Текст книги "Шанс на счастье"
![](/books_files/covers/thumbs_240/shans-na-schaste-242973.jpg)
Автор книги: Ната Хаммер
Жанр: Современная русская литература, Современная проза
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 2 (всего у книги 28 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]
– Жулик.
– Жуликов много. Но судитесь-то вы только против него.
– Не только. Я сужусь против всего правления. А он – председатель, – нехотя объяснила Алевтина Сергеевна.
– Ну-ну. А овчинка-то выделки стоит?
– Я за справедливость.
– А адвокат-то есть?
Дольше терпеть этого нудилу Алевтина Сергеевна не могла.
– Спасибо за помощь, Николай, как вас по батюшке. Вам, наверное, домой надо, – и Алевтина решительно встала со ступеньки.
Дедок вздохнул и тоже встал.
– Вам спасибо. За малину и костюм.
Он подхватил ящик с инструментами, сунул скатанный костюм под мышку и пошел к калитке. Потом остановился и обернулся.
– Вы хоть интернет заведите. Там бесплатные консультации есть.
– И за совет спасибо. Заведу, – пообещала Алевтина Сергеевна, едва сдерживаясь, чтобы не взорваться.
Она с трудом дождалась, когда Николай закроет за собой калитку, сядет в свой «газик» и уедет. Потом вошла на веранду и повалилась на диван. Ее трясло от ярости, усталости и бессилия.
Глава 3
Компьютер Алевтина Сергеевна себе купила. В ближайшем магазине бытовой техники была акция. Минус двадцать процентов. Она растерялась, когда консультант спросил ее, какого именно типа и какой марки компьютер она хочет. Сначала она остановилась на ноутбуке, но когда ей объяснили, что она сможет смотреть на компьютере любое кино по своему выбору, передумала. Кино лучше смотреть с большого экрана. Тем более что на этот «Асус» была дополнительная скидка. И по цене он получался значительно дешевле ноутбука.
Пришлось, конечно, потратиться на такси, ну и ладно. Вот только то, что лифт опять сломается, пока она будет покупать компьютер, Алевтина Сергеевна предусмотреть никак не могла. И ей пришлось тащить «Асус» весом в восемь кило на свой седьмой этаж по лестнице. Екала печенка, сбивалось дыхание – но Алевтина Сергеевна не пожалела о принятом решении. Она вообще никогда ни о чем не жалела.
В сумке завибрировал и забулькал мобильник. Даже не глядя на него, Алевтина Сергеевна знала: звонит Шурка. Алевтина Сергеевна осторожно поставила коробку на площадку и достала телефон.
– Да, – шепотом произнесла Алевтина Сергеевна.
– Мама, это я. Почему ты шепчешь? – раздался из трубки встревоженный голос Александры. – Мама, скажи честно, ты заболела? У тебя болит горло? У тебя пропал голос?
– Не дождешься, – рявкнула Алевтина Сергеевна и выключила мобильник.
Она рывком подхватила коробку. Нужно было спешить. Встревоженная Шурка будет здесь через пятнадцать минут, и за это время Алевтина Сергеевна должна доскакать до квартиры и надежно спрятать коробку с компьютером.
Она не хотела, чтобы кто-либо из родственников знал, что она стала обладательницей моноблока последней модели. Она купила компьютер на деньги, полученные от сдачи в ломбард немецких серебряных ложечек, считавшихся семейной реликвией. Эти ложечки были трофеем, принесенным ее отчимом с войны. Ими, понятное дело, никогда никто не пользовался. Они были слишком маленькие, чтобы ненароком не отправиться в мусорное ведро вместе с объедками, и слишком дорогими, чтобы предложить их даже самым дорогим гостям.
Алевтина Сергеевна отперла дверь и поволокла «Асус» на лоджию. Пристроила под окно рядом с ведром киснувшей капусты и выглянула вниз. В кармашке у винного магазина уже парковался дочкин белый джип. «Надо на нем красный крест нарисовать и мигалку поставить, – съязвила про себя Алевтина Сергеевна. – «Скорая» так быстро не приезжает, как моя встревоженная на голову Шурка».
Когда Александра открыла дверь своим ключом, Алевтина Сергеевна стояла перед ней, подперев руки в боки. Грудь Александры бурно вздымалась под расстегнутой курткой. Свитер обтягивал два больших футбольных мяча, нависавших над разрезанным пополам поясом юбки обвисшим животом.
– Ну, вот она я! – с вызовом воскликнула Алевтина Сергеевна. – Живее всех живых!
– Мама, у тебя лицо красное! – отдуваясь, произнесла Александра. – Давай померим давление.
– А у тебя, думаешь, бледное? – взвилась Алевтина Сергеевна. – На седьмой этаж без лифта забраться! Себе померь.
– Можно мне все-таки войти? – кротко спросила Александра.
Алевтина Сергеевна отстранилась от двери.
– Ну, войди, – неохотно разрешила она. – Но давление я измерять не буду.
– Хорошо. Давай просто чаю попьем. Я печенье испекла, – Александра выставила вперед свою объемистую сумку. Алевтина оценивающе посмотрела на дочь.
– Печенье? Пеки-пеки. В твоем возрасте уже ни одно печенье назад добровольно не выйдет, все отложится в целлюлит.
– Хорошо, давай попьем чай без печенья.
– Лишняя вода тоже ни к чему. Ни тебе, ни мне.
– Ладно, давай просто посидим, поговорим.
– Ну, раздевайся, проходи, – смилостивилась Алевтина Сергеевна. – Сапоги вот тут, на газетке снимай. Кстати, знаешь, что я прочитала сегодня в «Московском комсомольце»?
Алевтина Сергеевна не глядя потянулась за мягким пакетиком из-под молока, лежавшим на кованом столике рядом с телефоном, куда она складывала лучшие вырезки недели, чтобы передать их для прочтения наследникам. Но Александра перехватила ее руку.
– Мама, давай мы сегодня обойдемся без политики. Можно я в комнату пройду?
– Проходи, что, я не даю, что ли?
И Алевтина Сергеевна толчком открыла дверь в гостиную.
– О, боже мой, – не удержалась Александра, заглянув внутрь. – Ты ревизию решила устроить?
Алевтина Сергеевна поняла, что допустила грубую ошибку, проведя дочь в гостиную, а не на кухню. Поиски серебряных ложечек были долгими и мучительными. По ходу раскопок Алевтина Сергеевна нашла жемчужные бусы, которые, как она думала, втихую унес с собой изменник-муж, ненадеванный форменный клетчатый пиджак советской сборной времен Олимпиады-80, проданный ей по дружбе коллегой по институту, увесистую пепельницу, с боем отвоеванную в магазине «Фарфор – Хрусталь» в девяносто первом, когда все деньги обесценивались, и даже сработанные зэками шахматы, подаренные ее мужу на день рождения его коллегами, когда они кантовались в номерном военном городке в Сибири. Она с ужасом поняла, что не помнит и о половине хранимых богатств.
– Да, пришло время переучета, – нашлась Алевтина Сергеевна. – Так ты чего приехала?
– Забери из суда свое заявление, – попросила вдруг Александра.
– Так… А ты про него откуда знаешь? – Удивление Алевтины Сергеевны быстро переросло в гнев. – Кто посмел разглашать посторонним лицам факт и содержание моего обращения в судебные инстанции?!
– Это я посторонняя?! – Александра даже задохнулась от возмущения.
– С юридической точки зрения – да. Ты лицо, не вовлеченное в дело, а значит – посторонняя. Так кто же?
– Ответчики. Позвонили мне, говорят: «Александра, помогите нам, из-за заявления вашей мамы в суд заблокировали все счета нашего товарищества. Мы не можем оплатить ни электроэнергию, ни воду, ни вывоз мусора».
– Вру-у-ут, – убежденно сказала Алевтина Сергеевна. – Мое заявление тут ни при чем. Я еще даже у судьи на беседе не была. Шура, кому ты веришь? Это прожженные жулики и лжецы. Но ничего, я их выведу на чистую воду…
– Мама, что они тебе такого сделали?
– Украли мою часть общедолевой собственности, – без промедления ответила мать.
– Но они же предлагали тебе взять еще участок, ты отказалась, – напомнила Александра.
– На что мне еще участок? Я и свой обрабатывать не успеваю. И это было бы незаконно. Они меня вовлечь в свою преступную шайку хотели. Но я не купилась!
– Мам, ну ведь все пустые участки были распроданы давным-давно. Теперь-то ты чего добиваешься? – почти с отчаянием воскликнула Александра.
– Правды, – твердо заявила Алевтина Сергеевна. – Они должны признать, что они жулики и лжецы. Перед всем товариществом. И заплатить мне за дорогу, которую я построила. Пообещали при всем народе, а потом шиш показали. Я им это так не оставлю.
– У тебя есть договор об оказании услуг? – язвительно поинтересовалась Александра.
– Мы ж на собрании в протокол внесли…
– Суду этого мало.
– У меня есть свидетели! – взъярилась Алевтина Сергеевна.
– А ты уверена, что они будут свидетельствовать в твою пользу? Ничего у тебя не выйдет, – вынесла вердикт Александра.
– А это мы еще посмотрим, – пылко возразила Алевтина Сергеевна. – У тебя ко мне все? А то мне к управляющему идти надо. Не схожу – еще три дня пешком по лестнице маршировать будем.
По-детски шмыгнув носом, Александра схватила свою сумку и устремилась в прихожую. Пока она с пыхтением одевалась, Алевтина Сергеевна чуть не приплясывала. Ей не терпелось включить компьютер.
Сдвинув все барахло со стола, Алевтина Сергеевна водрузила на него компьютер, подключила клавиатуру и мышку, как ей показывали консультанты в магазине, и, немного поколебавшись, опасливо вставила вилку в розетку. Компьютер никак не прореагировал. Она протерла очки и раскрыла инструкцию на разделе «Включение». Ага, просто забыла нажать на кнопку! Нащупала кнопку на нижней грани под экраном. Экран озарился как-то очень неожиданно и с торжественным звуковым аккордом. «Добро пожаловать, Алевтина!» было написано на нем. «Откуда он мое имя знает?!»
Алевтина Сергеевна пролистала руководство до раздела «Знакомство с компьютером» и стала рассматривать рисунок «Вид спереди». Первым же номером значилась: веб-камера. А вот говорила же соседка Зинка, что через эти камеры американские спецслужбы за нами шпионят! Компьютер ее, правда, китайский, но китайцам она тем более не доверяла. Алевтина Сергеевна принесла аптечку, отрезала кусочек пластыря, заклеила глазок камеры и вернулась к изучению вида спереди.
Под вторым номером значился… микрофон! Не увидеть – так подслушать! Алевтина Сергеевна полезла в свою сумочку, выудила оттуда жевательную резинку «Орбит», которую она держала на случай похода к зубному врачу, энергично пожевала подушечку, достала изо рта и приклеила жвачку горочкой на выход микрофона.
Перешла к разделу «Проводное подключение интернета». Достала коробочку с модемом. Можно было бы, конечно, провести интернет по проводу, но это значило бы впустить в квартиру неизвестных людей, к тому же, как правило, дурно пахнущих. Соседи по площадке после такой операции сквозняком проветривали квартиру в течение часа. Час открытых дверей Алевтину Сергеевну не устраивал. Пока она возилась с подключением модема, экран потух. «Все-таки бракованный!» – пришла к выводу Алевтина Сергеевна. Она с досадой отшвырнула мышку. Экран опять озарился бодрой надписью: «Добро пожаловать, Алевтина!»
– Здоровались уже! – огрызнулась хозяйка. Она снова углубилась в чтение инструкции. «Сконфигурируйте параметры для подключения к сети интернет». Что это значит? Алевтина Сергеевна взяла в руки мышку и стала целиться стрелкой в иконку «Десктоп». Стрелка двигалась как пьяная, никак не желая попадать на маленький квадратик. «Мышка точно бракованная!» – вздохнула Алевтина Сергеевна. И вдруг ей пришла в голову идея: «А может, камера должна видеть мышку?» Поколебавшись, она отлепила кусочек пластыря. Мышка задвигалась как-то побыстрее. Наконец она довела стрелку до иконки и щелкнула для верности всеми тремя пальцами, уместившимися на мышке. Но ничего не произошло. Она щелкнула еще раз. Иконка запрыгала как мячик. Алевтина Сергеевна испугалась, что сейчас может что-нибудь безвозвратно испортить, и отдернула руку от мышки. Иконка продолжала прыгать.
Она опять погрузилась в инструкцию. Про прыгающую иконку она ничего не нашла. Зато поняла, что давить нужно было только на левую сторону кнопки. Но эта информация находилась совсем в другом месте! И как исправить ситуацию, Алевтина Сергеевна не знала. Пока она листала инструкцию, экран опять потух. Алевтина Сергеевна швырнула инструкцию на клавиатуру. Экран зажегся. Она решила, что лучше всего отключить аппарат, пока она окончательно его не сломала. В разделе «Отключение компьютера» значилось: «Для нормального выключения нажмите в панели Charms, затем нажмите «Выключение». Где искать этот Charms, Алевтина Сергеевна не понимала.
Она просто выдернула вилку из розетки, вытерла выступивший на лбу пот и вздохнула. Алевтина Сергеевна осознала, что переоценила свои способности по самостоятельному освоению прибора. Компьютер был капризен и недружелюбен. И это его лицемерное «Добро пожаловать, Алевтина!» особенно злило.
Глава 4
Алевтина Сергеевна бродила по факультету вычислительной математики и кибернетики МГУ в поисках доски объявлений.
Проникнуть на факультет ей удалось не сразу. Охрана сообщила ей, что посторонних в здание не пускают. Алевтина Сергеевна честно призналась, что хотела бы посмотреть на студентов с факультета вычислительной математики с целью найти подходящего квартиранта. Ей сказали, что их можно разглядывать в вестибюле. То, что на входе и выходе они мешались со студентами экономфака, охранники во внимание принять не хотели. Алевтина Сергеевна провела разведку на местности, увидела на стенде объявление о компьютерных курсах для школьников, позвонила по телефону, сообщила, что хотела бы записать на курсы внука, попросила заказать пропуск и в итоге торжественно прошла мимо церберов с гордо поднятой головой. В ее сумочке было объявление, написанное от руки, и скотч, а за обшлагом пальто – английские булавки на случай, если доска окажется обтянутой тканью. На листе в клетку Алевтина Сергеевна вывела: «Сдам комнату студенту-компьютерщику без вредных привычек, желательно отличнику. Бартерная оплата. За обучение компьютеру. Звонить по телефону строго с 10 до 10». Алевтина Сергеевна указала домашний телефон, а свои имя-отчество решила не писать, конспирация еще никому не вредила, да и кто в ее квартире может ответить на звонок кроме нее.
Наконец доска была найдена, объявление закреплено, и оставалось дойти до компьютерных курсов, чтобы поставить отметку на пропуске. Отыскав нужную аудиторию, Алевтина Сергеевна приоткрыла дверь и заглянула в щель. В аудитории сидел человек с телом хилого подростка и дремучей бородой, плавно переходившей во всклокоченную гриву. На носу сидели тяжелые очки с толстыми стеклами. Он мельком взглянул на приоткрывшуюся дверь и вновь уставился в монитор, в который он, похоже, смотрел уже много лет без перерыва. Из-под стола торчали его ноги в истрепанных джинсах и грязных кроссовках. «Такой квартирант мне не подойдет», – решила Алевтина Сергеевна, раскрыла дверь пошире и смело вошла внутрь.
Бородач оторвал взгляд от экрана.
– Вы ко мне? – поинтересовался он у Алевтины Сергеевны.
– Еще не знаю, – ответила та. – Мне на курсы.
– Какого возраста ваш ребенок?
– А пенсионеров берете? – вопросом на вопрос ответила Алевтина Сергеевна.
Бородач изучающе уставился на посетительницу.
– Вы лучше в районную библиотеку сходите, – предложил он после короткой паузы. – Пенсионерами библиотеки занимаются. Бесплатно, – добавил он.
Алевтина Сергеевна чуть не задохнулась от возмущения.
– Молодой человек! Вы меня с другими пенсионерами не равняйте! Мне интернет не для игрушек нужен, у меня дело серьезное, государственного значения…
– Тем более, – остановил ее тираду бородач. – Мы не заточены на людей государственного значения.
– Тоже мне, курсы называются, – проворчала Алевтина Сергеевна разочарованно. – Насажали тут недоучек. Двоечником, наверное, был, когда учился? – Алевтина Сергеевна не заметила, как перешла в разговоре на «ты».
Бородач на выпад не ответил.
– Я вам могу еще чем-то помочь? – поинтересовался он, глядя на нее с тем выражением лица, с каким смотрят на назойливую муху.
Алевтина Сергеевна протянула бородачу свой пропуск.
– Распишись в собственной беспомощности и печать поставь. А еще голову причеши и кроссовки помой. Как тебя только к школьникам подпускают, такого неряху?
Бородач молча расписался на листке и поставил лиловый оттиск.
– До свидания, – попрощался он бесстрастным голосом.
– До какого свидания? – не унималась Алевтина Сергеевна. – Надеюсь, я вижу тебя первый и последний раз.
– Тогда прощайте, – исправился бородач тем же голосом робота.
– Так-то лучше, – удовлетворилась Алевтина Сергеевна, вложила пропуск в паспорт, подхватила сумочку и вышла, энергично хлопнув дверью.
Тут зазвонил телефон. Шурка, неотвязная Шурка!
– Мама, поздравляю с днем рождения! – раздался из трубки бодрый голос.
– Шура, ты издеваешься? – с раздражением спросила Алевтина Сергеевна. – В моем возрасте день рождения – это повод для соболезнования.
– Хорошо, мы сегодня к тебе вечером приедем – пособолезнуем, – объявила Александра.
– Не надо, – принялась отбиваться Алевтина Сергеевна.
– Мы все равно приедем, – твердо произнесла Александра.
Алевтина Сергеевна осознала, что в гостиной по-прежнему разложены вещи, а в холодильнике – шаром покати и сейчас уже два часа дня…
– Сразу предупреждаю, – сообщила она в трубку, – готовить я ничего не буду. Чаю попьем и разбежимся.
– Еду я с собой принесу, – успокоила ее Александра.
– И не вздумайте дарить мне подарков, – предупредила Алевтина Сергеевна. – Я уже не знаю, куда их складывать. Сама видела…
Продолжить мысль Алевтина Сергеевна не успела.
– До встречи! – бодро крикнула ей Александра. – Мы будем к восьми.
И отключилась.
Надо было бежать домой – перепрятать компьютер, но куда? На лоджию зять непременно выйдет покурить. Решила укрыть одеялом на кровати в спальне и навалить сверху одежды из гардероба. Надо же было забыть, что сегодня – день рождения. Впрочем, неудивительно.
Алевтина Сергеевна дни рождения не любила. Вообще. Когда она была маленькой, дни рождения еще никто не праздновал. По крайней мере, в их селе. А именины, после ареста батюшки Михаила, сноса колокольни и переделки церкви в клуб, уже никто не отмечал. И по святцам имена уже не выбирали, а выбирали кому как захочется. Так мать рассказывала. А еще рассказывала, что надеялась на выкидыш после мобилизации мужа на фронт. Потому что уже двое детей на руках было. Парилась в бане до одури и поднимала тяжелую шайку с водой, надеясь, что выкинет. Но не выкинула. А в октябре родила ее, Алевтину. Крохотную, голубоглазую, с белыми волосиками. Потом закрылась в чулане, достала из-под половиц икону Богородицы и долго молилась, прося помощи себе и защиты мужу. Но не помогла ее молитва. Похоронку принесли уже по первому снегу. И молоко у нее пропало в тот же день. Хорошо еще, что корова доилась и можно было кормить коровьим, хоть жирность у него была высокая – и кричала Алька от боли в животе, и поносила поначалу. Зачем мать все это ей рассказывала? Зачем?!
Мстила она Альке за ее появление на свет, вот зачем. Потому что Алька всегда была непокорная. Делала все поперек. Мать называла ее дика́я. И с отчимом Алька не сошлась. Старшие Нюрка с Юркой сошлись, а она нет. Сосед Митрий без ноги с войны вернулся, а жена его в сорок третьем завербовалась на какой-то секретный завод, да и сгинула. Покуковал Митрий, покуковал, да к соседке и пристроился. Огороды объединили. А дом Митрия сдавали учителям. И всем был хорош Митрий. Пил только сильно. А Алька пьяных на дух не переносила и все время с кулаками на Митрия кидалась. А тот напивался когда – добрый был до соплей. Веревки из него вить можно было. Мать, бывало, сама и подносила. А Алька с кулаками. Мать ее чилигой[2]2
Чилига – колючий кустарник; разновидность желтой акации (прим. ред.).
[Закрыть] – хлысь! И колко, и обидно. Алька к учителям в дом убегала. Туда мать с чилигой не совалась, перед учителками стыдно ей было. Алька иногда и ночевала там. Зачитается какой-нибудь книжкой и заснет…
Нет уже никого: ни матери, ни отчима, ни Юрки с Нюркой. Только могилки на старом кладбище. В последний раз ездила – едва нашла: эта самая чилига, которой ее мать лупцевала, кругом проросла – не подступиться. А была бы покорная – может, тоже уже ровненько лежала между ними. Нюрка с Юркой как взяли в подростках в руки вилы да лопаты, так с ними и срослись на всю жизнь, а жизнь их согнула и в земельку уложила. А Алька – нет. Альке мать мотыгу даст в руки – иди, картошку окучивай. А Алька мотыгу под лопухи, а сама через плетень шасть – и на речку или в лес. Принесет в корзинке ягод или раков в речке наловит – мать уже ругаться не может. Картошку потом Нюрка окучивала.
А когда Альке исполнилось четырнадцать – совсем от рук отбилась, мать ей стала не указ. Но училась хорошо. В отличие от Нюрки с Юркой. А потому отправили Альку после восьмилетки в город – в финансово-экономический техникум. Больше она уже в село не вернулась. Слала поздравительные открытки, благодарила за переданные с оказией продукты. И даже про свадьбу свою родственникам не сообщила. Понятно, не приехали бы, дорога-то – полдня пути, а в колхозе как раз посевная, но пригласить, по их мнению, Алька должна была. Но выходила она за без пяти минут офицера-ракетчика, и предложение он сделал скоропалительно – перед самой отправкой к месту службы. Да и не было свадьбы – расписались только и чаю попили. Но в село новость сорока на хвосте принесла – и тут посевная не посевная, мать в город примчалась. Мужа одобрила, но обиделась на всю жизнь за такое самовольство. И умерла прямо в Алькин день рождения – насолила так насолила напоследок…
По пути из университета Алевтина Сергеевна зашла в магазин на углу, купила торт «Наполеон» полукилограммовый, один лимон и чай черный в пакетиках.
В десять минут девятого уже приплясывала у входной двери. В пятнадцать позвонила дочери и заявила, что, если их через пять минут не будет, она ляжет спать. Потому что устала. Через пять минут они прискакали. Александра внесла в квартиру сумку, распространявшую умопомрачительные запахи, зять Петр – букет бордовых роз, а внучка Маша – себя. Алевтина Сергеевна с удовлетворением осмотрела внучку: фигурка гимнастки – кажется, вот возьмет разбег и сделает сальто, светло-русые волосы – натуральные, а глаза как у бабушки – голубые, со смешливым прищуром. Но семейный комплект был не полным…
– Так, а Пашка где? – не дав открыть рта гостям, строго спросила Алевтина Сергеевна.
– Что, баб, уже соскучилась? – вопросом на вопрос парировала Машка. – Ты же его вчера видела.
– Мама, позволь мы войдем, – твердо сказала Александра.
– Заходите-заходите, – запоздало разрешила Алевтина. – Ты, Петя, напрасно так шикуешь, розы эти завтра повянут, а ты за них уйму денег отвалил.
– Меня всегда восхищает ваша экономность, Алевтина Сергеевна, – Петр протянул теще букет. Алевтина Сергеевна критически оглядела зятя – его неуместно официозный пиджак и тщательно уложенные волосы, взяла цветы в скрипучем целлофане и положила, не глядя, на кованый столик.
– Лучше бы ты мне розетку в маленькой комнате починил.
– Так Паша разве вам ее вчера не починил? – удивился Петр.
– Не починил, – разочарованно вздохнула Алевтина Сергеевна. – Руки у него не тем концом вставлены.
– Хорошо, давайте инструменты, – и Петр решительно снял ботинки.
– Нет, мы сначала бабу поздравим, – предложила Маша, встав в гимнастическую стойку перед зеркалом – грудь развернута, подбородок вверх, ноги в третьей позиции. Она поправила локоны и подкрасила губы.
– Чего губы-то красить? – не удержалась Алевтина Сергеевна. – Сейчас все равно всю помаду съешь.
Маша на бабушкин выпад не ответила, поддернула обтягивающие спортивные ягодицы джинсы, чмокнула себя в зеркало и повернулась к остальным.
– Да, давайте сначала поздравим, – поддержала Александра дочь. – А то пирожки остынут. Я сделала с ливером…
– С ливером я люблю, – одобрила Алевтина Сергеевна. – Мать жарила их в ноябре, когда свинью забивали. Мужики тушу еще опаливали и скоблили, а мать уже начинку из печенки готовила…
– Баба, прекрати, меня сейчас стошнит! – запротестовала Маша.
– Ой-ой, а что, думаешь, твои стейки на деревьях растут? – вскинулась Алевтина Сергеевна. – Их из коровы вырезают. Кстати, Шурка, а ты помнишь, что сегодня день памяти твоей бабушки?
– Помню. Я с утра в церковь заезжала, молебен за упокой заказала.
– Так, девочки, мы тут приехали за здравие выпить, давайте сменим тему, – предложил Петр.
Все согласились, засуетились, разложили еду по тарелкам, налили шампанского в старые фужеры с потертыми золотыми ободками, чокнулись, пожелали Алевтине здоровья и отхлебнули по чуть-чуть.
– Ух, кислое какое, – сморщилась Алевтина Сергеевна.
– Настоящее. Брют, – коротко сообщил Петр.
– У моей матери квас был такого вкуса.
Александра сделала знак Петру, Петр полез в карман пиджака, вынул конверт.
– Мама, – волнуясь, торжественно начала Александра, но Алевтина Сергеевна ее перебила:
– Мне ваших денег не надо.
– Это не деньги. Это письмо от папы, – Александра протянула конверт матери.
– Какая прелесть! Что это он вдруг обо мне вспомнил? Писать научился? А я, видишь ли, разучилась читать, – она выхватила письмо из рук дочери и стала остервенело рвать конверт с содержимым. Потом поднялась, подошла к окну, встала на цыпочки, открыла форточку и выбросила клочки в окно. Ветер подхватил и завертел обрывки, несколько клочков занесло обратно в комнату, и они приземлились на ковер. Над столом повисло молчание.
– Ты чего, Маш, не ешь? – переключилась на внучку Алевтина Сергеевна. – Диету опять держишь?
– Я после шести ничего не ем, – пояснила Маша.
– Похвально. Вот бы братец твой к тебе присоединился.
– А он присоединился, – сообщила Маша. – Вчера, как только от тебя пришел.
– Мама, – вмешалась в диалог Александра, – признавайся, что ты вчера наговорила Павлику? Его трясло весь вечер. Даже от ужина отказался.
– Может, не будем сейчас устраивать разборки? – с безнадежностью в голосе спросил Петр.
– Закормили вы Пашку. На бабу стал похож. Сиськи висят, задница торчит, – не вняв призыву зятя, высказалась Алевтина Сергеевна.
– Ты ему ЭТО вчера сказала?! – ахнула Александра.
– Зачем я буду ему это говорить? Он что, в зеркале себя не видел? Я ему подарила гантели, эспандер и пинцет. В процессе раскопок нашла, – пояснила Алевтина Сергеевна.
– А пинцет зачем? – заинтересовался Петр.
– Лишнюю растительность выщипать. Он со своей монобровью на гориллу похож. Еще лет десять девственником останется, если не выщиплет.
Маша поперхнулась шампанским, у Александры выпала вилка из рук, и только Петр продолжал жевать голубец. На несколько секунд над столом воцарилась тишина.
– С чего ты взяла, что Павлик – девственник? – наконец тихо произнесла Александра.
– Я спросила, – объяснила ей мать. – Прямо. Внезапно. Без обиняков. Имел ли он сексуальный опыт. Он сказал, что нет.
– Ну и что, что нет? – заинтересовался Петр.
– А то, что ему скоро двадцать пять. Наше поколение к этому возрасту было все поголовно женатое. Ваше – уже и разведенное по первому кругу. А тут – неподнятая целина. Это ненормально, – завершила обзор бабушка.
– А задавать такие интимные вопросы внуку – это нормально? У него есть для этого папа и дедушка, – вспылила Александра.
– И что толку с папы и дедушки, если внук в двадцать пять – еще мальчик!
– Можно я уже пойду? – спросила разрешения Маша.
– Иди-иди, – разрешила бабушка. – Все равно не ешь.
Маша поднялась, подошла к бабушке, поцеловала ее в пучок на макушке и исчезла за дверью. Отец проводил ее завистливым взглядом.
– Дверь там захлопни! – прокричала вдогонку бабушка и развернулась к дочери с зятем: – Вот теперь мы с вами и поговорим! – С этими словами Алевтина Сергеевна протянула руку и достала с полки мягкий пакетик из-под молока, а из него – газетные вырезки.
Петр беспомощно застонал.
– Не надо стонать, Петя, вот когда посадят, тогда будешь стонать. А сейчас пока послушай.
– Алевтина Сергеевна… – начал было Петр, но теща не дала сбить себя с курса.
– Вот почитай это, – и она сунула зятю в руки статью из «Московского комсомольца».
Петр брезгливо взял вырезку двумя пальцами и наморщил веснушчатый нос.
– За последние два года за решетку отправили в два раза больше бизнесменов, чем до этого. Так что завязывай со своим предпринимательством, а то Шурка будет тебе в тюрьму передачки носить.
– Мама, как ты не понимаешь разницы? – вмешалась Александра. – Бизнес отжимают у тех, кто нефть качает или водку производит. А Петя продает продукт своей интеллектуальной деятельности…
– Понимаю. Только напомни мне, куда он продает этот продукт. На Запад? Вот то-то. Обвинят в продаже стратегически важных технологий и упекут.
– Мам, ну смешно, – продолжала убеждать Александра. – У Пети есть официальное заключение, что его приборы для нашей страны не актуальны. В рамочке висит на стене у него в кабинете. На бланке и с подписью.
– Снимите немедленно! – заволновалась Алевтина Сергеевна. – Заверьте у нотариуса копию, и не одну, а оригинал положите в сейфовую ячейку в банке. Желательно швейцарском. А то потом возьмут за жабры компетентные органы, кинетесь – а документ-то тю-тю! Они же и выкрадут.
– Мама, хватит молоть чепуху! – вспылила Александра.
– Молоть чепуху?! – оскорбилась Алевтина Сергеевна. – Погоди, ты еще вспомнишь, что я говорила… Будешь сопли на кулак мотать…
– Мы, пожалуй, пойдем! – Александра положила приборы на тарелку и решительно встала. Петр засунул в рот капустный лист от голубца и немедленно вскочил, бросив вырезку на грязную тарелку.
– А как же розетка? – вспомнила вдруг Алевтина Сергеевна. – Петя обещал починить.
– Мам, если я еще пять минут здесь останусь, я тебя задушу, – вырвалось у Александры.
На этих словах все еще жевавший капустный лист Петр поперхнулся, покраснел, закашлялся и с ужасом посмотрел на жену.
Алевтину Сергеевну словно пригвоздило к стулу.
Дочь и зять, не глядя на именинницу, вышли в коридор, а она так и сидела за столом, неподвижная и немая. Слышала только, как возятся там, в коридоре, с пальто и обувью, как выключился свет и захлопнулась дверь.
Тогда она встала, думая, что нужно закрыть на ночь нижний замок, и, не включая свет в коридоре, на ощупь побрела к входной двери. Проходя мимо столика с телефоном, задела длинный целлофановый кулек с розами, букет свалился, Алевтина Сергеевна наступила на него и, поскользнувшись, потеряла равновесие. Пытаясь не упасть, она схватилась за край кованого столика. Одноногий столик накренился, ухнул, больно черкнув краем столешницы по бедру, и глухо ударился о ковровую дорожку. Алевтина Сергеевна со стоном осела на пол.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?