Читать книгу "Неотступный преследователь"

– Вот как мне забить на него, Адри? Меня ничего не отталкивает, даже его слова, что я ему как девушка не интересна. Мне даже наплевать на его девушку.

– Найди кого-нибудь, кем будешь увлечена…

– Думаешь, будет ревновать и что-нибудь поймет?

– Я не об этом, Николь. Тебе нужно понять, что он тебя не достоин, и наконец-то найти нормального парня, который полюбит тебя до глубины души.

– Но я хочу Эванса! – Она устало уронила голову на мои ноги. – Это уже зависимость, понимаешь? Он мне безумно нравится! Мне нравится в нем все от темных волос до спортивных ног. Голубые глаза с обаятельным взглядом, скулы, губы… Он же будто спустился с небес. Таких красивых парней слишком мало, и достаются они, как правило, кому-то вроде нее. Как же я завидую, Адри! До чертиков!

Мне не было, что сказать.

Экран телефона уже погас, но я продолжала видеть милую фотографию и понимать, что испытываю неприятную эмоцию по отношению как к Адриану, так и к его девушке. В тот момент ревность неожиданно кольнула и меня.

Глава 4

Адриана:

Прошлое.

Ревность. И к кому? К тому, кого я всегда считала самым эгоистичным человеком на свете? Чем больше я об этом думала, тем сильнее начинала ненавидеть себя и свои эмоции. Что он со мной сделал? Как смог вызвать такую эмоцию, даже не присутствуя в этот момент рядом? Меня до жути это раздражало, как и то, что он активно ко мне лез, имея девушку, с которой так гармонично смотрелся. Чувствовала ли я себя ужасно? Еще как!

На протяжении недели с этими мыслями приходилось делить сознание, пока Эванс где-то пропадал. Он не ходил в школу, о нем не было что-то слышно до момента скандала, в который тот угодил. Я была в полном ступоре, когда узнала об избиении репортера местного канала новостей. Журналист в открытую обвинял младшего Эванса. На его лице красовались многочисленные синяки и ссадины, из-за чего вся школа стояла на ушах, а семейство Эванс никак не комментировало эту громкую новость.

Моника сама подняла эту тему.

– Я вообще в шоке… Родители не верят, что это мог быть Адриан. К тому же, какой мотив? Мне кажется, это было спланировано, чтобы оклеветать их семью и получить деньги.

– Ты с ним не списывалась? – с беспокойством уточнила Николь.

– Этот обалдуй не отвечает на сообщения и звонки. Может, по наставлению адвоката, чтобы избежать лишних разговоров, не знаю. Где он и этот журналист вообще могли встретиться? Это же бред! Адриан не кидается на людей, не так воспитан. Его с детства учат дипломатии!

Я слушала и пыталась все переварить.

Никто не должен был узнать о том вечере, иначе вопросов было бы не избежать, а я совершенно точно не была готова отвечать на них.

Шагая по коридору, мне хотелось выцепить Джереми, чтобы выпытать, какую игру ведет его лучший дружок. Я застала его в своей компании во дворе школы, но тут же застыла на месте при виде Эванса. Взгляд осмотрел парня с головы до ног. В резко опустевшей грудной клетке появился трепет, словно я волновалась такой случайной встрече, но предпочла свалить все на неожиданность. Разговаривая с друзьями, он взглянул в мою сторону и снисходительно улыбнулся. Ну нет. Я не была готова к очередной его игре, тем более при посторонних. Перед глазами моментально появилась та фотография, по-моему, на ней Эванс был в той же черной толстовке, что и на момент этой встречи…

Я изо всех сил натянула на лицо безразличие и подошла к кузену, сообщая:

– Нужно поговорить.

– Со мной? – Он удивленно пробежался по мне взглядом. – О чем?

– Узнаешь.

– Привет, Адриана, – решил привлечь внимание Эванс, но я даже не посмотрела в его сторону и потянула рукав брата за собой за пустующий стол.

Джереми часто оглядывался на друзей, наверняка насмехаясь над ситуацией, но мне было все равно.

– Ты забыла принять таблетки от бешенства? Чего надо?

– Узнать, что за хрень вы задумали с Эвансом. Вы или он – неважно.

– Я то здесь причем? – Он уселся напротив, перекинув через скамейку только одну ногу, словно всем видом показывал отстраненность в полуоборот. – Я ни о каких интригах не знаю, даже не понимаю, что ты напридумывала, чтобы в очередной раз привлечь к себе внимание. С тобой мало разговаривают? Наскучили следователи?

– Ни за что не поверю, что ты не в курсе планов своего лучшего друга.

– Хах, ну у меня вообще-то своя жизнь.

Его взгляд поднялся намного выше моей головы. Ветерок донес знакомый аромат, от которого слегка закружилась голова.

– Не помешал? – хрипло спросил Эванс.

– Вообще-то нет, – усмехнулся Джереми, – она о тебе спрашивает.

– Да?

– Какой же ты кретин, Джер, – прошипела я, наблюдая, как кузен поднимается.

– Пойду. Со своими отношениями сами разбирайтесь.

Я тоже поднялась, но руки Эванса надавили на плечи. Голос прозвучал у самого уха:

– Ну нет, моя хорошая. Нам и правда нужно разобраться с нашими отношениями. Ты соскучилась по мне?

– Отношениями? Ты, видимо, перепутал меня со своей девушкой.

– Я не услышал ответ.

Я перекинула ногу и снова попыталась встать, но Эванс уселся напротив, схватил меня за запястья, чтобы притянуть за них к себе, вынуждая согнуться.

– Спятил? Если кто-нибудь увидит…

– То что? Подумает, что между нами есть что-то большее, чем твоя вымышленная ненависть? Плевать я хотел, кто что подумает. Отвечай на вопрос. Ты скучала по мне?

– Нет.

Ответ получился резким и холодным, я была собой довольна. Эванс же его не оценил.

Сильнее потянув руки на себя, он приподнял голову за подбородок и приблизился, всматриваясь в очертания моего лица. Под пристальным взглядом и теплыми прикосновением его рук я задышала тяжелее.

– Думала обо мне?

– Сейчас о тебе думают даже больше, чем обо мне. Зачем ты избил того репортера? Так ты решаешь проблемы, которые тебя не касаются? Жестокостью?

– Все под контролем. Он напугал тебя и получил по физиономии, чтобы больше не иметь привычку следить и преследовать. Отделался легким повреждением.

– И копы позволили?

– Мне можно все, милая. Ответь… ты думала обо мне?

– Для чего тебе это знать?

– Отвечай, Адри. Не вынуждай манипулировать ради простого вопроса, ответ на который и так каждый из нас знает. Я хочу услышать.

– Тогда я буду манипулировать в ответ. Представляю лицо твоей девушки, когда она узнает, какой фигней ты занимаешься в школе. Да и за ее пределами наверняка не упускаешь возможности сходить налево.

– Что я слышу, – он восхищенно улыбнулся и провел большим пальцем по подбородку. – У нас прогресс, любимая, ты ревнуешь.

Эти слова заставили дернуть головой и высвободиться от прикосновения.

– Чертов изменщик! У тебя проблемы с головой! Какая я тебе любимая?!

– Никак не можешь смириться с тем, что я влюблен в тебя, Эванс?

Звонок разогнал присутствующих со двора, и мы остались наедине. Я задергалась, стараясь высвободиться, но парень с ловкостью придвинул меня ближе и впился губами в мои губы. Я боялась, что нас могут заметить. Пришлось активно закрутить головой, но сильная ладонь сжала шею, отчего дыхание сперло, а рот приоткрылся, помогая его поцелую расслабить мышцы лица. Глаза ощутили усталость. Я прикрыла их и медленно, едва уловимо начала отвечать на поцелуи под выбросом адреналина. Эванс обсасывал то верхнюю, то нижнюю губу и периодически отстранялся, нашептывая:

– Я жду момента, когда ты примешь меня… Брошу Карлу только по одной твоей прихоти и больше не посмотрю ни на одну девушку…

– Ты сошел с ума, – прохрипела я, боясь взглянуть на него.

– Давно… С того момента, как увидел и понял, что ты должна быть моей. Открой глазки. Посмотри на меня.

Это получилось не сразу.

Разум оказался затуманен, я чувствовала, как его рука на шее слегка потеряла хватку, поэтому медленно открыла глаза, часто моргая под пристальным и нежным взглядом. Как же эта нежность придавала выражению лица чувственности. Казалось, он смотрит на что-то родное, на то, что невольно вынуждает его становиться мягче, добрее.

Адриан молча рассматривал мое лицо, водил пальцами по шее, пока я настраивалась на агрессию, которой он был достоин за множество произошедших безрассудств.

– Я не собираюсь причинять боль твоей девушке, – сообщила я и слегка отодвинулась, но его рука просто соскользнула с шеи на плечо, погладив руку. – Заканчивай свои игры, и пусть все будет так, как было. Я никому не расскажу.

– Мне нужно обратное. После выпуска я не собираюсь как-то бессмысленно существовать, зная, что у тебя появится кто-то другой… Мне противна сама мысль, что я не смогу видеться с тобой и отдать кому-то другому.

– Хватит… Хватит говорить об этом.

– Нет, я и так слишком долго молчал.

Все это очень давило. Слова, нежный взгляд, его эгоистичные поступки по отношению к другим людям. Такие взаимоотношения делали со мной что-то странное, я подчинялась и ловила себя на мысли, что хочу подпускать Эванса ближе, от этого начала страдать сама. Даже хотела простить ту выходку с поцелуем, из-за которого ввязалась в план мести и начала проникаться. Лишь бы не испытывать подобное к нему.

– Не могу, – более уверенно проговорила я и с осторожностью отодвинулась в надежде, что парень не притянет меня обратно. Он снисходительно позволил. – Я… Не подходи ко мне, пожалуйста. Хватит.

– Ты начинаешь осознавать, что что-то ко мне чувствуешь, Адри.

– Все, что я чувствую, это усталость чуть ли не от всех ситуаций, в которых мне приходится находиться. Я устала, понятно? Мне просто необходимо, чтобы ты оставил меня в покое.

– Теперь нет. Ни за что.

От нарастающего гнева и отвращения я поднялась, желая оказаться как можно дальше от Эванса.

Чем он мог цеплять? Избиением? Изменой? К нему было опасно приближаться, а еще опаснее сближаться, когда тот упорно шел к своей цели и плевал на какие-либо ограничения.

С того дня он еще несколько недель не появлялся в школе. Это очень успокаивало, так как я чувствовала себя в безопасности на расстоянии от него и мысленно возвращалась к плану мести, пересматривая варианты событий тысячу раз. Разговор с Брайаном придал нужный настрой, замотивировал. Я была четко уверена, что Эванс лжет каждой брошенной фразой, каждым взглядом и действием, поэтому взяла себя в руки и написала ему с просьбой о встрече. На удивление, он не стал как-либо злорадствовать и причитать.

Черный спорткар остановился возле дома, чем привлек повышенное внимание родителей. Мама всем видом показывала безграничную радость от происходящего, и ее даже не смущало, что Эванс избил человека. Она, как и папа, в это не верила, и очень ошибалась.

– Ты собираешься пойти в этом? – Мама скривилась, рассматривая обычную повседневную одежду из шорт и короткой толстовки с топом. – Адри, кто так одевается на свидание?

– Это не свидание, а прогулка.

– Но ты же должна произвести впечатление. Как же женственность? Надень хотя бы платьице…

– Мам, умоляю. Если человек мной заинтересован, его будет мало волновать, во что я одета. Почему мы должны ссориться из-за этого?

– Никто не ссорится, я просто хочу как лучше.

– Лучше так.

Снисходительно улыбнувшись, я вышла на улицу и сразу остановилась напротив Эванса, ожидающего меня у самой двери. От его взгляда стало не по себе, пришлось выдавить:

– Привет...

– Привет. Поехали?

– Хочется прогуляться. Можем сходить на озеро.

– Куда захочешь.

От неловкости и незнания, как именно себя вести, я указала ладонью на тротуар, он же взял мою руку в свою и потянул в указанное направление. Я опешила, но решила перебороть себя и играть до последнего. Хорошо, что соседи с моей улицы не имели отношения к элитному крысятнику, иначе лишние глаза могли создать лишние проблемы.

– Почему ты не появляешься в школе? Это из-за репортера?

– Частично, но давай лучше о чем-нибудь другом. Мне приятно, что ты передумала и решила написать. Вечер обещает быть интересным, ведь о подобном свидании я мечтал очень давно. Мне хотелось вот так просто погулять с тобой.

Актер.

– Ты действительно этому рад?

Вместо слов он довольно улыбнулся и встал передо мной, вынуждая остановиться. Поместив мою руку к себе на грудь, он наклонил голову в сторону и с восторгом пробежался взглядом по лицу. Его сердцебиение словно глухо вздрагивало.

– И так каждый раз, Адри. Каждый раз, когда ты оказываешься рядом и смотришь на меня. Это невозможно подделать, это то, чем живет мое сердце.

От всего происходящего меня прошибло волной нежности, поскольку так красиво говорить о выдуманных чувствах мог лишь он. Мысль о том, что Эванс то же самое плетет своей девушке, отрезвила, я взяла себя в руки и выдавила улыбку, чтобы мы пошли дальше.

Хоть Брайан и утверждал, что Эванс желает заполучить недоступное, я все же была уверена в обратном, им явно двигало что-то другое. Не отпускало чувство, что это был тупой спор с друзьями.

На озере прогуливались парочки и собачники. Быстро пробежавшись по людям взглядом, пришлось с облегчением выдохнуть, так как никого из знакомых там, к счастью, не было. Будет крайне неприятно, если об этой прогулке узнает Николь. Она бы точно не оценила план мести, учитывая жуткую гиперфиксацию на Эвансе.

При виде щенка добермана я смогла лишь раскрыть от восторга рот и радостно пропищать:

– Какой красавец! Боже мой…

Хозяйка довольно улыбнулась реакцией на питомца и остановилась.

– Можете погладить. Для своей породы и возраста она достаточно приветлива.

С позволения владелицы я тут же присела на корточки и потрепала щенка по голове, на что тот играюче запрыгал и завилял хвостиком.

– Я мечтаю о таком!

– Правда? – удивился Эванс и присел рядом, чтобы также приласкать щенка.

– Конечно! Только посмотри на эту прелесть, а каким станет, когда вырастет! Да, малыш?..

Собачка встала на задние лапы, упираясь передними на мою ногу, отчего я только сильнее заулыбалась. Адриан спросил:

– Ты хочешь такого же окраса?

– Без разницы, они же все такие шикарные!

– Но если бы тебе пришлось выбирать, какой бы ты хотела?

Я слегка задумалась, но с уверенностью ответила:

– Коричневый.

– У меня есть знакомый заводчик, – отозвалась хозяйка.

– Родители ни за что не позволят, – не скрывая обиды, сообщила я и выпрямилась. – Обязательно заведу, когда буду жить отдельно, так что сейчас это просто мечта.

– Надеюсь, она сбудется, – улыбнулась женщина и окликнула щенка. – Хорошего вечера.

– И вам.

Я проводила их взглядом и посмотрела на Эванса, который опять взял мою руку.

Спустившись к озеру, мы прошли какое-то расстояние, пока не остановились. Фонари красиво отражались в озере, пока то волнами омывало песок пляжа. Стягивая толстовку, Адриан слегка задрал подол футболки, отчего я с оцепенением пробежалась глазами по кубикам пресса, останавливаясь на резинке боксеров. Раньше мне вообще не приходилось замечать, что Эванс качается… Он за секунду обычного действия показался слишком высоким и большим, как вдруг к щекам прилила кровь и стало как-то жарковато.

Расстелив толстовку, он кивнул, и я села, чтобы подвинуться, но Эванс сел рядом на влажный песок, не думая о том, что его штаны станут мокрыми. Сама того не замечая, я уставилась на парня, размышляя о том, насколько этот пейзаж подходит его внешности. Темный вечер с яркими фонарями и черное озеро будто описывали подобный типаж. Красота, властность… Адриан и правда был луной. С интересными тайнами и своими мыслями. Я вдруг поняла, что знаю о нем лишь очевидное, а еще поняла, что слишком долго смирю его взглядом.

– Здесь красиво, – сообщила я, переведя взгляд на волны. – Больше темного, чем светлого, но в этом что-то есть.

– Ты говоришь это как художник или простой наблюдатель?

Этот вопрос заставил взглянуть на парня с легким недоумением, поэтому Эванс за секунду понял причину удивления и с короткой усмешкой продолжил:

– Да, я в курсе, что ты окончила художку.

– Откуда?..

– Я знаю о тебе почти все, Адри, не удивляйся. Ты не подпускала, поэтому пришлось знакомиться и узнавать тебя через друзей и знакомых.

– Моника… – вздохнула я.

– Не совсем. Она слишком тебя любит, чтобы делиться какой-либо информацией с кем-то третьим, хотя меня она любит не меньше. Не так важно, кто именно говорил со мной о тебе, меня все равно восхищало любое твое самое обычное действие. Ты наверняка даже не заметила, что первым подписчиком твоего блога стал именно я. Ты никогда не обращала на меня внимания, а теперь мне хочется узнать все то же самое, но уже только от тебя.

– Что именно тебе интересно? – не совсем поняла я.

– Все.

Его глаза блеснули воодушевлением, но мне не хотелось раскрывать карты, когда они же могли сыграть против.

– История за историю, – ответила я. – Мне интересно, чем ты занимаешься в свободное время.

Он по-доброму рассмеялся.

– Так банально?

– Я о тебе ничего не знаю. Поэтому мне интересно даже это.

– Не дуйся. – Его пальцы коснулись щеки, на что я с тяжестью вздохнула. – Ты не проявляла ко мне интерес с первых дней на протяжении года. Я в восторге даже с такой банальности. – Нежный взгляд с очередным восторгом пробежался по лицу. – У меня постоянные тренировки по боксу, на которые хожу лет с семи, хотя маме это не нравится. Говорит, такой вид спорта побуждает чрезмерную агрессию, но я же знаю, что такое спортивный интерес. Думаю, ей не нравятся вечные синяки и ссадины, а не сам спорт.

– Кто записал тебя туда?

– Няня с отцовского позволения. Он сам любитель бокса, поэтому особо не возражал, маму же поставили в известность только через год, потому что мы предполагали реакцию. Она у меня слишком нежная, несмотря на статус бизнес-леди. В конце концов, этот титул у нее за счет достижений отца, а не собственных.

– Теперь понятно, почему ты бываешь в школе с побитым лицом…

– Неправда. Я проигрывал и получал увечья всего раза два за одиннадцать лет соревнований. Те разы, которые ты могла замечать, были получены не на тренировках. Твой братец любитель ввязываться в драки, поэтому некоторые мои синяки на его совести. Когда те придурки из школы распечатали твою фотографию, я думал, что не сдержусь. Мне хотелось, чтобы они за все ответили, в том числе за то, что загоняли тебя до обморока. Тогда никакого спортивного интереса я уже не придерживался.

От услышанного пришлось замереть и перестать моргать.

Я была в шоке, что мама оказалась права, сказав, что Эванс за меня заступился, да и кто бы мог подумать, что, ненавидя, он решит заступиться?

– Ты… подрался с ними из-за меня?

– Я никогда не дам тебя в обиду, Адри, – с серьезностью проговорил он. – Никому и никогда, какая бы ситуация не происходила.

Адриан:

Прошлое.

Ее серые глаза… Я чертовски возбуждался каждый раз, когда Адриана смотрела на меня с повышенным вниманием, которое в прошлом было только в мечтах. Сидя на сыром песке, пришлось часто ерзать, не выдавать перевозбуждение, чтобы не спугнуть, но при любом взгляде в ее сторону я заводился сильнее, представляя самые грязные мысли. Хотелось взять ее прямо на пляже, нависая сверху и наблюдая за конвульсиями нарастающего экстаза. Ох, я бы брал Эванс снова и снова, боготворил любые фантазии, доводил до оргазма, чтобы она удивлялась с трясучки собственных ножек. А как бы она стонала! Задыхаясь, вздрагивая, потея…

– Почему? – с непониманием спросила она. – Ты же сам часто задирал меня в школе.

– Как минимум потому что только я могу сыпать колкими фразочками в твою сторону, Эванс.

Пришлось отшутиться, потому что она по-прежнему не осознавала, как сильно я ее желал.

Первая девушка, которая смогла разжечь во мне пожар после новости о болезни. Я был обязан заполучить ее и получить взаимность, чтобы ощутить смысл жизни заново, даже если мне оставалось жить два понедельника.

– Это уже больше похоже на правду.

– Почему ты передумала? – От вопроса девушка перестала моргать. – В школьном дворе твоя речь о том, чтобы я держался от тебя подальше, имела вес. По глазам догадался о беспокойстве, но ты передумала. Почему?

Адриана как-то странно задумалась.

– Думаю… мне просто сложно видеть тебя с новой стороны. Из-за этого я немного теряюсь.

Я выпрямился и наклонился в ее сторону, заглядывая в глаза. Неуверенность в голосе, бегающий взгляд. Она явно что-то не договаривала, и мне это не нравилось. Рука сама потянулась к тонкой шее, но как только пальцы сомкнулись, желанные губы с неуверенностью коснулись моих губ, чтобы постепенно обрести уверенность. Я не смог закрыть глаза, смотрел на нее, пока внизу живота не потянуло. Сжимая ее шею, я притянул Эванс ближе с мыслью, что инициатива принадлежала ей. Да, лед наконец-то тронулся.

Вкус ее губ сбивал ритм сердца. Когда-то я жутко этому злился и пытался избежать, сохраняя чувства в безопасности от вечно пищащих девчонок, но с появлением Эванс в моей жизни все на хрен рухнуло.

***

Мы приехали с Джереми в школу, смутно вспоминая вчерашнюю вечеринку, после которой я проснулся со знакомой в одной кровати. Возле наших шкафчиков толпились студенты с телефонами в руках, фотографируя целый ряд мест для хранения вещей. Друг выругался:

– Что за хрень происходит?

– Пацаны, здесь залет!

Перед нами расступились, пока знакомые ребята становились рядом, показывая только что сделанные фотографии надписи: «Элитный крысятник». Общий знакомый, чей шкафчик, как и мой, зацепили, матерился, пока я улыбался и в голос смеялся с происходящего.

– Какой долбан это сделал? – продолжал знакомый. – Это, по-вашему, смешно?!

Я тоже сделал пару фотографий и признался:

– Вообще умора. За все время обучения никто не додумался сделать что-то вызывающее, а здесь целый скандал. Парнишка на славу постарался, а мы даже не знаем героя в лицо.

– Я оторву этому шутнику руки и прысну баллончиком прямо в глаза! Кто мог это сделать?

Мое внимание привлек директор и что-то активно говорящая женщина, шагающая рядом с ним с огромным сожалением на лице. Сзади них шла она…

– Вот и виновница торжества, – произнес я, осматривая ее с головы до ног. – Девчонка не промах, Джер. Вы точно родственники?

– К сожалению.

Расслабленно, руки в карманах толстовки, кузина Джереми какое-то время не смотрела в нашу сторону, но как только удостоила коротким взглядом, победно улыбнулась каким-то собственным мыслям.

Знакомый нахмурился.

– Давно пора ее гнать отсюда, в семье не без урода.

– Полегче, Кайл, – заступился друг.

– Джулия классная, а с этой что не так? Откуда эта дикарка вообще вылезла? Твой дядька держал ее в подвале?

По лицу Джереми можно было уловить агрессию, поэтому он решительно двинулся на Карла, пока я не встал между ними, предотвращая возможную драку. Они ссорились, а я никак не мог перестать думать о выходке Эванс. Он предупреждал, что Адриана сама себе на уме и ненавидит общество, в котором той пришлось оказаться. Общество отвечало взаимной ненавистью, а я словил лишь заинтересованность. Ни одной девчонке из нашей школы такая идея даже не пришла на ум.

Все думали, что Адриану Эванс исключат, но, к счастью, она осталась в школе, ловя на себе взгляды всех и каждого. Ее ненавидели, обсуждали и нагло пялились, но Адриана оставалась холодной и одинокой среди тинейджеров именитых родителей, всем своим видом показывая безразличие к окружающим. За обедом мой взгляд постоянно находил ее столик, поэтому в один день я решил подойти.

– Привет.

Ее серые глаза осмотрели меня с особым безразличием. Никто никогда не смотрел на меня так предвзято и высокомерно. Я смотрел ей прямо в глаза и уселся напротив, словно передо мной находилась дворняжка, которую руки сами тянулись погладить, но та рычала.

– Хотел познакомиться. Адриан Эванс – друг Джереми.

– Знаю, только вот знакомиться не настроена. Это он тебя подослал?

– Джер? Нет, я сам.

Было понятно, что Адриана настороже. В то время против нее была вся школа, и она наверняка замечала на себе мои и сотню других глаз, свалив значение этих взглядов в одну кучу.

– Сразу обозначу, – как-то резко сообщила Адри. – Я знаю про ваш с кузеном интерес к женскому полу и знаю, как вы развлекаетесь на твоих вечеринках.

Улыбку сдержать не получилось. Она была чертовски красивой протестанткой, с такой хотелось парировать, разжигать огонь, чтобы наслаждаться реакциями. Никто никогда не смотрел на меня с таким отвращением, это был вызов.

– Копала на нас?

– Все на виду.

– То есть ты презираешь меня, даже не зная?

– Тебя знает твое окружение, и этого достаточно. Мне не интересны люди вроде тебя или кузена. Я знаю, как он избалован и чуть ли не кончает от тембра собственного голоса, поэтому выражение «скажи мне, кто твой друг, и я скажу, кто ты» работает против твоей инициативности.

Она бросила вызов таким образом, что я за мгновение вообразил ее на себе, бьющуюся в конвульсиях от экстаза. Это был интерес против предвзятости, которой я как завоеватель был обязан завладеть. Она всем видом давала понять, что я ей не интересен, благодаря чему юношеский максимализм и азарт сами нацелились на завоевание…

Шли месяцы. Я думал о ней каждый чертов день и становился зависимым и нервным от собственных мыслей. Секс с девушкой не мог даже сравниться с воображением, в котором Адриана Эванс сладко постанывает мое имя, хотя в действительности она даже не смотрела в мою сторону. Если поначалу приходилось думать, что безразличием она набивает себе цену, в конечном итоге я смирился с тем, что ей просто наплевать. Это становилось больше, чем интересом.

– Хватит пялиться, – привлекла внимание Моника за ланчем. – Это уже странно, потому что для тебя неестественно.

– У нее кто-нибудь есть?

– Гуляет с каким-то парнем, но особо о нем не рассказывает.

– Знаешь имя?

– Эванс, завязывай. – Подруга поморщилась. – Ты расстался с Джессикой из-за Адри? Это же глупо! Она не хочет иметь с тобой ничего общего, тем более в последнее время ты сам слишком активно ее задираешь. Между вами ничего не выйдет.

– Я просто не знаю, как добиться ее внимания, ясно? Поэтому пытаюсь довольствоваться хоть чем-то.

– Это глупо. Ты ей не интересен.

Меня злили слова подруги. Правда всегда злит, но я уже не мог видеть себя с кем-то другим, а представлять ее в объятиях другого было невыносимо.

В один из обычных дней до меня дошли слухи, что ребята младше классом собираются проучить Эванс и пробраться к ней в дом, чтобы напугать. Им было известно, что однажды вечером ее родители и сестра уедут из города по делам, и Адри останется дома одна, поэтому от одной мысли, что эти кретины собираются сделать, я пришел в ярость. Припарковав тачку чуть дальше ее дома, я выжидал. На часах было почти два часа ночи, когда группа парней в капюшонах двинулась к двухэтажному дому, на террасе которого я удобно разместился в одном из кресел. Капюшон и черная медицинская маска скрывали лицо, чтобы они не догадались, кто именно встает на защиту моей ненавистницы. Задирать Адриану Эванс было позволено только мне.

Их испуганные физиономии при моем медленном появлении вызвали улыбку. Они задавали кучу вопросов, пока я не кинулся на одного из них, нанося удары, которым не зря учился на ринге. Конечно, я не думал, что выйду победителем. Их было трое, но я был быстрее, крупнее, агрессивнее и сильнее, благодаря чему за пару минут заставил их бежать прочь, выкрикивая ругательства.

Ребра болели, костяшки на руке распухли и покраснели, пока я развалился в кресле и пытался отдышаться. Маска прилипла к разбитой губе, дыхание постепенно возвращалось в норму. Достаточно неожиданно для самого себя, я подумал, не проснулась ли она. Побитый и слабый, я продолжал думать о ее покое, поэтому не без труда забрался на крышу и пробрался в комнату через приоткрытое окно. Комната Адри оказалась не такой, какой я себе представлял. Однотонные тона, множество незаконченных картин на холстах возле стола, мольберт, палитры… Только после этого я выяснил, что она прекрасно рисовала и закончила художественную школу с отличием. В комнате не было и намека на творческий беспорядок, все находилось на своих местах, а воздухе витал приятный сладкий аромат. Ее аромат. Я наклонил голову, чтобы рассмотреть на ее лице умиротворение, которое в школе было скрыто под маской безразличия. Пальцы потянулись к темной пряди длинных волос на красивейшем лице и с осторожностью убрали ее к остальным волосам. Боль в теле не прошла, но стихла. Больше всего на свете мне хотелось прикоснуться к ее губам и оставить на них наш первый поцелуй, но я сдержался, блуждая взглядом по очертаниям ангельского личика. Как бы не хотелось задержаться, я все же ушел, какое-то время посидев на террасе на случай, если обидчики снова решат попытать удачу.

Все лето я искал случайных встреч, даже отказался лететь с родителями отдыхать в Аспен. Моя зависимость давно переросла интерес, и я уже наверняка знал, что влюблен в девушку, которая на меня даже не смотрит. Поначалу был азарт, потом я безумно хотел ее трахнуть, и все переросло в это… Адриана знала, что выводит меня из себя, поэтому умело пользовалась, втаптывая меня в землю. Я становился агрессивней, нашел девушку, с которой мог избавиться от давления, но вел себя достаточно жестко и властно, даже во время секса вспоминая слова Моники о том, что Адриану мне не видать. Та девчонка типажом напоминала Эванс, но все было не то: манера, голос, взгляды. Во время секса она постоянно просила смотреть на нее, но я постоянно закрывал глаза и представлял желаемую. Я становился чертовски злым на нее, на себя и на ситуацию, в которой приходилось находиться.

Выпускной класс. Думаете, я думал о выпускном? В моей голове была исключительно мысль о том, что это последний год наших официальных встреч, если я не перейду к каким-либо действиям. Ее новая подружка Николь навела на мысль, что с ее помощью я смогу подобраться к Эванс ближе, но в один момент пришлось отказаться от идеи слишком близкого сближения. Это не то, и если между нами что-то произойдет, будь это поцелуй или секс, Андриана не примет меня после близкого человека. Но с помощью Николь я смогу затаскивать ее в те места, где мы можем видеться вне школы.

Ее редкий и безразличный взгляд, обращенный ко мне, иной раз вынуждал бить в зале грушу так яро и отчаянно, что я набрал массу за несколько месяцев, чем удивил знакомых и друзей.

– Ты на анаболиках? – поинтересовалась Моника, оторвавшись от моей груди и трогая ладонями плечи. – Как за лето ты успел так накачаться?

– Агрессия в спорте делает свое дело.

Я знал, что Адри вот-вот придет, поэтому уставился на вход, изредка возвращаясь к разговорам с Джереми и Николь.

Стоило на минуту отвлечься, и она появилась. Как же мне хотелось с ней поговорить. Хотелось просто смотреть на нее, что я и делал весь вечер, пока Джер выполнял мою просьбу и ловко подстраивал игру, но Адриана вовремя сбежала. Я взял свое задание и кивнул другу, чтобы он подначил Николь и Монику для дальнейших действий, таким образом мы оказались одни в закрытой комнате.