Читать книгу "Новые люди. Предпосылки появления человека ноосферы"

ЗАКЛЮЧЕНИЕ ПО 2 ГЛАВЕ

Глубинные причины ДСТ

За последние десятилетия произошло существенное снижение адекватных человеческому организму стрессовых факторов, что привело к нарушению состояния соединительных тканей, которые пронизывают все адаптивные системы организма и объединяют их. СТ составляет до 50% всех тканей организма. Межклеточное вещество состоит из волокнистых структур (коллагеновые, эластические, ретикулярные волокна) и основного вещества. Основное (аморфное) вещество представлено водой, белками, липидами, полисахаридами, минеральными веществами (Mg, Ca, K, Na). К полисахаридам относятся гликозаминогликаны (ГАГ, старое название – мукополисахариды): сульфатированные – гепаран-сульфат, хондроитин-4-сульфат, хондроитин-6-сульфат, кератан-сульфат, гепарин и несульфатированные – гиалуроновая кислота. Они отличаются не только физико-химическими свойствами, но и распределением в разных видах соединительной ткани. Так, в сердечных клапанах преимущественно локализуются гиалуроновая кислота и хондроитин-6-сульфат. Соединения ГАГ с белками образуют протеогликановые комплексы. Соединения белков с олигосахаридами образуют гликопротеины (гликоконъюгаты): фибронектин, остеонектин, ламинин.

Одним из основных видов волокон соединительной ткани являются коллагеновые волокна, которые состоят преимущественно из коллагена – фибриллярного белка, являющегося главным компонентом экстрацеллюлярного матрикса соединительной ткани. Особенностью строения данного белка является то, что 1/3 всех аминокислотных остатков составляет глицин, 1/3 – пролин и гидроксипролин, около 1% – гидроксилизин, очень низкое содержание тирозина и метионина, отсутствует триптофан. В настоящее время известно 19 типов коллагена. Синтез коллагена кодируется определенными генами, из которых идентифицированы гены, ответственные за синтез 3 типов коллагена – 1, 3, 5.

Современные исследования расширили представление о функциях соединительной ткани, из которых ведущей является интеграция в единое целое различных органов и тканей организма. Эта функция проявляется в процессах адаптации организма, которые обеспечиваются направленной миграцией клеток, транспортом биологически активных, питательных и других веществ, перераспределением жидкостных потоков, изменением проницаемости биологических мембран. Межклеточное вещество выполняет роль депо для накопления и последующего выведения излишков жидкости. К функциям соединительной ткани относятся также морфогенетическая, трофическая (метаболическая), опорно-механическая (биомеханическая), защитная (барьерная), пластическая. Трофическая функция соединительной ткани заключается в обеспечении активного обмена между кровью и тканями, участии в регуляции обменных процессов за счет синтеза и секреции цитокинов, ферментов, простагландинов и т. д. Обеспечивается свойствами аморфного вещества и клеток соединительной ткани. Опорно-механическая функция обеспечивает двигательную способность организма, защиту органов от повреждений. Обусловлена в первую очередь коллагеновыми волокнами, а также химическим составом межклеточного вещества. Барьерная функция соединительной ткани включает в себя не только механическую, но и элементы иммунной защиты, синтез веществ с антимикробным действием. Обеспечивается фагоцитами, иммунокомпетентными клетками, гемопоэтическими тканями. Пластическая функция (регенерация и замещение дефектов) связана с функцией клеточных элементов, прежде всего фибробластов. С пластической функцией тесно связана морфогенетическая функция – формирование структуры органов и тканей в эмбриогенезе и постнатальном периоде. Обеспечивается деятельностью фибробластов и ГАГ.

Мы считаем что причины появления ДСТ следующие:

1.Отсутствие необходимой физической нагрузки для нормального функционирования адаптивных систем организма;

2.Извращение адекватной человеческому организму психической нагрузки, через предъявление ребенку ранних не соответствующих развитию структур его головного мозга систем воспитания и образования по усвоению объема знаний.

3.Извращенная форма коммуникаций, т.е. происходит отказ ребенка от непосредственного общения со сверстниками, воспитателями, педагогами, старшими возрастными группами. Происходит отказ ребенка от социализации необходимой для его нормального развития.

4 Отказ от многодетности. Ранее женщина рождала за детородный период от 10 до 20 детей. Это создавало определенный гормональный фон во многм определяющий особенности адаптивных механизмов с активным участием СТ. В настоящее время этот естественный процесс резко нарушен со всеми вытекающими последствиями.

5. Чрезмерное воздействие стрессовых факторов– звагрязнение среды, воздействие всякого рода излучений. Хронические психологически– коммуникативные стрессы.

Мы считаем, что в общебиологическом плане природа пытается адаптировать нас к резко меняющимся условиям существования и проявления ДСТ это предпосылки к такой адаптации. Однако они могут быть использованы только разумно при использовании новых адекватных методов воспитания и образования иначе созданные природой предпосылки развития превращаются в факторы патологии.

ГЛАВА 3. ПЛАСТИЧНОСТЬ МОЗГА – ОСНОВНОЙ МЕХАНИЗМ АДАПТАЦИИ ЧЕЛОВЕКА

3.1 ЦЕФАЛИЗАЦИЯ КАК ОСНОВНОЙ МЕХАНИЗМ АДАПТАЦИИ ЖИВОТНОГО МИРА

Основной закон развития живой материи – эволюция. Живые организмы непрерывно совершенствуются и усложняются. Но в то же время мы можем наблюдать основные этапы эволюционного процесса по сохранившимся в определенных экологических нишах различным формам жизни. От древнейших бактерий и сине – зеленых водорослей до различных уровней усложнения организмов (простейшие, черви, насекомые, рыбы, земноводные, пресмыкающиеся, млекопитающие, различные промежуточные формы).

Важнейшим механизмом совершенствования живых организмов является адаптация – приспособление к изменениям окружающей среды. Глобальные перестройки адаптивных механизмов, позволяющие тем или иным животным перейти к принципиально иным условиям существования (например, переход из водной среды на сушу – от рыб к земноводным и далее к пресмыкающимся, переход от пресмыкающихся к млекопитающим, или от обезьяны к человеку) называются ароморфозами. Становление человека разумного было сопряжено со значительными изменениями структур мозга.

В отличие от животных у далеких предшественников человека важнейшие механизмы приспособления к изменениям окружающей среды сосредоточились на феноменальной пластичности преобразований мозга. Так строение скелета и черепа первого обнаруженного предшественника человека, которому около 2 млн. лет (африканская находка – «Люсси»), похожи на то, что имеется у современного человека. Но головной мозг его был всего 700 граммов, то есть, как у современного шимпанзе.

У животных же за миллионы лет механизмы адаптации и защиты приводили к появлению клыков, рогов, копыт, способности к быстрому бегу и т. д. и т. п. А у ветви, которой суждено было стать человеком, преимущественно развивался мозг. То есть это был ароморфоз, благодаря которому стали появляться виды, совершенствование которых привело к появлению человека – сверхадаптивного, проникающего во все экологические ниши вида.

Наши представления о механизмах перехода от животного к человеку мы излагали ранее (Павлов В. А., Доронин А. И. 2008). Было отмечено, что головной мозг и нервная система – важнейшие регуляторные центры организма и от их развития зависит уровень его развития. Но процесс развития неразрывно связан с движением и активной деятельностью, с совершенствованием опорно-двигательного аппарата и других систем организма, участвующих в адаптивных перестройках. Так согласно теории Бернштейна Н. А. изложенной в книге «Физиология движения и активность» по мере совершенствования эволюционных процессов формируются уровни регуляции движения: А.Б.С.Д.Е.

В соответствии с его трудами каждый новый эволюционный уровень получает новый аппарат для управления движениями. Каждый уровень содержит определенный набор движений человека. В совокупности уровни управления движений образуют рекапитуляцию всей истории животных движений начиная от перистальтикоподобных движений кольчатого червя.

Такая рекапитуляция имеет преимущества перед нейроморфологией, поскольку воспроизводит филогенез не в статике и не в символике гистологических обликов нервных ядер, ничего не говорящих о своей функциональной сущности, а в динамике, в движениях, доступных точным сравнениям по содержанию, смыслу, оформлению у современных нам представителей всех ступеней филогенетической лестницы. У самого дна, глубоко в толще двигательных координаций человека, мы находим древнейшие палеокинетические координации, отошедшие у высших позвоночных в удел вегетативным отправлениям: перистальтические движения кишечника, стрикционно-дилятационные движения в сосудистой системе и т. п. Поднимаясь выше, мы встречаемся с первичными, самыми элементарными и по структуре и по определяющей их афферентации неокинетическими координациями.

Здесь необходимо остановиться подробнее. Дело в том, что при изучении нервной системы, студенты опираются на учение Павлова о рефлекторной организации функций нервной системы. Несомненная доказательность рефлекторной теории, и авторитет Павлова сыграли злую шутку в первую очередь над изучением физиологии ЦНС студентами, а, следовательно, и в последующем врачами и учеными. Дело в том, что сколько бы мы ни изучали рефлексы, полное их строение останется для нас тайной, пока мы не станем использовать иную более плодотворную концепцию. Такой концепцией и является концепция Н. А. Бернштейна. В основе ее лежит понятие «афферентный синтез». Афферентный синтез создает картину мира, доступную для данного отдела нервной системы. В рамках этой картины мира, или афферентного синтеза и происходит управление двигательной активностью организма.

В ряду позвоночных – от водных форм жизни, через пресмыкающихся к теплокровным и млекопитающим происходит ступенчатое усложнение систем управления движениями. Этих уровней Н. А. Бернштейн насчитывает 5. Он обозначает их буквами – А (тонусы), В (синергии), С (локомоции), Д (предметные действия), Е (речь). Начиная с кортикальных уровней, развитие каждого последующего уровня возможно только с кардинального усложнения картины мира, или афферентного синтеза.

Полное развитие любого уровня возможно только при появлении хотя бы слабого, но более высокого уровня регулирования, а соответственно и более сложного афферентного синтеза. Если у организма нет более высокого уровня, если данный уровень регулирования движений является наивысшим, то он никогда не разовьется в полной мере, не раскроет всех своих возможностей.

Реально каждый высший уровень работает только при освоении новых двигательных навыков. По мере освоения движений происходит их автоматизация, т.е. освоенные движения управляются на более низком уровне, чем это происходило при освоении двигательного навыка. На самом деле, при освоении двигательных навыков происходит поиск сенсорных коррекций для афферентного синтеза на более низком уровне, или, иначе говоря, вышележащие отделы мозга обучают нижележащие отделы, после чего считают свою функцию выполненной, и в работу по возможности не включаются. Чем выше отдел головного мозга, тем больше он стремится не работать, тем труднее он включается в работу. Соответственно, по мере освоения двигательных навыков, управление ими переходит на более низкие отделы головного мозга. Соответственно изменениям в нервной системе происходят изменения в опорно-двигательном аппарате и других системах организма.

В филогенетическом аспекте можно выделить следующие этапы формирования нервной системы вслед за совершенствованием движений.

Нервная система имеется как сетчатое образование у простейших организмов. Затем она преобразуется в более сложную узловую систему, например, у насекомых, далее формируется центральная и периферическая нервная система у более развитых организмов. И, наконец, в н аиболее развитом и совершенном виде для приспособления к изменяющимся факторам окружающей среды нервная система и особенно ее головной мозг формируются у человека. Но тем не менее все уровни двигательной активности присущи человеческой деятельности.

Головной мозг становится важнейшим инструментом общения между индивидуумами. Появление речи качественно изменяет уровень общения. Возникает новый социальный организм – человеческое сообщество. Сначала в виде первобытной общины, затем древнейших государств, а затем государств современного типа. Стержнем таких объединений является социальная психология, которая изменяется по мере изменений и совершенствования человеческого сообщества (Турнвальд Р. 1912, Выготский Л. С., Лурия Р. А. 1954, Поршнев Б. Ф. 1979). Социальная психология – это по сути своей антиприродный феномен, ибо она присуща только человеческому обществу и направлена на максимальное повышение степени адаптивности человека в окружающей его среде, что зависит от уровня развития того или иного человеческого сообщества. Таким образом, особенности социальной психологии могут влиять на степень адаптивности того или иного народа к изменяющимся условиям окружающей среды и соответствует уровню их психофизиологического развития. Процесс этого развития можно представить следующим образом.

3.2. СУПЕРЦЕФАЛИЗАЦИЯ КАК ОСНОВНОЙ МЕХАНИЗМ ГЛОБАЛЬНОЙ АДАПТАЦИИ ЧЕЛОВЕЧЕСТВА И ЕГО ПРЕДПОСЫЛКИ

Развитие нервной системы и мозга – это есть процесс цефализации. Максимальное развитие в количественном плане головной мозг получил у предшественников человека – неандертальцев (примерно на 150 – 200г больше, чем у современного человека). Наиболее мощное развитие получили древние отделы мозга – лимбическая система. Эта система контролирует оптимальные состояния организма (через чувство удовольствия, или, наоборот, неудовольствия), формирует его эмоциональное состояние, генерирует мощные электроволновые импульсы.

Как утверждает Поршнев Б. Ф., один из видных советских ученых, адаптивные возможности неандертальцев во многом на сегодня еще не поняты, но несомненно одно, что ведущее значение в них имел их огромный мозг. При том, что физически они были достаточно несовершенны и неуклюжи тем не менее это на помешало им расселится по всей доступной ойкумене того времени (100 – 40 тыс. лет назад).

П.К.Анохин (1968) говорил о том, что временная структура мира запечатлена в биохимических и физиологических механизмах живых организмов в виде последовательности состояний. В идеале, последовательность состояний организма должна соответствовать последовательности состояний окружающей среды, и это является условием его (организма) выживаемости. Чем выше организован организм, тем точнее последовательность каждого этапа его формирования и развития соответствует последовательности состояний среды. Поскольку многие структуры организма требуют для своего созревания достаточно большого времени, и определенного же времени требует формирование функциональной системы для достижения цели, и для организма важно приурочить начало действия к определенному состоянию внешней среды, и развертывание программы последовательности действий должно наилучшим образом вписываться в последовательность состояний внешней среды, то свойство прогнозирования событий является одним из важнейших, если не важнейшим. Этим свойством обладают все клетки организма. Это свойство для целого организма обеспечивает специальный орган – центральная нервная система. Совершенствование прогнозирования на все более и более долгий срок приводит к тому, что организм может ориентироваться на ближний или дальний прогноз. Возможны два варианта соотношения ближнего и дальнего прогноза. Бывают ситуации, когда программа, сделанная с учетом ближнего прогноза не противоречит программе, сделанной с учетом дальнего прогноза, а бывают ситуации когда эти две программы являются взаимоисключающими. В абсолютном большинстве случаев программа ближнего прогноза дает прямой тактический выигрыш. В биологии это значит, что организм выживает – и это не мало. Дополнительные действия выбора между двумя программами требуют дополнительного времени, и, если выбор будет в пользу тактического решения, то получится, что зря теряли время. В то же время, в борьбе за демократические преобразования постоянно слышны призывы к свободе. Если это не свобода выбора, то что? Каков же механизм выбора, если организм стремится всегда к тактически выигрышному решению, явно избегая стратегического? Понятно, что у человека этот механизм есть, но как он сформировался? И почему он не всем доступен, по крайней мере абсолютное большинство населения планеты не склонны принимать стратегические решения.

3.2.1Биологическое решение. Хромосомы – нервная система.

Разделение механизмов прогнозирования и выбора между тактическим и стратегическим решением закреплены в определенных структурах организма. Наследственный аппарат ответствен за стратегическое управление, а нервная система ответственна за тактические решения. Развертывание программы развития организма во времени имеет стратегический характер для данного вида, а конкретный организм своим ростом и развитием и продлением рода осуществляет действие стратегического направления для вида. При этом его действия под управлением нервной системы в реальных времени и обстоятельствах являются тактическими.

Нервная система позвоночных – многослойна, что отражено и в нескольких уровнях безусловных рефлексов в подкорке, и в слоистой структуре коры и в отделах коры, из коих выделены во первых древняя, старая и новая кора – по происхождению, и, во вторых – первичная, вторичная и третичная кора не только по времени происхождения, но и по функциональному значению. Такое строение отражает историю развития центральной нервной системы позвоночных. Дело в том, что плавный ход эволюции по Дарвину время от времени прерывается. Это происходит под влиянием катастрофических изменений условий жизни на поверхности планеты. Во время плавного течения жизни видообразование идет по правилу «побеждает наиприспособленнейший» и организмы из поколения в поколение становятся все более приспособленными к наличным условиям. В это время тактические решения являются наилучшими, за все стратегические отвечает аппарат наследственности. Во время катастроф условия резко меняются, и привычные тактические решения становятся роковыми ошибочными, выживают же теперь те организмы, которые сохранили способность к необычным решениям. Таких организмов обычно немного, живут они на границе ареала, являются маргиналами, и не являются наилучшими представителями вида. Это известная в биологии закономерность – рецессивы живут на периферии ареала. Но в роковые минуты именно они творили немыслимое, и не только спасались сами, не только были спасителями эволюционной цепочки, но подчас давали целый веер новых видов. Последствием их деятельного решения было изменение морфофункциональных параметров организма, которое Северцов назвал «ароморфоз». Ароморфоз есть структурный след стратегического решения, и этот след фиксируется в наследственном аппарате. Нервная система получает свою долю новизны ароморфоза, но все решения нервной системы остаются тактическими, то есть наилучшими прямо сейчас, хотя в филогенезе возможности все более дальнего прогноза возрастают.

Таким образом, решение стратегического характера, найденное нервной системой, сформулированное как программа стратегического действия и реализованное как действие в реальной ситуации оставляет след в теле и хромосомах как ароморфоз. Но речь здесь идет исключительно об исключительных условиях. Вопрос о формировании механизма выбора стратегического решения в жизни отдельного организма в обычных, не катастрофичных для вида условиях остается открытым. Даже не наилучший, но экономичный и гарантированный тактический вариант физиологически в пределах одного мозга обязательно перешибет самый распрекрасный вариант стратегический, если они оба – и тактический и стратегический – не совпадают.

Общий адаптационный синдром как наивысшее достижение тактики.

Аппаратом согласования управления двумя системами является нейроэндокринная система, на протяжении миллионов лет эволюции выработавшая стандартный сценарий, известный как общий адаптационный синдром.

Собственно, общий адаптационный синдром, точнее его первая симпато-адреналовая фаза, предназначена для стирания текущей доминанты (фукнциональной системы с нервным центром во главе, обеспечивающим единство организма в конкретной обстановке) с последующим формированием новой, соответствующей моменту. В кратчайшее время формируется ориентировочная реакция для поиска необходимой информации для формирования решения и решение реализуется в движении (от уровня А до Е по Н. А. Бернштейну, 1990). Направление решения и действия задано эмоциональным состоянием, созданным симпато-адреналовым фоном. Иначе говоря – испугался и среагировал. Активное движение снимает страх и это уже хорошо. Но действие (движение) направлено на достижение тактического (сиюминутного) преимущества. Это тактическое преимущество и есть цель, смысл – избавиться от неприятных эмоций, вызванных причиной стресса. Если есть решение, лучшее в стратегическом смысле, то оно требует поиска не одного, а двух решений, затем сравнения этих двух решений на предмет выявления преимущества одного перед другим. Сиюминутная выгода – это не мало, порой единственный шанс пожить еще. Поиск дополнительного решения, а, главное, сравнение двух решений требует дополнительного времени, следовательно, ухудшает задержкой применение первого, тактического решения, если будет выбрано именно оно. Но в рамках общего адаптационного синдрома нет механизма выбора между тактическим и стратегическим решением.

3.2.2Развитие общего адаптационного синдрома на неандертальском этапе.

Целый ряд условий говорит о том, что именно на неандертальском этапе сформировался механизм выбора между тактическим и стратегическим решениями. Австралопитеки имели прямохождение, затруднившее рождение потомков, что привело к множеству последствий – незрелый головной мозг младенцев, быстро растущий после рождения; опыт выхаживания слабых младенцев сделал постоянной практикой выхаживание больных и раненых, что в свою очередь привело к изменению взаимоотношений в стае. Не вдаваясь в подробности, перечислим условия жизни антропоидов на момент появления неандертальцев. Это – жилье, одежда, огонь, голая кожа, умение выхаживать младенцев, больных и раненых. За исключением огня принципиального отличия в жизни австралопитеков от других животных не было (хотя это отличие принципиально). Известно, что найдены следы использования огня давностью около 800 000 лет. Тем не менее, рост мозга и совершенствование взаимоотношений внутри вида на протяжении этого этапа неоспоримы, как и недостижимое для животных развитие уровня Д по Н.А.Бернштейну (1990).

Мы считаем, что наиболее адекватно концепция о сущности неандертальцев была изложена Поршневым БФ о том, что основным защитным механизмом были не охотничьи навыки, а способность к суггестии – психологическому подавлению хищников. Для чего у них сформировался огромный мозг, больше нашего грамм на 200, что позволило стать неандертальцам сверхадаптивными. Развивая идеи Б.Ф.Поршнева, мы в нашем предшествующем исследовании попытались с современного уровня знаний дополнить возможные адаптивные механизмы неандертальцев и кроманьонцев (Павлов Доронин 2008). Считаем важным дополнить, что речью неандертальцы не владели и собственно людьми не были.

На момент окончания неандертальского периода антропогенеза и перехода к кроманьонскому периоду к этому набору добавились религия, искусство, гигантский мозг, превосходящий размерами человеческий. Огромные размеры мозга неандертальцев были за счет задних отделов (В.И.Кочеткова, 1973). Эти отделы соответствуют второму функциональному блоку мозга по А.Р.Лурии (1972), то есть симпатоадреналовая фаза стресса у неандертальцев позволяла учесть множество деталей ситуации. Б.Ф.Поршнев (1972) обращает внимание на высочайшую эмоциональность неандертальцев, что не могло не наложить отпечатка на взаимоотношения в обществе неандертальцев. Симпатоадреналовая фаза стресса у неандертальцев позволяла замечать минимальные эмоциональные колебания у окружающих и строить свое поведение с их учетом. Эмоциональный канал коммуникаций у неандертальцев, конечно же, был развит чрезвычайно. Суггестия и стала причиной гибели неандертальцев – по Б.Ф.Поршневу. При резких изменениях условий жизни на планете эта суггестивная сверхадаптивность завела их в тупик, что предопределило необходимость переключения на принципиально другой уровень адаптации (печеночный на уровне метаболизма и речевой на уровне коммуникаций (Павлов Доронин 2011). У человека значение эмоционального канала коммуникаций ушло в тень, в связи с развитием речевого канала коммуникаций.

Только у младенцев эмоциональный канал коммуникаций является основным.

Б.Ф.Поршнев полагал, развивая идеи И. П. Павлова, что торможение при заместительных движениях и есть тот механизм, которым осуществляется выбор. Да, это так, но это выбор между двумя тактическими решениями, он не требует никакого дополнительного механизма. Из двух решений в одной ситуации одно – наилучшее (Буриданову ситуацию не рассматриваем), механизм выбора наилучшего решения в ситуации вполне укладывается в рамки общего адаптационного синдрома. Выбор при этом обусловлен внешними для мозга обстоятельствами. Выбор же стратегического решения, как правило, связан с необходимостью затормозить эффективный и великолепно отлаженный механизм принятия решения под ситуацию, а затем найти стратегическое решение и провести его. Против такого механизма работает страх, который неизбежно возникает в симпатоадреналовой фазе общего адаптационного синдрома. Для того, чтобы избавиться от дискомфорта, вызванного страхом, надо начать действовать, причем немедленно – задержка действия дискомфортна. Для стратегического выбора нужен внутримозговой механизм противодействия симпатоадреналовой фазе общего адаптационного синдрома.

Окончание эпохи неандертальцев сопровождалось прогрессирующим уменьшением размеров мозга при интенсивном развитии и увеличении лобных долей. У кроманьонцев мозг меньше, но лобные доли заметно больше, чем у неандертальцев (В.И.Кочеткова).

Известно, что человек умеет делать сознательный выбор между тактическим и стратегическим решением. Повод для выбора – изменение ситуации, а значит симпатоадреналовая фаза неизбежна, и она происходит, но человек справляется со страхом, и может сделать выбор не тот, что немедленно приводит его в эмоциональный комфорт, но такой, что будет выгоден в перспективе, порой весьма отдаленной. Это значит, что у человека такой механизм есть. Правомерно предположение о том, что этот механизм был сформирован к моменту, когда в антропогенезе началось увеличение лобных долей с общим уменьшением размеров мозга, то есть к моменту, когда мозг стал более управляем не внешними обстоятельствами, а механизмами самого мозга.

3.2.3Возможные механизмы метаболического и электрофизиологического совершенствования мозга неандертальца.

Формирование мозга в антропогенезе шло по двум параллельным линиям – линия управления движениями и линия коммуникаций. Главным поводом для одновременного включения обеих линий был младенец – слабый, неспособный к автономному жизнеобеспечению. Уход за здоровым младенцем требует внимания и точных действий, выхаживание больного требует того же в многократно увеличенном масштабе. Развитие отделов мозга, управляющих предметными действиями шло параллельно и в постоянном взаимодействии с эмоциональным каналом коммуникации. Младенец был тем предметом, который стимулировал одновременно разные отделы мозга, связывая воедино уровень предметных действий (Д по Н.А.Бернштейну) с лимбической системой, что и привело к формированию эмоционального канала коммуникаций, достигшего наибольшего развития у неандертальцев (Павлов Доронин 2011). Это связано во первых с необходимостью тонкого различения состояния организма прежде всего младенца, во вторых для оценки этого состояния по проявлениям эмоций, в третьих для становления сообщества неандертальцев с использованием эмоционального канала коммуникаций. Большие размеры второго функционального блока мозга (по Лурии) связаны с необходимостью развития афферентного синтеза особого предмета, количество состояний которого бесконечно велико – как, казалось бы несоразмерно велик и мозг неандертальца. Изменение состояния младенца, то есть переход от одного состояния к другому должно быть обязательно отмечено родителями. Напряженное внимание к эмоциональному состоянию младенца, знакомое каждому, кто наблюдал за мамашей больного ребенка, позволяет матери заметить мельчайшие признаки изменения ситуации, в хорошую или плохую сторону – это часто матери неизвестно, но она обязательно заметит многое. Вот это напряженное внимание к мелочам и было доведено до предела у неандертальцев. Отсутствие речи – отсутствие логического, человеческого мышления, использование только первой сигнальной и промежуточной – эмоциональной сигнальной – системами актуализировало и доводило до предела использование стресс-реакции не только и не столько по поводу внешних трудностей жизни, сколько по поводу внутри сообщества неандертальцев. Способность генерировать нужную эмоциональную реакцию по первому требованию предполагала постоянную и высокую активность адреналовой системы.

Известно, что классическими фазами стресс-реакции является 1) фаза тревоги (адреналовая); 2) фаза резистетности (глюкокортикоидная) и 3) фаза суперкомненсации или истощения – при чрезмерном воздействии стрессового фактора, проходит на фоне сформированного структурного следа адаптации. Отметим, что среди млекопитающих есть виды глюкокортикоид-положительные и глюкокортикоид-отрицательные. То есть, в большей или меньшей степени реагирующие на воздействие глюкокортикоидов (Голиков П. П., 1988). К последним относится морская свинка, ряд приматов и человек (все эти виды объединяет неспособность синтезировать аскорбиновую кислоту и нестабильность соединительной ткани).

Адреналин не только повышает возбудимость нейронов, но и усиливает воздействие на нейроны глутамата – универсального возбудителя нейронов. Кроме того, адреналин вызывает гипергликемию (вымывая из печени гликоген) необходимую для высокой активности нейронов. Для этого, в свою очередь, необходима постоянная высокая продукция инсулина и способность к интенсивной утилизации глюкозы и соответственно высокая реактивность вагоинсулярного аппарата. Очевидно, что такая стратегия адаптивных перестроек привела не только к усилению первой (адреналовой) фазы тревоги, но и препятствовала реализации обычной для животных следующей – фазы резистетности (глюкокортикоидной).