Текст книги "Суровая нежность"
![](/books_files/covers/thumbs_240/surovaya-nezhnost-84773.jpg)
Автор книги: Моника Маккарти
Жанр: Зарубежные любовные романы, Любовные романы
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 2 (всего у книги 23 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]
Сазерленд заключил Хелен в объятия и погладил по волосам.
– Ну конечно, не можешь, милая. Маккей и не ждал, что ты на это согласишься. Только романтический дурак мог думать, что ты согласишься бежать с ним.
Магнус понял, что Сазерленд смеется над ним. Он стиснул кулаки, борясь с желанием стереть издевательскую ухмылку с рожи ублюдка.
Неужели он и вправду надеялся, что она убежит с ним?
Да, ждал именно этого, дурак несчастный. Ведь Хелен не похожа на других девушек. Она не связана условностями. Если б она любила его достаточно, ничто бы не остановило ее. Сознавать это было тяжелее всего.
Он бы отказался от всего ради нее, если б только она попросила.
Но она не попросила.
На следующее утро он наблюдал, как снимаются шатры Сазерлендов. Они уезжали. Братья не собирались дать ей возможность передумать.
Роберт Брюс, граф Каррик, и Нейл Кэмпбелл подошли к нему как раз в тот момент, когда Хелен покидала замок. Лицо ее было спрятано под капюшоном темной накидки, но он узнал бы ее повсюду.
Магнус лишь вполуха слушал их предложение, подробности о тайном отряде элитных воинов, формируемом Брюсом для защиты от англичан. Но Магнус был слишком поглощен Хелен. Слишком занят, глядя, как она покидает его.
«Обернись, молю тебя!» Но она не обернулась. Она выехала из ворот и исчезла в утреннем тумане, ни разу не посмотрев назад. Он смотрел до тех пор, пока последнее знамя Сазерлендов не исчезло из виду.
Брюс все еще что-то говорил. Он хотел, чтобы Магнус присоединился к его секретной армии. Это все, что ему требовалось услышать.
– Я согласен.
Он готов был на что угодно, лишь бы убраться поскорее подальше отсюда.
Глава 1
Крепость Данстаффнэйдж
Декабрь 1308 года
Он сможет, черт подери. Магнус выдерживает почти любую физическую пытку или боль. «Стойкий ублюдок», – говорят про него. Надо просто помнить об этом.
Он не сводил взгляда со своей тарелки, сосредоточившись на еде, а не на том, что происходило вокруг. Но ветчина с сыром, поданные на завтрак, застревали в глотке. Только эль шел легко. Но наверное, был недостаточно крепок, чтобы утихомирить бурю, бушующую у него в душе. Если б не раннее утро, он бы попросил виски.
Хотя, учитывая веселое настроение, царящее вокруг, он сомневался, что кто-нибудь заметил бы. Праздничная атмосфера поднималась к деревянным потолочным балкам, увешанным ароматными сосновыми ветками, отражалась от каменного пола, застеленного свежим камышом. Массивный Большой зал замка Данстаффнэйдж был освещен, как Белтейн [2]2
Праздник костров, отмечаемый первого мая.
[Закрыть], сотнями свечей и жарко пылающим огнем в очаге у него за спиной. Но тепло комнаты не проникало сквозь окружающий его ледяной панцирь.
– Если ты и дальше будешь смотреть так, словно убил бы кого-нибудь, нам придется сменить твое прозвище.
Магнус повернулся к мужчине, сидящему за столом рядом с ним, и предостерегающе зыркнул на него. Лахлан Макруаири удивительно точно умел отыскать его слабое место. Недаром он получил военное прозвище – Змей, ибо жалил. Он один из всех воинов Горной стражи догадался о тайне Магнуса и никогда не упускал случая напомнить ему об этом.
– Да, – сказал Макруаири, покачав головой. – Вид у тебя решительно не святой. Разве тебе не полагается быть спокойным и рассудительным?
Во время тренировок Горной стражи Эрик Максорли, лучший моряк Западных островов, стал в шутку звать его Святым. В отличие от остальных Магнус не проводил вечера возле костра, обсуждая очередную бабенку, с которой хотел бы покувыркаться. И никогда не выходил из себя. Когда дело дошло до выбора военных прозвищ, дабы не быть опознанными, имечко Святой так и прилипло к нему.
– Отвали, Макруаири.
Непробиваемый ублюдок только улыбнулся.
– Мы уж и не знали, ждать ли тебя.
Магнус, сколько мог, откладывал приезд, вызываясь на любую миссию, лишь бы как можно дольше держаться подальше отсюда. Но он покинул Эдуарда Брюса, брата короля и новоиспеченного лорда Гэллоуэя, два дня назад, дабы присоединиться к остальным членам Горной стражи, собравшимся в замке Данстаффнэйдж на свадьбу одного из них. Свадьбу Уильяма Гордона, его лучшего друга и напарника, с Хелен Сазерленд.
«Моей Хелен».
Нет, не его. Она никогда не принадлежала ему. Он только думал, что принадлежала. Ему было приятно так думать.
Три года назад он присоединился к секретному отряду Брюса в попытке убежать от воспоминаний. Но судьба жестоко подшутила над ним. Вскоре после прибытия он узнал, что его новый напарник недавно обручился с Хелен. Сазерленды, не теряя времени, позаботились, чтоб она не изменила своего решения в отношении его. Магнус ожидал быстрой помолвки, только не предполагал, что она ударит его так больно.
Все три года он знал, что этот день настанет. Он примирился с этой мыслью. Но если б это был кто-то другой, не Гордон, он нашел бы повод не присутствовать на торжестве. Несмотря на свое прозвище, он не склонен добровольно подвергать себя самобичеванию.
– Где леди Изабелла? – спросил он вместо ответа.
Рот Макруаири скривился. До сих пор было странно видеть, как этот ублюдок с черным сердцем улыбается, но в последнее время, с тех пор как Макруаири во второй раз завоевал свободу леди Изабеллы Макдуф – как, похоже, и ее сердце, – это зрелище стало более частым. Уж если такой паршивец, как Макруаири, смог обрести любовь, то надежда, вероятно, есть у всех.
Кроме него.
– Помогает невесте подготовиться, – ответил Макруаири. – Скоро придет.
Невеста. Слово больно кольнуло. Даже зная, что Макруаири наблюдает, он вздрогнул.
Улыбка Макруаири исчезла.
– Ты должен был сказать ему. Он заслуживает того, чтобы знать.
Магнус метнул гневный взгляд в мужчину, который делал все, чтобы вызвать к себе неприязнь, хотя Магнусу он все равно почему-то нравился.
– Отвяжись, Змей, – тихо буркнул он. Гордону не надо ничего знать. Хелен сделала свой выбор задолго до помолвки. – Нечего рассказывать.
Он оттолкнулся от стола, не желая больше слушать подколки Макруаири, когда заметил группу мужчин, входящих в зал.
Ах, черт. Он ругнулся себе под нос. Неприятности неотвратимо надвигались, и он ничегошеньки не мог сделать, чтобы предотвратить их.
Его напарник по Горной страже и ближайший друг Уильям Гордон расплылся в широкой улыбке и направился прямиком к нему.
– Ты приехал. А я уж боялся, что не найдешь времени.
У Магнуса не было возможности ответить. Второй мужчина, которого он заметил – тот, что спровоцировал его реакцию, – не дал ему этого сделать.
– Какого дьявола он здесь делает? – гневно возопил Кеннет Сазерленд.
Магнус не пошевелил ни единым мускулом, но все боевые инстинкты взыграли в нем. Рука Сазерленда схватилась за рукоять меча. При первом же его движении он будет готов. Макруаири, тоже почувствовав угрозу, напрягся в готовности.
– Он мой гость и мой друг, – сказал Гордон своему молочному брату и будущему шурину. Что Гордон нашел в этом ублюдке, Магнусу не понять. Не часто добродушный Гордон гневался, но сейчас в его голосе прозвучали отчетливые стальные нотки.
– Твой друг? – переспросил ошеломленный Кеннет. – Но он же…
Опасаясь, что Сазерленд сейчас брякнет что-то про Хелен, Магнус поднялся и грохнул своим кувшином о стол.
– Оставь. То, что было между нами, не имеет к делу никакого отношения. – Он окинул своего старого врага пристальным взглядом, затем заставил себя расслабиться. – Вражда в прошлом. Как и неблагоразумные альянсы, – присовокупил Магнус, не устояв, чтобы не поддеть его.
Сазерленды объединились с графом Россом и Англией против Роберта Брюса. Но после победы Брюса над Макдугалами подле Брандерского форта в августе граф Росс вынужден был подчиниться. Сазерленды нехотя последовали его примеру месяц назад. Магнус знал, что уязвленная гордость Сазерленда, должно быть, все еще причиняла ему нестерпимые муки.
Гордон рассказывал, что Сазерленд хорошо показал себя в бою и считается грозным воином – равным по силам, если не превосходящим Дональда Монро и своего старшего брата Уильяма, который стал графом после смерти их отца два года назад. Но, по мнению Магнуса, у Сазерленда имелся один губительный недостаток: его вспыльчивость. И если судить по покрасневшему от гнева лицу Сазерленда, нрав его остался таким же взрывным.
– Ублюдок, – прорычал Сазерленд, делая шаг вперед. Но Гордон удержал его.
Атмосфера, еще несколько минут назад легкая и праздничная, была теперь окончательно испорчена. Мечи обнажились, стороны выразили готовность к бою. В ответ на угрозу образовались две стороны. Люди Сазерленда столпились позади него, а воины Горной стражи, находившиеся поблизости, встали рядом с Маккеем. Гордон оказался посредине.
– Пусти его, Гордон, – небрежно бросил Магнус. – Может статься, англичане чему-нибудь его научили.
Они с Сазерлендом были примерно одного роста и телосложения, но Магнус не сомневался, что по-прежнему может одолеть его в схватке на мечах – или с любым другим оружием, если уж на то пошло. Казалось, с молодых лет его жизнь сводилась к одному – побеждать Сазерлендов. Если это был не Монро, то один из братьев Хелен.
Сазерленд прошипел грязное ругательство и попытался вырваться из хватки Гордона. И возможно, ему бы это удалось, не войди в этот момент в зал другая группа. Облаченная не в кожу и сталь, но в шелк и атлас.
Сосредоточенный на угрозе перед ним, Магнус не видел приближающихся женщин, пока одна из них не выступила вперед.
– Кеннет, что случилось? Что здесь происходит?
При звуке этого голоса Магнус оцепенел. Руки и ноги сделались ватными. На мгновение показалось, будто в его теле нет костей, одна пустота, кроме огня, пылающего в груди. Огня, который, похоже, никогда не погаснет.
Перед ним стояла Хелен. Такая же восхитительная, как и прежде… и все же другая. Теперь в ее красоте не осталось ничего казавшегося еще недавно таким естественным. Веснушки, когда-то усеивающие переносицу, исчезли в кремовом совершенстве безупречной кожи. Густые рыжевато-каштановые волосы, когда-то в беспорядке рассыпанные по плечам – когда не были кое-как подрезаны, – теперь были укрощены и уложены в корону из кос. Тонкие девичьи черты больше не светились смехом и озорством, но дышали мягкостью и покоем. Только глаза, ясные, прозрачно-голубые, и губы, сочнее, чем он помнил, остались теми же.
Но не красота влекла его к ней, неугомонная веселость и неукротимый дух отличали ее от всех других известных ему женщин. Этакий полный жизни и энергии непоседливый эльф.
Магнус не видел ничего от той девчушки в женщине, что стояла перед ним теперь, но это, в сущности, ничего не меняло. В груди защемило так, словно кто-то невидимый сжал внутри его тиски.
Он думал, что готов преодолеть все тяготы на свете. Считал, что сможет пройти через любые тернии. Но ничто не подготовило его к потрясению увидеть ее вновь спустя три долгих года. Три года войны и разрушений. Три года, когда он не был твердо уверен, будет жить или умрет. Три года внушения себе, что он вырвал ее из своего сердца.
Три года самообмана.
Осознав, что Гордон смотрит на него нахмурившись, он быстро взял себя в руки, нацепив на лицо бесстрастную маску. Но спокойствие покинуло его.
Вот когда она заметила его. Он услышал тихий потрясенный возглас за дюжину шагов. Глаза ее округлились, а краска сбежала с лица. Это ее выражение напомнило ему мужчин, которых ему доводилось видеть в сражении после полученной стрелы в живот: изумление, потрясение и боль.
Он непроизвольно сделал шаг к ней навстречу, но Макруаири удержал его. Гордон уже был подле нее.
Гордон – его друг.
Гордон – ее жених.
Гордон – тот мужчина, который через несколько коротких часов станет ее мужем.
Кинжальная боль пронзила грудь.
– Да так, ерунда, миледи, – сказал Гордон, беря ее за руку. – Небольшое недоразумение. Полагаю, вы знакомы с моим другом Магнусом Маккеем?
Его слова резко вывели Хелен из оцепенения.
– Да, милорд.
Поскольку избежать этого было невозможно, она повернулась к нему. Но он все же заметил слегка напряженные плечи, как будто она собиралась с духом. На один бесконечный миг глаза их встретились. От пронзившей грудь боли у него перехватило дыхание. Она сдержанно кивнула:
– Милорд.
– Миледи. – Он склонился в вежливом официальном поклоне. Отмечая расстояние, которое должно отныне пролегать между ними. Это уже не Хелен из его юности, это женщина, принадлежащая другому.
Леди Изабелла спасла их всех от еще большей неловкости. Она находилась среди женщин, которые вошли вместе с Хелен в зал, и устремилась вперед поприветствовать его.
– Магнус, вы вернулись! – Схватив за локоть, она повернула его назад к столу. – Вы должны поведать мне обо всем, что произошло на юге. – Метнув взгляд в сторону Лахлана, она поджала губы и негодующе дернула головкой. – Он ничего мне не рассказывает.
Макруаири выгнул бровь.
– Только потому, что не хочу, чтоб вы схватили меч и присоединились к ним.
Она мягко потрепала бесславного наемника по руке, словно успокаивая капризного ребенка.
– Какая нелепость. У меня нет меча. – Леди подмигнула Магнусу и заговорщически прошептала: – У меня есть лук.
– Я все слышал, – резко бросил Макруаири.
Магнус улыбнулся, радуясь этой возможности отвлечься. Но это лишь временно. Он остро сознавал присутствие в зале двух человек, которые рука об руку шли вдоль длинного прохода к помосту.
«Хлеб. Прожевать. Сыр. Прожевать. Улыбнуться Уильяму. Вежливо посмеяться над королевской шуткой. Не смотреть на другую сторону зала».
Хелен сидела на помосте между своим женихом и королем Шотландии и пыталась вести себя как обычно. Старалась подавить бушующую в душе бурю эмоций. И при этом еще дышать.
Но у нее было такое чувство, словно она получила удар в грудь и воздух никак не желал возвращаться в легкие. Магнус. Здесь. В день ее свадьбы.
Господи, помоги.
Увидеть его спустя столько времени было как взрыв, разнесший вдребезги самые основы ее тщательно возведенного фасада. И только она смирилась с этим браком, только убедила себя, что сможет через это пройти, только отказалась от надежды когда-нибудь вновь увидеть его, он появляется и разбивает все это на мелкие кусочки.
На какой-то миг ей подумалось, что он приехал, чтобы остановить свадьбу. «Глупая девочка», – прозвучал у нее в голове отцовский голос. Теперь Магнус уж явно не станет падать перед ней на колени и умолять ее уйти с ним, как три года назад, когда ей так хотелось, чтобы он поступил именно так. Гордые горцы не умоляют.
А он определенно такой. Большой. Сильный. Гордый. Воин до мозга костей. Сейчас ему двадцать шесть, подумала она, с тоской сознавая, как быстро летит время. В расцвете мужской силы и красоты, и это заметно. Не осталось больше ни намека на юношу в его привлекательном лице; теперь это был закаленный, опасный воин. Черты стали тверже, волосы темнее и короче, кожа загорела от долгих часов на солнце, а широкий рот, который когда-то часто улыбался, теперь был сурово сжат.
Все эти путаные, тревожащие чувства нахлынули на нее жаркой волной.
– Хотите еще сыра, леди Хелен?
Она вздрогнула, услышав вопрос. Сыра? В такой момент?
– Нет, благодарю, – выдавила она со слабой улыбкой.
Уильям улыбнулся ей, совершенно не сознавая надвигающейся беды.
Что же ей делать? Через несколько часов она должна будет выйти замуж.
Этого дня она страшилась с той минуты, когда отец объявил о ее помолвке. Хелен знала Уильяма Гордона лишь по воспоминаниям своего брата Кеннета. Они вместе воспитывались у графа Росса и были как братья. Действительно, Кеннет ближе с Уильямом Гордоном, чем с собственным братом с тем же именем.
Тщетно она протестовала против этого союза. Отец оставался непреклонен в своем стремлении выдать ее замуж. Но потом началась война, и Хелен чудесным образом была пожалована отсрочка. Ее жених расстался со своей – и ее – семьей и отправился воевать за Роберта Брюса. Но брат Кеннет убедил отца не разрывать помолвку, и действительно это пошло им на пользу. Отец получил союзника в лагере Брюса на случай, если война обратится против них, а она окажется в положении невесты без перспективы замужества.
На какое-то время она убедила себя, что свадьба может и не состояться. Но с победой Брюса и покорением Сазерлендов откладывать ее больше было нельзя.
Она думала, что сможет выдержать. Уильям чудесный человек, как и уверял ее брат. Обаятельный, веселый, галантный и вполне привлекательный внешне. Но, увидев Магнуса…
Его присутствие должно что-то значить. Бог не мог быть настолько жесток. Не собирается же Он позволить ей выйти за другого, когда здесь мужчина, которого она любит?
С горем пополам Хелен высидела трапезу и, как только смогла, сбежала в убежище своих покоев, которые ей отвели в донжоне.
К несчастью, она была не одна. Как только она приехала в Данстаффнэйдж неделю назад, ее с распростертыми объятиями встретила леди Анна Кэмпбелл, хозяйка замка, и ее подруги Кристина Маклауд, Элли Максорли (в девичестве де Бург, что делало ее сестрой королевы, супруги Брюса, и дочерью английского графа Ольстера). Что самое удивительное, здесь находилась и леди Изабелла Макдуф (будущая Макруаири), прославленная патриотка, которая должна была все еще оставаться в заточении в английском монастыре. Дамы бросили один взгляд на девушку, не имеющую ни матери, ни сестер, и взяли ее под свое большое коллективное крыло.
Хелен была непривычна к женской компании. Не считая Мюриел, в замке Данробин было мало женщин ее возраста. Но даже когда предоставлялась возможность, например, когда приезжали гости или когда они ездили на игры, ее общение с другими дамами было неуклюжим и неловким. Она в конце концов непременно говорила или делала что-то не то и никогда, похоже, не разделяла их интересов. С этими женщинами ее промахи не казались такими страшными. И приятно было не слышать шепоток всякий раз, как она входит в комнату.
Среди этих женщин был необычайно силен дух взаимной поддержки, что она не вполне понимала, но поневоле восхищалась ими и, может, чуточку завидовала. Обычно она не возражала против их общества, но сегодня приятный смех и разговоры мешали ей сделать то, что она должна сделать.
Ей необходимо увидеться с ним. Это ее шанс исправить самую большую ошибку, которую она совершила в своей жизни.
По иронии судьбы, когда у нее неожиданно возникла возможность воспользоваться моментом, она дрогнула. Это был единственный раз, когда она пыталась поступить правильно. Вместо того чтоб следовать за своим сердцем, она позволила брату убедить ее исполнить свой долг перед семьей и вернулась с ним. Она знала, Кеннет считает, что поступает как должно, и, быть может, учитывая обстоятельства, так оно и было. Разумно. Но любовь не признает разумных доводов. У любви свои правила, а Хелен оказалась слишком слаба, чтобы следовать им. Она была растеряна. Не уверена в чувствах Магнуса к ней и, говоря по правде, в своих к нему. Серьезность решения подавляла ее.
Ее родные были так убедительны. Безрассудство юности, говорили они ей. «Ты же знаешь себя, Хелен. Ты любишь саму любовь». Ее привлекал запретный характер их отношений. Со временем она это поймет и забудет его.
Но понадобилось совсем немного времени, чтобы осознать, что чувства ее никуда не исчезли. Что то, что она испытывала к Магнусу, особенное. Он видел ее иначе, чем все остальные, и любил за это. Жажда страсти сыграла с ней злую шутку. Она принимала как должное его спокойную надежность. Уверенность в том, что он всегда будет рядом.
Она просила, она умоляла своих родных изменить решение, но союз с ненавистными Маккеями был для них немыслим. А потом стало уже слишком поздно. Магнус исчез, а отец обручил ее с Уильямом.
Она никогда не думала, что это навсегда. Она была уверена, что Магнус придет за ней. Но он не пришел. Вспыхнула война, и все необратимо изменилось.
Но может, в конце концов еще не поздно. Может быть, что-то еще удастся изменить?
– Все хорошо, Хелен? – Хелен обернулась и увидела, что леди Изабелла – или Белла, как она просила ее называть – наблюдает за ней. Женщина улыбнулась. – Или этот гребень тебе не по вкусу?
Хелен опустила глаза и покраснела, осознав, что уже какое-то время рассеянно глядит на гребень у нее в руке.
– Наверное, не стоило мне завтракать. Что-то желудок расстроился.
– Сегодня же день твоей свадьбы, – сказала Белла, – так что вполне нормально чувствовать, будто у тебя в животе порхают бабочки. Быть может, ты почувствуешь себя лучше, если ненадолго приляжешь?
Хелен покачала головой, ей внезапно пришло в голову, как сбежать. Она поднялась.
– Глоток свежего воздуха – вот все, что мне нужно.
– Я пойду с тобой, – вызвалась леди Анна, слышавшая последнюю часть их разговора.
– Нет, не надо, – быстро проговорила Хелен. – В этом нет необходимости. Я ненадолго.
Во второй раз за это утро Белла пришла ей на выручку.
– Анна, а разве ты не собиралась принести какие-то серьги?…
Недавно вышедшая замуж молодая женщина подскочила, и стала заметна мягкая округлость живота под складками платья.
– Ох, верно. Спасибо, что напомнила мне. Они прекрасно подойдут к твоим глазам, – сказала она Хелен.
– Когда вернешься, платье уже будет готово, – присовокупила Кристина с ослепительной улыбкой. Таких красавиц, как жена грозного вождя Маклаудов, Хелен видеть еще не доводилось.
Хелен кольнуло чувство вины оттого, с каким энтузиазмом все относятся к этой свадьбе. Все, кроме нее.
Белла дошла с ней до двери.
– Мне всегда нравилась тропинка через лес к часовне, – предложила она. – Полагаю, ты ее отыщешь. – Их глаза встретились. Искорка сочувствия во взгляде женщины убедила Хелен, что та по крайней мере кое о чем догадывается. – Я люблю их обоих, – тихо добавила бывшая графиня Буше.
Хелен понимающе кивнула. Что бы ни произошло, кому-то будет больно. Но уж такова жизнь.
Но в отличие от Беллы Хелен любит только одного из них. Она понеслась вниз по лестнице и выбежала из башни в холодное декабрьское утро. Толстое одеяло ледяного тумана еще не снялось со своих якорей и висело как илистое серое море надо всей округой.
К счастью, никто не выразил удивления тем, что невеста выбегает из ворот всего за несколько часов до свадьбы. Через несколько минут Хелен уже спускалась с невысокого каменистого взгорка, на котором стояла крепость, в сторону леса на юге.
Путь до маленькой часовни, которая служила духовным нуждам крепости и прилегающей деревни, был коротким. Каменное здание располагалось на пригорке посреди маленького леска. Вокруг было тихо. Так неестественно тихо, что Хелен стало немного не по себе.
Она замедлила шаг, впервые задумавшись над тем, что делает. Братья будут в ярости. А жених… разозлится? Она знала его не настолько хорошо, чтоб догадаться, как он отреагирует. Отец, которого нет уже два года, удостоил бы дочь своего знаменитого взгляда, которым награждал ее всякий раз, когда она совершала что-то вроде бы на первый взгляд совершенно логичное, но непонятное для него. Этот же взгляд практиковал и Уилл, частенько сопровождая его каким-нибудь замечанием насчет ее волос. Словно рыжий цвет каким-то образом объяснял все беспокойства, которые она причиняла.
Но все это теперь не имеет значения. Она знает, что делает. Она следует за своим сердцем. Что должна была сделать еще тогда, три года назад.
До часовни оставалось всего несколько шагов, когда она увидела его. Сердце подпрыгнуло к горлу да так и застряло там. Он сидел спиной к ней на камне чуть в стороне от двери в часовню с таким видом, словно никак не мог решиться войти. Грудь ее переполнилась нахлынувшими чувствами. Если существует хотя бы малейший шанс, что они могут обрести счастье, она не должна его упустить.
– Магнус. – Даже произнесение его имени пробуждало слишком много эмоций, и слово вырвалось сдавленным вскриком.
Он обернулся и моргнул, словно не был уверен, реальная она или просто привиделась ему. Одеревеневшая челюсть сказала ей, что он в конце концов разобрался и оценил все верно.
– Ты рано. – Сарказм и безразличие его тона расстроили ее. Она вглядывалась в него, ища того мужчину, которого помнила. Но когда-то теплые карамельные глубины его глаз теперь казались жесткими и незнакомыми.
Не обращая внимания на то, что от него так и веяло неприступностью, она сделала маленький шажок к нему.
– Я пришла, чтобы найти тебя.
Он поднялся.
– Для чего? Чтобы перетряхивать старые воспоминания? – Он покачал головой. – Это ни к чему. Возвращайся в замок, Хелен. Там твое место.
В том-то и дело. Ей нигде нет места. И никогда не было. Только с ним она могла бы его обрести.
Хелен искала малейший намек на гнев, малейший признак боли. Но тон его не выдавал никаких эмоций, кроме слабого чувства усталости, которое она слышала в отцовском голосе, когда совершала какое-нибудь «своеволие».
Три года – долгий срок. Возможно, чувства, которые он когда-то питал к ней, прошли. Она вдруг ощутила неуверенность, но решила все-таки не сдаваться. Это же Магнус. Спокойный, невозмутимый Магнус. Он должен понять.
– Я совершила ошибку, – тихо сказала она.
Если она надеялась получить какую-то реакцию на свои слова, то ее ждало разочарование. Сделав глубокий вдох, Хелен продолжила объяснение:
– Мне надо было уйти с тобой. Я хотела, но не могла оставить свою семью. Отец болел и нуждался в моем уходе. Все произошло так быстро. – Она подняла глаза, моля его о понимании. – Я была удивлена… напугана. Ты никогда до этого не говорил о браке. Ты даже почти не целовал меня.
Взгляд его сделался пронзительным, рот сжался в тонкую линию.
– Какой в этом толк, Хелен? Все в прошлом. Тебе незачем оправдываться передо мной. Ты ничего мне не должна.
– Я любила тебя.
Он замер.
– Очевидно, недостаточно. – Этот легкий укол пронзил ей сердце насквозь. Он, в сущности, прав. Она не доверяла своим чувствам. Тогда. Ведь ей было всего восемнадцать. Она не знала, чего хочет. Но теперь знает. Знает сердцем, что он тот мужчина, который предназначен ей самой судьбой. Ей был дарован редкий шанс обрести любовь, а она упустила его.
– Я все еще надеюсь…
– Довольно.
Он преодолел расстояние в несколько шагов между ними и схватил ее за руки. Ощущение его больших ладоней было так непривычно. На миг сердце ее подпрыгнуло в груди, когда она решила, что он вышел из себя. Возможно, его спокойное безразличие оказалось всего лишь игрой? Но, приподнимая ее так, что аж мыски протащились по земле, он полностью владел собой.
– Что бы ты ни собиралась сказать, уже слишком поздно. – Он отпустил ее и сделал шаг назад. – Во имя всего святого, ты же вот-вот выйдешь за человека, который мне как брат.
Этот крошечный намек на эмоции подбодрил ее. Она придвинулась ближе – много ближе – и положила ладонь ему на руку, ощутив прилив надежды, когда мускулы от ее прикосновения дернулись. Заглянув в красивое лицо, которое преследовало ее в сновидениях, она удержала его взгляд.
– И это ничего для тебя не значит? – Она передвинула руку, накрыла его сердце и почувствовала под ладонью его отчетливый стук. – Вот здесь не болит?
Он посмотрел на нее совершенно спокойным, абсолютно непроницаемым взглядом. Хелен искала какого-нибудь знака, который выдал бы его. Ее глаза инстинктивно скользнули к маленькому мускулу под скулой. Но под темной щетиной не было никаких признаков нервного подергивания. Он целиком и полностью владел собой – как всегда.
Магнус осторожно отстранился от ее прикосновения и отодвинул от себя.
– Ты смущаешь нас обоих, Хелен.
Она резко втянула воздух, ощутив, как стыд пронзает ей сердце. Что же она творит?
Он посмотрел ей в глаза и сказал:
– Я ничего не чувствую.
Потом развернулся на пятках и оставил ее стоять там, глядя, как ее шанс на счастье молча ускользает прочь. И в этот раз она уже не могла обманываться, что он вернется за ней.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?