Текст книги "Легенды Амастриды"
![](/books_files/covers/thumbs_240/legendy-amastridy-201821.jpg)
Автор книги: Надежда Синельникова
Жанр: Приключения: прочее, Приключения
Возрастные ограничения: +18
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 9 (всего у книги 37 страниц) [доступный отрывок для чтения: 11 страниц]
Брайс поправлялся очень медленно. Жар то спадал, то возвращался, но он больше не терял сознания и даже находил в себе силы шутить с Рэн. Через несколько дней он встал с постели и, тяжело опираясь на Рэн, вышел на палубу. «Хелесса» мерно покачивалась на волнах, легкий ветерок овевал его разгоряченный лоб. Брайс привалился к борту и жадно вдыхал свежий морской воздух. С легкой улыбкой он вглядывался в бирюзовую гладь воды. Море было его жизнью и его богом, оно давало силы, но и много требовало. Брайс без сил опустился на деревянные доски пола. Рэн положила голову ему на колени, блаженно закрыла глаза. Ей отчаянно хотелось спать, но она боялась упустить хоть мгновение счастья. Она поспит позже, когда уснет Брайс. Северяне по-прежнему недоверчиво косились на него, но Рэн было все равно. Она больше не скрывала своей любви и все время проводила с Брайсом.
Сквозь пыльные облака просачивался горячий солнечный свет. Она подставила ему лицо, чувствуя, как уставшее тело охватывает сонливость. Пальцы Брайса блуждали в ее спутанных волосах, нежно перебирая золотистые пряди. И вдруг замерли.
– Рэн, я давно хотел спросить… Откуда у тебя этот кулон?
Бессознательно она сжала его в ладони, потом торопливо спрятала его в лиф платья.
– Он достался мне от мамы. Она умерла, едва я родилась… Она носила его, не снимая… Теперь его ношу я. Почему ты спросил?
– Я уже видел его раньше. Отец подарил матери точно такой же кулон… тот же рисунок, тот же материал… Кем была твоя мама?
Рэн пожала плечами.
– Никто не знает точно. Отец привез ее откуда-то с юга, с островов, и женился на ней… но в Дарлоге было слишком холодно для нее, и она умерла… Больше я о маме ничего не знаю… все, кто был с отцом в том плавании, уже умерли или были слишком стары, когда я подросла. А теперь… – горло перехватило, и по телу пробежал озноб. Перед глазами снова возникла картина разрушенного города и убитых людей. Брайс крепко обнял ее.
– Прости меня… Я не должен был спрашивать… наверное, отец тоже плавал на юг и привез оттуда такое же украшение… кулон совсем простой. Удивительно, что твоя мать, будучи королевой, продолжала носить его. – Рэн испугал лихорадочный блеск в глазах Брайса. Когда дело касалось правды о его отце, он становился почти безумным. Все, что он делал на протяжении долгих лет, было подчинено этой недостижимой, ускользающей цели – узнать правду, какой бы она ни была. Рэн поежилась. Часто такая правда ранит, навсегда оставляя отметины. Но Брайс не мог остановится и просто жить здесь с ней. Всегда, где бы они ни оказались, перед ним будет маячить эта пресловутая правда!
– Брайс, разве теперь это так важно? – она легко погладила его по заросшей колючей щеке.
– Рэн, из-за этого немерсис убили мою мать! Это не может быть неважным! – Брайс нетерпеливо дернулся, отбрасывая ее руку. Рэн до крови прикусила губу, но промолчала. Ей не хотелось портить время, проведенное вместе, ссорами.
На следующее утро Брайс настоял на возобновлении тренировок с Трэйдом. После первой же атаки он задыхаясь свалился на нагретую, пахнущую смолой палубу без сил.
– Ты еще слаб, как котенок! Сначала встань на ноги, потом дерись. Рэн не простит мне, если ты умрешь на поединке.
Трэйд видел, что Брайс еще не здоров, но упрямо не замечает этого. Он только надеялся, что забота Рэн и молодость помогут ему быстрее поправится. Рэн тоже тревожилась за Брайса. Но он наотрез отказался возвращаться в тесную душную каюту.
– Море и свежий воздух – это все, что мне нужно, – он потрепал ее по щеке и засмеялся. – Не беспокойся, со мной все в порядке! Хочешь, я докажу тебе? – он хитро посмотрел на непонимающую Рэн и, подхватив ее на руки, стал спускаться вниз.
В каюте их окутал полумрак. Единственная оплавившаяся свеча догорала в плошке. Язычок золотистого пламени колебался от каждого дуновения ветра, отбрасывая неверные тени на стены и потолок. Он осторожно, ласково целовал ее, чувствуя, как вздрагивает Рэн под его губами. Она неуверенно провела пальцами по его груди и притянула взъерошенную голову к себе. Мир сомкнулся до ее губ, что-то невнятно шепчущих прямо в его. Он старался не причинить ей боли, стереть память о той ночи в Тимбаре, когда ревность и недоверие взяли верх. Рэн исступленно, всем телом прижималась к Брайсу, кожей чувствуя, как уходит отпущенное им время. Ничего не изменить, здесь и сейчас… любить, жить… большего не дано, да и не нужно. Она через силу улыбнулась, не позволяя страху и боли отравить эти минуты.
– Я люблю тебя, Брайс из Тимбары… больше жизни…
– Ты и есть моя жизнь, Рэн, и я тоже тебя люблю.
Разве этого мало? Потом можно думать об опасностях, которые ждут впереди, о враждебных взглядах команды, о собственных страхах… Но шум на палубе, так непохожий на обычный гомон людских голосов, нарастал, они различили крики и ругань. Брайс торопливо встал, на ходу одеваясь, бросился к лестнице. Он понял все сразу, как увидел небо. Обернулся к замершей Рэн, стараясь не выдать тревоги.
– Тебе лучше остаться здесь, любимая. Пусть остальные женщины тоже спускаются вниз.
– Что происходит?
– Буря! Надеюсь, эта посудина достаточно прочная! – ему приходилось кричать, чтобы Рэн хоть что-то услышала. – В Южных морях мало кораблей, потому что бури здесь очень опасны, а течения никто не знает! – он широко улыбнулся, и Рэн с удивлением поняла, что ему нравится происходящее. Она же ненавидела море, жестокое и своенравное, всегда отнимающее у нее любимого. Будь оно проклято!
Следующие несколько часов она и остальные женщины провели в тесной, душной каюте. Корабль жалобно поскрипывал под ударами волн, несколько раз «Хелесса» кренилась на бок так, что мебель и посуда попадали на пол. Некоторые истово молились, изредка в полутьме раздавались всхлипы. Рэн сидела на полу, обняв острые колени руками и глядя в темноту сухими глазами. Ей некому было молиться. Боги, в которых верила она и ее предки, не уберегли Дарлог от смерти. Боги, если они есть, постоянно пытаются разлучить ее с Брайсом… Нет, богам она молится не станет! Отныне они сами вершат свои судьбы, и если «Хелесса» не утонет, это не боги спасут их, а Брайс и остальная команда. «Богов нет», – прошептала Рэн сама себе.
Наверху мужчины сражались с бурей. Чистейшая лазурь моря за несколько часов превратилась в грязно-серые пенные потоки, заливающие палубу корабля. Трэйд мертвой хваткой уцепился за руль, все еще стараясь увести «Хелессу» от шторма. Брайсу хватило одного взгляда на море, чтобы понять его ошибку.
– Не пытайся бороться со стихией! Ты не победишь! Сворачивайте все паруса! Быстро!
Над их головами раздался треск рвущейся материи, обрывки большого паруса беспомощно затрепетали на ветру. Остальные паруса с шелестом падали на палубу, мужчины, кашляя от воды, сворачивали их и завязывали канатами. Брайс бросился к вантам. Толстые пеньковые тросы скрипели, натягиваясь все больше, пока один из них не лопнул. Брайса отбросило в сторону. На минуту мир перевернулся, потом он с трудом поднялся на ноги. Несколько мужчин уже схватили оборванный трос, стараясь удержать его в руках. Он скользил, обдирая кожу, Трэйд подхватил его и встал рядом с Брайсом.
– Если буря усилится, корабль не выдержит!
– Буря не усилится! Осталось продержаться еще немного…
Трэйд с недоверием посмотрел на Брайса.
– Откуда ты знаешь? – в бушующем аду, который их окружал, не было ни просвета, волны становились все выше.
Брайс усмехнулся.
– Ты плавал в спокойном Шепчущем море и Южном Роге… Я бывал намного дальше. Поверь мне на слово, шторм идет на убыль. Я не ошибаюсь! В этом я хорош, как никто другой!
Треск рвущихся канатов и грохот катящихся по наклонной палубе бочек заглушили его голос.
Брайс выругался сквозь зубы. Потом поднял голову, стараясь покрепче ухватиться за канаты, и черная ледяная волна накрыла его с головой.
*****
Как и предсказывал Брайс, шторм пошел на убыль. «Хелесса» с изорванными парусами и поломанной мачтой покачивалась на волнах. Брайс стоял на корме, отплевываясь от воды, цепким взглядом оценивая повреждения. Сломанная малая мачта и испорченные паруса – это еще не так плохо. Часть парусов удалось свернуть, и у них оставалась большая мачта. Конечно, «Хелессу» здорово потрепало, и второго такого шторма она не перенесет… Поврежденные ванты, вода в трюмах… Со всем этим можно продолжать плавание… Он еще раз длинно выругался. Люди толпились на палубе, усталые, оборванные, насквозь промокшие. Рэн стояла в стороне, зябко обхватив себя руками. Она бросила на Брайса тревожный взгляд. Он хмуро молчал. Потом прочистил горло.
– Нас здорово потрепал шторм. Но это не самая большая беда. Кто-то не спустил все бочки с пресной водой в трюмы. По чистой случайности за десять дней плавания не было шторма! И вы решили, что это увеселительная прогулка! Так вот, во время шторма мы потеряли почти все запасы воды!
Он обвел взглядом замерших людей. Девяносто семь человек смотрели на него.
– У нас осталось воды самое большее на пять-шесть дней… Если за это время мы не найдем хоть какой-нибудь клочок суши с пресной водой, «Хелесса» станет мертвым кораблем.
БрайсПосле бури наступил мертвый штиль. Легкие ласковые волны плескались о борта «Хелессы», разбиваясь пенными брызгами. Но Рэн знала теперь, что море обманчиво, непостоянно и ревниво. Оно тут же отбирает все, что дает. Как Брайс может любить море? Она его ненавидела. И кругом, насколько хватает глаз, один и тот же однообразный пейзаж – живая, зыбкая вода.
Дни становились все жарче, и жажда мучила людей постоянно. Рэн, как и все, жадно припадала к грубой глиняной кружке, на дне которой плескалась мутная вода. Ее хватало на пару глотков, и потом она старательно собирала капли губами.
Прошло уже три дня, но ничего не изменилось, та же неоглядная волнующаяся гладь воды. Брайс заперся в капитанской каюте со старыми картами Южных морей. Трэйд угрюмо мерял шагами палубу. Он проклинал свою беспечность. Ведь, когда Брайс слег, корабль перешел под его управление. Но тревога за Рэн вытеснила все остальное, и команда оказалась предоставлена самой себе. Они пили, играли в кости, веселились, и никто не подумал о бочках, прикрученных веревками на палубе!
Рэн спустилась в каюту, но Брайс, казалось, даже не заметил ее присутствия. Хрупкие истончившиеся от времени свитки с самыми первыми картами морских путей Юга были разбросаны по полу, а сам он что-то лихорадочно чертил на одном из кусков пергамента. Она некоторое время стояла, наблюдая за ним. Почувствовав ее взгляд, Брайс поднял голову, его глаза победно блестели, и у Рэн отлегло от сердца. Он знает, как спасти их, никто не умрет! Иначе он не радовался бы так!
– Видишь вот эти точки? На новых картах их нет, потому что мореплаватели последних столетий не плавали дальше Южного Рога! Но эта карта… она нарисована еще в эпоху первых королевств! Эти точки – острова! Мы немного отклонились на запад, но все равно они очень близко! Острова, понимаешь! Мы, самое большее, в паре дней пути до них…
Люди воспряли духом, они с надеждой смотрели на Брайса, забыв, что он чужеземец и хейль. Брайс все время проводил на палубе или в каюте, рассчитывая, прокладывая путь. Для него это был вызов, и он с радостью принял его. Провести корабль там, где не плавали уже много столетий, обмануть стихию и рифы, снова победить!
Над ними раскинулось ясное безоблачное небо серо-синего цвета, словно подернутое дымкой, ни попутного ветра, ни даже легкого бриза… Брайс про себя выругался. «Хелесса» была оснащена двумя мачтами, но весел на ней было мало, ими пользовались в основном лишь при выходе из узкого Торгового пролива или для маневров в порту. Теперь команда села на весла, сменяя друг друга. «Хелесса» медленно и неохотно поворачивалась на юго-запад, к безымянным островам.
Рэн едва успевала перемолвиться с Брайсом парой слов. Он постоянно был кому-то нужен то на палубе, то в каюте, чтобы сверить с картой их путь, то на мачтах… Она видела, что Брайс измучен до предела, но упрямо не желал этого признавать. Несколько раз, когда никто не видел, Брайс в изнеможении цеплялся за борт и, тяжело привалившись к нему, стоял, пока мир вокруг не переставал кружиться и исчезала дымка, подернувшая все вокруг. Но он твердил себе, что это пустяки, главное – найти эту проклятую сушу, а потом можно заняться и им.
Еще день прошел в томительном ожидании. По рассчетам Брайса, они уже должны были увидеть острова, но вокруг было только неизменное море. Помощник Брайса, Арон Тиг, ходил хмурый, бормоча, что чужак ошибся, а они все глупцы, что поверили ему и отклонились далеко на запад в погоне за островами, которых никто не видел. Он был северянином, и на корабле к нему прислушивались. Ночью, тревожно щупая горячий лоб Брайса, Рэн сказала:
– Мне не нравится Арон Тиг… Он не доверяет тебе…
Брайс усмехнулся.
– Рэн, ни один из них ни капли не верит мне. Они видели, во что я превращался в вашем Убежище, и сколько бы я ни прожил рядом с ними, во мне будут видеть то чудовище… Они мирятся с моим присутствием, потому что я нужен им… Арон мне тоже не нравится, но он лучший моряк из всех, и мне не обойтись без него. Я не могу в одиночку провести корабль к островам…
– Не отказывайся от помощи Трэйда! Он хороший мореплаватель!
– Да, хороший… Но мне нужен Арон Тиг, он не боится риска, а мы здорово рискуем… Даже если мы найдем землю, пристать к незнакомому берегу может быть очень трудно. На той карте множество рифов, и нам надо молить всех богов, чтобы штиль продержался еще немного, иначе от «Хелессы» останутся только щепки…
Утром с большой мачты раздался пронзительный свист и крик: «Слева земля!» Люди высыпали на палубу, до боли в глазах вглядываясь в покрытое пеленой тумана море. Но вот сквозь эту молочно-белую пелену показались черные точки на горизонте, которые росли, приобретая очертания скал. Через несколько часов измученные люди увидели гористый, поросший чахлой растительностью остров. Он раскинулся на много лиг в стороны, море узким полумесяцем врезалось в его берега и с гулким шумом разбивалось пеной о камни. Брайс стоял, тяжело опираясь на тросы, и победно смотрел, как стремительно приближаются невысокие бурые горы острова. Потом люди на палубе забегали, натягивая канаты, спуская лодки на воду. Умелые гребцы ловко обходили острые, отшлифованные водой камни, скрытые в пенной прибрежной полосе.
Брайс спрыгнул в воду, помог выбраться из качающейся лодки Рэн. Трэйд привязал лодку цепью к камню, и они посмотрели на остров, лежащий перед ними. Он казался мертвым и безмолвным, но потом они поняли, что в оглушающем плеске волн просто невозможно услышать никакие другие звуки. Брайс шагнул вперед по вязкому песку, сделал несколько нетвердых шагов, покачнулся и вдруг упал ничком в пенные брызги.
*****
Сознание то возвращалось к нему, и тогда он слышал обрывки слов, шум деревьев, чувствовал капли дождя на разгоряченном лице, то он снова проваливался в бездну. Иногда он сознавал, что его несут на грубо связанных веревками носилках, над головой мелькали скрюченные ветви мертвых деревьев и редкие просветы, в которые видно было пыльное мутное небо. Воспаленные глаза резало от дневного света, и он устало закрывал их, чувствуя, как тьма подбирается все ближе, и не находя в себе сил противостоять ей.
Брайс пришел в себя на привале. Носилки не трясло, он лежал на теплой глинистой земле, прислушиваясь к многоголосому шуму природы, каким-то обостренным зрением видя насекомых, ползущих торопливо по сухим мшистым веткам, птицу, парящую высоко над ними, шелест ветвей на ветру… Рэн нежно приподняла его голову, и в воспаленное иссохшееся горло потекла живительная вода. Он жадно выпил все до дна. Это отняло много сил, и он минуту лежал молча, слушая, как скачет в груди обезумевшее сердце. Наконец он собрался с силами.
– Вы нашли пресную воду?
Рэн только покачала головой, и он все понял.
– Наши запасы были на исходе еще на корабле… Не трать на меня воду… Рэн…
Он с трудом приподнялся, стараясь заглянуть ей в лицо, но Рэн опустила голову, спутанные золотистые пряди упали ей на щеки. Брайс понял, что она плачет.
– Послушай… Я болен, не знаю, что со мной, но долго я не протяну…
Она вздрогнула, яростно замотала головой.
– Тебе нужно пить, чтобы выжить… Если ты не хочешь думать о себе, это сделаю я!
Наконец она подняла голову. Глаза были сухими, она с мрачной решимостью смотрела на Брайса.
– У нас еще есть вода. И ты не умрешь.
Через несколько часов Брайс впал в забытьи и уже не чувствовал, как движутся носилки.
Остров оказался диким и негостеприимным. Люди выстроились цепочкой, с трудом продираясь по сырой глинистой почве, изборожденной огромными корнями старых деревьев. Чем дальше они шли вглубь острова, тем больше сухие изломанные ветви смыкались у них над головами, почти закрывая небо. Они упорно шли, хотя воды почти не осталось, ноги соскальзывали в размокшей глине, мокрые деревья, поросшие мхом, обступали со всех сторон… Они пересекли два моря, нашли землю там, где, казалось, ее быть не должно, и они не собирались теперь умереть от жажды.
Тяжелый влажный воздух с трудом входил в грудь, временами Рэн казалось, что она вот-вот задохнется… Еще на первом привале она без сожаления отрезала длинный подол платья, он вымок и тяжело волочился по грязи. Высокие сапоги спасали от воды, чавкающей под ногами, но она до крови стерла ноги. Закусив губу, она продолжала идти. А воды становилось все больше, затхлая стоячая жижа под ногами хватала за ноги, не пуская вперед.
На втором привале Рэн бережно поила Брайса, тайком вылив в бутыль и свою порцию драгоценной воды. Она слышала, как недовольно перешептываются за ее спиной северяне, подначиваемые Ароном Тигом. Особенно те, кто нес носилки. Когда все поняли, что вокруг болото, мужчины отказались и дальше тащить бредящего Брайса.
– Он уже умирает! Оставим его здесь… дороги он все равно не выдержит.
– Нет! – Рэн вскочила с земли, бросилась к Арону Тигу. Бородатый северянин, на две головы ее выше, опешил и растерянно молчал.
– Он спас ваши никчемные жизни уже дважды! Так что поднимайте носилки!
Арон Тиг пришел в себя, в конце концов перед ним была просто обезумевшая женщина, боявшаяся потерять любовника. Он пожал плечами.
– Отойди с дороги. Мы оставим его здесь.
Рэн беспомощно оглянулась, ища глазами Трэйда.
– Трэйд!
Он понял все, едва взглянув на нее. На ходу он вынул клинок, встал между ней и мужчиной.
– Ты слышал, что она сказала! Поднимайте носилки, привал окончен! Если не хотите, идите своей дорогой.
Долгую минуту они смотрели друг на друга, потом мужчины ухватились за деревянные перекладины. Брайс глухо застонал, когда один из них подскользнулся в зловонной жиже.
– Рэн! Держись ко мне поближе.
Рэн шла рядом с Трэйдом, то и дело оглядываясь на носилки и натыкаясь на тяжелый взгляд Арона Тига. Она больше не королева, выбрав Брайса, она стала для своих людей такой же чужеземкой, как и он. Трэйд молчал, но в глубине души он понимал северян. Он защищал Брайса ради Рэн, но тоже считал, что тот едва ли дотянет до следующего привала.
Изможденные дорогой, обезумевшие от жажды люди не сразу заметили тени, мелькающие среди деревьев. Вот совсем рядом по черной поверхности болота проскользнула одна узкая и длинная лодка, потом другая… Люди остановились, сбившись в кучку, они смотрели, как их окружают высокие белокожие люди на легких лодках. Мужчины вынули оружие, но Трэйд махнул рукой, запрещая обнажать клинки. С первой лодки на землю спрыгнул высокий юноша. Он рассмотрел их всех, а потом произнес на общем языке:
– Следуйте за мной! Мы дадим вам воду и пищу… – он указал на лодки, еще раз внимательно посмотрел на Рэн и Брайса. – И лекарства, если они еще могут ему помочь.
ТалиссаРэн сидела на краю лодки, наблюдая, как несколько высоких белокожих юношей сильными, точными движениями длинных шестов направляют нос лодки. Она скользила по поверхности зеленой воды, умело обходя коряги и сплетенные корни деревьев. Украдкой она сжала горячую руку Брайса. Слабая надежда не давала ей впасть в отчаяние, ведь незнакомец пообещал им помощь и лекарства. Брайс был без сознания, грудь тяжело поднималась и опускалась. Рэн ласково отвела со лба прядь мокрых спутанных волос. «Как жаль, что ты этого не видишь… Тебе бы понравилось.» Деревья над их головами сомкнулись подобно живому коридору, почти не пропуская свет. Но темно не было. Странное неясное свечение исходило отовсюду: от мощных стволов деревьев, камней и самой глади воды. Рэн изумленно оглядывалась по сторонам, ей казалось, они попали в зачарованный мир.
Наконец лодка будто вынырнула из зеленого коридора, и они оказались на открытом пространстве. Наверное, это было озеро, деревья все так же росли повсюду, закрывая небо, но теперь они обрамляли тусклую гладь водоема, по которому туда-сюда скользили узкие лодки болотных жителей. Рэн подняла голову и увидела, что по стволам деревьев, оплетая их, спускается множество веревочных лестниц. А на самих деревьях, прямо над водой, расположены небольшие домики с плетеными стенами и крышами. Из-за дверей выглядывали бледные узкие лица женщин и детей. Северяне все еще изумлено оглядывались вокруг, когда лодки причалили к бревенчатому настилу. Все тот же юноша почтительно помог Рэн выбраться из лодки и властно махнул рукой другим. Двое ловко подхватили носилки и перенесли Брайса. Северяне сбились в кучу, настороженно глядя на хозяев болота. Неизвестно, чего ждать от этих лесных жителей, но и убивать их никто не собирается, иначе зачем было везти их в свой город на деревьях. Проще было оставить измученных людей умирать на болоте. Рэн переглянулась с Трэйдом. Он был спокоен и ждал, когда появится тот, с кем можно будет говорить. Внезапно болотные жители затихли, все взгляды устремились на лодку, с которой спустилась высокая белокожая женщина с пронзительно-синими глазами. Она неторопливо приблизилась к странникам, пристально оглядела всех, задержав взгляд на Рэн.
Рэн стало холодно, она отвела глаза, ибо незнакомка пугала ее. Словно чувствуешь в голове, в самых потаенных мыслях, чье-то чужое присутствие, от этого неприятно покалывает кожу головы и ломит виски. Рэн яростно воспротивилась, но незнакомка сама отстранилась, будто натолкнувшись на что-то, что ее испугало или поразило. Она опустила глаза.
– Что вам понадобилась на наших землях? – глубоким певучим голосом спросила она.
– Мы потерпели кораблекрушение, – ответил Трэйд, – у нас кончилась пресная вода, когда мы нашли остров…
– Здесь не бывает кораблей, все морские пути лежат далеко на севере и востоке. Значит, вы бежали от кого-то в наши воды… – она слегка усмехнулась, не отводя пристального холодного взгляда от Трэйда. – Но это нас не интересует. Мы не воюем ни с кем, поэтому примем вас как гостей. От вас я потребую лишь одного за наше гостеприимство, расскажите о стране, откуда вы пришли. Мы ведем летописи со времен Последней войны, но наши острова слишком далеко от остального мира, и сведения наши скудны.
Женщина нетерпеливо махнула подоспевшим женщинам, кивком указала на Брайса.
– Отнесите его в Большой дом. Я сама буду лечить его!
Рэн уцепилась за носилки.
– Я пойду с ними!
– Нет, никто кроме целителей, не может входить в Большой дом! Тебе и твоим спутникам нужно отдохнуть, вас проводят, – не дожидаясь ответа, женщина отвернулась и направилась к лодке. Рэн рванулась было к Брайсу, но Трэйд перехватил ее руку.
– Не надо, Рэн. Они не причинят ему вреда.
С неохотой она поплелась вслед за робкой девушкой, которую выдали ей в провожатые. Карабкаться по подвесным лестницам оказалось не так сложно, как ей казалось, к тому же отведенный ей дом был у самой воды. На деревянном полу лежали циновки, в углу плетеной хижины Рэн увидела кровать и без сил опустилась на нее. Девушка принесла воды и какие-то кушанья, но Рэн уже спала крепким сном. Она не проснулась даже тогда, когда в хижину вошла незнакомка. Она долго разглядывала спящую девушку со смесью благоговения и жалости на лице.
Потом она направилась в огромную хижины посреди озера. Глаза сощурились, привыкая к полутьме, царившей в Большом доме. Рядом с жертвенным огнем на циновке лежал умирающий. Глаза его были закрыты, но легкая тень постоянно пробегала по лицу. Слегка склонив голову она разглядывала чужеземца. Он был красив, тонко очерченное лицо, суровая складка между бровей, губы упрямо сжаты, даже в бреду он никого не звал… Талисса достала из складок платья кинжал и взяла безвольную руку мужчины. Точным движением она рассекла кожу и хмуро смотрела, как светлая, почти прозрачная кровь зазмеилась по запястью мужчины. Потом разожгла огонь, приготовившись к долгой ночи.
Брайс пришел в себя на закате. Он сел на жесткой постели, растерянно моргая. Тело плохо слушалось, его мутило и все плыло перед глазами. Потом он натолкнулся на испытующий взгляд незнакомки.
– Значит, ты не приснилась мне.
– А ты не спал, – ответила она, странно глядя на Брайса. – Тебя привезли почти умирающего от жажды и белой крови.
– Это еще что такое?
Женщина пожала плечами.
– Я не знаю… Эта болезнь пришла с запада, от темных людей… Но это было так давно, что все, кто мог лечить ее, умерли. Я не помню такого много лет.
– Значит, я умру.
– Умрешь, – согласилась женщина, – впрочем, есть еще жители пустыни, они искусные врачеватели… Если ты выдержишь дорогу, может, они и помогут тебе… я не могу.
– Но я чувствую себя здоровым! – Брайс потянулся, с наслаждением вдыхая воздух полной грудью. Женщина грустно смотрела на него.
– Считай это волшебством… Наше целительство основано на магии крови и силах окружающего нас мира. Но все мои способности могут дать тебе лишь немного времени, отсрочив смерть. На тебя наша магия не действует… Ты сможешь ходить, пить, есть, любить свою женщину, но это не исцеление…
Брайс встретился взглядом с женщиной и кивнул. Отсрочка… Он не боялся смерти, всю жизнь она ходит рядом. Они все должны были умереть еще в Дарлоге, во время штурма города… Но они живы, быть может, судьба сделает еще один подарок, а если и нет, то умереть рядом с Рэн – это не так уж плохо.
Утро наступило внезапно. Рэн порывисто села на узкой кровати, с трудом понимая, где она. За стенами хижины переговаривались незнакомые люди, лодки непрестанно причаливали и отплывали. Она хотела встать, когда заметила, что ее одежды нет. Рэн охнула, крепко прижимая грубое покрывало к груди и лихорадочно оглядывая комнату. На сундуке в углу лежала одежда, не ее, другая. Рэн минуту колебалась, разглядывая эти жалкие кусочки ткани, потом со вздохом принялась одеваться. Она не услышала, как в хижину вошла вчерашняя незнакомка.
– Вижу, ты готова, – с легкой усмешкой сказала она. – Меня зовут Талисса, я – целительница и летописец нашего народа.
– Где Брайс? Я не стану носить это… это… – Рэн замолкла, не находя слов. Вместо привычного платья на ней был крошечный лоскуток ткани, едва прикрывающий грудь, и легкая безрукавка. Тонкие полупрозрачные штаны с кожаным поясом были схвачены резинками. Рэн всунула босые ноги в сапоги, которые ей, хвала богам, оставили.
– Станешь. Твой мужчина серьезно болен, и я не в состоянии его вылечить. Вам нужно искать Белый Архипелаг. Это страна пустынь и кочевников, их еще называют Великими Целителями Юга. Лучших врачевателей нет. Но ты привлекаешь слишком много внимания своим диковинным нарядом. Золотоволосые девушки на Архипелаге ценятся очень высоко, тебе следует быть осторожней…
– Почему?
Женщина пожала плечами.
– Когда-то их вождям было предсказано, что женщина с волосами цвета расплавленного золота спасет их народ от Неживых…
– Неживые? Кто это? – в душе Рэн шевельнулось дурное предчувствие.
– Это неуязвимые свирепые воины, пришедшие с Запада… Они послушны только одному человеку, и их нельзя победить…
– Немерсис! – выдохнула Рэн.
– Их называют на Севере и так, – согласилась женщина. – Следуй за мной! Чужакам не позволено жить среди нас, но мы щедро делимся со странниками всем, что у нас есть: едой, водой и знаниями. Ты расскажешь мне о своей стране, а я укажу вам путь на Архипелаг…
Рэн отчаянно хотелось увидеть Брайса, собственными глазами убедиться, что он жив, как сказала Талисса, но она не смела ослушаться. Она несколько часов просидела на циновке в хижине целительницы, рассказывая о Дарлоге, Гэльдоране, войне, Тимбаре… Талисса усердно писала на тонких шелестящих листах, и Рэн подумала, когда их не станет, останется история… В конце концов, это единственное, что остается…
Наконец Талисса выпрямилась, устало потерла глаза.
– У тебя необыкновенная судьба… На Архипелаге есть люди, способные намного больше, чем все остальные… Твоя мать была с Юга… возможно, даже с Архипелага… Твой Голос мог быть ее наследием… Лучше я не объясню. Мы тоже владеем некоторыми способностями… – Рэн вспомнила ощущение чужого присутствия в своих мыслях и вздрогнула. – Но они слишком слабы. Мы сознательно отказались от этого дара, и теперь он затухает из поколения в поколение.
– Если ты летописец, то должна знать что-то о Хранителях!
– Мой народ постоянно ведет Летописи! Но вынуждена тебя разочаровать, о Хранителях нам известно не больше, чем твоей Книге Легенд… Они обладали особыми способностями и могли повелевать Неживыми… Это были выходцы с Юга, но потом они расселились по всем уголкам нашего мира. У них были вещи, способные усиливать их дар, как правило, из серебра… Кто-то носил медальоны, кто-то серебряное оружие… Их было слишком мало, а последние десятилетия нет никого, кто бы видел хоть одного живого Хранителя.
– Значит, надежды нет!
Талисса пристально посмотрела на Рэн, и та ощутила, как сила невидимыми волнами окатывает ее.
– Нет, надежда остается, когда гибнет все другое. Запомни, надежда – это все, что у нас есть! А теперь тебе пора подкрепиться, я отняла много твоих сил.
Узкая лодка привезла их на тот же настил, где они были вчера. Рэн увидела северян, они сидели за длинным столом и ели. Трэйд удивленно выгнул бровь, увидев Рэн. На Севере и даже в Тимбаре не носили так мало одежды. Но Рэн этого не замечала. Она, едва касаясь земли, подбежала к Брайсу и крепко обвила его шею руками.
– Ты жив! У тебя нет жара! О боги! – она благодарно посмотрела на Талиссу, но та отвела глаза.
– Тебе идет этот наряд, – Брайс усмехнулся прямо ей в макушку, – хотя он куда откровеннее твоей ночной сорочки! Но если ты думаешь, что можешь просто так разгуливать в этом перед моим носом…
Рэн уткнулась в широкую грудь Брайса, пряча лицо, на котором полыхал румянец.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?