Текст книги "Шанс на счастье"
![](/books_files/covers/thumbs_240/shans-na-schaste-242973.jpg)
Автор книги: Ната Хаммер
Жанр: Современная русская литература, Современная проза
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 3 (всего у книги 28 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]
Глава 5
Домашний телефон, размещавшийся на кухне, издевался над Алевтиной Сергеевной. Он молчал, когда Алевтина Сергеевна возилась около плиты, но начинал звонить тогда, когда она укладывалась в горизонтальное положение. Вот так и сейчас. Пока Алевтина Сергеевна потихоньку вставала с кровати, морщась от боли в посиневшем бедре, телефон замолкал. Однако стоило ей улечься, телефон опять испускал настырную трель. Она знала, кто это. Потенциальный квартирант, который должен научить ее общаться с компьютером. Все остальные знали ее мобильный номер. А он-то, в отличие от домашнего телефона, молчал. Дочь перестала справляться о состоянии матери как раз в тот момент, когда это состояние не давало возможности выйти даже в магазин за хлебом. Пирожки Алевтина Сергеевна давно доела и торт тоже. На кухне под батареей лежала сетка проросшей картошки, с крючка за дверью свисали рваные колготки с репчатым луком, в холодильнике лежал кусок заветрившегося масла и стояла початая банка огурцов собственной засолки. И как насмешка над скудностью провианта, на столе, разметавшись во все стороны, торчали из трехлитровой банки зятьевы розы и не вяли уже неделю. Ни одна. Алевтина Сергеевна мстительно ждала, когда розы выпьют всю воду. Подливать свежую она не собиралась.
Надо было дойти до магазина, купить хлеба, молока и, наверное, курицу. Скрипя зубами, Алевтина Сергеевна медленно надела брюки, потом рубашку бывшего мужа, черную с серыми полосками, которую любила за нагрудные карманы с клапанами – она клала туда кошелек, чтобы не могли украсть незаметно. Справившись с одеждой, Алевтина Сергеевна, с трудом перегнувшись, натянула носки, увидела, что большой палец тут же прорвал дырку, но менять не стала: кто увидит эти носки – не в поликлинику же она идет. Сунула ноги в короткие сапоги, молнии застегивать не стала, она их никогда не застегивала – оставляла возможность для вентилирования, а сегодня еще и по причине ограниченности в движениях. Сняла с вешалки серую нейлоновую куртку – привет китайскому бартеру девяностых годов. Сдернула с гвоздика ключи. Удостоверилась в наличии денег в нагрудном кармане рубашки и уже была готова выйти за дверь, как тут зазвонил телефон.
Забыв про больную ногу и не снимая сапог, Алевтина Сергеевна поспешила на кухню, подняла трубку и, борясь с волнением, выдавила:
– Я вас слушаю!
Квартирант! Она сразу поняла это по фразе: «Я по объявлению».
«Спокойно! – мысленно приказала самой себе Алевтина Сергеевна. – Не надо терять головы».
– Так, и на каком курсе ты учишься? – намеренно жестко спросила она. На другом конце провода возникла пауза. Алевтина Сергеевна побоялась, что их рассоединили, задула в трубку и закричала: – Алло!
Из трубки послышался растерянный голос:
– Ни на каком. Я уже закончил. Преподаю.
У Алевтины Сергеевны сердце чуть не выпрыгнуло от радости. Преподаватель! На такое везение она даже не рассчитывала. Ей стало неловко, что она вот так с бухты-барахты наехала на незнакомого взрослого человека.
– И сколько же вам лет? – тут же перешла на «вы» Алевтина Сергеевна.
– Тридцать два, – ответила трубка.
– И что же, до сих пор не женаты?
– Нет.
Тут у Алевтины Сергеевны возник целый ворох подозрений.
– Почему? – строго спросила она.
– Условий нет пока, чтобы жениться, – ответили после небольшой паузы на том конце провода.
– А, но имейте в виду, что женщин в дом таскать я не позволю, – предупредила Алевтина Сергеевна.
– Да нет, ну что вы…
Подозрения усилились.
– Но, я надеюсь, вы не из этих… Ну этих… – Алевтина Сергеевна замялась.
– Нет-нет, не думайте. Не из этих. Совсем нет. Просто я сейчас в таком положении, что не до женщин.
– Диссертацию пишете? – осенило Алевтину Сергеевну.
– Ну, в общем, да, некоторым образом.
– Но на мое обучение у вас время будет? – решила уточнить Алевтина Сергеевна. – Мне ведь нужно каждый день. Я уже старая и обучаюсь тяжело.
Мужчина в трубке замялся.
– Каждый день? Ну ладно, – согласился он на условие Алевтины Сергеевны.
– Вот и хорошо. Когда я могу посмотреть на вас живьем?
– Да хоть сегодня, – с готовностью предложил мужчина. – У меня как раз трехчасовой перерыв в занятиях.
И Алевтина Сергеевна продиктовала свой адрес. Положив трубку, она выскочила из сапог, сбросила куртку и устремилась в маленькую комнату рядом со входом. Комната эта когда-то была детской, и в ней жила Шурка, а потом в ней ночевали внуки, когда их оставляли у бабушки, а когда внуки выросли и перестали здесь ночевать, Алевтина Сергеевна снесла сюда старые подшивки журналов, грампластинки, пустые банки и еще кучу всего. И теперь все это барахло нужно было куда-то перепихать. Главное – расчистить письменный стол и шкаф. В шкафу висели старые вещи Шурки, которые Алевтина Сергеевна несколько раз пыталась навязать Машке, уверяя, что винтаж сегодня остромоден, но та не брала. Засунула все содержимое шкафа, не глядя, в мусорные мешки, вынесла их на лестничную клетку. Остальное временно запихала под кровать.
Звонок раздался как раз в тот момент, когда Алевтина Сергеевна выполаскивала в ванной тряпку. Она рванула к двери, прихрамывая на больную ногу, вслепую поправляя пучок на затылке. Громко выдохнула и посмотрела в глазок. Увидела бородатое лицо. «Хорошо, что с бородой, – пронеслось в ее голове. – Бриться не надо. Меньше ванную занимать будет по утрам». Отметила, что ее рука, открывающая замок, трясется. «Боже, как на первом свидании», – подумала Алевтина Сергеевна, распахнула дверь и вздрогнула. Перед ней стоял тот самый бородатый задохлик, который в день ее рождения отказался записать ее на компьютерные курсы. Задохлик тут же узнал ее, отшатнулся и побагровел до ушей. Алевтина Сергеевна приосанилась, распахнула дверь пошире и сказала:
– Ну, проходи! – Было видно, что задохлик борется с соблазном дать деру. – Давай-давай, проходи! – повторила Алевтина Сергеевна и взмахнула рукой, как регулировщик на перекрестке.
Задохлик шагнул внутрь с таким видом, как некоторые шагают в люк самолета, совершая первый прыжок с парашютом.
– Я по объявлению… – забормотал он.
– Да поняла я, – прервала его Алевтина Сергеевна. – Разувайся вот тут на газетке. Кроссовки так и не помыл, я смотрю. А еще диссертацию пишет. Вот комната, – указала она на результат своей скоростной чистки. – Стол, кровать, шкаф, все есть. Устроит?
Задохлик посмотрел на обои в мелкую розочку, на румынский туалетный столик на гнутых ножках, приспособленный под письменный, на кровать с продавленной сеткой под пикейным покрывалом, на себя в овальном зеркале с перламутровой рамой и сказал:
– Устроит. А я правильно понял, – решил уточнить он, – что вы бесплатно сдаете?
– Не бесплатно! А за компьютерные уроки! Ну и, понятно, свет и воду пополам, – пояснила Алевтина Сергеевна.
– Согласен. А кухней можно будет пользоваться? – поинтересовался задохлик.
– Ну а как же без кухни? – удивилась Алевтина Сергеевна. – Без кухни ты совсем в доходягу превратишься. Газ тоже пополам. И интернет, конечно. Зовут-то тебя как? – Алевтина Сергеевна вдруг почувствовала жалость к этому бедолаге. Что он – бедолага, она уже не сомневалась.
– Антон, – ответил задохлик.
– А я – Алевтина Сергеевна, – представилась она. – Паспорт-то у тебя с собой?
Антон суетливо полез во внутренний карман куртки, достал паспорт и протянул его хозяйке.
– Антон Андреевич Котов, – прочитала вслух Алевтина Сергеевна и стала листать страницы в поисках прописки и регистрации. – Так, был прописан в Красногорске, выписан… А чего выписан?
– Квартиру пришлось продать, – не поднимая глаз, буркнул Антон.
– Ах вон что. Теперь, значит, бомж, – поставила диагноз Алевтина Сергеевна.
– Нет, почему бомж, – стал оправдываться Антон. – Я вложился в котлован. Через два года будет квартира.
– Ну, два года-то я тебя держать не буду. Я вообще рассчитывала до лета компьютеру научиться, – раскрыла карты Алевтина Сергеевна и вернула паспорт.
– А мне как раз до лета бы перекантоваться. Там, думаю, все выровняется – и летом в общаге дешево снять комнату можно. Мне до лета самое то, – сказал Антон и посмотрел Алевтине Сергеевне в глаза.
И взгляд этот был как у бездомного щенка, которого она в детстве прятала за сараями и кормила скудными объедками со стола. Что-то дрогнуло у Алевтины Сергеевны внутри, где-то между горлом и сердцем, она сглотнула и хрипло сказала:
– Значит, договорились. Вечером можешь привозить вещи. Да, вот еще что… прежде чем уйдешь, помоги снести все, что у лифта навалено, на помойку. А то у меня нога болит.
На этих словах Антон явно повеселел, расслабился, быстро влез в свои грязные кроссовки, пообещав, что к вечеру их помоет. Они вышли из дома вместе, Антон двинулся в сторону помойки, а Алевтина Сергеевна похромала в магазин, решив, что непременно нужно купить курицу, сварить суп и накормить задохлика.
Глава 6
Алевтина Сергеевна была вне себя. Настолько вне, что мышка прыгала по экрану, не попадая на нужную иконку. Мозги кипели, глаза слезились, а душу ранило осознание полного своего ничтожества. Антон сидел рядом, волосы у него вздыбились, борода всклокочилась, очки помутнели, а он сам весь вспотел. Антон учил Алевтину Сергеевну выходить в интернет.
– Давайте пройдем сначала, – предложил Антон. – Что мы делаем сначала?
– Будим экран, – заглянув в гроссбух, сказала Алевтина Сергеевна.
– Будите.
Алевтина Сергеевна потянулась к кнопке выключения. Антон перехватил ее руку.
– Алевтина Сергеевна, компьютер включен. Вам нужно просто разбудить экран. Как вы это делаете?
– Мышкой? Кнопкой «энтер»? – силилась вспомнить правильный вариант Алевтина Сергеевна.
– Да чем хотите, – милостиво разрешил Антон.
– Ну вот, что за глупости! – Алевтина Сергеевна хлопнула мышкой по столу. – Почему нельзя было оставить только один способ будить экран?!
– Но вы ведь тоже меня по-разному будите. То стучите в дверь, то…
– Ладно, не разглагольствуй, – прервала нотацию Алевтина Сергеевна. – Уже разбудила.
– А дальше мы что делаем? – Антон говорил с ней как с маленьким ребенком, и Алевтину Сергеевну это злило.
– Кликаем на вай-фай, – ответила Алевтина Сергеевна нарочито детским голосом.
– Если вы кликнете на вай-фай, он отключится – и не будет у вас соединения с интернетом, – засмеялся Антон.
– Ой, я вай-фай с браузером перепутала, – вздохнула Алевтина Сергеевна. – Кликаем на браузер. Почему нельзя было все назвать по-нашему?! – взорвалась она.
– Давайте назовем вай-фай веером, а браузер – дверью, – миролюбиво предложил Антон. – Стучимся в дверь.
Алевтина Сергеевна с силой кликнула мышкой.
– Заклинило дверь, – процедила она сквозь зубы. – Не открывается.
– Нет, вы просто на правый бок мышки давите, а нужно на левый, – объяснил Антон.
– Я давлю на оба. На всякий случай.
Алевтине Сергеевне хотелось вообще раздавить эту чертову мышку.
– На оба не надо, – Антон с усилием оторвал средний палец Алевтины Сергеевны от пластикового устройства. – Давите на левый. Ну вот и все, видите – сверху появилась поисковая строка. Забивайте туда, что хотите найти.
Алевтина Сергеевна выдохнула. Настроение ее тут же улучшилось. Она погладила мышку.
– Давай сходим на сайт районного суда и посмотрим движение по моему делу, – заговорщически предложила Алевтина Сергеевна.
– Хорошо, – согласился Антон. – Набирайте на клавиатуре название суда.
– Давай ты набери, – скомандовала Алевтина Сергеевна. – Тут столько кнопок – у меня глаза разбегаются.
– Мне уже некогда, – признался Антон. – Так что вы уж сами.
– Ладно, – согласилась с планом Алевтина Сергеевна. – Помойся перед выходом.
– Не успею, – отмахнулся Антон.
– Тебя что, мама гигиене не учила? – язвительно спросила Алевтина Сергеевна.
Антон вздрогнул, словно его неожиданно ударили.
– Она рано умерла, – тихо ответил он, не глядя на Алевтину Сергеевну.
Алевтина Сергеевна дернула рукой, и мышка упала на пол. Антон наклонился, поднял пластмассовую коробочку и положил ее на стол.
– Не повезло, – глухо сказала Алевтина, глядя в экран. – Но майку все же смени. И попшикайся! А то несет, как от взмыленной лошади.
– Да вы кого угодно загоняете, – парировал Антон и вышел из комнаты.
Алевтина Сергеевна вздохнула и притянула к себе клавиатуру. Строка поиска куда-то съехала. На экране были совсем другие иконки. По центру торчала заставка: «Мир вокруг нас прекрасен и удивителен, но большинство людей этого не замечает», а ниже – иконка «Продолжить». Алевтина Сергеевна не удержалась и кликнула на «Продолжить». Заставка исчезла, а иконки стали яркими. «Антибиотики при геморрое», «Когда поливать кипятком кустарники», «Кофейный торт на скорую руку», «Стоит ли ожидать падения американской валюты», «Знакомства для пожилых людей бесплатно» – Алевтина Сергеевна поняла, что ее интересует все это прекрасное и удивительное, кроме кофейного торта – к выпечке ее душа не лежала.
Стрелка оказалась на «Знакомствах», Алевтина Сергеевна нажала на мышку, и на экран выплыла заставка. Надпись утверждала, что на этом сайте зарегистрировано тридцать миллионов пользователей и тринадцать тысяч знакомятся прямо сейчас! Как человек трезво мыслящий и к тому же экономист по специальности, Алевтина Сергеевна понимала, что эти цифры врут. Что в стране всего тридцать миллионов пенсионеров и не все же они на этом сайте. Но было любопытно посмотреть на тех, кто на сайте есть. Однако, не заполнив анкету, сделать это было невозможно. Алевтина Сергеевна несколько секунд колебалась, потом начала вбивать данные. Имя решила написать короткое: Аля. Свое полное имя Алевтине Сергеевне никогда не нравилось. Какой-то лев в тине. Полная белиберда. Возраст. Ей, конечно, никто не дает ее семидесяти трех, но врать она не будет. Семьдесят три.
Телосложение. Не худая, не полная, не костлявая, не пампушка. Значит: обычное. Рост: сто шестьдесят раньше был, давно не мерила. Пусть будет сто шестьдесят. Вес. Нормальный вес. Килограммов шестьдесят пять от силы. Летом меньше. Шестьдесят пять. Волосы на голове. Хорошее уточнение: на голове. Седые. Может, покрасить? В молодости была блондинкой. Потом красилась в рыжий. Потом перестала. Может, намешать хны с басмой и покраситься? Глаза будут смотреться ярче. Да, надо это сделать. Чтобы в суде не выглядеть совсем старухой. Решено: рыжий. Цвет глаз: серо-голубые.
Режим дня: жаворонок или сова? Жаворонок, конечно.
Соционический тип. Про такое она никогда раньше не слышала. Штирлиц, Гамлет, Достоевский ей не подходили. Горький, Драйзер и Дюма – тем более. Алевтина открыла описание Жукова: сенсорно-логический экстраверт. «Сила, власть, целеустремленность, упорство и настойчивость – основные программные ценности представителей этого типа» – да, это про нее. «Очень боится быть зависимым. Зависимость для него – показатель слабости» – ну да, именно, а вот Шурка этого не понимает. «Свою точку зрения он будет навязывать и доказывать наперекор общему мнению, используя для этого все допустимые и недопустимые формы ведения спора, ищет не истины – ищет победы». Ну, тут, пожалуй, она с Жуковым расходится, ей все-таки важнее истина, другое дело, что по жизни истина всегда была на ее стороне. «При своей внешней прямолинейности способен проявлять чудеса приспосабливаемости». Нет, это точно не про нее. Хотя, впрочем… Приспособилась же она в девяностые к новой эпохе. Да, главбухом быть отказалась, много тогда главбухов сажали и убивали, а ей жить хотелось больше, чем жить хорошо. А когда перестали платить зарплату и стало совсем голодно – пошла торговать, но чем? Книгами. В общем, она – Жуков!
Образование: высшее, конечно. Знание языков: русский.
Тип внешности. Славянский.
Профессия. Да какая профессия у пенсионерки с большим стажем? То, что знала, устарело, что не устарело – забыла.
Материальное положение: ежемесячная подачка от государства – вот ее положение. Адвоката нанять не на что. Есть кое-какие накопления на срочном вкладе, но об этом она писать-то не будет. То есть материальное положение скромное. Проживание: одна в трехкомнатной квартире. Муж еще прописан. Но главный квартиросъемщик – она! В этой графе лучше быть осторожной, и Алевтина Сергеевна написала: «В жилплощади не нуждаюсь». Дети. Выросли. Дальше шла графа «О себе». Да вроде бы все о себе сказала. Даже слишком.
Еще требовалось прикрепить фотографию. Свежих снимков у нее не было. Тем более – в цифре. И в любом случае – сначала нужно покрасить волосы. И одежду какую-нибудь нарядную для фото найти. Платье у нее где-то было красивое, серо-голубое, в цвет глаз, надо отыскать. А пока пойдет и без фото. Она же на свидание не собирается. Просто любопытно почитать, что люди о себе пишут, есть ли там мужчины или одни бабки себя предлагают.
Дальше шел раздел «Сексуальные предпочтения». Ориентация! «Правильная» – написала Алевтина Сергеевна. «Как часто вы хотели бы заниматься сексом?» Алевтина Сергеевна проверила название сайта. Сайт назывался «Знакомства для пожилых». Однако! Она не помнила, когда последний раз занималась сексом. Года за три до того, как ушел Лева, наверное. В общем: больше трех пятилеток назад. Теперь это было бы даже страшно. Она с трудом терпит гинекологический осмотр раз в год. «Секс не важен», – сформулировала она отсутствие потребности.
«Размер груди». У нее средний. И в хорошем состоянии. Не то что у некоторых в ее возрасте – сиськи висят, как уши у кролика. Но это уже перебор. А что же, у мужчин, значит, должны спросить размер члена.
Алевтина Сергеевна осознала, что у нее горят щеки. И уши. И пальцы подрагивают. Но она уже легко справляется с клавиатурой. И больше не воспринимает компьютер как злобного недруга. Значит, сегодняшний урок прошел успешно. А на сайт суда она сходит вечером, вместе с Антоном. Теперь нужно было замести следы. Она отправила анкету и закрыла сайт. Дальше можно было почитать про перспективу падения американской валюты, но Алевтина Сергеевна вдруг испытала потребность сейчас же найти свое нарядное серо-голубое платье…
Платье висело в дальнем углу шифоньера под мужниной шинелью. Да, в последний раз они выходили вместе, шинель и платье, в Большой театр. Перед Новым годом. Перед самой отставкой мужа. Давали «Щелкунчика». Приехали заранее. Купили в буфете бутерброды с красной икрой, шампанское и плитку шоколада «Вдохновение». Бутерброды и шампанское употребили сразу, а шоколад она взяла с собой. Алевтина Сергеевна помнила, как с почти детским волнением следила за поединком Щелкунчика и Мышиного короля, и жаждала победы добра над злом. Она всю жизнь жаждала этой победы… А после спектакля они с Левой шли пешком по улице Горького и грызли окаменевшее на морозе «Вдохновение», закусывая падающими снежинками… Наверное, у них с Левой все же была любовь. Просто командиром в их паре была она, Аля. А Леве тоже хотелось побыть главным, вот он и ушел к Кате. Оставив шинель. И китель. И ружье. И даже исподнее. И Алевтина Сергеевна все это до сих пор хранит. И не отпускает его. Как глупо. По-детски. Надо собрать все его барахло и передать через Шурку.
Алевтина Сергеевна попыталась натянуть на себя платье. Оно поддавалось с трудом. Молния на боку расходилась пирожком. Пуговицы на груди застегиваться тоже не хотели, но Алевтина Сергеевна была настойчива. Если хорошо выдохнуть и не дышать несколько секунд – для позирования этого достаточно. Однако тогда грудь выглядит меньше. И ей все равно нужно новое платье. Или костюм. Для походов в суд. Чтобы там ее не принимали за нищебродку.
Снимать платье оказалось еще труднее, чем надевать. Она чуть не вывернула плечо и в итоге все-таки порвала рукав под мышкой. Вешать платье обратно не стала, бросила в мешок со старыми простынями и дырявыми полотенцами, которые шли на тряпки. Алевтина Сергеевна снова облачилась в просторную рубашку с брюками и сунула руку под шифоньер, извлекла из-под днища завязанный в узелок клетчатый носовой платок. В платке у нее хранились обручальное кольцо и золотой перстень. Обручальное кольцо было толстое, похожее на бочонок. А перстень, большой, массивный, с рубином, Лева подарил на серебряную свадьбу. Алевтина Сергеевна была в шоке. Такие «шайбы» носили тогда директора продуктовых магазинов. Алевтина Сергеевна стеснялась его надевать – не торговка же она. Завтра сдаст золото в ломбард на лом. На адвоката этого, конечно, мало, но на обновление гардероба должно хватить.
Глава 7
Александра решила не предупреждать мать о своем приходе. Поэтому она приехала под вечер и открыла дверь своим ключом.
В квартире стояла темнота, что было нормально – Алевтина Сергеевна экономила электроэнергию, но телевизор молчал, что оказалось весьма необычным. Из-под двери бывшей детской пробивался луч света.
– Мама, это я! – предупредила Александра, но ответа не услышала. – Мама?
Тишина. Сердце у Александры заухало, ноги подкосились, она бросилась к двери в детскую и распахнула ее настежь. В комнате сидел какой-то бородатый парень в наушниках и пристально смотрел в экран одного из трех мониторов, едва умещающихся на поверхности небольшого стола.
– Вы кто?! – в ужасе закричала Александра.
Парень вздрогнул, оторвался от экрана и уставился на нее, открыв рот и не моргая. Через несколько секунд стряхнул с себя оцепенение и ответил:
– Я – квартирант. А вы, наверное, дочь Алевтины Сергеевны? Она еще не вернулась. Вы подождите ее на кухне. Я сейчас очень занят, простите.
Он снял наушники, торопливо поднялся, взял Александру за локоть, вывел из комнаты и закрыл дверь изнутри на ключ.
Александра почувствовала, как в ней клокочет ярость. По поводу квартиранта. По поводу ключа. По поводу того, что ее бесцеремонно выставили из ее же комнаты… Спокойно. Надо продышаться. Продышаться, а иначе это плохо закончится. Для ее здоровья и вообще. Сегодня она никак не могла позволить разразиться очередной склоке.
Александра торкнулась в спальню, потом в гостиную. Двери были заперты. Ничего не оставалась, кроме как идти на кухню. Александру подмывало позвонить матери и узнать, где она. Не случилось ли с ней чего. Но тогда вся внезапность ее прихода – коту под хвост. Тогда мать, если, конечно, с ней ничего не стряслось, придет домой в состоянии боевой готовности. А Александре она была нужна максимально расслабленной. Оставалось только ждать. Александра налила в чайник воды. Долго искала спички – зажечь плиту, но коробки нигде не было. Зато за трубу над горелками была заткнута специальная зажигалка – оранжевая с длинным черным хоботком. Александра усмехнулась. Раньше мать признавала только спички.
В прикрытой крышкой сковороде обнаружились котлеты. Явно домашние. Вряд ли их состряпал квартирант. Котлеты! Может, мать еще и кухонный комбайн освоила? Невероятно. Александре очень захотелось попробовать котлеты. Но она себя пересилила. Скорее бы мать пришла. И куда вообще она могла уйти так надолго?
Услышав, как открывается входная дверь, Александра собрала на лице приветливое выражение и вышла в коридор. На пороге стояла мать с большими пакетами в обеих руках. Усталая, но явно довольная. Александра внутренне выдохнула. Теперь главное – не дать матери опомниться.
– Шурка? Ты? – мать явно была удивлена. – Случилось что?
– Мама, я пришла мириться, – торопливо проговорила Александра.
Мать рассеянно посмотрела на дочь, на закрытую дверь бывшей детской, на пакеты в своих руках и наигранно удивилась:
– А что, мы поссорились? Я что-то не заметила. Когда же мы успели?
– На твой день рождения, мама, – напомнила Александра, думая про себя об одном – только бы не сорваться.
– Да? Не помню, – фальшивым голосом произнесла Алевтина Сергеевна, вешая пакеты на крючок, а сверху прикрывая их курткой. – Розы Петины, кстати, до сих пор живые, корни пустили, представляешь? Я им головки пообрезала и в гостиную на окно поставила, там света больше.
– Ну вот, – заулыбалась Александра. – А ты говорила, что завянут тут же. Покажешь?
– А чего на них смотреть? – вдруг заволновалась мать. – Розы как розы. Без головок.
Она стянула с себя берет и принялась им обмахиваться. Александра остолбенела. На голове матери дыбились ярко-рыжие кучеряшки.
– Мама, что с твоей головой?
– А что с ней? – мать ощупала голову. – А, стрижка. Волосы стали выпадать, я решила хной полечить, а чтобы много хны не расходовать, подстриглась.
– И химию сделала, да?
– Нет, это у меня натурально так, – уверила мать, – ты просто не помнишь, ты меня всегда с пучком видела потому что. Как тебе? – она провела рукой по волосам, приглаживая их, и посмотрелась в зеркало у вешалки.
– Непривычно, – оценила Александра. – Смело, – добавила она. – А что это за запах у тебя в квартире? У тебя не протечка, случайно? Ты соседей не залила?
– Никого я не залила, Шура. Я квартиранта себе завела, – в голосе матери Александра услышала вызов.
– Видела я это чучело дремучее, – понизив голос, призналась она. – Где ты только его откопала? Вывел меня из моей же комнаты и дверь на замок закрыл…
– Занят, значит, – мать перешла на шепот. – Он преподаватель. Из МГУ. Диссертацию пишет.
Александра отчего-то почувствовала себя виноватой за этот запах в квартире.
– Мама, я же предлагала тебе деньги, – тоже шепотом напомнила она.
– Не в деньгах дело, Шура.
– Тогда в чем?
– Скучно мне стало. Словом перемолвиться не с кем.
Александра поняла – это мать отомстила ей за недельное молчание. Она решила объясниться.
– Я, мама, тоже живой человек. И терпение у меня не бесконечное. И когда ты начала каркать, что Петю посадят…
– Я не каркала, я предупреждала, – уточнила мать. – Не хотите – не слушайте. Закрыли тему. Да, кстати, я тут вещи отца собрала, свези ему, – и Алевтина Сергеевна указала на две клетчатые сумки, стоящие прямо у порога.
Александра горько засмеялась:
– Поздновато ты спохватилась, мама…
– Ну, если они не нужны, я тогда их пойду выброшу, – и мать зачем-то взялась за ручки сумок, как будто дело не терпело отлагательств.
Александра перехватила руки матери и крепко сжала их.
– Оставь сумки, мама. Пойдем в комнату, поговорим.
– Давай лучше на кухню, – засуетилась Алевтина Сергеевна. – Я тебя котлетами угощу. Сама готовила.
– Пойдем, – согласилась Александра.
Они зашли на кухню, Александра закрыла за собой дверь, подперла спиной косяк и не сказала – выдохнула:
– Катя умерла.
Мать рухнула на табуретку. Повисла пауза.
– Когда? – сухо спросила Алевтина Сергеевна после некоторого молчания.
– Сразу после твоего дня рождения. Ночью. Она долго болела. Осложнение на фоне диабета.
– А нечего было выпечкой злоупотреблять, – зло сказала мать. – Вот я тебе и говорю: хватит печь!
– Мама, тебе придется выселить квартиранта, – объявила Александра.
– А квартирант тут при чем? – мать явно не хотела построить логическую цепочку.
– В моей комнате теперь будет жить папа.
Алевтина Сергеевна приподнялась с табурета и сунула под нос дочери кукиш. Лицо ее заострилось и стало похоже на крысиную мордочку.
Александру передернуло. Она с трудом подавила желание ударить мать по руке.
– Другого выхода нет, – твердо сказала она, отстраняясь от жеста.
– Что, выселяют нахлебника из генеральских хором? – догадалась Алевтина Сергеевна.
– Там теперь будет жить Катина внучка с семьей, – старательно бесстрастным голосом произнесла Александра.
– А что же ты к себе не заберешь любимого папочку?! – вскинулась мать.
– У меня в квартире нет свободной комнаты.
– Зато какой у тебя домина за городом – только в прятки играть.
Александра отлепилась от косяка, села на табурет и посмотрела матери в глаза.
– Папе за городом жить нельзя. У него – сердце. Туда, если что, «Скорая» не доедет.
Мать надвинулась на Александру, будто собираясь боднуть ее головой в грудь. От ее кудряшек пахло дешевым лаком для волос.
– И с каких пор у него вдруг сердце? От меня уходил здоровый как лось. Что там Катя с мужиками делала? Одного до инсульта, второго до сердца довела.
– Мама, как у тебя язык поворачивается… так о покойнице… – ужаснулась Александра.
– Слава богу, поворачивается. Тьфу-тьфу, – мать символически поплевала через левое плечо. – И все остальное пока поворачивается. А ты мне теперь хочешь своим папенькой руки-ноги повязать. Когда он уходил, он о будущем не думал. Со мной бы здоровым остался. Я бы ему расслабляться не дала.
Александра не сдавалась. Она еще надеялась.
– Но ты же еще недавно хотела его видеть, – напомнила она.
– А теперь – не хочу!
– Это из-за квартиранта? – подозрительно спросила Александра.
Мать энергично замотала головой:
– Антоша тут ни при чем. Он тут временно. А камень на шею себе я повесить не дам. Это ты больных любишь больше, чем здоровых. А я – нет! Ясно? Так что ищите другие варианты размещения!
И Алевтина Сергеевна решительно поднялась с табурета и открыла дверь в коридор. Александра пошла на выход. Ее колотило. Она с трудом попала в рукава пальто. Перед тем как выйти из квартиры, развернулась и посмотрела на мать. Та стояла в своей излюбленной стойке – руки в боки. Александра сглотнула и дрожащим от слез голосом проговорила:
– Я одного не понимаю: за что мне судьба дала такую мать.
– Видно, есть за что, – моментально отразила удар Алевтина Сергеевна.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?