Читать книгу "Казино «Пять тузов». Киноповесть"

Сцена 18: Задержание Сидорова

У дверей издательства «Омега» черная машина с затемненными окнами. Сидоров подходит к подъезду. Дверца черной машины распахивается. Человек в черном костюме и черных очках окликает его:

– Господин Сидоров!

Сидоров удивленно оглядывается и вздрагивает:

– А, это вы.

– Можно вас на минутку? – вежливо спрашивает из машины черный.

Задняя дверца открывается. На улицу выходит еще один господин в черном костюме и черных очках и услужливо приглашает в кабину. Сидоров оглядывается, но в машину все-таки садится. На заднем сиденье он оказывается между двумя людьми в черном.

– Ну так что там у нас с камнем? – поворачивается с переднего сиденья черный человек.

– Скоро будет.

– Вот как? – заинтересованно спрашивает черный. – А в чем, собственно, проблемы? У вас что, его нет?

– Ну, конечно, есть.

– Так почему бы нам сразу не оформить нашу сделку? Кстати, зачем это ваш товарищ в казино ходил вчера?

– А вы откуда знаете? – удивляется Сидоров. – Вы что, следили за мной?

– Нет, что вы! – утешает его черный. – Вчера его случайно в казино встретил. Он что-то там с директором не поладил. Его ведь фамилия, если не ошибаюсь, Вистовский? Кстати, где он сейчас?

– Да я почем знаю? – Сидоров настораживается. – Я что-то не понимаю, зачем он вам?

Черный снимает свои очки и нехорошо ухмыляется:

– Да есть у меня подозрение, дружок, что ты просто водишь нас за нос. Где камень? У Вистовского? Отвечай! Быстро!

Со всех сторон в Сидорова упираются пистолетные стволы. Даже водитель направляет на него огромадных размеров Браунинг.

– Ладно, – быстро соглашается Сидоров, – я все скажу.

Сцена 19: Операция «Маузер»

По улицам столицы мчится мотоциклист. На голове – шлем с темным забралом. Это я мчусь на операцию. У входа в казино «Пять тузов» часы на столбе показывают половину второго. Голос за кадром:

«Когда я подъехал к казино, часы показывали без пяти пять…».

Торможу мотоцикл, ставлю его на подножку. Двое рабочих подносят к часам лестницу. Один из них поднимается к часам и передвигает стрелки, сверяя их со своими наручными. Все в порядке – на уличных часах без пяти пять вечера.

Мелькание кадров:

Подпортянский в своем кабинете отрывается от кроссворда, глядит на часы и подносит их к уху.

Доктор Окачурин в коридоре больницы снимает белый халат. Часы над его головой показывают без пяти пять.

По незнакомой улице идет участковый Колобанщиков. Он тоже поглядывает на часы.

В квартире Сидорова сидят четверо в черном. На диване Сидоров. И он, как легко догадаться, тоже бросает взгляд на циферблат своих наручных часов.

– Значит, говоришь, бриллиант спрятан в ручку Маузера? – спрашивает Сидорова главный.

– Да.

– Так какого же черта ты его проиграл? – главный раздражен.

– Да я же не знал. Дед мне ничего о нем не рассказывал.

– Вот, старая скотина! – чертыхается главный.

– Слышь, Кузьма, – включается в разговор один из черных, – не верю я этим журналюгам. Давай сами в казино наведаемся. Постреляем…

– Поздно, – отмахивается главный. – Если этот придурок не принесет, тогда и постреляем.

– Черт! – подскакивает еще один из четверки. – Я же говорил, что они на теплоходе что-то про Маузер толковали. Про Маузер и про бриллиант. Надо было надавить на них…

– Да кто ж знал! – оправдывается тот, кто не верил журналюгам. – Я думал, они Маузер хотят получить, чтобы с нами воевать…

– Воевать! – передразнивает его тот.

– Ну-ка, цыц! – командует главный и прислушивается. – Что за шум в коридоре? В квартире больше никого?

– Никого, – успокаивает Сидоров.

– Ну-ка, Серый, сходи проверь, – командует главный.

Серый достает пистолет, выглядывает в коридор. Главный кивает Сидорову:

– Пора. Звони.

– Пять минут еще, – возражает Сидоров.

– Пять минут дела не решают. Звони.

Сидоров по мобильному набирает номер телефона и, искажая голос, говорит:

– Алло! Милиция? Передайте майору Подпортянскому, что здание казино «Пять тузов» заминировано. Двенадцать мин по десять кило. Не важно, кто говорит. Вы меня поняли? «Пять тузов» заминированы…

Сидоров выключает телефон. Серый возвращается:

– Все чисто. В квартире никого. Показалось…

– Ладно, будем ждать, – резюмирует главный…

Мотоциклист в темном шлеме заходит в казино. Операция «Маузер» началась.

На входе казино охранник преграждает мне путь.

– В шлеме нельзя, – строго сообщает он.

– Мне можно, – парирую я, – позови директора.

Однако директор уже сам торопится к дверям.

– Пропусти его, – командует он, – это ко мне.

Директор насторожен. Рядом с ним телохранитель, тот самый, что вчера не пускал меня в подвал.

– Это вы мне звонили? – излишне любезно осведомляется директор, пропуская меня вперед и озираясь.

– Нет, – возражаю я. – Звонил не я. Мое дело – передать вам информацию. А если голос похож, то это случайное совпадение.

– Очень хорошо, – вежливо отвечает директор, – вот сюда, пожалуйста.

Он отводит меня в темный угол за дверью, где телохранитель быстро обыскивает меня на предмет оружия.

– Так что за информация? – интересуется он, пока телохранитель ощупывает меня. – Вы, случайно, не из милиции?

– Поговорим у вас в кабинете.

– Все чисто, – сообщает охранник.

– Ну что ж, отлично, – на лице директора сама любезность и только напряженное выражение глаз говорит о его волнении. – Снимайте свой шлем. Я вас раньше нигде не мог видеть?

– Исключено, – в моем голосе металл. – Шлем останется на мне.

– Странно, – директор пожимает плечами, – у меня такое ощущение, что где-то я вас уже видел… Ну да ладно. В кабинете, так в кабинете. Прошу.

Мы идем мимо входа в игровой зал и поднимаемся на второй этаж. На каждой лестничной площадке суровые охранники с дубинками и пистолетами. Казино охраняется, словно это военная крепость.

В кабинете директора мой взгляд сразу же упирается в коллекцию оружия на стене. Какие-то сабли, пистолеты, автоматы, карабин с оптическим прицелом и, конечно же, мой Маузер. Я возбужденно потираю руки, ведь я на верном пути.

Директор замечает, что моя голова повернута в сторону коллекции.

– Интересуетесь оружием? – любопытствует он. – Присаживайтесь.

Охранник становится у меня за спиной.

– Так я вас слушаю, – директор пристально смотрит на мой шлем.

– По поводу вашей коллекции, – спрашиваю я, вальяжно откинувшись на спинку стула.

– Нет уж, вначале о делах, – директор напряженно улыбается. – Итак, чем вы собираетесь меня напугать?

Моя голова против воли все время поворачивается в сторону коллекции.

– Можно мне вон тот пистолетик глянуть? – как ни в чем ни бывало спрашиваю я.

Директор хлопает рукой по столу:

– Ну вот что! Если вы пришли сюда ваньку валять…

Я деловито прокашливаюсь.

– Да что вы так нервничаете? Скажу я все. Время еще есть. Облаву на вас планируют. Скоро.

Я гляжу на часы.

– Какую облаву! – возмущается директор. – Что вы несете? И снимите, наконец, свой дурацкий шлем!

Я скрещиваю на груди руки.

– Если будете кричать, я вообще ничего не скажу! – в моем голосе звучат оскорбленные нотки.

Охранник жестом предлагает применить ко мне силу, но директор делает ему предупреждающий знак рукой.

– Ладно, ладно, говорите, – пытается примириться он, хотя и с изрядной долей раздражения. – Так вы из милиции? Что с моим задержанным охранником?

– Всему свое время, – заверяю я его и опять напоминаю о своем деле. – Так вы покажете мне вон тот пистолетик?

– О, боже! – директор хватается за голову. – Какой еще пистолетик?

– Да вон у вас в коллекции. Маузер.

Директор обреченно идет к стенду и снимает со стены Маузер.

– Зачем он вам?

Я пожимаю плечами и беру пистолет из рук директора.

– Не важно, зачем он мне, главное – зачем он вам? Как я понимаю, пистолетик в розыске числится?

– В каком еще розыске? – раздражается директор. – У меня на него все документы.

– Замечательно! – я беру быка за рога. – А ваша фамилия часом не генерал милиции Сидоров? А то вот тут надпись на нем: «Чекисту Сидорову от чекиста Дзержинского за хорошие показатели в стрельбе по нехорошим гражданам».

– Ну ладно, хватит, – командует директор, – или вы говорите, в чем дело, или быстро уходите. И отдайте пистолет.

– Секундочку, – не обращаю я внимания на его протянутую руку, – я предлагаю сделку. Этот Маузер вы даете мне в качестве аванса, а остальные пятнадцать тысяч – после операции.

– Да, какая, черт возьми, операция? – взрывается директор.

– Обычная милицейская операция. Облава на казино «Пять тузов». Я вас заранее предупреждаю об этом событии, а вы мне платите. Договорились?

– Вспомнил! – спохватывается директор. – Вспомнил, где я тебя раньше видел!

– На мотогонках? – пожимаю плечами я.

– Палец! Тот тип, который вчера хотел забрать у меня этот Маузер, у него тоже палец был забинтован. Ну-ка, снимите шлем!

– Вы ошибаетесь, – я деланно спокоен, – у того типа на какой руке бинт был?

– На правой, голубчик, на правой, – вкрадчиво усмехается директор.

– Ну вот, а у меня на другой, – я прячу больную правую руку за спину, но директор дает команду и телохранитель грубо стаскивает с меня шлем.

– Ага, – радостно восклицает директор, – я так и знал! Ты снова решил сюда заявиться. Ну смотри, я тебя предупреждал.

Телохранитель кладет мне на плечи свои могучие руки.

– Полегче, – пытаюсь освободиться я. – Ну, узнал ты меня, и что? Облава-то все равно будет.

– Будет, говоришь? – в голосе директора та же вкрадчивость. – Когда?

– Сегодня. Я бы на твоем месте фишки фальшивые начал бы прятать…

Охранник грубо прижимает меня к столу, но я продолжаю:

– И колоды крапленые…

Директор снимает трубочку телефона и набирает какой-то номер.

– Алло! Это Арнольд. Прокурор на месте? Да, срочно…

– И героин, – продолжаю я, прижатый лицом к столу.

– Здорово, Андрюша, – говорит в трубку директор, – тут некий молодой человек уверяет меня, что в моем казино облава намечается. Ты не давал санкции? Нет? Ну вот и отлично. Спасибо! Извини за беспокойство… Да, конечно, завтра жду на игру… Все будет красиво… Конечно, с девочками!..

Он кладет трубку на рычаг и задумчиво смотрит на меня:

– Ну и что мне с тобой делать?

– Прокурор темнит, – хриплю я. – Облава будет. Сегодня. В семь часов.

– Ну а если не будет? – пожимает плечами директор.

– Будет, будет, – заверяю его я. – Так что отдай мне Маузер, а сам прячь героин…

– Ну, смотри, умник, – в голосе директора неприкрытая угроза. – Если обманул, я тебе лично шею сверну. А пока, посиди-ка ты в погребе.

Охранник поднимает меня за плечи и коротко командует:

– Идем.

– Погоди! – тяну я время. – Маузер-то отдай. Если не приедут, обратно заберешь.

– Хрен тебе, – грубо отвечает директор и показывает мне фигу.

– Так не пойдет! – ору я, но тут на улице раздается рев милицейских сирен.

– Ага! – восклицаю я. – Что я говорил! Едут!

– Ты же говорил в семь, – напоминает директор.

– Ну, ошибся…

Из динамика на улице доносится голос Подпортянского:

– Граждане играющие! Просьба всем покинуть помещение. Здание казино заминировано.

– Что за черт! – возмущается директор. – Что значит – заминировано?

– Это они предлог для облавы нашли, – поясняю я. – Если бы ты меня не мурыжил так долго, я бы тебе раньше все рассказал. Беги героин прятать!

Из окна видно, как в здание уже врываются бойцы спецназа.

– Просьба сохранять спокойствие! – продолжает орать динамик голосом Подпортянского. – Организованно и без паники покидаем помещение.

Из дверей на улицу выходят первые посетители.

– А с этим что делать? – спрашивает охранник, показывая на меня.

– Пусть катится! – командует директор и, высунувшись в окно, орет:

– Это провокация! Никаких мин в здании нет! Оставайтесь на местах.

Бочком я покидаю кабинет директора с маузером под мышкой. Охранник недоуменно пожимает плечами, но препятствий мне не чинит.

– Не толпитесь, граждане! – кричит динамик. – Выходим на улицу тихо, заходим за оцепление стройными колоннами, и чтобы духу вашего здесь не было! Бегом, вашу мать! Сейчас рванет! В здании полно взрывчатки!

Толпа выбегает из казино как ошпаренная.

Сцена 20: Брызги Тимура

Я взбегаю по лестнице. Звоню в дверь Сидорова и нетерпеливо толкаю ее. Она, как ни странно, не заперта.

– Сидоров! – ору я. – Есть!

– Гражданин Вистовский? – вместо ответа встречает меня незнакомый голос и мне в живот упирается дуло автомата. Автомат находится в руках человека в милицейской форме. Лица в темном коридоре не видно.

– Не советую шуметь, а то мне придется нажать на курок.

Милиционер аккуратно забирает у меня пакет и заглядывает в него. Маузер на месте.

– Вы кто? – ошарашено спрашиваю я.

– Участковый Колобанщиков. Прошу, – он подталкиваем меня дулом в комнату. – Ну вот, вся компания в сборе.

В комнате довольно странная картина: возле шведской стенки с поднятыми руками стоят четверо черных и Сидоров. Руки каждого скованы наручниками, причем цепи наручников переброшены через перекладину домашнего турника. Со стороны это немного похоже на группу людей, едущих в трамвае, только рты у всех заклеены скотчем.

Колобанщиков протягивает мне наручники и приглашает к турнику:

– Пожалуйста, пристраивайтесь. Чувствуйте себя как дома.

Рот он мне не затыкает, но я и так молчу.

– Итак, приступим? – полувопросительно предлагает Колобанщиков.

– Приступим к чему? – спрашиваю я.

– К завершению спектакля. Как говорится, финита ля комедия! Бриллиантик будем извлекать…

Задержанные, включая и меня, тупо стоят и смотрят на действия участкового. Участковый бережно выкладывает на стол генеральский Маузер, достает отвертку и начинает разборку оружия. Винты на рукоятке не хотят поддаваться с первого раза. Все мы с замиранием сердца следим за действиями милиционера, а он, занятый оружием, усмешливо ведет какую-то пустую беседу, обращаясь ко мне:

– Кстати, вы знакомы? Нет? Ну, с хозяином квартиры я вас, гражданин Вистовский, само собой, знакомить не буду. Вы и так знакомы.

Со стороны видно, что руки участкового слегка подрагивают, но внешне милиционер все так же спокоен и улыбчив. Он нехорошо подмигивает и продолжает:

– А рядом у нас небезызвестная банда Кузьмы. В полном составе. Каждый вот уже много лет в розыске. Сопротивление хотели оказать. Дурачки! Что их жалкие пукалки против моего автомата! Кстати, гражданин Вистовский, вы что, правда надеялись, что они вам заплатят за ваши сокровища?

– А что, нет? – интересуюсь я.

– А зачем им платить? На том свете, насколько я знаю, деньги не нужны. Забрали бы у вас товар, потом зарыли бы тела в каком-нибудь укромном уголке и все.

– Чьи тела? – вздрагиваю я.

– Ну, не свои же! – поясняет участковый. – Тут вопрос только в том, как этот самый Кузьма про бриллиант пронюхал? Но и здесь все оказалось просто. Оказалось, что старенький генерал решил-таки под старость продать свою драгоценность, вот и вышел на своего старого знакомого Кузьму. Камень-то без документов, в магазин с ним не пойдешь. А бандит Кузьма у нас спец как раз по ювелирке. Так ведь, Кузя?

Кузьма выпучивает глаза и неразборчиво матерится.

– Только вот накладочка вышла. Камень нашему Кузе генерал показать не успел, а когда сделку обсудил так разволновался, что в больничку слег от переживаний. Нервишки не выдержали.

– Так это Кузьма квартиру ограбил? – догадываюсь я.

– Не совсем, – поправляет меня Колобанщиков. – Эти разбойники, – он опять подмигивает, – пришли уже после того, как я здесь поработал. Я ведь тоже хотел алмазик найти.

– А вы-то откуда про него узнали? – удивляюсь я.

– Имеющий уши, – пожимает плечами участковый.

В этот момент Кузьма языком отклеивает ото рта пластырь и кричит:

– Слушай, ты, имеющий уши. Кончай эту бодягу! Вызывай автозак, поехали в камеру!

– Ишь, чего захотел! – усмехается Колобанщиков, подходит к Кузьме и опять заклеивает ему рот. – Мы сперва посмотрим, на месте ли камушек.

Он неторопливо возвращается на место и продолжает свой рассказ:

– А узнал я про этот алмазик очень даже просто. Чутье у меня есть. Участкового Колобанщикова не проведешь! Я ведь как себе думал? Если генерал Сидоров – не просто Сидоров, а генерал Сидоров, то оружие-то у него должно иметься? Логично? Он его, правда, регистрировать не стал, но да это для генералов дело обычное. А если оружие имеется, за ним ведь присмотр нужен? Так?

Вся группа у турника затаив дыхание смотрит на Маузер в руках милиционера. Непослушный винт наконец-то падает на стол. В руках Колобанщикова две половинки от пистолетной рукоятки, причем на одной из этих половинок что-то вроде встроенной коробочки. Он пытается открыть коробочку с помощью иголки, но сделать это дрожащими руками не просто.

– Вот, – продолжает вещать он, – нужен присмотр за оружием… А когда генерал наш драгоценный в больничку слег, я и решил его наведать, поинтересоваться, мол, надежно ли оружие хранится? Мне ведь на участке лишние проблемы с незарегистрированными пистолетами ни к чему. И вот захожу я к нему в палату, спрашиваю про пистолет, а он в бреду мне все и рассказывает. Инсульт, как говорит наш доктор Окачурин, штука серьезная. Я, конечно, не поверил, заглянул в квартиру генерала, чтобы убедиться во всем, а пистолета-то и нету! Его оказывается генеральский внучок от большого ума в карты решил проиграть…

Сидоров натужно мычит и тужится, а Колобанщиков наконец-то раскрывает коробочку и перед глазами изумленной публики всеми своими красками начинает сверкать здоровенный бриллиант. У всех у нас перехватывает дыхание. А руки Колобанщикова и вовсе ходят ходуном.

– Осторожнее, – кричу ему я, – не урони!

– Надо же! – не обращает на меня внимания Колобанщиков. – На месте! А я не верил! Не повезло вам, граждане.

– Это почему не повезло? – в моем сердце начинают рождаться нехорошие подозрения.

– Не повезло, – повторяет милиционер. – Свидетели вы. А значит придется вас при попытке к бегству.

– Ты чего! – сдавлено хриплю я. – К какому бегству? Я кричать буду.

Участковый подходит ко мне, наставляет автомат и со словами: «спасибо, что предупредил», заклеивает рот. После этого возвращается к столу.

– Вот сейчас камешек вынем, – он поглощен своим занятием, но камень не хочет вылезать из коробочки. – Надо же, застрял, голубчик…

Участковый трясет коробочку, пытается вытащить алмаз пальцами, пробует поддеть его отверткой.

– Дерево, наверное, разбухло… Заклинило… Вот ведь, зараза…

Руки его дрожат, а камню хоть бы что. Мы дышим так, словно через секунду готовы дойти до оргазма. Милиционер опять поддевает камень отверткой, но надавить не успевает – в прихожей раздается громкий звонок.

– Черт! Это еще кто? – шепчет он и прислушивается.

Еще один звонок.

– Гражданин Сидоров, вы дома? – кричит кто-то на лестнице голосом врача Окачурина.

Несколько секунд участковый напряженно вслушивается, затем приглушенно чертыхается:

– А и черт с ним.

Он надавливает на отвертку и в этот момент звонок раздается с утроенной силой. Камень вылетает из тесной коробки и с силой устремляется к потолку. Все! Слышно как в полной тишине он бьется о потолочное перекрытие. Затем на пол падают мелкие осколки. Несколько секунд все стоят не шевелясь. Наконец участковый поворачивается к нам. Глаза у него ошалелые. В полной тишине звучит его голос:

– Блин…

У нас у всех глаза вылезают из орбит. Камень разбит! Вдребезги! Насовсем! Горстка жалких осколков, разбросанных по полу, вот и все, что осталось от миллионного состояния.

Колобанщиков опускается на пол, начинает зачем-то собирать осколки и пробует их состыковать друг с другом. В процессе он хрипло бормочет себе под нос:

– Может склеить как-нибудь можно?.. Что ж он хрупкий-то такой?

В этот момент я наконец замечаю, что Сидоров пытается толкнуть меня ногой и глазами показывает на перекладину турника. Оказывается, пока участковый увлечен своим занятием, Сидоров решил попытаться выдернуть перекладину из отверстий деревянного держателя. Киваю ему головой в знак согласия, встаю на цыпочки, и вся наша компания начинает натужно вращать и дергать перекладину.

С улицы под окнами раздается крик:

– Гражданин Сидоров! Вы дома? Отзовитесь! У меня к вам только один вопрос!

Участковый отрывается от своего занятия, бросает взгляд в нашу сторону. Мы замираем и делаем вид, что просто держимся за перекладину. Участковый не замечает ничего подозрительного и украдкой выглядывает из окна. Под окнами второго этажа доктор Окачурин. Это он орет Сидорову в окна.

– По поводу камня, – продолжает кричать Окачурин. – Вы мне только скажите, это все-таки бред или, так сказать, не бред?..

Участковый наблюдает из-за занавески за Окачуриным и еле слышно матерится:

– Черт! Этого еще не хватало…

В этот момент перекладина наконец-то поддается и выходит из держателя. Колобанщиков отходит от окна и поправляет автомат. Мы опять замираем и держим перекладину на весу.

Колобанщиков опять возвращается к собиранию обломков, а мы, аккуратной цепочкой, на цыпочках тихонько направляемся к дверям. Я иду первым. За мной один из черных. В конце – Сидоров. Еще трое черных бандитов во главе с Кузьмой украдкой подбираются к Колобанщикову. В этот момент участковый наконец замечает неладное.

– А ну, стоять! – орет он, но мы уже дергаем в коридор.

Трое черных прыгают в сторону участкового, пытаясь выхватить у него автомат. Четвертый черный, который двигался к дверям, опережает меня и бросается в соседнюю комнату к балкону. Мы за ним. За спиной автоматная очередь. Затем шум борьбы, крики и гулкие хлопки пистолетных выстрелов.

Черный бандит судорожно открывает балкон, бросает взгляд вниз на клумбу и быстро сигает вниз. Мы с Сидоровым – синхронно повторяем его действия. Короткий полет. Мы на свободе. Черный, ковыляя, убегает. Мы – корчимся на земле.

Под окнами действительно находится доктор Окачурин. Он подбегает к нам.

– Гражданин Сидоров, – радуется он, – хорошо, что я вас встретил. Только не стоило прыгать с балкона. Можно было и через двери меня впустить.

Сидоров показывает ему наручники и пытается отклеить затыкающий рот пластырь. Он что-то мычит и корчится, то и дело потирая ушибленную ногу. Я тоже корчусь и пробую доковылять поближе к стене дома.

– Не понимаю, что? – переспрашивает доктор и наконец-то догадывается помочь отклеить пластырь. – Вам что, плохо?

– Плохо?! – хрипло ревет освободившийся от пластыря Сидоров. – Да мне кранты! Вызывайте милицию! И скорую! Срочно!

Из квартиры Сидорова доносится отзвук пистолетных выстрелов в ритме «Спартак-чемпион»: «Та-та, та-та-та, та-та-та-та…», только вместо заключительного аккорда – дикий крик: «ой, мама!». Я задираю голову вверх. Звон разбитого стекла. В моих глазах все переворачивается. Слышится грохот, похожий на звук падающих железных ведер…