу? Все умерли. Друзья, соседи. Даже Элвис Пресли…
Вновь пригубил вина. Подержал во рту. Кровь Христова – пейте её в воспоминание. Память обжигает. Жизнь стоит за спиной тысячами вариантов: если бы не ушёл, зачем обидел, почему поторопился, отчего разозлился, надо было ехать, следовало остаться, просить, разрешить, проверить, предусмотреть… У прошлого нет сослагательного наклонения. Нельзя ничего изменить, и тоска грызёт. А будущее? Шорох идущих мгновений – словно чужие шаги в пустом доме. С ужасом ждёшь их. Ближе. Ближе… Кто там? Тишина. Никто не знает, кто там. И что там. От этого тоже нерадостно. Можно выжечь и прошлое и будущее алкоголем, сексом, наркотиком. Тогда останется настоящее, с ноющей поясницей и слабеющими ногами.
Вот и доктор тоже полез за очками. Щиплет глаза дымка-слезинка. Всё-таки от возраста не убежишь. Достал из рукава листок. Словно фокусник. Собирается что-то читать.
– Каждую минуту два человека гибнут на войне или от рук убийц и террористов, и столько же совершает самоубийство. Плюс ещё троих уносят из жизни природные катаклизмы, а четверых – автомобильные катастрофы и производственные травмы. – Доктор оторвал взгляд от листка. – Эти смерти никак нельзя связать со старостью. – Вновь уткнулся в текст: – Ежеминутно двадцать человек умирает от голода, и столько же детей в возрасте до пяти лет гибнет вследствие самых неожиданных причин. А ещё десятки людей преждевременно уходят из жизни от гриппа, инфарктов, инсультов, рака, вызванного курением…
Ведущий наконец спрятал свою дурацкую улыбку. Наверняка курит, и теперь прикидывает, сколько ему осталось. И поделом. Кара за грехи предусмотрена Библией.
Мужчина поставил бокал. Поясница отозвалась застарелой болью. Тяжела ноша…
– Недостаточно одной медицины, чтобы дать человеку бессмертие или хотя бы существенно продлить жизнь. Нужно убрать злой рок, который методично и преждевременно убивает сотни миллионов здоровых людей. Положим, можно запретить курение, повысить иммунитет. Но как запретить землетрясения, цунами, ураганы, войны, смертоносные эпидемии и несчастные случаи?
И то верно. Ураган не отменишь. Протянул руку и взял несколько ломтиков манго. Терпкий кисло-сладкий вкус с оттенком хвои. Почему Лейла не срезает кожицу? Пусть оставляет нежную мякоть. Получается, что распространённое мнение, будто люди умирают от старости, ошибочно. Это – хорошая новость. За спиной насыщенная жизнь, но хотелось бы и дальше жить долго и счастливо. Отчего перестали делать удобные кресла? И книги печатают всё более мелким шрифтом. А инструкции на лекарствах – вообще невозможно прочесть. О-хо-хо. Хочешь рассмешить Бога, расскажи ему о своих планах. Люди умирают внезапно, со своими планами на завтрашний день, мечтами и надеждами. Судьба…
Ведущий вдруг ожил:
– Вы считаете, что дату смерти каждого человека определяет висящий над ним рок, судьба?
Подслушал мысли? Или это единственное, что приходит на ум? Что же ответит доктор?
– Вы неправильно меня поняли. Судьба здесь ни при чем. Попробую пояснить на простом примере. Если бы цветок умел думать, он бы считал внезапной и преждевременной смертью момент, когда его срезали для букета. Но мы понимаем, что на то была воля садовника, которую несчастный цветок никогда не поймёт. Так и у людей. Думаю, их смерть в большинстве случаев связана с чьей-то непостижимой волей. И то, что семьдесят пять процентов людей умирает внезапно, лишь подтверждает это фантастическое предположение.
Эко куда повернул этот необычный доктор! Воля Всевышнего. Говорит как священнослужитель. Ему бы проповеди читать. Кстати, в воскресенье, кажется, разбиралась похожая притча… Память стала подводить… Сначала уронил листок с текстом псалмов. Потом лазил доставал из-под юбки соседки. Еле отдышался, пыльно там. Вспомнил! Пастор приводил слова Иисуса, как один трудяга собрал большой урожай и задумал построить новый амбар для зерна. Но в ту же ночь горемыка умер. Внезапно. Без видимой причины. Как и говорит этот доктор. В чём смысл такой несправедливости? Пастор объяснил: мол, человек не может знать, когда придёт смерть, лишь Бог решает, забрать или оставить жизнь. И не нам, грешным, лезть в планы Господа.
Вновь на экране серьёзное лицо ведущего:
– Итак, вы, учёный, считаете, что смерть от старости – исключение, а не правило. По-вашему, некая высшая сила создаёт для каждого из нас обстоятельства, ведущие к гибели, и любой несчастный случай подстроен на небесах? Тогда по какому принципу делается выбор, кого убить, а кого нет? Может быть, наказываются грешники?
А он неглуп. Когда не улыбается, выглядит вполне вменяемым. Интересный вопрос задал. Что же ответит наш доктор?
– Принцип неизвестен. Помните мой пример про растения сада? Лишь садовник знает, почему выдирает одно растение и оставляет другое. Нет ему дела до моральных качеств сорной травы. Может быть, побег, который был безжалостно удалён, в своей среде слыл праведником, а сохранённый росток известен распутством и бросал семена куда ни попадя. Садовнику нет дела до морального облика цветов и их оргий с пчёлами. Он руководствуется своими соображениями, которые растения никогда не постигнут.
Ну, всё! Вот что узнала наука на деньги налогоплательщиков! Праведник или грешник, молодой или старый, конец – непостижим. Мы знаем, что ничего не знаем. Как там в Евангелие: «Будут двое на поле: один берётся, а другой оставляется». Строчки из Библии сами всплыли в памяти. Это хорошо. Не такой уж склероз…
Камера вновь остановилась на поумневшем лице телеведущего. Похоже, собирается сказать что-то мудрое.
– Вы, доктор, нарисовали грустную картину и для верующих, и для атеистов.
– Всё не так пессимистично. Ежедневно умирает около ста шестидесяти тысяч людей, но и рождается триста шестьдесят тысяч. Так что баланс пока явно в пользу человечества…
Почему он остановился? Что-то недоговаривает. Молчит. Задумался.
Не отрывая взгляда от экрана, потянулся к тарелочке с фруктами.
– Доктор, о чём вы задумались?
– Видите ли… Меня самого пугает один страшный вопрос. Что если непостижимая воля Всевышнего задумает выключить все человеческие жизни, одновременно и сразу? И произойти это может самым неожиданным образом…
От удивления поперхнулся. Фруктовый сок обжёг гортань и, кажется, попал в лёгкие. Надо лишь прокашляться. Но вздохнуть не удалось. Проклятый ломтик манго намертво закупорил трахею. Он слышал свой натужный, сдавленный хрип. Голова тяжёлела, наливаясь кровью и готовая лопнуть. Глаза вылезали из орбит, словно им вдруг стало тесно в черепе. Попытался вскочить, зацепился за подлокотник кресла и рухнул на ковёр. Столик опрокинулся, фрукты разлетелись яркими брызгами. У лица оказался поваленный бокал, чудом не разбитый. Кровавая жидкость вылилась, сразу окрасившись в чёрное вместе с окружающим миром. Спину прошила немыслимая боль. Тело дёргалось в конвульсиях, пальцы судорожно царапали безучастный ворс ковра. И тут что-то сдвинулось. Кусок проскочил в горло, царапая слизистую своей шкуркой, ставшей острой и шершавой. Он жадно вздохнул, ощущая, как живительный воздух проникает в лёгкие, насыщяет кислородом кровь. Какое счастье! Просто дышать! Похоже, смерть, убралась восвояси, словно грозный пёс, которому скомандовали «Фу!». Кто-то на небесах решил, что этому старику ещё рано помирать?
Мужчина лежал на полу закрыв глаза и тихо повторял одну и ту же фразу, казавшуюся ему самому бессмысленной: «Почему, Господи?».
Об этом случае никто не узнал. Горничная Лейла удивилась, когда обнаружила пятно от вина на ковре. И молча выслушала указание впредь чистить фрукты от кожуры.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?