Читать книгу "Неотступный преследователь"

Глава 7

Адриан:

Прошлое.

В момент, когда во время службы мне дали отпуск на несколько дней, я вернулся в город, чтобы разведать подробности по поводу дела семьи Эванс. Отец только через время узнал, где именно я веду публичную жизнь, о которой тот просил, но вместо удивления или шока просто напомнил, что маме об этом знать не нужно. Вообще мой приезд должен был остаться под секретом, так как журналисты, потеряв наследника компании из виду, собирали любую информацию для громких заголовков. Мои публичные угрозы не забылись, а желтая пресса подливала масла в огонь. Писали, что я уехал на поиски младшего Уитмора, чтобы совершить задуманное, но это было даже кстати. Я надеялся, что он не спит ночами, думая об этом чуть ли не каждую минуту.

Единственное доверенное лицо, знавшее, что я приеду, была Моника. Мы встретились у нее дома, чтобы я сразу спросил:

– Как Адри?

С того случая прошел целый год, но расследование не сдвинулось, так как никто из сестер не мог сказать, кто именно причастен к этой мерзости. Разговаривать с Джулией было бесполезно. Девушка перенесла сильный стресс, из-за которого вообще не понимала происходящего и разучилась разговаривать длинными предложениями. Развитие резко упало вниз.

– Закрылась в себе и просит родителей никого к ней не пускать. Даже меня… Пришлось стоять у нее под окнами и пулять камешки, чтобы хоть как-то поговорить, но ее отец прогнал меня раньше.

– Она боится расспросов о том вечере.

– Прошел год, Адриан.

– Этого мало. Теперь у нее перед глазами напоминание о том дне – Джул. Она видит боль родителей, деградацию сестры и эту чертову маску… Даже на ней нет никаких отпечатков, а эти уроды хотели сжечь помещение, чтобы не оставить никаких следов.

– Допустим, это действительно дело рук Уитмора…

– Не говори так, будто сомневаешься.

– К нему направили следствие, и у него есть свидетели.

– Те, которые могли быть с ним в тот вечер? Скрывать подобное под силу только опытному игроку, Уитмор хитрый и при связях, но не умный. Где-то он наверняка оступился.

Моника умолкала.

Все ссылалось на то, что именно Уитмор причастен к этому. Многие знали, что, не получая внимания понравившейся девушки, у него сносило крышу, и он перебарщивал во внимании, но кто бы знал, что настолько.

Отец и его человек занимались расследованием в тайне от полиции, за что могли быть привлечены к ответственности перед законом, тем более если полиция была на стороне мэра. Им было удобно найти крайнего, чтобы как можно быстрее избавиться от назойливой прессы и активистов, сражавшихся за права женщин.

Пришлось продолжить:

– Я примерно знаю, кто мог быть в том ВИП-зале. Из показаний администратора: Джулия зарезервировала комнату на свое имя еще днем, вероятно, так и есть, но по наводке того, к кому она собиралась. При проверке ее телефона никаких звонков или сообщений от Уитмора, однако не стоит думать, что они не общались. Могла быть личная встреча.

– Если Джул сказала тебе, куда они едут, тебя разве нельзя считать свидетелем? Получается, ты последний, с кем она разговаривала.

– Это не имеет значения. Они считают, что я предвзятый, из-за чего могу завести следствие в тупик. Мои показания даже не рассматриваются.

– А что с камерами? Кто-то же это с ними сделал, хотя на записях целые сутки к ним никто не заходил.

– Я думаю насчет пожарной лестницы или своего человека в охране. Пожарная сигнализация была разбита, эти уроды хотели сжечь их заживо, рассчитывая на их невменяемость после содеянного. Как она нашла в себе силы?..

Тушить пожар и осознавать, что произошло. Меня терзали мысли и представления о том, какую боль им приходилось переживать, какое разочарование испытывать и надеяться, что хоть кто-нибудь придет на помощь. Предчувствие, которое я погасил из-за собственной слабости перед чувствами, ударило больно. И с того момента я твердо решил, что буду его прислушиваться, чего бы это ни стоило.

– Ты пойдешь к ней? – спросила Моника и подняла на меня жалостливый взгляд.

– Мистер Эванс сказал, что пока не готов подпускать к ней посторонних.

– Но ты не посторонний.

Она произнесла это с такой жалостью и удивлением, что я немного растерялся. Моника никогда не говорила о чувствах между мной и Адри, поэтому услышать от нее что-то подобное было неожиданно.

– Ты ведь даже весь этот год находился рядом, – продолжила она. – Я знаю про психотерапию Адри, знаю, что ты нанял эту женщину и поддерживаешь с ней связь, чтобы просто знать, что с ней все в порядке.

– И откуда?

– Следила за ней и застала ваш видеозвонок.

– Ну здорово.

– Не осуждай! Мне тоже очень больно от того, что с ними произошло, Адриан! Я не могу без нее, а она даже не отвечает на мои звонки, словно я как-то причастна к происходящему… Мне… Я очень скучаю по ней.

Она заплакала так горько, что мне стало безумно ее жаль. Обняв Монику как можно крепче, я гладил ее по спине, пока хрупкие плечи вздрагивали. Ее плачь перерос в больное рыдание.

– Почему все так несправедливо? Они не должны были испытать такое… Эти твари сломали им жизнь, уничтожили так, что теперь ни одна не сможет показать ту беспечность, к которой каждый из нас тянулся… Мои девочки. Бедные…

Меня вновь одолела та слепая ярость, с которой хотелось встретиться как можно быстрее, чтобы выплеснуть всю накопившуюся боль. Разве я был прав, когда желал смерти тем, кто сделал это с Эвансами?.. Да. Но нормально ли было хотеть наблюдать, как те медленно будут захлебываться собственной кровью?..

Слова Моники заставили ослушаться мистера Эванса. Хоть к этой встрече я был не готов, моя душа тянулась к тому дому.

С того момента, как я был здесь последний раз, прошел целый год, тянувшийся без нее как целое столетие. Беглым взглядом осмотрев террасу, я невольно коснулся пальцами спинки кресла, в котором просидел целую ночь, с желанием отогнать ее обидчиков. Вероятно, мне нужно было оставаться в нем каждую ночь, чтобы оберегать. Я так бы и сделал, знай о мрачном будущем.

Постучав в дверь, я выпрямился и поместил руки за спину, как делал наш капитан на построении. На душе было пусто, пока дверь не открылась и на пороге не показалась миссис Эванс. Измученная, до ужаса исхудавшая от нервов. В ней было сложно узнать ту элегантную женщину, которой я запомнил ее с последней встречи. При виде меня она немного испуганно прошлась по мне взглядом и оглянулась, словно боялась, что кто-то посторонний сможет застать эту неожиданную встречу.

– Миссис Эванс…

– Адриан, зачем ты пришел? – залепетала она и вышла на улицу, плотно закрыв дверь. – Сейчас не то время, мы ужинаем.

– Извините, что помешал, но я бы хотел увидеться с Адрианой…

Женщина поджала тонкие губы и тяжело вздохнула, отрицательно помотав головой.

– Прошу, не сейчас. Дай ей время прийти в себя хотя бы немного…

– Я не буду говорить о том вечере. Ничего такого, чтобы могло сделать ей больно, Миссис Эванс.

Свет из приоткрывшейся двери заставил посмотреть в небольшую щель, из которой выглядывала Джулия. Она смотрела прямо в глаза с приоткрытыми губами, на которых за секунду появилась безумная улыбка. Выпучив глаза, она радостно то ли закричала, то ли замычала, распахнув дверь настежь и запрыгав на месте. Ее худая длинная рука, словно прутик, указала на меня, пока я с болью осматривал ее незнакомое лицо. Лохматые волосы торчали в разные стороны, выпученные глаза блестели, а безумная улыбка во все тридцать два смотрелась слишком душераздирающей. Мне стало так больно, что я с трудом вдохнул, а как только перевел взгляд чуть дальше, увидел ее.

Адриана стояла у лестницы и смотрела на меня с таким страхом на впалом лице, что я с большим усилием смог ее узнать. Сделав пару шагов вперед, я не обращал внимания на прыгающую рядом от радости Джулию, а лишь с ужасом осматривал свою девочку. Запуганная, она немного покачнулась и спешно отошла назад.

– Адри, – выдавил я, но она запнулась и села на ступеньку, попятившись назад. – Что?.. Не бойся меня… Адри, это же я… Адриан.

Услышав мое имя, она сильнее задрожала.

– Прошу, Адриан, уходи! – заплакала миссис Эванс, вцепившись в мою руку с такой безнадегой, что я растерялся.

– Почему она меня боится?..

Заметив, с каким ужасом она смотрит мне в глаза, я не выдержал ее страха и упал перед ней на колени, чтобы Адриана хоть немного успокоилась и понимала, что ничего плохого я ей не сделаю.

– Прости меня… Прости, что не оказался рядом, когда ты нуждалась, я виноват, Адри…

– Адриан, – суровый голос мистера Эванса вынудил лишь закрыть глаза ладонями, чтобы смазать боль по лицу, словно размазывая ее по коже. – Достаточно.

Мужчина настойчиво поднял меня на ноги и развернул к выходу. Сопротивляться я не стал, так как реакция Адрианы добила меня сильнее мощного удара соперника. Оказавшись на улице, я глубоко вдохнул прохладу, пытаясь сдержать слезы. Непонимание. Ее глаза, наполненные ужасом и страхом, стали последней каплей, из-за чего я уже без сил рухнул в кресло и достаточно агрессивно растер слезы по лицу. Воздуха не хватало. Перед глазами застыло испуганное лицо девушки.

– Адриан, – с беспокойством проговорил мужчина.

– Почему она так на меня смотрела?..

– Это не твоя вина.

– Но вы же видели ее глаза, – так мой голос дрожал впервые. – Почему она боится меня? Она смотрит так на каждого?!

Мистер Эванс тяжело вздохнул и сел напротив, чтобы убрать мои руки с лица и заглянуть в покрасневшие глаза.

– Нет, Адриан. Она нам совсем недавно рассказала…

– Рассказала что?

– Когда они делали с ней это… Один из насильников заставлял называть его твоим именем.

Внутри все обрушилось.

Я вскочил с места, но мужчина встал на пути.

– Она понимает, что тебя там не было, Адриан, но сейчас твое имя будто бы переносит ее в тот вечер, и это эмоциональная травма. Поэтому я просил тебя немного повременить со встречей. Ей нужно проработать этот момент, и тогда все сложится. Дай ей время.

Пришлось обойти его стороной, чтобы выйти к дороге, однако со спины меня крепко обняли женские руки. Джул улыбалась и терлась щекой о спинку, пока я не обернулся и не пригладил ее непослушные волосы рукой.

Пожалуй, именно тот момент стал для меня самым переломным. Я уже никогда не мог забыть испуганное лицо любимой. Оно разрывало изнутри, и меньше всего хотелось увидеть его снова. Говорилось, что хуже безразличия ничего не было, я ошибся… Хуже этого был только ее страх.

Время тащило меня вперед по камням с острыми краями, от которых к двадцати двум годам от меня прежнего уже ничего не осталось. Суровые испытания армией и дыры из прошлой жизни сделали из меня вечного солдата, готового подчиняться приказам, только вот эти приказы вне армии принадлежали моему же ожесточенному внутреннему голосу.

По возвращению в город я оставался тенью среди знакомых с детства улиц и знатных семей. Дослужившись до сержанта за достаточно короткий срок, благодаря заслугам, я уже не хотел оставаться служить, но и возвращаться к прошлой жизни не планировал. Меня интересовало только одно чувство, которое я подпитывал при службе. Месть. Я понимал, что Уитмор точно знает, где я пропадал все это время. Он наверняка ощущал, что против него замышляется что-то серьезное, даже несмотря на то, что фальшивого насильника усадили за решетку для демонстрации правосудия. Каждый из нас знал, кто на самом деле виноват.

За время службы я обзавелся знакомствами, которые привели меня к решению, ставшему смыслом всей жизни. Одному найти Уитмора и его подонков было бы не под силу, какими связями я или мой отец не обладали.

Папа не смотрел в глаза, когда говорил, что следствие не видит в сыне мэра подозреваемого и даже не рассматривает его на эту роль. Джулия по известным на то причинам не могла рассказать никаких подробностей, а ее психотерапевт настаивал, что ни сейчас, ни позже ни о каком свидетельстве не может быть и речи. Никто не хотел травмировать ее снова, да и она бы все равно ничего не рассказала. Я смотрел допрос Адри спустя почти три года после случившегося. Она рассказала все, что помнила, без каких-либо красок и постоянно повторяла: «Когда они делали с ней это…». В деле было прописано, что младшая девочка не желает признавать факт своего положения, Адри на подсознательном уровне закрылась, считая, что в тот вечер насильники издевались только над старшей сестрой. Эти уроды, как я предполагал, проникли в вип-комнату через пожарный выход, который позже после поджога забаррикадировали. В показаниях утверждалось, что их было четверо, на каждом одна и та же маска, о которой она говорила, когда проходила свидетелем по делу с Хэллоуина.

– Виновных четверо, а усадили только одного, – от несуразности усмехнулся Кристофер Генри, когда мы вчетвером смотрели показания Адри. – Он хотя бы один из этих уродов?

– Нет, – ответил я, листая папку, которую мне несколько месяцев назад передал человек отца. – За решетку посадили знакомого Уитмора, с которым тот часто накуривался. Он торчит ему больше шестиста долларов, если верить написанному.

– Было бы глупо подставлять своего же. – Тим лениво поднялся с дивана и заглянул мне через плечо, чтобы посмотреть на фотографию фальшивого насильника. – А по этому видно, что обкурыш. На такого можно свалить все, что угодно, хотя скорей его изнасилуют, чем он кого-то.

Я пролистал страницы, чтобы открыть другие фотографии.

– Нас интересуют эти дружки. По наводкам детектива они часто приезжают в город и тусуются в местах, похожих на тот клуб, в котором все произошло. Сейчас их встретить вместе большая удача, они постоянно по отдельности.

Крис слегка нахмурил брови.

– Думаешь, придерживаются какой-то тактики?

– Это не так важно. Главное, что мы в курсе, кого искать, – ухмыльнулся Тим. – По отдельности это даже проще. Другие не будут ожидать, что за ними придут.

Нанять этих парней была самая лучшая идея. За последний год мы помогали друг другу по службе, поэтому сдружились намертво, чтобы разделить ненависть к насильникам, которые могли остаться без наказания благодаря связям одного из них. Это сподвигло нас организовать незаконную организацию против действующей власти. Так и родилась идея по созданию небольшого бизнеса. Нас прозвали линчевателями.

Самыми младшими в компании были Тим Исаев и Кристофер Генри.

Тим был родом из Казахстана. Двадцатиоднолетний казах привлекал внимание своей яркой восточной красотой. Открытое лицо с высокими скулами и благородным овалом, выразительные темные глаза с характерным азиатским разрезом. Густые, слегка лохматые волосы темного цвета обрамляли правильный овал лица. Он часто ругался на русском, и никто, кроме меня, не мог правильно выговорить его полное имя. Его характер был достаточно спокойным и холодным, как и он сам, что нельзя было сказать о вечно донимающем всех Кристофере. Атлетически сложенный молодой человек со светлой кожей и многочисленными веснушками. Светло-русые волосы аккуратно уложены, подчеркивая правильные черты лица. Изумрудные глаза с выразительным взглядом придают облику особую харизму, которую он выражал иногда глупыми шутками и легкой глупостью, когда мог растеряться. Ему доставляло особое удовольствие подтрунивать над Тимом, из-за чего тот становился серьезнее, чем обычно.

С Тимуром мы познакомились на награждении, и как-то быстро спелись, когда нам в подчинении дали Криса. С тех пор мы были вместе.

– Самое главное, отыскать Уитмора, – напомнил я. – Мэр привлек все связи, чтобы отвести от него подозрения, но один из его знакомых по-пьяне проговорился, что в тот вечер они с младшим Уитмором встречались. В городе он точно был. Вероятно, случайно встретился с Джул и решил задержаться.

– Если они были знакомы, для чего такая скрытность? – заинтересовался Тим. – Зачем эти маски? Зачем договариваться о посиделке и проникать в бар через пожарный выход? Он планировал изнасилование?

– Думаю, первоначально он шел туда исключительно ради забавы. Уитмор – человек настроения. Ему секунды хватало, чтобы перескочить с одного настроения на другое.

Глубокий вдох откуда-то сзади напомнил, что в комнате нас все это время было четверо. Мы обернулись к Джону Харди, ожидая пояснений, которые тому не терпелось внести.

– Младшая сестра проходила свидетелем по делу с Хэллоуина и видела террориста, когда тот уходил с места.

Тим тут же подхватил мысль:

– Если верить тем показаниям, он с ней поздоровался.

– Он мог это сделать просто для отвода глаз, – ответил я. – В тот вечер все пили и веселились. Поздороваться с незнакомкой – вполне нормально.

Джон отвел взгляд в сторону, что-то обдумывая, но спросил:

– Они были знакомы с младшей Эванс? Может, она его привлекала?..

– Нет. Адри не появлялась на вечеринках, где мог быть Уитмор, она не любит шумные и незнакомые компании. Уитмор был знаком только с Джул. Они с первого знакомства достаточно близко… – Я умолк, вспомнив первую вечеринку, на которой появилась Джулия Эванс. – Черт возьми…

Все вопросительные взгляды направились в мою сторону, как только я поднялся и начал расхаживать по комнате, вспоминая то, что не имело значения до конкретного момента.

Как только Джулия перевелась в нашу школу, она как-то неожиданно быстро влилась в тусовку благодаря открытости и чувству юмора. Ее приняли за каких-то пару недель, и почти у каждого создалось впечатление, что эта девушка училась с нами всегда. Такой тип людей очень привлекал и располагал, поэтому Джул полюбилась чуть ли не каждому. В один из дней, когда город праздновал основание, мы всей школой решили собраться у озера, чтобы как следует повеселиться. Именно там Джулия Эванс и познакомилась с Джошуа Уитмором. Я зажимался с девчонкой, когда неожиданно нашел взглядом знакомые лица и потащил ее к ним, чтобы поздороваться. Был достаточно пьян, поэтому склонился между ними, перекинув руки через их шеи, и уставился в телефон Джулии, которая показывала свою младшую сестренку. Адри сидела в школьной форме на траве и, закрыв глаза, подставила личико к солнцу.

– Это твоя сестра? – удивился я и положил голову на ее плечо, щурясь в яркий экран.

– Еще фотки есть? – улыбнулся Уитмор. – Лицо сложно рассмотреть.

Джулия смахнула фотографию, и перед нами появилась новая, где она и сестра крепко обнимались, прижимаясь друг к другу щеками.

– Да вы обе красотки, – восторгался парень рядом. – Она свободна? Не познакомишь?

– Возможно, когда приедет, – ухмыльнулась Джул и заблокировала телефон. – Но она у меня еще малышка, поэтому держите свои грязные мысли при себе.

– О каких грязных мыслях ты говоришь? – рассмеялся Уитмор. – Я же шучу, Джул.

– А я вообще не претендую, – закатил глаза я и направился к девчонке, с которой к ним подошел. – Мне нравятся сверстницы.

– Тогда, когда она подрастет, заберу ее себе. Считай, застолбил, Эванс!

– Н е п р е т е н д у ю.

Чертов Уитмор. Гребанный скот…

Я пересказал это парням, на что они с неловкостью умолкли, заметив мое наваждение. Я вообще не мог подумать, что мог забыть что-то подобное, а как только вспомнил, в очередной раз возненавидел себя.

Джон сказал:

– Познакомились они или нет, я думаю, он и есть тот террорист, которого так и не нашли. Я прошелся по датам. После взрыва Уитмор укатил в Лондон и находился там около двух месяцев, пока ситуация не устаканилась. Все были в курсе, что Адри – единственный свидетель, заставший террориста, выходящим из того шатра, поэтому те маски, в которых были насильники, – злая шутка над ней.

– Надо допросить друзей погибшей на Хэллоуине девушки, которая с ним ушла, – подытожил Тим. – Не верю, что совсем никто не знал, с кем она могла уйти. Может, Уитмор был ее бывшим?

– Или тем, кто ее насиловал, а потом решил избавиться.

Мы уставились на Джона, но тот лишь дернул плечами и продолжил:

– Он провернул все в том клубе так, словно это было нормой. Уверен, что это не первая практика, учитывая тот же поджог. От первой, если первой, избавился, взорвав баллон, от других хотел избавиться с помощью пожара. Все одинаково. В одном стиле под несчастный случай.

– Ты голова, дружище, – как под гипнозом закивал Крис. – Зря тебя поперли из полиции, они лошары.

– Польщен. Напиши то же самое на горячую линию, им будет приятно.

Джон Харди был самым старшим в нашей небольшой группировке. Мне было двадцать два, ему двадцать пять, когда его с шумом поперли из полиции. Говорить об этом случае он не любил, поскольку работа всей его жизни осталась в прошлом с того самого момента, когда Харди проявил инициативу и взялся за дело Эвансов, желая найти насильников. Благодаря ему мы знали многие факты дела, которое решили замять из-за мэра.

Молодой мужчина с выразительными карими глазами и густыми каштановыми волосами. Атлетическое телосложение – широкие плечи и крепкое сложение. Осанка прямая, движения уверенные. Черты лица правильные, во внешности чувствуется природная харизма. Карие глаза придавали облику особую выразительность и глубину. Общее впечатление от внешности – мужественность и внутренняя сила, которые выдавали в нем типичного копа.

Чуть позже нам удалось выяснить, что один из насильников будет находиться на открытии нового зала в центральной библиотеке Осборнов. Это был двадцатичетырехлетний сын предпринимателей Роберт Николсон, часто ошивающийся рядом с Уитмором, его лучший друг в прошлом и верный соратник в настоящем. Слежка началась около шести часов вечера в самом центре города. Я, Джон и Крис оставались на улице, ожидая четкого выполнения плана от Тима, находящегося на открытии под видом обычного гостя. В классическом черном костюме в нем было сложно рассмотреть солдата, что нельзя было сказать об остальных троих. Как только у входа появился Николсон, я сжал челюсть, наблюдая, как к нему подходит Тим с сигаретой в зубах. Подмигнув, он попросил зажигалку, а как только прикурился, протянул ее обратно и разжал пальцы, чтобы насильник наклонился, и тут же получил едва заметный удар в живот. Крис моментально подхватил Николсона под руку и поволок к машине, пока Тим шел следом и спокойно себе курил.

В машине пришлось его вырубить и отобрать телефон, чтобы по возможности отписаться всем знакомым. Крис взял это на себя, так как имел удивительный талант анализировать переписки и словно вживаться в манеру поведения другого человека, чтобы отписываться слово в слово, как хозяин телефона.

– Именно из-за таких случаев у меня отключен face ID и отпечаток пальца, – усмехнулся он, когда мы волокли обмякшее тело в заброшенное здание нашего семейного особняка.

– Кончай развлекаться и натягивай маску, – недовольно пробубнил Тим, кинув точную копию маски насильников прямо Крису в лицо. – Еще прямой эфир запусти.

Уже натянув маску с аппаратным устройством, искажающим голос, Джон уточнил:

– Ты позволишь с ним разговаривать или хочешь вести разговор сам?

– Сам, – ответил я, ощущая ту самую ярость, которую пытался подавлять на протяжении долгих лет.

– Как дохлый…

Крис шлепал Николсона по щекам, пока тот не очнулся и ошарашенно не задергался на стуле, пытаясь избавиться от веревок на руках и ногах.

– Кто… Кто вы такие?! Что вам надо?!

Я подошел ближе и присел на корточки, чтобы рассмотреть его поганое, испуганное лицо. От знакомой маски его рыло стало красным.

– Знакомо, да? – спокойно уточнил я. – Уверен, ты хорошо помнишь тот вечер и эту маску.

– Я… Я не понимаю, о чем вы.

– Ответ неверный.

Я развязал его руки, уже предполагая, что ребята сзади с непониманием наблюдают за происходящим. Поднявшись, отошел на несколько шагов, наблюдая, как тот испуганно освобождает от веревок ноги.

– Вы трупы, – бубнил он. – Вы хоть знаете, кто мои родители?! Вам крышка!

Пытаясь обойти меня стороной, он дернулся, когда я не позволил ему этого сделать.

– Они же были не связаны, – напомнил я и сделал шаг вперед, чтобы он повторил такой же, но назад. – Ты испытывал то же самое, что и я сейчас? Предвкушение?

От собственных слов я взорвался, попрощавшись с каким-либо контролем, и Николсон это заметил, пытаясь напасть первым, но так жалко со стороны профессиональной атаки, что я закатил глаза, понимая, насколько силы не равны. Нанося удары, пришлось давать ему время, чтобы тот не вырубился и осознавал происходящее этой нескончаемой боли.

– Какая тварь произносила мое имя?! – кричал я и бил. – Кто?!

– Эванс? – прохрипел он.

– КТО?!

Он понял, о чем идет речь, ведь был там и участвовал, но меня волновало только одно – кто именно делал это с ней и называл мое имя. Мысли вертелись вокруг этого, и уже позабыл про осторожность, ради которой мы надели маски. Мне хотелось, чтобы Николсон страдал больше их, чувствовал удары и был в сознании, ощущая их на собственной шкуре.

– Джо…шуа, – снова прохрипел он. – Адриан… прости…

– Тебе конец, – прорычал я.

Кровь на его лице попала на пальцы, и я под эмоциями представлял тот чертов вечер, когда не пришел на помощь. Я бил не только насильника, но и себя за то, что не смог справиться с эмоциями и перебороть себя. Обмакнув пальцы в кровь, я написал на лбу маски всего три буквы: «You».

– Оттаскивай, – послышался сзади голос Тима, и меня оттащили в сторону. – Признание в копилке.

– Что мне его признания?!

– Адриан, не забывай, зачем мы здесь, – напомнил Джон. – Цель – разговорить, записать, а потом в нужный момент передать полиции как чистосердечное.

– Отпусти! Я добью эту тварь, и покончим с этим.

Удалось вырваться, но сверху на меня накинулось сразу двое и прижали к полу лицом, пока я не успокоился. Меня разъедало. Хотелось драть глотки и кричать от этой ярости, но по итогу все силы ушли на то, чтобы вырваться.

– Все, что не нужно, вырежем, если что, запишем заново, – сообщил Крис, просматривая кадры. – Чистосердечное есть.

– Привяжите его обратно, – сообщил я, уже не в силах что-либо говорить или делать. – Морально это сложнее, чем кажется. Я думал, справлюсь.

Джон с пониманием кивнул и положил руку мне на плечо, чтобы подбодрить.

Ребята знали, какую роль играет в моей жизни Адриана Эванс. Я рассказал все как есть, и они прониклись нашей непростой историей.

– Пожалуй, тебе нужно немного расслабиться, – спокойно подбодрил Тим. – Завтра же едем к заводчику.

– Щенятки, – слишком восхищенно произнес Крис. – Я с вами!

– Ага, разбежался. – Тим скрестил руки на груди. – Ты с сегодняшнего на дежурстве, сам просил.

– Я же не знал, что вы поедете за собакой!

– Ой, заткнись.

Тим поднял с пола куртку и пошел на выход. Я взглянул на Кристофера с молящими глазами, но в поддержку лишь похлопал его по груди.

Следующим утром мы отправились к заводчику, чтобы выбрать щенка. Тим разбирался в собаках, поэтому в армии постоянно старался попасть к военным кинологам, чтобы избавиться от стресса и позаниматься с животными. При виде щенка добермана он расплылся в улыбке, пока заводчик рассказывала о их родителях. Я точно знал, что мне нужен коричневый окрас, поэтому, как только мы зашли, сразу обратил внимание на спокойно лежавшую в углу малышку, на которой мы остановились.

Она идеально подойдет.

Следующим шагом было отловить Уильяма Джонса. Нарколыгу и личного барыгу Уитмора. Пожалуй, его найти оказалось проще всего, поскольку Николсон, опасаясь за собственную шкуру, отвечал на любой поставленный вопрос и сдавал поддельников, кроме одного… самого меня интересующего. Джонс был падок на красивых девушек, а если они были при деньгах и покупали у него наркоту, он был готов влюбляться без особой на то причины. В ход пошла Моника.

Она встала у притона, делая вид, что пытается разобраться, куда идти по открытой в телефоне карте. Несколько раз к ней подходили совсем не те, но как только в проходе мелькнул Джонс, я проговорил в прослушку, что цель прямо по курсу.

– Простите, – вымученно выдавила она почти через стон, на что я закатил глаза и усмехнулся. – Я совсем не могу найти дорогу, хотя по карте необходимое место находится именно здесь.

– Да я понял, что ты заблудилась. Таких в наших местах не бывает. – Он прикурился и заглянул в ее телефон. – Куда именно тебе надо?

– Ой, я, наверное, не могу об этом говорить…

– Чего так?

Моника театрально посмотрела по сторонам и поднялась на носочки, касаясь рукой его плеча для удобства.

– Хочу купить травку по наставлению подруги. Перед поступлением никак не могу заснуть…

– Так ты по адресу, принцесска.

Он вынул из внутреннего кармана куртки нужный пакетик и потряс им чуть ли не у нее перед самым носом. По лицу Моники я уловил, что она готова за такую выходку врезать ему прямо по яйцам, но сдержалась и промурлыкала:

– Получается, мне нужен ты.

– Не так быстро, принцесса. Сначала деньги, потом дрянь.

– Поняла, – улыбнулась она. – Моя машина там, идем.

– Ну пойдем.

Его похотливый взгляд улавливался с расстояния. Меня накрывало, но ребята уже были начеку, натянув маски на лица.

Подойдя к нашей машине, Моника демонстративно улыбнулась и со всей силы влепила Джонсу между ног, чтобы тот согнулся и застонал оскорбления. Джон и Тим кинулись на него и вырубили, затаскивая в машину.

– Сукин сын, – прошипела она и пнула его по свисающей из машины ноге. – Гореть тебе в аду за содеянное.

– Молодец, – похвалил я, как только встал напротив. – Я до последнего не хотел впутывать тебя во все это.

– И зря. Я никогда не смогу отпустить случившееся, если эти уроды не окажутся на положенном им месте.

Мы утихли.

В последний раз приходилось общаться почти два года назад, и я немного отвык от женской компании. Подруга детства напоминала мне Адри, отчего становилось тоскливо, ведь я по-прежнему помнил ее испуганное лицо. Это продолжало меня уничтожать. Протянув Монике руку, я хотел еще раз ее отблагодарить, но она прижалась к моей груди и тяжело вздохнула.

– Все будет хорошо, – прошептала она, так и не получив ответного объятия. – Я тебя люблю, Адриан, и знаю, что все будет хорошо.

Хорошо?.. А могло ли?.. Я потерял душу, когда все произошло. Лишился возможности жить, начал существовать, подпитываясь местью. Я был мертв и гнил изнутри, понимая, что прошлое – единственное, чем я могу дышать. А пока эти подонки на свободе, пути к Адриане у меня не было. Когда и хотелось вернуться, перед глазами стояли лишь ее испуганные глаза при виде меня и моего имени.

Моника отстранилась и с грустью осмотрела мое лицо, на что я выдавил улыбку, делая вид, что все хорошо.

– Спасибо.

– Береги себя, Адриан. Прошу тебя.

Кивнув, я сел в машину и на несколько секунд закрыл глаза.

– Привет, – донеслось сзади от Криса до того, как машина завелась. – Я Кристофер.

Он протянул руку, но девушка нахмурилась.

– А я занята, – с сарказмом сообщила Моника.

– А я могу и подождать.

– Господи, – выдохнул я. – Трогай, Джон, это надолго.

Мы сдвинулись с места, пока Крис наполовину вылез в окно и вопил, что обязательно найдет способ познакомиться с ней ближе.