Читать книгу "В скорбные дни. Кишинёвский погром 1903 года"

Глава 19
Министр Горемыкин и директор медицинского департамента Рагозин. Удовлетворение ходатайства больницы

Для характеристики различных типов высшей петербургской бюрократии того времени я приведу две сценки. Я явился в дирекцию Медицинского департамента и представился дежурному чиновнику. Он прежде всего поинтересовался узнать, генерал ли я, и получил ответ, что генерал, да не вполне, ибо я был лишь статским советником8989
  Гражданский чин статского советника (5-го класса) по военной иерархии был промежуточным между полковником и генерал-майором. В Кишинёве рубежа XIX–XX вв. этот чин имели многие гражданские служащие, в том числе врачи.


[Закрыть], он заявил, что мне придётся ждать очереди, против чего, конечно, я не возразил. Моя фамилия и должность были записаны, и я на листе увидел, что отдельно стоят две фамилии генералов, затем список из 12–14 обыкновенных смертных. Раздался звонок, и чиновник с листом направился к кабинету начальства. Раньше других вызвали генералов, и я был крайне удивлён тем, что визиты обоих продолжались не более 12–15 минут. Ещё быстрее шёл прием негенералов, и через какие-нибудь 20 минут наступила моя очередь. Несколько обескураженный поспешностью приёма, так как я собирался говорить много и долго, я вошёл в кабинет Его Превосходительства директора г-на Рагозина. Яркими красками я начал рисовать печальное положение больницы, но тут же увидел на лице «начальства» выражение крайнего нетерпения; начальство это начинало ежеминутно посматривать на висевшие позади меня стенные часы, давая мне этим понять, что я ему надоел. Когда же я заговорил о коробочном сборе, директор департамента вдруг прервал меня, объявив: «Вы хотите получить деньги для вашей больницы из коробочного сбора, тогда вы обратились не по надлежащему адресу, ибо коробочный сбор находится не в моём ведении, а в департаменте хозяйственном». Возмущённый таким отношением, я встал и в повышенном тоне сказал: «Я полагал, что когда главе медицинской части в империи докладывают, что в конце XIX столетия существует больница, которая является позором для культурной страны, как Россия, то это должно его касаться; но я вижу, что я действительно ошибся по адресу». Это моё резкое выступление произвело впечатление. Директор переменил тон, попросил меня вновь сесть, стал расспрашивать о докторе Перетятковиче, и разговор наш кончился тем, что он обещал мне устроить в ближайшую пятницу аудиенцию у министра, подготовив предварительно почву для благоприятного исхода нашего ходатайства.

В назначенный день я отправился к министру И. Л. Горемыкину, к тому самому, который был председателем Совета Министров после Витте и затем председателем Совета Министров в последние годы пред революцией.

В приёмной я застал уже много народу; чиновник записал меня, и я стал выжидать. Неожиданно распахнулись широко двери, среди вставшей публики прошла фигура министра, затем пред ним распахнулись противоположные двери, и они вместе с чиновником скрылись. Через несколько минут чиновник вышел и направился прямо ко мне со словами: «Пожалуйте, доктор». Чем объяснить такое отношение? Было ли это выражение внимания к моему званию и занимаемой должности, или господин Рагозин подготовил почву, – не знаю. Я вошёл в кабинет министра, он любезно протянул мне руку и указал кресло. Я изложил скорбную историю больницы. Министр терпеливо и внимательно выслушал меня, и когда я кончил, объявил мне: «Ваше ходатайство будет удовлетворено». Через несколько дней я узнал в Строительном отделении, что министр приказал планы больницы рассмотреть и, если в них окажутся какие-либо дефекты, то не возвращать их, а исправить.

При мне планы были исправлены и утверждены. Должен заметить, что, когда решено было меня делегировать в Петербург, то некоторые члены Совета находили, что без взяток в Петербурге ничего нельзя сделать и что без взяток моя поездка бесцельна; мало того, некоторые утверждали, что придирки к планам вызваны желанием получить мзду за утверждение их. Я взяток никому не давал, но полагал, что за исправление планов, что не лежало на обязанности служащих строительного отделения, – уплатить следует. На вопрос мой, сколько следует за исправление планов, я получил ответ – ничего; и я на этой теме в препирательство не вступил. Уехал я домой, когда «собственными глазами» видел резолюцию министра об удовлетворении ходатайства больницы.

Прошло целых три года, в течение которых наше ходатайство и планы новых зданий путешествовали из Кишинёва в Петербург и обратно, когда наконец 2 декабря 1895 года в распоряжение Совета поступила просимая сумма в 33,958 руб.

Глава 20
Учреждение при больнице интерната. Паника по поводу появления отдельных случаев холеры

Из печатного отчёта больницы за 1891 год мы вновь узнаём, что администрация больницы должна была систематически отказывать в приеме больных «за неимением места», так как суточное число призреваемых достигло 132,5 человек, считая в том числе 23 богадельных. Сравнительные цифры среднего ежегодного ежедневного числа больных – за последние пять лет было: в 1887 – 91, 1888 – 101,5, 1889 – 97, 1894 – 103,8, наконец, в 1891 – 109,5.

Из выдающихся событий за этот год нужно отметить в учреждении при больнице интерната. Крайняя необходимость иметь постоянное дежурство врачей сознавалась давно. При больнице не имели квартиры ни старший врач, ни смотритель. Таким образом, после ухода врачей больница оставалась без хозяина. Но, помимо этого, отсутствие врача в течение большей части суток, в особенности ночью, нередко имело весьма нежелательные последствия при явившейся необходимости в немедленной медицинской помощи как призреваемым в больнице, так в особенности прибывающим из города. Но до открытия и оборудования административного здания учреждение интерната не могло быть осуществлено за неимением помещения. Первыми интернами были приглашены молодые врачи И. А. Эфрусси и М. Г. Мунблит, которые, к счастью, в виде исключения здравствуют и поныне.

Обязанности врачей-интернов, как видно из отчёта за тот год, были сформулированы так: 1) постоянное очередное дежурство в больнице для оказания в случае надобности во всякое время дня и ночи медицинского пособия как призреваемым в больнице, так равно и больным, доставляемым из города; 2) заведование амбулаторией и приёмом стационарных больных; 3) постоянный надзор за порядком в больнице, особенно во время отсутствия других врачей; 4) поверка в количественном и качественном отношениях всех продуктов и припасов, доставляемых в больницу, равно как пищи, отпускаемой из кухни. Из этого перечня явствует, какое громадное значение имело учреждение интерната для улучшения медицинской и хозяйственной части больницы.

В 1892 году замечается одно странное явление: в то время как в первые 9 месяцев этого года число стационарных и амбулаторных больных, равно, как число лекарств, отпускаемых из больничной аптеки, были больше, чем во всё предшествовавшее время, все эти цифры резко падают в осенние месяцы того же года. Так, в осенние месяцы последних лет среднее ежедневное число стационарных больных доходило до 120 человек, в сентябре же 1892 года оно упало до 80, и в октябре до небывалой цифры 72 человека. Число амбулаторных посещений уменьшилось почти наполовину. Объяснение этого факта следующее: в августе месяце стали проявляться в Кишинёве отдельные случаи холеры9090
  Холера была в Молдавии острой проблемой ещё в советское время, а в открытых водоёмах холероподобный вибрион обнаруживается и в наши дни. Основным путём, по которому холера заносилась в Бессарабию, были морские порты, прежде всего Одесса.


[Закрыть], и администрация распорядилась, чтобы все лечебные заведения и практикующие врачи направляли всех подозрительных по холере больных в специально устроенный «холерный барак». И вот среди населения стали распространяться толки, что врачам дан приказ отравлять всех холерных больных, а в случаях сомнения направлять в страшный барак, где тоже отравляли. Поэтому «благоразумие и осторожность» подсказывали – по возможности не обращаться к врачам. Мы видим, таким образом, что средневековые страхи перед врачами, особенно во время эпидемии, находили ещё почву в населении Кишинёва в конце XIX столетия. Далее в отчёте за этот же год приводится уже указанный нами факт возвращения планов предполагаемых новых построек вследствие их технических дефектов.

Глава 21
Крупные пожертвования. Мысль постройки больницы на новом месте

В течение последующих трёх лет в жизни больницы особых перемен не было, и планы проектируемых построек путешествовали из Кишинёва в Петербург и обратно. Единственным отрадным явлением было то, что благой пример А. Д. Дынина стал находить подражателей: от К. Л. Равицкого поступил в неприкосновенный капитал один билет Херсонского банка в 500 рублей, от З. Л. Брадичанского такие же билеты на 300 руб., и затем по завещанию умершего в Одессе Бориса Питкиса 10,000 рублей без указания назначения.

В 1896 году поступило вновь крупное пожертвование: бессарабец, тайный советник доктор Д. И. Выводцев оставил по завещанию в пользу больницы 10,000 рублей. Все капиталы больницы: полученный из остатков коробочного сбора, капиталы Питкиса и Выводцева и запасные капиталы были превращены в процентные бумаги и отданы на хранение в Государственный банк для приращения процентами. Счастливое время, когда больница получала проценты вместо того, чтобы она, как ныне, платила проценты. Настал момент, когда больница располагала капиталом около 64,000 руб. (34,000 из коробочного сбора, 20,000 Питкиса и Выводцева и около 10,000 сбережений). Казалось, что Совет должен был бы приступить к осуществлению давнишней мечты о постройке новой больницы. Между тем мы в отчете за 1896 год читаем то же, что и прежде: больница страдала всеми дефектами, которые обусловливались недостаточностью помещений, крайним переполнением, невозможностью проводить изоляцию и проч. Этот кажущийся непонятным факт имеет следующие объяснения. Как только выявилась возможность построить новую больницу, в Совете стали раздаваться голоса о необходимости бросить старую больничную усадьбу (с построенными на ней двумя новыми зданиями) и на вырученные от продажи деньги, а также на имеющийся в распоряжении Совета строительный капитал приобресть другое место и на нём построить новую больницу. Мотивы были следующие: 1) нынешняя больничная усадьба представляет постоянный уклон по направлению от Николаевской улицы к Андреевской, и на некотором расстоянии от Николаевской улицы находится крутой обрыв, вследствие чего из обширной больничной территории может быть использована лишь небольшая часть её, 2) по той же причине (уклон) всякое построенное здание обязательно должно иметь малополезный подвальный этаж, 3) всё пространство больничный усадьбы от нового административного здания до граничащей с ней усадьбы конной почты (теперь часть этой усадьбы застроена казармами) в течение многих лет служила местом свалки навоза от конной почты, 4) больница, существующая много десятков лет на одном месте, есть очаг заразы, а близость Бычка9191
  Бычок (разг.) – то есть Бык, речка, на которой расположен Кишинёв.


[Закрыть], периодически разливающегося, порождает малярию9292
  Бессарабия была территорией, эндемичной по малярии. Решительные меры по борьбе с рассадниками этой болезни были предприняты лишь в 1940-1950-х гг.


[Закрыть].

И вот начались поиски новых мест, на что был затрачен почти год. Лишь 15 декабря 1896 года этот вопрос был решён окончательно. В этот день в больнице было созвано большое совещание, в котором участвовали весь больничный Совет, все больничные врачи, врачебный инспектор Ф. И. Перетяткович, городской голова К. А. Шмидт, губернский санитарный врач А. В. Корчак-Чепурковский и инженеры Гольденвейзер и Гингер. По предложению председателя Совета старший врач больницы ознакомил присутствующих с подлежащими обсуждению вопросами. Вот краткое извлечение из доклада старшего врача.

«Причины, побудившие Совет мечтать о постройке больницы на новом месте, могут быть разделены на две группы: 1) санитарно-гигиенические и 2) технические. Что касается опасений первой категории, то многолетние наблюдения показывают, что случаев инфекционных заболеваний среди постоянных обитателей больницы (богадельных и служащих) никогда не замечали, также не наблюдались заболевания малярией, и это объясняется тем, что больничная усадьба лежит высоко над уровнем Бычка, а богатая растительность на части усадьбы, лежащая за обрывом, служит не только источником чистого воздуха, но и защитой от малярии. Что же касается технических или, вернее сказать, топографических неудобств, то они легко устранимы: так, часть усадьбы над обрывом достаточно велика для свободного размещения павильонов, а полуподвальные этажи могут быть использованы для служб, складов и т.п. Затем предположение, что значительное пространство между административным зданием и усадьбой конной почты негодно, совершенно не подтвердилось: раскопки, сделанные во многих местах, обнаружили девственную почву, а на глубине около аршина имеется “материк”». Далее в докладе было указано, что все поиски свободных мест, которые были бы годны для больницы, не увенчались успехом: место Твердохлебовой, на конце Киевской улицы9393
  Киевская улица – ныне ул. 31 Августа 1989. Судя по нумерации домов, речь идёт об участке на её западном конце, близ нынешней Больницы скорой помощи.


[Закрыть], а также Руссо, напротив участка Твердохлебовой, – маломерны, а место за огородом Шлаина слишком далеко и низменно.

По выслушании доклада старшего врача все присутствовавшие сделали детальный осмотр всей больничной усадьбы. После этого совещание пришло к заключению, что серьёзных причин к забракованию нынешней больницы нет, и одобрило изложенный Старшим врачом общий план постройки новой больницы. Составлен был в этом смысле протокол, подписанный всеми присутствующими.

Глава 22
Постройка новых больничных зданий

Ранней весной 1897 года приступлено было к постройке всех трёх больничных павильонов. Осенью 1898 года они были закончены, и их открытие было обставлено весьма торжественно. Больница устроила обед, на котором присутствовала вся больничная семья, и приглашённые представители власти, и многие представители общества. Произносились речи, указывалось на дальнейшие нужды больницы, провозглашались тосты, наилучшие пожелания и похвалы по адресу больничных деятелей. Всё было «как у людей», как в культурных европейских центрах при подобных торжествах, с той лишь разницей, что там в подобных случаях сыпались щедрою рукою пожертвования, а у нас покушали, похвалили и разошлись по домам.

Но использовать прекрасные новые здания ещё долго нельзя было. Необходимо было нивелировать и замостить дикое место, на котором построены были эти здания и которое пустовало с незапамятных времен; нужно было оградить себя заборами как со стороны Николаевской улицы, так и со стороны соседей, которые, пользуясь прежней необитаемостью этого места, устроили здесь проход с Андреевской улицы на Николаевскую. Нужно было оборудовать эти здания. Особые затруднения представляло оборудование хирургического корпуса, в частности, операционных зал, так как инвентарь (инструментарий, операционную мебель и проч. принадлежности) нужно было выписать из-за границы и притом край необдуманно ввиду истощения средств.

1900 год ознаменовался весьма грустным событием: умер Михаил Осипович Блуменфельд. Смерть этого выдающегося общественного деятеля была тяжкой, незаменимой потерей не только для нашей больницы, но для всего общества. Михаил Осипович родился в Кишинёве, отец его был кишинёвским раввином и преподавателем еврейского Закона Божия в гимназии.

Воспитывался Михаил Осипович в Кишинёвской гимназии и в Московском университете, где получил золотую медаль за сочинение по хирургии. Когда в 1870 году Кишинёвская городская больница перешла в ведение земства и переименована была в губернскую земскую, старшим врачом был приглашён Ф. И. Перетяткович, который поставил непременным условием принятия этой должности – приглашение Михаила Осиповича в качестве ближайшего его помощника. И д-р Блуменфельд служил в земской больнице в качестве заведующего хирургическим отделением до самой смерти. После того как д-р Перетяткович стал врачебным инспектором, несколько раз менялись старшие врачи, но доктора Блуменфельда как еврея обходили. За участие в турецкой кампании (1877-1878 гг.) он получил орден Владимира, который тогда давал право на потомственное дворянство9494
  Орден Св. Владимира был учреждён в 1782 г. и вручался чиновникам не ниже 7-го класса. С 1845 г. награждение орденами Св. Владимира и Св. Георгия любой степени давало право на потомственное дворянство (для остальных орденов такое право давало только награждение 1-й степенью). Поскольку во второй половине XIX в. орден Св. Владимира жаловался довольно широко, с 1900 г. награждение им стало давать только права личного (ненаследственного) дворянства.


[Закрыть], но и тут помешал «еврей». Бессарабское дворянство, с многими членами которого он был в приятельских отношениях, всё же не могло решиться принять в свою среду еврея, и он остался «российским дворянином». Отдавая массу времени и энергии своим служебным обязанностям и имея обширную практику, он тем не менее стоял во главе почти всех благотворительных и просветительских еврейских учреждений. В нашей больнице он был Председателем Совета и безмездным9595
  Безмездный – то есть работающий без взимания платы с больных. «Безмездными» называются врачи-бессребренники, причисленные к лику святых: Козьма и Дамиан, Пантелеймон (храм которого стоит почти в самом центре Кишинёва) и Ермолай и др.


[Закрыть] хирургом. Выполнение последней обязанности было особенно трудно и неблагодарно, так как ему приходилось работать при самых невозможных условиях.

И Михаил Осипович не дожил до того счастливого момента, когда новое хирургическое здание, оборудованное по последним требованиям науки, стало функционировать, здание, в котором он с большим успехом мог бы проявлять свой недюжинный хирургический талант. Михаил Осипович страдал диабетом (сахарной болезнью). Он приехал домой из Петербурга больным. Здесь обнаружилось, что он нуждается в серьёзной операции в области уха. Ему пришлось вновь поехать, на этот раз в Берлин, где он после операции скончался. Тело его было привезено в родной Кишинёв и здесь было предано земле с большой торжественностью. Это печальное событие имело место 15 июня 1900 года.

Глава 23
Больничный устав

В том же, 1900 году в нашей больнице был введён устав, существующий до настоящего времени. До того все лечебные заведения руководствовались общим врачебным уставом. В 1899 году был опубликован новый врачебный устав, и администрация нашей больницы получила из Министерства предложение выработать свой устав применительно к «нормальному». Новый врачебный устав имел весьма благоприятные последствия, так как он упразднил ту двойственность власти, которая существовала во всех российских, как гражданских, так и военных лечебных заведениях, когда старший врач ведал медицинскую часть, а на смотрителе или заведующем лежала хозяйственная часть, и между ними происходили постоянные конфликты. По новому уставу фактическим хозяином больницы являлся врач, переименованный в главные врачи. Для нашей больницы это нововведение не внесло ничего нового, так как не только при мне, но и при моих предшественниках смотритель был лишь служащим, исполнявшим распоряжения заведующего врача. Новый устав точно определяет права и обязанности трёх органов правления – Совета, главного врача и правления и их взаимоотношения, причём надо констатировать, что он предоставляет главному врачу слишком много прав, которые, думаю, нигде главный врач не считает возможным использовать. Но необходимость составить устав в больнице была использована для того, чтобы изъять больницу из ведения городской думы и передать в ведение городской управы9696
  Городская дума была представительным органом власти, городская управа – исполнительным.


[Закрыть]. К этому побуждало то обстоятельство, что при царе Александре III искажены были все великие реформы его предшественника, и притом, главным образом, во вред еврейству. И в результате приходилось всемерно оберегать еврейские учреждения от вмешательства в их дела городской думы, перестроенной на началах почти полного изъятия евреев.

По городовому положению 70-го года9797
  «Городовое положение» 16 июня 1870 г., утверждённое Александром II, расширяло полномочия городских дум и выборное начало при их формировании. Думы становились бессословными, любой избиратель мог быть избран, хотя существовал имущественный ценз. Положение содержало и органичительные меры: так, число нехристиан в составе городской думы не могло превышать одну треть, а городской голова не мог быть евреем.


[Закрыть] евреи выбирались в гласные думы тем же порядком, что и христиане; было лишь то ограничение, что гласных «нехристиан» должно было быть не больше одной трети всего числа гласных. При Александре III была введена та новелла9898
  При Юстиниане I был составлен свод римского права – Corpus juris civilis. Все законы, принимавшиеся в Византии после этого, назывались «новеллами» – новыми законами, то есть дополнениями к основному своду. В дальнейшем так стали называть любые кодифицированные изменения в законодательстве.


[Закрыть], что евреи-гласные не выбирались, а назначались особым по городским делам присутствием, т.е. фактически губернатором и притом в ничтожном числе, так что в Кишинёвской думе полагалось только лишь четверо гласных евреев. При таких условиях еврейское население бойкотировало думу, и в 1906 году гласных евреев не было. А между тем антисемитизм рос параллельно с общей реакцией, и Кишинёвская городская дума стала крайне антисемитской. На это красноречиво указывает следующий факт. Когда открылась первая дума без участия евреев, то гласный Лазарев (как потом оказалось, еврейского происхождения), присяжный поверенный, бывший учитель гимназии, когда-то большой либерал, воскликнул: «Ну, слава Богу, теперь в Думе не пахнет жидовским духом». Между тем городским головой был К. А. Шмидт, товарищем головы Киров9999
  Кировы, или Хировы, – известный в Кишинёве болгарский купеческий род.


[Закрыть], членом управы – Сербинов и другие лица – все люди прежнего закала. Было в высшей степени рискованно оставить больницу в руках такой думы, которая могла избрать в административный совет людей, готовых задушить нашу больницу, с таким трудом и усилиями начавшую принимать вид благоустроенного лечебного заведения. И вот мы в проект устава внесли параграф 14-й, гласящий: заведование больницей и богадельней возлагается на Совет, в состав которого входят главный врач больницы, один из старших врачей по очереди на один год и шесть членов, назначаемых Кишинёвский городской управой из среды почтеннейших, именитых жителей евреев на 4 года. К счастью, этот пункт прошёл незамеченным, и устав был утверждён Министром100100
  Министром внутренних дел в этот период (1899–1902) был Д. С. Сипягин.


[Закрыть].