Читать книгу "Последний шанс Гесса"

Глава 8. Допрыгался

«Статья 13.0: «Что делать, когда всё пошло по известному месту»

(Из секретной инструкции по выживанию для инспекторов, раздел «Когда всё плохо, но не настолько, чтобы сдаваться»)

«Если вы оказались в ситуации с вероятностью выживания менее 0,01%, поздравляем! Вы прошли квалификацию для внеурочного получения высшего ранга.

P. S. За оставшееся время рекомендуем составить список «вещей, которые я хотел сделать перед смертью», но не удивляйтесь, если он ограничится одним пунктом: «выспаться»¹

– Я не должна была… Прости… – прошептала девушка, содрогаясь всем телом, как в лихорадке, и медленно оседая на пол. – Они… запрограммировали меня… на предательство…

– Главный закон… Доктрина нулевого вреда… – её голос прервался хриплым спазмом. – Я не могу навредить человеку… Моя система… самоуничтожение… Начинаю обратный отсчёт… Тридцать…

Привстав на кровати, Гесс замер, как изваяние. Если это и в самом деле притворство, то перед ним на полу жалко корчилась несомненно гениальная актриса, достойная столичных сцен. Но в её глазах, мелькнувших перед тем, как сомкнуться веки, читался подлинный, животный ужас.

Медленно поднявшись на ноги, он наклонился, пристально всматриваясь в её судорожно извивающуюся фигуру. Девушка продолжала биться в немой агонии на дорогом ковре, глаза были плотно закрыты, пальцы до белых костяшек вцепились в ворс, а побелевшие губы беззвучно шептали цифры, отсчитывая секунды до небытия.

Нужно что-то делать. Срочно.

Рассудок, холодный и безжалостный, подсказывал единственное верное решение: немедленно вызвать куратора. На худой конец – нажать кнопку тревоги, встроенную в стену. Но те, кто разыгрывал этот изощрённый спектакль, явно не ждали от Гесса Оранга типичных, предсказуемых решений. Не от него.

Вскочив на ноги, он одним махом набросил просторный халат из плотного шелка и кинулся к Есс. Она тут же открыла глаза – огромные, полные немой мольбы и боли – и замерла, странным образом вытянувшись в струнку, как по команде. Мужчина присел на корточки, и после мучительно короткого раздумья осторожно, почти с нежностью, поднял её лёгкое, безвольное тело на руки. Девушка застонала, её голова бессильно откинулась на его предплечье.

– Что происходит? – спросил тихо, почти ласково Гесс, аккуратно укладывая её на прохладные простыни.

Отчётливо скрипнув зубами, она разлепила пересохшие, потрескавшиеся губы и с явным трудом прохрипела едва слышно выталкивая слова:

– Человек… приходил человек… Чужой… Кодовый ключ. Внёс… ложные координаты… в навигатор… Аверины… Они… они в смертельной опасности… – её голос становился всё тише, превращаясь в шелест сухих листьев.

– А с тобой что? – Гесс склонился над ней ниже, пытаясь уловить каждое драгоценное слово, каждый вздох. Его тень накрыла её, как саван.

– Главный закон… – выдохнула она, и в глазах мелькнула последняя искра осознания. – Я не могу навредить человеку… даже косвенно… Моя система… самоуничтожение… активировано… – она закрыла глаза, её тело внезапно обмякло, став совершенно безжизненным.

Гесс почувствовал, как по спине пробежал холодок. Потрясающе. Где-то там, в безбрежной синеве неба или над коварной бирюзой океана, оказались Макар и Нэрис, которых теперь могли ждать не просто неприятности, а смертельная ловушка.

Умом он понимал: добраться до стартовой площадки лукса необходимо немедленно. Влезть в систему управления полётами можно было только там: по старой, неистребимой привычке конспиратора, Аверин всегда закрывал корабли на свои многоуровневые пароли исключительно через внутренние спецустройства терминала. Нэрис напрасно считала его параноиком. Те, кто решил сорвать безмятежную экскурсию Авериных, вновь фатально недооценили Макара – для него даже полный отказ навигатора не стал бы непреодолимой проблемой. Куда меньшей, чем сам факт человеческого, целенаправленного вмешательства.

Состояние Есс беспокоило Оранга куда сильнее, чем он готов был признаться. Процесс функционального самоуничтожения ядроида невозможно прервать извне. Тут он был совершенно бессилен, как дикарь перед звездолётом. Со времён Первой кибервойны эта опция была намертво впаяна в базовое ядро сознания абсолютно всех роботов, от детской зубной щётки до Оракула, крупнейшего в истории человечества МегаИскИна. Когда-то давно, в горниле тех страшных конфликтов, эта функция спасла миллиарды жизней во всех уголках залитой кровью Вселенной.

Но если всё-таки предположить невероятное – что Есс не ядроид? Что под этой безупречной кожей бьётся живое, уязвимое сердце? Тогда оставлять её здесь, одну, в зоне тактической уязвимости и практически за спиной, было бы верхом безрассудства и предательства.

Именно так он и поступит. Риск – его профессия.

Быстро одевшись в лёгкий летний комбинезон, Гесс снял с запястья свой матово-чёрный идентификационный браслет и швырнул его под кровать, в пыльную тень. Бросив короткий на безмолвную фигуру, изломанной куклой застывшую на его постели, он схватил с полки штатный, лишённый изысков видер и рванул в сторону взлётной площадки, распахнув дверь так, что та хлопнула о стену.

На ходу запахнув комбинезон, коридорный проём он преодолел одним мощным прыжком. Тяжёлые мужские шаги гулким эхом отразились от гладких стен просторного холла, нарушая утреннюю тишину. Повинуясь решительному жесту руки, створки панели главного выхода бесшумно разъехались в стороны, открыв путь наружу, в слепящий солнечный свет. Стремительный взлёт по широкой лестнице: пять белых, отполированных до зеркального блеска ступеней в один неуловимый момент остались позади, а лёгкие тонкие мокасины едва коснулись их холодного мрамора.

Не сбавляя скорости, Гесс оттолкнулся от верхней площадки и легко, грациозно перепрыгнул через массивное кованое ограждение, приземлившись на мягко спружинившие ноги. Ещё тридцать метров до стартовой зоны пролетели стремительным, целенаправленным вихрем. Ветер бросался в лицо, щекотал чувствительную кожу на бритом затылке мужчины, рвал ткань комбинезона, но дыхание глизеанца оставалось ровным и глубоким. Бывших разведчиков не бывает.

Когда до площадки оставались какие-то жалкие метры, Гесс инстинктивно замедлил шаг, а затем и вовсе остановился, слившись с тенью декоративной колонны. У самого края, почти сразу за поручнями невысокой декоративной ограды, прямо из изумрудной щетины коротко стриженной травы ухоженного газона торчала приземистая тумба панели внешнего управления. Обойдя её кругом с прямо-таки кошачьей осторожностью, глизеанец внимательно осмотрел матовую поверхность и стыки защитного кожуха. Не обнаружив каких-либо очевидных следов физического вмешательства – царапин, следов инструмента, отпечатков – он легко, без усилия перепрыгнул через леерное ограждение и уверенно приложил ладонь к торцу гладкого пульта, ощутив под кожей лёгкую вибрацию активной системы.

Защитная оболочка с тихим шипением медленно приоткрылась, обнажая незамысловатую и довольно простую консоль с матовыми сенсорными панелями и мерцающими индикаторами состояния лукса. Внешне всё выглядело безупречно благополучно: зелёные огоньки, ровное гудение. Картина казалась мирной, почти скучной, но Гесс не привык доверять первому впечатлению. Его пальцы замерли над панелью.

Неожиданно ветер усилился, закрутил пыль и заставил затрепетать сигнальные флажки индикаторов. Именно в этот миг, в мерцании солнечных зайчиков, глизеанец уловил едва заметное, аритмичное подрагивание крошечного красного светодиода в углу консоли – верный признак скрытой активизации чужеродного защитного протокола. Подняв голову и резко оглянувшись назад, Гесс обвел взглядом периметр окружающей территории: камеры наблюдения, датчики движения, детекторы излучения, тускло блестящие купола излучателей. Всё как будто на своих местах, в полном порядке, но в самой этой безупречности таилось что-то незримо чуждое, как фальшивая нота в симфонии. "Дослужился", – мелькнула горько-ироничная мысль. – "До параноидального психоза".

Пальцы Гесса, почти не глядя, быстро, с хирургической точностью прошлись по сенсорам, вводя длинный, заученный наизусть универсальный код экстренного отключения всех защитных систем, известный лишь горстке ветеранов Внешней разведки. Индикаторы пульта в ответ полыхнули пронзительно-агрессивным красным. Прозвучал характерный, легко узнаваемый низкочастотный гул активации скрытых защитных систем. Гесс усмехнулся. Игра началась.

Блокируя все  переходы ко взлётной площадке, из-под безупречно подстриженного газона, с приглушённым скрежетом, показались стальные гребёнки формирующих силовые барьеры ступенчатых излучателей, похожих на зубы гигантской акулы. Теперь Гесс уже широко, почти радостно улыбнулся – он ожидал нечто подобное. Его руки продолжали порхать над пультом, вводя сложную последовательность команд для глубинного обхода защитных протоколов. Мерцание индикаторов становилось всё более хаотичным, нервным, переходя в визгливую трель предупреждения.

Земля под ногами вдруг дрогнула, как живая. Гесс не успел даже вдохнуть, как вымощенная белым, отполированным временем камнем площадка под ним неожиданно перестала быть прочной опорой. Она стала стремительно, с жутким скрежетом переворачиваться, рушиться, уходить из-под ног, словно лавина, сошедшая с невидимой горы. Вопреки всем законам всемирного тяготения, земля улетала, выскальзывала, топорщилась вертикалями острых изломов, обнажая бездонную чёрную бездну. Небо яростно прыгнуло вниз, роняя ослепительные осколки светила прямо на гессову лысую голову. С обреченностью камнепада он полетел вниз, в пасть огромной зияющей пропасти, внезапно разверзшейся посреди райского острова.

Уцепиться ему было не за что. Пустота.

Удар о ледяную поверхность воды не замедлил падения вниз, в темноту. Беззубой стылой пастью бездна встретила Гесса. Выбив воздух из лёгких, обожгла болезненно-подлым укусом, всплеском дикого, первобытного ужаса. Едва успев сделать судорожный, половинчатый вдох, он опять провалился в падение штопором вниз. Гесс нырнул в стремительно затягивающуюся, неумолимую воронку. Вода ураганным потоком закручивалась вокруг, становилась всё более плотной, тягучей. С каждой секундой её вязкое, душащее сопротивление нарастало, давило на грудь, расплющивало рёбра. Холод пронизывал до костей, тысячи острых ледяных игл безжалостно загонялись под кожу, впивались в мышцы.

Падение казалось бесконечным, безысходным, будто  вниз, в вечную мерзлоту, тянули чьи-то невидимые, стальные руки. Светлая ткань летнего комбинезона, промокшая насквозь, плотно прилипла к телу и казалась дешёвеньким саваном или смирительной рубашкой для буйных душевнобольных. Гесс вдруг остро почувствовал себя натуральным утопленником, жутким штормом заброшенным в открытый океан.

Что-то мягкое, скользкое и невыносимо горячее неожиданно прикоснулось к его заледеневшей ноге и болезненно сжалось на щиколотке, словно удавка. Инстинктивно он отмахнулся, но движение в густой, сковывающей жиже получилось беспомощно-слабым. Что-то острое, словно бритва, тут же врезалось в спину, разрезая промокшую ткань вместе с кожей. Острая боль уколола предплечье и шею – ещё удар, и ещё. Ощущая металлический привкус собственной крови во рту, Гесс отчаянно, слепо и тщетно бился в мутной темноте, постепенно теряя ориентацию. Запас воздуха в лёгких стремительно иссякал. Даже легендарная живучесть глизеанцев имела свой предел.

Смерть дышала в затылок.

Чьи-то мощные, нечеловечески сильные клешни стальными тисками сомкнулись на ослабевших лодыжках. Неотвратимый рывок вниз, в ледяную мглу – и Гесс вдруг отчётливо, с леденящей ясностью понял, что это финал. Жаль. Умирать ему не хотелось. Особенно так – в темноте, в одиночку, как будто затравленный зверь. Мучительно извиваясь, мужчина согнулся пополам, судорожно пытаясь освободиться, но железная хватка капкана, в который он угодил, становилась лишь крепче.

В то самое мгновение, когда лёгкие уже готовы были взорваться от нестерпимого давления, а ледяная вода хлынула в носоглотку, рядом с Гессом раздался щелчок, полыхнула слепящая вспышка, и что-то тяжёлое больно ударило по затылку, вгоняя сознание в окончательную и беспросветную тьму.

Вот и всё. Допрыгался ты, Оранг…

✸✵✸

¹ «Кодекс инспектора Флота: Руководство по взаимодействию с неудобными реалиями (Издание 2567 года с момента Великого Откровения)»

Глава 9. Слышишь?

«Человек – это ошибка, которую ядроид может повторить, но не исправить».

– Из лекций доктора Эриды Вейл, «Этика искусственного разума»

– Что там?

– Тишина.

Опираясь спиной о тёплый бок круглого полупрозрачного камня, Макар хмурился. Почесав нервно кожу за ухом, бросил на жену виноватый взгляд. Гесс молчал, а это само по себе было паршивым знаком. По расчётам Макара он уже должен пройти первое вводное испытание. Самое время ему отозваться.

– Я с вами рехнусь… – Нэрис подняла с песка круглую раковину и раздражённо швырнула в кусты.

– Это вряд ли… – Аверин поймал её «Человек – это ошибка, которую ядроид может повторить, но не исправить». – Из лекций доктора Эриды Вейл, «Этика искусственного разума»

– Что там?

– Тишина.

Опираясь спиной о тёплый, почти живой бок круглого полупрозрачного камня, Макар хмурился, вглядываясь в невидимую точку на горизонте. Почесав нервно чувствительную кожу за ухом, бросил на жену быстрый, виновато-извиняющийся взгляд. Гесс молчал, а это само по себе было паршивым, тревожным знаком. По самым осторожным расчётам Макара он уже должен был миновать первое вводное испытание. Самое время ему отозваться

– Я с вами рехнусь, клянусь Создателем… – Нэрис подняла с песка идеально круглую, перламутровую раковину и со всей силы швырнула её в густые прибрежные кусты.

– Это вряд ли, солнышко… – Аверин поймал её за запястье, мягко притягивая к себе. – Сама тоже не слышишь?

– Издеваешься?! – она вскинулась возмущённо, глаза сверкнули гневом, но, поймав его выразительный, взгляд, тут же утихла.

Зябко поёжившись и прильнув к широкой груди адмирала, Нэрис мстительно завернулась в платок, прикрывая глубокий разрез на тунике.

– Или пытаюсь отвлечь… – бережно приобняв её плечи, Макар громко вздохнул, ясно выразив своё отношение к её жесту. – Как тебе видео с камер?

– Низкопробное порно! – Нэрис фыркнула, но прижалась к нему крепче. – Рик, ну как ты можешь сейчас так… об этом говорить!

– И сейчас, и потом, и всегда был таким, ты же знаешь, – Аверин легко согласился, нежно боднув её лбом. – Что толку бессмысленно переживать, изводя себя? Ему это не поможет. Нам – тоже.

Он снова был прав, чертовски прав, хотя всё это время Нэрис отчаянно цеплялась за зыбкую, почти детскую надежду. Вдруг они все ошибаются? Всё это – чудовищное недоразумение? В глубине души, как тлеющий под пеплом уголёк, теплилась маленькая и малодушная мысль. Может быть, вся эта сложная история с пиратами, их смертельной игрой и тенями прошлого – лишь плод воспалённого воображения аналитиков Внешней разведки? Но сегодня реальность отвесила Нэрис увесистый подзатыльник, вынуждая прийти в себя и решительно вырывая из мира иллюзий в суровую жизнь.

Теперь помочь Гессу мог только Создатель… или собственная живучесть.

✸✵✸

После скучного променада пару Авериных встретила опустевшая и настороженно притихшая вилла. Вполне ожидаемо. Как и то, что никаких следов её третьего жителя не обнаружилось.

Нахмурившись, Нэрис растерянно оглядела пустую, залитую вечерним солнцем гостиную. Её взгляд задержался на огромном панорамном окне, за которым виднелась пустынная взлётная площадка, уже отбрасывающая длинные синие тени. Макар театрально вздохнул и плюхнулся на низкий диван, похожий на облако. Подключив миниатюрный видер к системе внутреннего наблюдения виллы, он подчеркнуто-пристально уставился в возникший над стеклянным столиком голоэкран, на котором сменялись изображения с камер: пустые коридоры, столовая, спальни…

Бросив беглый взгляд на Макара, Нэрис тут же заметила знакомую перемену в его биополе: обычно ровный, сосредоточенный ультрамариново-синий оттенок его ауры был теперь ярко подсвечен тревожно-зелёными, ядовитыми всполохами. Рик всё ещё сомневался в их авантюрном плане. Паршиво, но предсказуемо.

Кадры, якобы снятые с камер в спальне Гесса, действительно… удивляли. На них он предавался утехам одновременно с тремя девушками-ядроидами, демонстрируя поразительную (даже для глизеанца) выносливость, фантастическую изобретательность и полную свободу от комплексов. Картина была откровенной и даже местами шокирующей.

Этот весёленький ролик Макар скинул спецам в Управление внутренней безопасности. Пусть его к делу приложат. Аверин готов был поспорить на зуб: никаких маркеров достоверности на кустарной фальшивке не обнаружится. Когда-нибудь Гесс ещё посмеётся над этим. Если выживет.

Продолжая разыгрывать положенную по их импровизированному сценарию роль встревоженной подруги, Нэрис тщательно, с преувеличенной нервозностью осмотрела весь дом. Притворную тревогу ей изображать не пришлось: руки предательски тряслись, а слёзы исправно стояли в глазах.

Каких-либо личных вещей в спальне Гесса не оказалось – только стандартный курортный набор. Ядроидов тоже нигде не было видно. В столовой на круглом столе одиноко стоял активированный термобокс с изысканным обедом на двоих, явно приготовленным до их возвращения.

Подойдя к панорамному окну, Нэрис сделала вид, что вглядывается в закатные тени, ища следы недавнего присутствия Гесса. Появившийся тут же, будто по сцене, Макар мягко подошёл к ней сзади и утешающе обнял за плечи, его большие ладони были тёплыми и тяжёлыми.

Нэрис слегка наклонилась к нему, всем телом ясно давая понять, что готова к финальному акту их маленькой пьесы.

Несколько тихих, давно заготовленных и отрепетированных фраз. Совершенно логично и естественно звучал разговор двух супругов, встревоженных странностью старого друга. Как и неизбежный, печальный вывод о том, что несчастный, видимо, исчез, решив больше не мешать их идиллии. Выполнил обещание, данное другу в минуту слабости.

Их совместная неспешная прогулка по пустынному вечернему пляжу и любование фантастически красивым закатом вполне отвечали сюжету "влюблённых, оставшихся наедине". Супруги остались вдвоём, впереди у них долгий отпуск и никаких больше помех в виде лишнего мужа.

Ритуальные объятия и долгий, страстный поцелуй на фоне пылающего багрянцем и золотом горизонта эффектно завершили картину. Всё выглядело настолько убедительным, что даже самый циничный и внимательный наблюдатель не усомнился бы в подлинности происходящего.

– Слышу.

Нэрис рвано вздохнула и вздрогнула, пальцами уцепившись за локоть Макара.

– Тише, родная, тише, – его губы едва шевельнулись у самого её уха. – Прослушки здесь нет, но за нами подглядывают наверняка. Улыбнись, и давай я тебя поцелую. Или лучше сама. Молчит?

– Точно живой… – послушно коснувшись губами его подбородка, она медленно двинулась выше. – Послушай.

– Дышит… Шервовы яйца! Как ты вообще умудряешься меня ждать? Это же… подвиг какой то!

– Хорошо, что ты понял.

✸✵✸

Гесс медленно приходил в себя, ощущая давно забытое чувство тошнотворной беспомощности. Быстрые и едва ощутимые прикосновения крошечных многоножек-инъекторов вызывали неприятные ощущения: их жесткие лапки оставляли на коже противный холодок, а тонкие жала покалывали. Тело казалось свинцовым.

С шумом выдохнув, он с огромным трудом поднял веки. Острый свет резанул по глазам. Кровь пульсировала в ушах. Каждый вздох больно царапал гортань. Кровавая горечь осела во рту вязкой плёнкой, а пересохшие губы потрескались и распухли.

Прямо перед глазами, в полуметре, висел круглый голодисплей с мерцающими результатами поверхностной диагностики. Успокаивающие зелёные строки уверяли, что ситуация развивается вполне благополучно: стабильные показатели, регенерация идёт по плану. Сама капсула оволятора внешне выглядела комфортабельной и ультрасовременной, особенно если сознательно игнорировать толстые стальные ленты внешней блокировки, опоясывающие её, как панцирь, и рёбра усиленной прочности, выдававшие её истинное назначение – мобильная тюрьма-лазарет.

Его маленькая, сияющая белым клетка была герметично закрыта, и Гесс мог лишь пассивно наблюдать, как неутомимые инъекторы методично обрабатывают глубокие рваные раны, оставленные клешнями подводных тварей. Бёдра, живот, руки, плечи и особенно щиколотки – всё было жестоко изодрано, искусано. Лицо, к его удивлению, осталось почти целым. Наверное, не успели добраться. На остальное смотреть он пока не рискнул.

Звонко чавкали микропроцессоры трансляторов, передавая данные, белые шарики мобильных диагностеров сыпались вокруг, как золотистая дробь. Со времён приснопамятного приключения с мужем Марии Авериной¹ Гесс ни разу ещё не оказывался настолько разбитым и не лечился в столь… экзотичной системе.

Вспоминая обрывочные, как осколки, детали недавнего происшествия – падение, ледяную воду, щупальца, – он отстранённо раздумывал. Их дерзкий, казавшийся абсолютно немыслимой авантюрой замысел – парадоксальным образом сработал. Гесса взяли живьём, как ценный груз, и поместили на борт. При этом нельзя не признать, что вынужденное купание в грязном колодце, кишащем неизвестными тварями, было не тем опытом, который он хотел бы повторить в обозримом будущем. Или вообще когда-либо.

Тонкий, почти неощутимый импульс биосигнала заставил его на секунду отвлечься от созерцания медицинских манипуляций.

Нэрис. Он всегда узнавал её безошибочно, по особому, тёплому резонансу. Нет, сейчас Гесс был явно не в том состоянии, чтобы ей отвечать. Не женщине, ради безопасности которой он сознательно влез в эту смертельную историю. Безопасность её, их с Маком детей и самого Рика заботила его куда сильнее, чем абстрактная судьба всего человечества или борьба за вселенскую справедливость. Пусть героями будут другие.

Второй импульс: резкий, глубокий, чуть болезненный, не заставил себя ждать. Макар. Во всех своих проявлениях, от яростного гнева до едкой иронии, он оставался неизменно узнаваемым.

– Я в оволяторе, – прикрывая глаза от света, Гесс постарался выровнять прерывистое дыхание, сконцентрировавшись. Изменения в импульсивной активности коры головного мозга, спровоцированные биосвязью, можно будет потом списать на кошмарные сны или побочку регенерантов.

– У нас чисто. Ни хвостов, ни любопытных ушей, – Макар умел быть лаконичным. – Пеленг?

– Ищи автотрон. Думаю, – малый танкер. Готовимся прыгнуть, план в силе. Связь по запросу.

– Принято… Забираю на пеленг.

Биосигнал чуть ослаб и тут же к нему подключился второй. Нэрис впервые ворвалась так смело и без дополнительного приглашения.

– Где выход? – и правильные вопросы задавать она тоже умела.

– Под взлётной площадкой колодец с водой.

– Удачи…

Биосвязь отключилась резко, словно перерезанный провод. Раздался низкий, нарастающий гул, стенки прочного оволятора задрожали, передавая вибрацию корпуса корабля. Гесс мгновенно узнал этот рокочущий, глубокий шум. Подготовка корабля к прыжку выходила в финальную стадию. Запахи озона и горячего металла стали резче. Через прозрачный защитный чехол были видны светящиеся красные цифры обратного отсчёта на потолке и тревожно мигающий сигнал скорого отключения локального гравитатора.

Лечебные манипуляторы продолжали свою кропотливую работу: стягивали рваные края кожи и мышечной ткани, неустанно массировали повреждённые участки и сшивали разорванные волокна, лишь время от времени останавливаясь, чтобы впрыснуть очередную порцию жгуче-холодного регенеранта. Скоро он будет, как новенький.

Мысли Гесса текли плавно, почти лениво, словно подхваченные вязким течением питающих растворов, затуманивающих сознание.

Интересно, что сталось с той девушкой? С Есс… Имя, скорее всего, тоже было вымышленным, как и вся её трогательная история. Её тоненькая, почти детская фигурка упорно вставала перед закрытыми веками. Огромные, по-детски наивно распахнутые глаза цвета темного мёда, пухлые, чуть припухшие девичьи губы, растерянная, виноватая улыбка. Хрупкая и на первый взгляд совершенно беззащитная малышка, так умело сыгравшая на его мужской слабости – на желании защитить.

В своих расчётах она ведь действительно проявила незаурядную проницательность. Характер и принципы Гесса были многим известны: – для него безопасность любимых друзей всегда ставилась выше личных интересов. Мысли упорно к ней возвращались. Зачем Гесс опять вспоминает о ней? Проходной эпизод в его жизни. Наживка, на которую он просто обязан был клюнуть. И клюнул. Куда глубже, чем ему самому бы хотелось… И это беспокоило больше свежих ран.

✸✵✸

– Всё… – коснувшись губами виска замершей жены, Макар еле слышно шепнул. – Игореша поймал его пеленг, бросил маркерный дрон, наши сели на хвост. У него всё получится, солнышко, не тревожься.

– Врёшь… – Нэрис тихо вздохнула и чуть отодвинулась, обернувшись к нему. – Гесс ведь пойдёт до конца. Вы же оба ужасно упрямые.

– Это точно… – Макар легко, пружинисто встал с песка, тут же гибко потянувшись, словно огромный, проснувшийся кот. Он провёл рукой по коротким, всклокоченным тёмным волосам, отбрасывая со лба непокорную прядь, и посмотрел вдаль, где море цвета старого кобальта встречалось с небом, окрашенным в багрянец угасающего дня. – Велико искушение, знаешь ли, одним махом покончить с этой многовековой язвой. С историей работорговли в империи Деус. Вырвать разом и с корнем.

Нэрис лишь безрадостно улыбнулась, глядя на мужа. Она знала эту его черту до мозга костей – стремление довести любое начатое дело до победного конца. Начав что-то однажды, он больше не мог просто так отступить. Вопреки всем мрачным прогнозам, здравому смыслу и её мольбам он снова и снова опустит забрало своего боевого шлема, возьмёт в руки клинок и пойдёт побеждать. Бросать вызов незыблемым аксиомам и попирать устоявшиеся правила – в этом весь адмирал Рик Аверин.

Её муж.

– Гесс сейчас там один, – прошептала она, – и я чувствую себя совершенно ужасно. Рик, нельзя было выйти на них ну… как-то иначе?

– А ты бы хотела отправить меня туда вместо него? – Макар резко обернулся к ней, и в его серых глазах мелькнул знакомый озорной, почти мальчишеский огонёк.

– Запрещённый приём! – устало, но беззлобно ответила Нэрис, поймав его взгляд. – Сам же всё прекрасно понимаешь. И знаешь… я прямо сейчас остро ощущаю, насколько мне наплевать на всех прочих людей в этой галактике. Вот такая я малодушная эгоистка.

– У тебя не получится вечно прятаться от этого, милая, – Макар протянул ей руку, помогая подняться, и аккуратно отряхнул мелкие песчинки с дорогой ткани её туники. – Не у наследницы мира Зигейны². Пожалуйста, вспомни, с чего всё началось. Припомни ещё раз, как похитили Машку. Наши семьи – отличная цель для пиратов.

– Всё это время мы жили… относительно спокойно, – Нэрис ему возразила, сама понимая, насколько Рик прав.

– Под круглосуточной охраной всех вооружённых сил Глизы, двух эскадр Космофлота и отдельного оперативного отряда имперской контрразведки, – невесело, с лёгкой усмешкой сообщил ей Макар. – Ты собираешься прятаться так всю оставшуюся жизнь? А что скажут тебе наши повзрослевшие дети? Что мама предпочла отсидеться? Тридцать лет, Нэрис! Тридцать лет все спецслужбы Империи Деус пытаются сделать с работорговлей хоть что-нибудь. Пиратский аукцион "Чёрное Солнце" процветает, ежегодно в одной только нашей галактике исчезают сотни тысяч людей. Это жестокая данность, моя дорогая. И пока только Машкин Грей сделал для её уничтожения больше, чем все мы вместе взятые. Пора и нам отработать свой долг.

– Молодец, убедительно выступил, впору поаплодировать стоя! – Нэрис вздёрнула упрямый подбородок, пристально всматриваясь в напряжённое, резко очерченное лицо адмирала Аверина. – Зрители шоу "Герои Империи" явно должны быть в экстазе. Но, прости, адмирал, я – обычная, недалёкая женщина, и боюсь исключительно за своих. За вас. С каждым днём всё сильнее.

– Это ты меня прости, – он коснулся костяшками пальцев её влажной щеки, смахнув так некстати скользнувшие слёзы, – Недалёкая ты моя и обычная? Да никогда. Обещаю забрать тебя сразу, как только всё закончится. Дети вполне уже подросли, справимся. Переедем на флагман всем табором. Соглашайся, со мной не соскучишься. Гарантирую.

– Ты просто редкий засранец, Аверин, – выдохнула она, но в голосе не было злости, лишь бесконечная усталость и… любовь. – И я так люблю тебя, что аж тошно.

✸✵✸

¹ Здесь упоминается Мария Аверина (Машка. Маруся) и её муж Грей – герои книги "Маруся и Лазурный вор" на события которой далее ниже в главе еще неоднократно ссылается Макар.

²Ссылка на события, происходившие в книге "Рассвет закату вопреки".за руку, мягко притягивая к себе. – Сама тоже не слышишь?

– Издеваешься?! – она вскинулась возмущённо, но, поймав выразительный взгляд мужа, тут же утихла.

Зябко поёжившись и прильнув к широкой груди адмирала, Нэрис мстительно завернулась в платок, прикрывая глубокий разрез на тунике.

– Или пытаюсь отвлечь… – бережно приобняв её гладкие плечи, Макар громко вздохнул, ясно выразив своё отношение к её жесту. – Как тебе видео с камер?

– Низкопробное порно! – Нэрис фыркнула. – Рик, ну как ты можешь сейчас так… об этом.

– И сейчас, и потом, и всегда был таким, ты же знаешь, – Аверин легко согласился, боднув её лбом. – Что толку бессмысленно переживать? Ему это не поможет.

Он снова был прав, хотя всё это время Нэрис отчаянно цеплялась за зыбкую надежду. Вдруг они все ошибаются? В глубине души угольком тлела маленькая и малодушная мысль. Может быть вся история с пиратами и их смертельной игрой – лишь плод воспалённого воображения аналитиков Внешней разведки? Но сегодня реальность отвесила Нэрис увесистый подзатыльник, вынуждая прийти в себя и решительно вырывая из мира иллюзий в суровую жизнь.

Теперь помочь Гессу мог только Создатель…

✸✵✸

После скучного променада пару Авериных встретила опустевшая и настороженно притихшая вилла. Вполне ожидаемо. Как и то, что никаких следов её третьего жителя не обнаружилось.

Нахмурившись, Нэрис растерянно оглядела пустую гостиную. Её взгляд задержался на окне, за которым виднелась взлётная площадка. Макар театрально вздохнул и присел на диван. Подключив видер к системе внутреннего наблюдения, он подчеркнуто-пристально уставился в возникший над столиком голоэкран, где сменялись изображения с камер.