Читать книгу "Казино «Пять тузов». Киноповесть"

Сцена 10: Разговор под шепот волн

Мы на верхней палубе речного трамвайчика. Из динамика прямо над нами орет громкая неразборчивая музыка.

– Что-то я ничего не понимаю! – ору я Сидорову, стараясь перекричать динамик.

– Что? – переспрашивает он.

– Я говорю, не понимаю я ничего. Тебя вообще грабили или нет?

– Грабили! – подтверждает Сидоров. – Только не взяли ничего. Я к тому времени все уже проиграть успел.

– Слушай, а может ты этот Маузер не проиграл, а продал кому-нибудь? Так легче искать будет.

– Что? – орет Сидоров. – Говори громче, я тебя плохо слышу.

– Я говорю, может ты его продал, а не проиграл?

– Нет…

– Ты точно помнишь?

– Точно. Я его на кон вместо денег выставил…

– Тьфу ты, баран…

– Что?

– Рассказывай, говорю, дальше!

– А чего рассказывать? Все продул. Подчистую. Деньги, Маузер… Дед думает, у меня его украли…

– Подожди, не слышно ни хрена! – останавливаю я своего собеседника, но в этот момент трамвайчик причаливает к берегу и музыка резко обрывается. Сидоров же в полной тишине продолжает орать на весь причал, распугивая окружающих:

– Я говорю, дед думает, что у меня этот чертов Маузер украли, а я его в карты проиграл! Я же не знал, что там бриллиант спрятан!

– Чего ты орешь? – пробую успокоить его я. – Говори тише.

– Чего? – не унимается Сидоров. – У меня уши заложило!

Теряя терпение, ору Сидорову в ухо:

– Идем отсюда, здесь нас могут подслушать!

Под любопытные взгляды, сходим на берег. За нашими спинами подозрительные субъекты – четверо в черных костюмах и черных очках. У одного из них в руке черный дипломат. За ними незаметно следует доктор Окачурин со своим медицинским чемоданчиком. На докторе тоже черные очки.

Снова включается музыка, но уже тише – мы далеко от динамика. Сидим за столиком в кафе. Сидоров все еще прочищает уши, прыгает на одной ноге, трясет головой, а я пью из бокала пиво.

Четверка черных сидит за дальним столиком и пристально наблюдает за нами. Мы их не замечаем. В другом углу доктор Окачурин. От тоже пьет пиво и бросает косые взгляды в нашу сторону. Время от времени доктор заносит в блокнот какие-то записи.

– Ладно, – говорю я, – давай еще раз и по порядку. Значит, Маузер ты проиграл. Так?

– Так.

– И пока долг не вернешь, назад его не получишь. Так?

– Слушай, Вистовский! – оживляется Сидоров. – А давай твою квартиру продадим. Я тебе потом компенсирую.

– У тебя своя есть, – напоминаю я, и Сидоров скисает:

– Моя на деда записана.

– А моя – на тещу. Вот, черт! Чего тебя вообще в казино потянуло?

– А, – махает рукой мой собеседник, – не напоминай. Статью хотел об игорных домах написать. Попробовать решил. А тут мне карта пошла. Поперло, понимаешь…

– Вижу, что поперло, – соглашаюсь я.

Сидоров заметно возбуждается.

– Ты себе не представляешь! Королевский покер мне на руки пришел. Ты бы не рискнул?

– У меня бриллианта не было…

– Так я же не знал! – Сидоров заводится все сильнее. – Ва-банк решил пойти… А у хозяина тоже покер, но тузовый… Черт! Как бы он этот чертов Маузер продать не надумал. Тогда – все, кранты полные.

– Ладно, – успокаиваю я его, – угомонись. Чего ты разошелся? А если милицию на казино вывести? Устроят обыск, отыщут твой револьвер…

– Ага, а мне потом срок припаяют. Статья двести двадцать вторая, часть первая. Незаконный оборот оружия. До трех лет. А может быть и часть вторая – тогда до шести.

– Так у тебя же дед генерал.

– Так то дед, а не я. К тому же, он, похоже, дуба дает…

На лице у Сидорова – полный пессимизм. Дружески хлопаю его по плечу:

– Ладно, не переживай! Вернем мы твой бриллиант.

– Как? – Сидоров немного трезвеет.

– Посмотрим как, не суетись, – я на секунду задумываюсь. – Ты говорил, что на тебя уже покупатель выходил?

– Ну, – кивает головой Сидоров.

– Ты его знаешь?

– Нет. Он какой-то дедов приятель. Говорит, работали вместе. Я его в глаза раньше не видел.

– А как он про бриллиант узнал?

– Да я почем знаю? Дед, наверное, рассказал.

– Ну а как вы с ним связь держите? Он тебе хоть телефон свой оставил?

– Ну…

– Что – ну? Звони.

– Зачем?

– Вот ты смешной какой! Аванс проси.

– Да он мне уже давал пару тысяч.

– Ха, пару тысяч! – восклицаю я. – Скажи ему, что у тебя другие покупатели есть, так что если он хочет получить камушек, пусть пятнадцать штук выкладывает.

Сидоров оторопело смотрит на меня:

– Слушай, ты – гений!

– А то! – соглашаюсь я. – Ты давай, звони.

Сидоров быстро набирает по мобильному номер. За столиком, где сидит черная четверка, раздается трель звонка. Один из черных рывком лезет в карман и хватает трубку, озираясь на нас. Мы ничего не замечаем – Сидоров напряженно слушает гудки, а я разглядываю чьи-то ноги в миниюбке.

– Алло, это Кузьма? – кашляет в трубку Сидоров.

Черный, отвернувшись от нас, приглушенно отвечает: «Да».

– Это Сидоров. По поводу камня… Что? – Сидоров повышает голос. – Я вас плохо слышу. Да. Камень – в надежном месте. Если хотите его получить, мне нужен аванс. Пятнадцать тысяч… Почему невозможно? А сколько возможно? Что значит – сначала камень? Тьфу ты…

Сидоров прячет мобильник в карман. Черный тоже.

– Облом…

– Ладно, не суетись, – подвожу я итог. – Придется идти в казино.

– Я не могу, – вздыхает Сидоров. – Меня там пристукнуть грозились.

– Значит – пойду я.

В моих глазах – отвага и решимость. Сидоров смотрит на меня с изрядным скепсисом в глазах.

– Ну и что ты там скажешь? Отдайте Маузер?

– Там посмотрим, – я отодвигаю пустой бокал и встаю из-за столика. – Знаешь, как римляне говорили? Пришел, увидел, и ушел. Буду действовать по обстоятельствам. Ты сейчас куда?

– Домой. Поспать мне надо…

– Ладно, – подытоживаю я, – тогда встречаемся завтра, на работе. И рукопись мою ищи.

На лице Сидорова кислая гримаса…

Сцена 11: Участковый Колобанщиков

Сидоров пытается открыть двери своей квартиры. Он устал и немного нервничает, а замок, как на зло, заклинило. Снизу по лестнице чьи-то шаги. Обернувшись, Сидоров видит участкового Колобанщикова.

– Гражданин Сидоров, очень хорошо, что вы дома. У меня к вам парочка вопросов.

– Я еще не дома, – равнодушно отвечает Сидоров, продолжая ковыряться с ключами. – Замок заело.

– А ну-ка, – вежливо подвигает его участковый, – дайте-ка я попробую. Давно мучаетесь?

– Не очень.

Какое-то время участковый пытается повернуть застрявший ключ.

– Тут у вас отмычкой поработали. Теперь часто заедать будет. Замок менять надо. А ну-ка мы его сейчас…

Колобанщиков бросает попытки открыть двери ключом и достает из кармана связку отмычек. Выбрав нужную, он легко вставляет ее в скважину. Дверь открыта.

– Вам бы взломщиком работать, – Сидоров несколько удивлен.

– Да мне и участковым неплохо работается, – милиционер доволен комплиментом. – Должен же кто-то жуликов ловить.

Сидоров равнодушно пропускает участкового в двери:

– Проходите. Поймали грабителей?

– А как же! – участковый осматривается.

– Проходите на кухню. Можете не разуваться, ваши здесь все истоптали.

– Работа такая, – оправдывается Колобанщиков, направляясь на кухню. – Мы же не преступники, нам своих следов стесняться нечего.

Он усаживается на табуретку за стол и продолжает:

– Хорошо еще, дождя не было, а то знаете, какая бы грязь была! У нас тут осенью старушку одну топором обокрали, то-то грязи натащили…

– Чаю хотите? – перебивает его Сидоров.

– Нет, не хочу. Но выпью. Надеюсь, сахар у вас не украли? А то знаете, чай без сахара на нервы плохо действует…

Сидоров ставит чайник. За стол он не садиться, а вместо этого подходит к окну:

– Так что вы хотели спросить? Кстати, кто грабителем оказался?

– Известное дело, кто! – оживляется Колобанщиков. – Гражданин Нечитайло, охранник игорного дома «Пять тузов». Да вы его видели.

– И что, он сознался?

– Ну, конечно же, нет! – радостно восклицает участковый. – Отрицает все как есть. Не был, не крал, не привлекался, не состоял. Ну да ничего, и не таких зубров раскалывали. Посидит, голубец, в КПЗ-ухе, поумнеет. Так у меня к вам, гражданин Сидоров, вот какой вопрос: как это вас угораздило в казино пятнадцать тысяч задолжать?

– А-а, – Сидоров морщится, как от зубной боли. – Не спрашивайте. Увлекся. За игрой не уследил. У вас такого не бывает?

– Ну почему же не бывает? – пожимает плечами участковый. – Впрочем, нет, не бывает. У меня рука легкая. Вы, кстати, книжки читать любите?

– А что?

– Да нет, ничего. Просто я на днях детективчик один прочел. Там еще такой сыщик был – Фандор Эрастов. Так вот, этому сыщику все время в карты везло. Как ни сядет играть, обязательно выиграет. Особенно, когда на раздаче сидит. Тоже рука легкая. Вот и у меня… Так, значит, говорите, денежки эти вы проиграли? А из каких средств долг собирались отдавать?

Сидоров снова морщится:

– Из домашних.

– А они у вас были?

– У меня – нет. У деда были. Я не понял, почему вы спрашиваете?

– Работа у меня такая, – вздыхает Колобанщиков. – А то знаете как иногда бывает? У нас тут на днях одного безработного алкаша обокрали, а когда список пропавших вещей составлять начали, оказалось, что алкаш наш – миллионер. Теперь по делу проходит – за сокрытие доходов и неуплату налогов. Так где, вы говорите, эти деньги у вас хранились?

– А я и не говорил где, – Сидоров начинает нервничать. – Я сам не знаю. Дед где-то прятал. Грабители, наверное, и нашли.

– Убедительно, – кивает головой Колобанщиков. – Ну а пистолетик куда делся?

Сидоров вздрагивает:

– Какой пистолетик?

– Ясное дело какой пистолетик! Железный. Наградное оружие генерала Сидорова. Вы ведь его в список похищенного вносить не стали?

– Да не знаю я ни про какой пистолетик! – Сидоров нервно снимает с плиты закипающий чайник. – А вы-то откуда про это знаете?

– Работа такая. Участковый знает все! – он заглядывает в блокнот и поднимает палец. – По моим данным у генерала Сидорова должно было иметься наградное оружие. Так что, если оно не пропало, хотелось бы на него взглянуть.

– Мне тоже, – Сидоров разливает по чашкам чай. – Не знаю я ни про какое оружие. У деда надо спрашивать.

– А давайте мы его вместе поищем, – предлагает участковый, насыпая в чашку восьмую ложку сахара. – Проведем обыск, обшарим все уголки. Может быть вы мне какие-то тайнички покажете.

– Да зачем вам это?

Участковый поднимает голову:

– Ну а как же без этого! Пистолет – это вам не игрушки. За ним присмотр нужен. Да и вообще, такие штучки в милиции надо регистрировать. Я, конечно, понимаю, генералу закон не писан, но все-таки!.. Ну так что, поищем?

– Да искал я уже, – машет рукой Сидоров.

– Пистолет? – переспрашивает Колобанщиков.

– Нет, деньги я искал. Все облазил. Сам надеялся, что где-то заначки могут остаться. Пусто.

– Совсем пусто? – участковый смотрит на Сидорова в упор.

– Абсолютно, – вздыхает тот. – Шаром покати. Так что вы у деда спрашивайте. Он когда из комы выйдет, может, и расскажет, где пистолет хранил.

– Ясно, – вздыхает участковый. – А обыск, значит, проводить не желаете?

– Нет, не желаю.

– Ну что ж, воля ваша. У дедушки, значит у дедушки. Но если вдруг обнаружите пистолетик, сразу же сообщите. Договорились?

Участковый делает большой глоток.

– Ну а с казино-то как? – спохватывается Сидоров. – Может я им уже не должен ничего, если это они меня обчистили?

– Тут я не знаю, – участковый прячет блокнот в карман. – Это вы уж сами разбирайтесь.

– Ну а вы их трясти будете?

– А как же! – радостно улыбается Колобанщиков. – Будем трясти, голубчиков! Мало не покажется!

Сцена 12: Казино «Пять тузов»

Игорный зал казино. У столиков толпы народа. У стойки бара посетители потребляют коктейли. На сцене у шеста легкий стриптиз. Повсюду атмосфера. Голос за кадром:

«Казино „Пять тузов“ было местом известным. Поговаривали, что в этом рассаднике нездоровых страстей и пороков выиграть было невозможно, но, конечно же, это было не так…».

Какой-то гражданин возбужденно вскакивает на стол, поднимает руки и в упоении кричит:

– Я выиграл! Люди, я выиграл!

Гражданин исполняет танец победителя: падает на колени, потрясает руками, снова вскакивает на ноги и снимает пиджак:

– Я богат! Я сказочно богат! А вы не верили, что здесь можно выиграть крупную сумму! Смотрите все! Я выиграл! Мама моя родная!

Он начинает махать пиджаком над головой и, танцуя, крутится на столе. Сзади на рубашке надпись: «Пять Тузов. Отдел рекламы».

Игра заметно оживляется. Жизнерадостный крупье возбужденно приглашает клиентов:

– Делайте ставки, господа! В нашем казино вы можете выиграть крупную сумму!

Стриптизерша у шеста нагибается и ловко шлепает себя там, где по идее должны быть плавки.

Голос за кадром:

«…Впрочем, на меня соблазны игорного дома впечатления не производили. Я шел в казино по делу и не собирался отвлекаться на пустяки. Весь мой журналистский опыт подсказывал мне, что только действуя решительно и напористо, можно было добиться успеха. Ну а для начала хотел просто осмотреться…».

Дверь открывается. В казино захожу я. За мной входит доктор Окачурин в темных очках. За доктором – четыре типа в черных костюмах, тоже очкатые.

«Первое, что бросилось мне в глаза – это была длинная очередь в гардероб. Недостатка в посетителях в „Пяти тузах“ не было».

Очередь впереди меня движется медленно. За мной стоит черная четверка и доктор Окачурин. От нечего делать глазею по сторонам. Вижу, как от гардеробной стойки отходит женщина в нижнем белье. С интересом провожаю ее глазами, перевожу взгляд на стойку и замечаю надпись: «СКУПКА». Стойка гардероба – с другой стороны. Там очереди нет. Окачурин и четверка следуют за мной.

«…А у игорных столов царило нездоровое возбуждение».

В игорном зале – шум азарта. Вокруг каждого столика толпы народа. Встаю на цыпочки, заглядываю поверх голов. На одном столике – под мелодию «Что? Где? Когда?» в убыстренном темпе вращается рулетка. Моя рука тянется сделать ставку, другой рукой сам себя останавливаю. Я зарекся играть!

На втором столе – раскладывают карты. На третьем – три наперстка. Вдоль стены – ряд «одноруких бандитов». Тот же гражданин, что танцевал на столе, на моих глазах выгребает из «бандита» кучу монет и танцует рядом все тот же танец победителя:

– Я выиграл! Я сказочно богат…

Впрочем, его крики тонут в пустоте – рядом только я. Поправив костюмчик и оборвав свой слоган на полуслове, штатный везунчик уходит восвояси.

Сую монету в тот же автомат, дергаю ручку. Пусто. Шарю рукой в кассе. Пытаюсь в нее заглянуть. Лезу рукой по самое плечо. Ничего. Выворачиваю карманы. Та же пустота.

Не бросая монеты, дергаю за ручку еще раз. Еще. Ручка отлетает. Озираясь, пытаюсь приладить оторванную ручку на место. Быстро ухожу.

По дороге оглядываюсь по сторонам и упираюсь в грудь какому-то верзиле. За ним – лестница в подвал. На лице верзилы – прикрытый полоской пластыря синяк. Он стоит в позе охранника и пропускать меня в глубь не намерен.

Отхожу в сторону и наблюдаю. Рядом со мной пристраивается доктор Окачурин. Доктор снимает темные очки и как бы между делом заводит разговор:

– Не сочтите, так сказать, за нахальство, но позвольте узнать, что у вас с пальцем?

Не глядя в его сторону, машинально поднимаю вверх палец левой руки и продолжаю наблюдение. Я прошу у него тишины, потому что именно в этот момент мимо охранника в подвал проходит какой-то гражданин. Гражданин почему-то озирается.

– Простите великодушно, но я имел в виду, так сказать, другой палец. Больной.

– Чего? – переспрашиваю я, непонимающе глядя на него.

– Я вижу у вас палец, так сказать, забинтован, а я, знаете ли, хирург. Моя фамилия Окачурин. Могу, как говориться, посодействовать.

Еще один озирающийся гражданин проходит мимо охранника. Поворачиваюсь к Окачурину.

– Посодействовать чему?

– Ну, как же! – восклицает тот. – Пальцу, конечно же!

– А что это там за лестница, не знаете?

– Почему же, так сказать, не знаю? – переспрашивает Окачурин. – Очень даже знаю. Это подпольное, как говорится, отделение. Там на большие деньги играют. Профессионалы, так сказать.

– Понятно, – тяну я и решительно движусь в сторону подвала.

– А с пальцем-то как? – кричит мне в спину Окачурин, но я махаю рукой.

Мимо охранника снова проходит какой-то подозрительный субъект. Делаю попытку пройти сразу же вслед за ним, но опять упираюсь в грудь молчаливого верзилы с синяком. Он никак не реагирует на меня и с полным равнодушием смотрит по сторонам.

– В чем дело, малыш? – задираю я голову.

Тот молча указывает пальцем на табличку: «Журналистам вход воспрещен».

– А с чего ты взял, что я журналист?

Блокнот с надписью «ПРЕССА», торчащий из моего кармана, выдает меня с головой. Охранник не проявляет ко мне никакого интереса. Он молчит, словно набрал в рот воды, и даже не удосуживается делать страшное лицо. Просто стоит со скучающим выражением и все. Забинтованным пальцем тыкаю ему в грудь:

– Ну вот что, малыш, передай своему шефу, что к нему пришел Митрофан Вистовский. Надеюсь, ты меня понял?

Опять ноль реакции. Увы, верзила не понял и даже не потрудился отодвинуть мой палец. Это немножечко унизительно. Он смотрит куда-то в бок.

Пользуясь ситуацией, пытаюсь незаметно обойти его с другого бока, но уже на ступеньках он двумя пальцами хватает меня за воротник и с тем же молчаливым равнодушием возвращает на место.

Вежливый голос за моей спиной:

– Какие-то проблемы?

Поворачиваюсь, поправляю костюм. Передо мной элегантный гражданин. Под глазом гражданина – полоска пластыря, прикрывающая синяк.

– Очень хорошо! – мой забинтованный палец забывает о верзиле и упирается в грудь незнакомца. – Передайте своему директору, что к нему пришел Митрофан Вистовский!

Гражданин смотрит на мой палец, затем на меня, наконец озадаченно спрашивает:

– А кто такой Митрофан Вистовский?

– Передайте, что я предлагаю сыграть по крупному. Он все поймет.

Несколько секунд гражданин пытается осмыслить ситуацию. В его глазах усиленная работа мысли:

– Что-то я все равно не понимаю. Дело в том, что директор – это я.

– Ну что ж! – стараюсь я не потерять лицо. – Тогда сыграем в открытую! У меня деловой разговор.

– Если вы по поводу интервью, то напрасно, – пожимает плечами директор и почесывает синяк под пластырем. – Я сегодня не в форме.

– Нет, я по поводу моего друга Сидорова. Если не ошибаюсь, он вам задолжал крупную сумму?

– А вы хотите ее вернуть?

– Можно сказать и так, – соглашаюсь я, – но сначала мне нужно забрать Маузер, который он проиграл… Как говорится, вечером – Маузер, утром – долг…

Парадный вход в казино. Голос за кадром бесстрастно комментирует ситуацию:

«Нельзя сказать, что мой первый поход в казино увенчался успехом…».

Мое тело вылетает из дверей казино гораздо быстрее, чем мне того хочется.

«…Солидные долги, которые успел наделать в этом заведении мой товарищ Сидоров, не располагали к откровенным беседам, а значит, надо было искать обходные пути…».

Поднимаюсь с земли. Отряхиваясь, бормочу под нос проклятия:

– Козлы! Милиции на вас нет!

На выходе из казино – доктор Окачурин. Он заботливо подходит ко мне и утешает:

– Прошу, прощения. Вы не ушиблись?

– Вам-то чего надо? – нервно спрашиваю я.

– Ровным счетом ничего. Но вы бы все-таки показали мне свой пальчик. Вдруг при падении, как говорится, повредили…

– Да идите вы со своим пальцем! – отмахиваюсь я от доктора и ухожу.

– Простите, но это, так сказать, не мой, а ваш палец, – бормочет доктор мне вслед.

За спиной доктора – черная четверка. Я их не вижу. У меня и без них проблем хватает.

«…Но в одном я все-таки был не прав, милиция на работников казино была…».

Сцена 13: Допрос охранника

В кабинете четыре стола. За одним сидит лейтенант Смольный и что-то пишет. Конвоир заводит в двери задержанного гражданина Нечитайло – подозреваемого по делу ограбления генеральской квартиры. Под глазом подозреваемого синяк, на лбу – шишка.

Смольный молча показывает ему на стул и продолжает писать. Он чешет ручкой за ухом, задумчиво морщит лицо. На задержанного внимания не обращает.

– Я не понимаю, за что меня арестовали? – не выдерживает задержанный.

– Не понимаете?

– Нет, не понимаю.

– Напрасно…

Смольный черкает очередную каракулю на листе. Не глядя на потерпевшего, задает вопросы:

– Гражданин Нечитайло?

– Ну…

– Отвечать только да или нет.

– Ну, да…

– Охранник игорного дома «Пять тузов»?

– Да, да. Сам же знаешь.

Не поднимая головы, он кладет перед задержанным чистый лист и карандаш:

– Пишите.

– Что писать?

– Чистосердечное признание, – Смольный откидывается на спинку стула. – Подробно и внятно расскажите как и почему вы грабили квартиру генерала Сидорова.

– Да не грабил я никакого генерала Сидорова! – возмущается Нечитайло.

– А кого вы грабили? – пристально смотрит на него Смольный.

– Никого я не грабил! – Нечитайло заметно нервничает.

– А чего это вы так нервничаете? – в глазах у Смольного подозрение. – Если вы никого не грабили, то зачем тогда нервничать? Честному человеку у нас нервничать ни к чему.

– Ага, ни к чему! – продолжает возмущаться Нечитайло. – Тебя бы вот так в камеру, гражданин начальник! Я бы посмотрел, как бы ты там не нервничал!

– Угрожаете? – с деланным спокойствием спрашивает Смольный.

– Тебе поугрожаешь, как же! – в голосе Нечитайло откровенный сарказм. – Невиновного человека в тюрьму сажает и еще спрашивает.

– Напрасно вы так, – качает головой Смольный. – Во первых, в тюрьму вас никто не сажал. Пока не сажал. КПЗ – это еще не тюрьма. Ну а во-вторых, невиновные в наших тюрьмах не сидят. Запомните это раз и навсегда. Не сидят. Они там вкалывают.

Нечитайло издает протяжный вздох.

– Ну а от меня-то чего надо? Говорю же, не грабил я никаких квартир!

– Ясно, – кивает головой Смольный. – Так бы сразу и сказали. Значит, я так и пишу: рассказывать о том, как он грабил квартиру генерала Сидорова, гражданин Нечитайло отказался.

– Да не грабил я, не грабил! – Нечитайло явно устал и говорит тише. – Ну, послушай, командир. Давай я тебе еще раз все расскажу. Начальник послал меня, чтобы я напомнил Сидорову о его долге. Я пришел, а тут ваши.

– Все? – с интересом спрашивает Смольный.

– Все, – Нечитайло заводит глаза к потолку. – Я уже тысячу раз это говорил.

– Значит, начальник вас послал и вы пошли.

– Да, пошел.

– И ограбили квартиру.

– Да не грабил я, не грабил!

– А кто грабил? Подельник?

– Да как же ты никак не поймешь! Не было у меня никаких подельников!

– Ага, значит я так и пишу: грабил квартиру без подельников.

– Ой, мама, – Нечитайло устало вздыхает, – никаких квартир я не грабил.

– Ну вот, сами себе противоречите, гражданин Нечитайло. Запутались вы. Кстати, почему при задержании у вас был найден кастет? Зачем он вам? От комаров отбиваться?

Лейтенант хлопает себя по щеке и разглядывает на ладони задавленного комара. По поникшим плечам Нечитайло видно, что он обессилен. На крик он больше не срывается.

– Я работник охранной фирмы. У меня разрешение на ношение кастета имеется.

– Ага, чудненько! – с затаенной угрозой произносит Смольный. – Разрешение – это хорошо. А разрешения на ограбление квартиры ты с собой не прихватил?.. Значит так, умник, – Смольный резко вскакивает и переходит на крик, – или ты мне рассказываешь, как грабил квартиру, или пойдешь в камеру! Один работал? С подельником? Куда похищенное дел? Ну! Отвечай! Я тебе покажу, как грабить честных генералов! Оборзели совсем, подонки!..

Дверь в кабинет приоткрывается. За дверью – моя голова.

– Я занят! – тем же матерным тембром орет Смольный, но на меня никакого впечатления это не производит. Я и так немного возбужден:

– Лейтенант, Подпортянского не видел?

– В кабинете у себя, – недовольно бурчит Смольный, правда, уже чуть тише.

– В кабинете нет.

– Не знаю. Дверь закрой. Я работаю…

Я разочарованно цыкаю и закрываю дверь. Из-за двери продолжает доносится рев Смольного:

– Да у тебя срок на лбу нарисован…

Я отхожу. Мимо по коридору какой-то сержант.

– Подпортянского не видел? – спрашиваю я.

– Он еще утром куда-то ушел. Там записку на двери оставил.

– На какой двери? – переспрашиваю я.

– На своей.

Сержант спешит по своим делам. Оглядываюсь. На двери Подпортянского ничего, кроме вывески «Инспектор Подпортянский». Зато у дверей валяется какой-то бумажный огрызок. Поднимаю и читаю: «Скоро буду».

– Черт! – тихонько ругаюсь я. – Скоро будет. Когда скоро?

Дергаю ручку – заперто. Смотрю на часы. Мимо идет еще какой-то милиционер.

– К Подпортянскому? – на ходу спрашивает он.

– Ну.

– Он скоро будет.

– Знаю, – буркаю я. – С утра уже скоро будет.

Еще раз смотрю на часы. В коридоре у выхода на лестницу – какой-то шкаф. На шкафу хрустальный кубок. Под шкафом мирно дрыхнет пушистый кот. Рядом деревянный стул. На стуле – газета «Милицейская правда». Беру со шкафа кубок, читаю вслух:

– «Милиционерам на день милиции от благодарных посетителей»… Ценная вещица…

Ставлю кубок на место. Еще раз смотрю на часы. Затем сажусь на стул и начинаю читать газету. Надо мной кружит муха. Отмахиваюсь. Муха надоедает.

По коридору проходит Смольный.

– Подпортянского ждешь? – спрашивает он.

– Жду.

– Ну и зря. Он теперь только завтра будет. Только что звонил.

– Тьфу ты, – ругаюсь я. – Ладно, черт с ним. Передай ему, что Вистовский приходил. Информация для него есть.

– Ладно, – кричит с лестницы Смольный.

Голос за кадром:

«Лейтенант Смольный был совершенно прав – Подпортянского я ждал напрасно. Да и вообще, не стоило мне заходить в тот день в райотдел милиции…».

Надоедливая муха садится на шкаф.

«…потому что следующую ночь мне пришлось провести в камере».

Быстро сворачиваю из газеты мухобойку и с силой бью по мухе на шкафу…