Читать книгу "Зона риска"

Обернувшись, он увидел, как Илья чешет затылок пятерней.

– Мы столько лет придумывали, как заманить в ловушку и замочить этого козла, – бормотал Сизов, – А она приползла, хвостиком махнула, и нет Грома. Столько лет коту под хвост! Я чуть не свихнулся, рядом с этим садистом! Я такие мерзости видел, что буду до конца дней видеть кошмары! Я вдали от семьи три года! Три! Я жену видел два раза за все это время! Мышка, блин, норушка! Такой план запорола!

– Уходим! – тихо скомандовал Бес, пресекая жалобы друга.

Сизов послушно вскинул рюкзак на плечо и двинулся в строну выхода. Следом за ним шел Бес, крепко держа Мишку за руку, вплетая ее пальцы в свою ладонь.

А позади остался Громыко, унося с собой в могилу воспоминания и злое прошлое, которое не позволяло Бессонову мирно существовать с самим собой, не давало заснуть ночами, вспоминая фотографии матери и дядьки, погибших по вине больного садиста.

* * *

Глава 16

Сизов, озираясь по сторонам, быстро открывал все многочисленные двери, встречающиеся у них на пути. Мишка, Бес и Илья понимали, что еще нужно выбраться из этого змеиного гнезда.

Периметр охраняла вышколенная команда. И, несмотря на полномочия Сизова, присутствие Беса и неизвестной девчонки могло вызвать у мордоворотов Грома кучу вопросов и подозрений.

Так и случилось. Стоило беглецам пересечь границы дома, как на их пути выросли трое парней.

Сизов напал первым. Вслед за ним действовал Бес, корпусом отгораживая девчонку от третьего шакала. Движения мужчин были короткими и точными. И спустя несколько минут Бес вновь вплел прохладные пальцы Мишки в свою ладонь.

Укрытые мглой ночи и разыгравшейся метелью, молодые люди пробрались к поджидавшим их машинам. Открыв дверь внушительного внедорожника, больше напоминавшего танк, Бес практически впихнул Мышку в салон, подхватив ее за талию.

– Свидимся, Харитоша, – коротко бросил Сизов.

Бес кивнул, совершенно не удивляясь желанию друга оказаться в ином месте и в иной компании. Короткий взгляд в спину друга и Харитон запрыгнул вслед за Мишель.

Автомобили сорвались с места. Степан, который был за рулем, бросил долгий взгляд через плечо на Бессонова.

– Как дела, шеф? – тихо спросил Ажур.

Беккер в это самое время смотрел на сестру, свернувшуюся под боком у Беса. Ему не нравились ее бледность и лихорадочный блеск в глазах.

– Вам бы к доктору, – предложил Бек.

– Потом, – не глядя на начальника своей же безопасности, коротко ответил Бес, а потом, взглянув на Беккера, добавил. – На квартиру.

По глазам Беса Карл четко прочитал обещание разборок, разговоров по душам и расстановки всех точек над «i». Но это будет потом, а пока Бесу требовался отдых. Как и Мишке.

* * *

Квартира, в которой иногда останавливался Бес, располагалась в тихом спальном районе города. Вдали от центра и шума мегаполиса. Апартаменты, что удивительно, не занимали целый этаж. Это была обычная трешка в обычном жилом многоквартирном доме. Единственное, что могло вызвать подозрение о личности владельца этой самой трешки – все квартиры на площадке были выкуплены, и две из них занимала охрана.

Выйдя из машины, Бес взглянул на затянутую белесой пеленой луну. Он запомнит этот день. Знал, что запомнит. Потому, что долго шел к нему. Планировал. Представлял. Просчитывал каждую минуту.

Но только одно Бес не смог просчитать и предугадать заранее. Присутствие Мишель.

Девушка стояла чуть поодаль, словно не знала: вернуться ей в машину, или идти вслед за Бессоновым.

Харитон Сергеевич не собирался отпускать Мишель. Он решил все еще в день их первой близости. И ему было плевать, если кто-то будет «против».

На лестничной площадке Ажур своим ключом отпер дверь перед шефом. Хотел войти в квартиру первым, но Бес, коротко мотнув головой, остановил Степана.

– Завтра! – бросил Бес прежде, чем захлопнуть дверь и провернуть ключ в замке, отсекая их с Мишкой от Бека, недовольно сцепившего челюсть, и от Ажура, прекрасно читавшего эмоции по глазам друга и шефа. Не до разговоров ему было.

* * *

Мишку бил озноб. То ли от нервного напряжения, то ли от лекарств, которыми ее накачали после препарата, подсыпанного Батей. Ей хотелось укрыться с головой мягким пледом и спрятаться от всего мира. Она уже готова была отправиться на поиски дивана, кровати, или любой другой горизонтальной поверхности. Но не успела.

Бес перехватил ее, крепко зафиксировав затылок ладонью.

– Это последний раз, когда ты сунулась в пекло! – жестко скомандовал Бес, обжигая Мишку жарким взглядом.

Одного мгновения не хватило до безоговорочного согласия девчонки. Один удар сердца, и Мишель готова была принять любые условия Харитона. Но разум остудил чувства и разложил по полочкам спутанные в сплошную кашу мысли.

– Я действовала так, как считала нужным, – тихо ответила Мишель, а ее взгляд задержался на сурово сжатых губах мужчины.

Глаза Беса зажглись ярким пламенем, способным уничтожить любую преграду, вставшую на его пути. Одна рука все еще фиксировала голову Мишель, не позволяя отстраниться. Второй ладонью Бессонов накрыл поясницу девчонки и вдавил в свое тело, выбивая шумный выдох.

– Ты не будешь рисковать собой! – рявкнул Бессонов, склоняясь еще ниже.

Он не терпел возражений. Не слушал их и не собирался давать Мишке время на раздумья. Каждый нерв в его теле, каждая клетка, кричали о потребности защитить Мишель. Подчинить. Сделать своей. Даже против воли.

Но Бессонову не пришлось принуждать. Будто читая его мысли, Мишка привстала на цыпочки и вжалась носом в небольшой открытый участок кожи на шее Беса там, где бился пульс. Ровно и уверенно, заставляя девчонку почувствовать себя в безопасности. Дома.

– Ради тебя – буду! – слова прозвучали тихо, практически неслышно, и Бес, легонько потянув за волосы, заставил Мишку отклониться.

Он долго смотрел в темно-синие глаза, в которых плескалось упрямство, решимость и капелька грусти. Да, будет. Он это понимал.

Обхватив лицо Мишель рукой, Бес провел большим пальцем по контуру губ, будто собирался стереть с них последние, внезапно вырвавшиеся и необдуманные слова.

Он не смог больше ждать. Усталость свалилась на плечи, прижимая тоннами мыслей и проблем к земле. А хотелось свободы. Чтобы ни о чем не думать и жить моментом. Просто хотелось жить.

Мишка успела судорожно выдохнуть до того момента, как Харитон набросился на ее рот, точно хищник. Она не просила пощады. Наоборот. Стремилась быть ближе к нему. Боялась не успеть. Боялась, что кто-то помешает. А она так соскучилась! Так безумно соскучилась!

Ее ладони, словно бесстыжие бабочки, порхали под одеждой Беса, юрко пробираясь к горячей коже. Она готова была разрыдаться от внезапного чувства пустоты, когда Харитон на секунду отстранился. Ее водолазку он даже не снял. Просто подтянул выше, открывая жадному взору тонкую ткань спортивного нижнего белья. Никакого кружева. Но при виде груди Мишель, Бес понял, что времени у него катастрофически мало. И если бы ни воспоминания о том, что еще несколько часов назад девчонка лежала в его руках без движения, не способная пошевелить ни одной частью тела, он бы взял ее прямо здесь, у стены.

Но он сдержался.

Наступая и тесня девчонку к спальне, Бессонов не выпускал из плена своего рта ее нежные губы. Он готов был целовать ее вечно. Вытеснять из ее упрямой головы любые мысли, которые не касались бы его самого.

Кровать неожиданно оказалась за спиной Мишки. Вернее, под ней. А крепкие руки ловко стягивали легинсы.

Но вдруг Бес замер, нависая над лежащей на спине девчонкой. В его глазах поселился тайфун из сплошного расплавленного свинца. Возможно, Мишка испугалась бы. Возможно, убежала бы. Но она безошибочно угадала причину животной злобы и ярости, промелькнувших во взгляде Бессонова.

– Он ведь не успел ничего сделать, – мягко произнесла Мишель.

Ее руки накрыли щеки мужчины, нежно поглаживая, стараясь убрать тревогу и злые мысли.

Вместо ответа Бес поймал рукой ладонь Мишки и прижал к своему рту. Сделав вдох, Бес неосознанно прикрыл глаза, позволяя аромату ее кожи проникать в легкие. Чтобы убедиться лишний раз, что она здесь, рядом, в его постели.

Бес не стал говорить, что именно поэтому Горбуну повезло, и он умер быстро. Но мысли настойчиво крутились вокруг Мышки, лежащей под мудаком Горбунковым. А если бы он не успел?

Малейшие изменения в настроении и в мыслях Харитона Мишель воспринимала, как свои собственные. Но ей хотелось стереть, вытравить из глаз Харитона осадок. Но она не знала как.

Интуитивно, Мишель обвила ногами талию своего мужчины и притянула ближе, сокращая расстояние. Сквозь ткань белья Мишель чувствовала горячую и твердую плоть своего Беса.

Удерживая вес тела на одной руке, лихорадочно целуя свою девчонку, Харитон расстегнул ремень брюк. А дальше ловкие пальцы сами заскользили по его бедрам.

Мишель и сама не понимала, что творит. Она просто стремилась быть ближе к своему Харитону. К мужчине, сводящему ее с ума.

Первое прикосновение было правильным, жадным и желанным. Все тело Мишель выгнулось дугой, дыхание сбилось, а руки вцепились в широкие плечи, спрятанные под свитером.

Она двигалась навстречу каждому толчку своего Беса, вбирая его в себя, лаская мужской слух тихими стонами и стремясь быть еще ближе. Она забыла обо всем на свете. Для нее остался только он – жесткий и властный, нежный с ней и страстный для нее Бес.

Она снова кричала, задевая в душе Харитона тайные струны. Заставляла его забывать о том, кто он есть на самом деле. Вышибала его из реальности. Дарила надежду и воскрешала мечты.

Зарывшись руками в белокурые волосы, Бес сжал их в кулаки, надеясь, что не причинит ненужной боли. Ее глаза, подернутые пеленой, смотрели на него. Бес видел в них свое отражение и наслаждался тем, как ее зрачки вспыхивают темно-синими искрами.

– Ты моя! – прозвучало с угрозой, но Мишель не испугалась.

Она была несказанно рада этим словам. И не возражала. Зачем? Если он – смысл ее жизни.

– Твоя, – подтвердила девчонка.

По темному взгляду Бес понял, что Мишка балансирует на грани. Еще секунду, и она разлетится на мелкие куски.

Всего пара движений и Харитон понял, что и сам летит вслед за своей своенравной и упрямой Мишель. Он рухнул, придавив девчонку своим телом. Хотел перекатиться в сторону, набок. Но Мишка не дала. Воспротивилась. Крепче обняла его руками и ногами.

Ее рот прижимался к виску Беса. Она что-то шептала, неразборчивое и едва слышное. Но Харитон не стал уточнять. В это мгновение ему было достаточно ее рук, губ и аромата, пропитавшего его насквозь.

Когда девчонка уснула, обнимая его руками, Харитон все-таки перекатился на бок. Тихонько освободившись от цепких рук, несогласных выпустить его даже на секунду, Бес еще пару минут полежал рядом.

Его девчонка и, правда, очень красивая. Он лежал и смотрел на нее так, словно увидел только сейчас.

Ее настоящую.

Отведя белокурые волосы в сторону, Харитон провел кончиками пальцев по контуру лица. Сердце, и без того глухо колотящееся по ребрам, пропустило удар, когда Мишка, улыбнувшись, неосознанно потянулась за мужской рукой.

– Ты только моя! – словно клятву проговорил Бес.

Он не собирался спать. Нужно было осмотреть и обработать на руке царапину от шальной пули Мишель. Но девчонка тихо сопела на ухо. Бессонов не смог противиться ее чарам. Уснул вслед за своей Мышкой.

* * *

Мишель проснулась резко, словно вынырнула из толщи воды. Ей не снились кошмары, но что-то мешало спать. Повернув голову к Бесу, Мишка прикусила губу.

Мужчина спал, устроив свою горячую ладонь на ее животе, пригвождая к месту, впечатывая в матрас рядом с собой.

Вот так Мишель готова была провести всю свою жизнь, но взгляд выделил кровавые разводы на белоснежной простыне под рукой Харитона.

В сером свете зимнего утра пятно крови смотрелось пугающе. Душа девчонки сжалась от страха. Как она могла не заметить рану на теле Беса? Как? Ведь у нее всегда все просчитано до секунды! Каждая мелочь! А здесь – ранение!

– Харитоша, – тихо прошептала Мишель, поглаживая спящего мужчину по щеке ладонью, – Мне нужно обработать рану.

Бес сонно моргнул, нахмурился, будто силился понять, о чем ему толкует девчонка.

– Пустяки, спи, – скомандовал Бессонов и, перехватив Мишку за ладонь, потянул на себя, заставляя девушку лечь к нему на грудь.

– А вдруг заражение? Нет, не пустяки, – тихим шепотом возразила Мишель.

Осторожно выпутавшись из крепких рук, Мышка отправилась на поиски ванной комнаты. Отыскав аптечку, Мишель собралась вернуться в спальню. Но за спиной раздались тихие шаги, и Бессонов оказался рядом с ней. Усадив мужчину на пуф, Мишка аккуратно промыла рану. Пуля прошла по касательной, но Мышка все равно поняла, что руки трясутся от осознания ситуации. Каких-то несколько сантиметров и пуля поразила бы не голову Громыко, а принесла смерть ее любимому. Она, Мишка, едва не убила своего Беса.

Вдруг задрожали руки. Так сильно, что из них выпал бинт для повязки.

Мишка не была слабачкой. Совсем нет. Она боролась до конца, всегда искала выход даже из самой поганой ситуации. Но в этот раз аналитический гений ее подвел. Бесследно испарился, оставив Мишке только юную девчонку с огромным, словно целый мир, любящим сердцем.

– Я…я…я… почти… сама…

Мишель зажала рот рукой, стараясь прекратить рвущуюся наружу истерику. Не вышло. Перед глазами все расплывалось от слез. Горло сжалось, словно кто-то ногой наступил на глотку, не позволяя вдохнуть. Рыдания рвали грудь, ища выход из девичьего тела.

Харитон глубоко вздохнул и резко прижал девчонку к себе.

– Забудь! – скомандовал он, требуя безоговорочного повиновения, – Чтобы об этом я больше не слышал!

Мишка, вжавшись лицом в ключицу Беса, глотала слезы. А сам Харитон Сергеевич осторожно, но крепко держал Мышку в руках. Никогда и нигде ему не было так тепло, как в этой самой ванной, здесь и сейчас. Он не знал таких слов, которые подошли бы сейчас в качестве утешения. Но он знал свое тело, и тело своей Мышки. А поскольку девчонка все еще пыталась заглушить рыдания, спрятав лицо от Беса, он решил отвлечь ее. Отвлек.

В эту близость Бес хотел быть осторожнее, не так крепко сжимать руки вокруг девчонки, не так неистово впиваться в ее рот своим, старался сдерживать свой напор. Но не смог.

Он терял себя в минуты близости с ней. С его Мышкой. Терял и в то же время, обретал себя, словно собирал по кускам, возрождал из пепла. Он смотрел в ее глаза, в которых больше не было слез. Только желание и страсть. Только огонь, ласкающий его черную душу. Только он сам. И это заставляло его сердце биться быстрее, сильнее, неистовее.

Он точно знал, был уверен, как ни в чем другом, она принадлежит только ему. Как и он – только ей. Потому что все остальные неважны. Все остальные никогда не смогут сравниться с ней. Даже стать бледной ее копией.

Обхватив ладонью затылок девчонки, Бес заставил ее замереть. В синих бездонных глазах танцевали огоньки страсти. Взгляд был размытым, текуче нежным, горячим. Бес понял, что девчонка вот-вот сорвется в пропасть наслаждения. Он чувствовал, что ни на секунду не отстанет от нее. Последует за ней.

– Только моя… – хрипло припечатал Харитон, врываясь в податливое тело в последнем кульминационном толчке и замирая всем телом, высекая протяжный стон из безвольной девчонки.

Мишка упала бы, если бы Бес не держал. Руки-ноги не слушались, заставляли чувствовать себя безвольной марионеткой.

– Дааа…. – выдохнула Мишель, прикрывая глаза и медленно проваливаясь в сладкое забытье.

Бес понял, что улыбается. Он уже хренову тучу времени сидел на кафеле в углу ванной, опираясь спиной о стену. Мишель спала в его руках. И ему совершенно не хотелось двигаться. Все, что он сделал за это время – набросил свой халат на ее плечи. И так и сидел, глядя на белокурую макушку, на россыпь светлых прядей. И радуясь, когда девчонка повернула голову, позволив жадному и вместе с тем ленивому взгляду замереть на красивом лице.

Когда мышцы в спине задеревенели, прося сменить положение, Бес встал вместе с Мишкой на руках. Пройдя в спальню, уложил девчонку на постель. Сам вернулся в ванную. Быстро принял душ и залепил рану пластырем. А когда вернулся в спальню, увидел, как безмятежно и крепко спит Мишель.

Он не стал ложиться рядом, а направился на кухню. Ему требовалось время подумать.

* * *

Мишка проснулась, и поняла, что Беса в кровати нет. Харитона она отыскала на кухне. Он стоял около распахнутой настежь створки окна и, опираясь о подоконник рукой, курил.

Мишель перевела удивленный взгляд с зажатой между пальцами сигареты на лицо мужчины. Свитер валялся бесформенной черной кучей на диване. Крепкая спина и мускулистые плечи вселяли уверенность и чувство безопасности. Возможно, в первый раз в жизни, Мишке хотелось взвалить все свои проблемы на эти крепкие плечи и почувствовать себя хрупкой и слабой женщиной, уверенной в силе своего мужчины.

Шагнув ближе, Мишка протянула руку, чтобы провести вниз по позвонкам. Но застыла, так и не коснувшись широкой спины.

На груди Беса танцевал ярко-красный огонек оптического прицела. Харитон его прекрасно видел, стоял неподвижно, курил и всматривался в окна противоположного дома.

Мишка с трудом подавила инстинкт рвануть вперед и толкнуть Беса на пол, вырывая любимого с линии огня. Но что-то заставило ее замереть, а потом медленно протянуть руку к поднятым жалюзи.

Но тут же ее запястье было аккуратно перехвачено Бесом.

– Я его предупреждал, – тихо проговорил Бессонов, не выпуская тонкого запястья из своей широкой ладони. Второй он затушил недокуренную сигарету в пустой пепельнице.

– Он просто … – начала Мишель, но осеклась, поймав взгляд серых глаз.

Бессонов был зол. Вернее – он был в бешенстве, будто хищник, на территорию которого вторгся чужак.

– Труп, – закончил Бессонов за Мишку.

Выпустив руку Мишель из своей, Бес схватил свитер с дивана, морщась от неприятной боли в предплечье, Харитон принялся одеваться.

Мишка затрясла головой. Преградив путь мужчине, выставила руки вперед, не подпуская Беса к двери.

– Харитон, нет! – громко произнесла Мишель, – Не нужно! Не трогай его!

Бес застыл, глядя на девчонку сверху вниз. Его взгляд медленно превращался в колючий и безразличный лед. Лед, способный убить.

До Мишки дошло, как именно можно истолковать ее слова. Девчонка стремительно рванулась вперед. Обхватила Беса за талию руками, а лицом вжалась в его грудь. Туда, где размеренно, слишком спокойно билось мужское сердце. Настолько спокойно, что Мишке стало вдруг страшно. Ведь и правда убьет. Не дрогнет.

– Просто он спасал мне жизнь. Не раз. Я ему обязана, – говорила Мишель, вцепившись пальцами в его одежду. – Но я твоя! Только твоя. Твоя, слышишь?

Бес молчал. Несколько минут, показавшиеся Мишке вечностью, мужчина стоял неподвижно. Но потом будто оттаял, обнял девчонку за талию, приподнял над полом, словно она и не весила ничего.

– Запомни это, маленькая, – выдохнул Бес, выключая свет на кухне, отсекая их уединение от любопытных глаз.

* * *

Глава 17

Утром квартира ожила звуками и мужскими голосами. Бек, хмуро косясь на Ажура, размешивал сахар в чашке черного горячего кофе. Улыбчивая физиономия Степана его немного раздражала. Карл ждал того момента, когда ребра окончательно заживут, и он встанет в спарринг с отставным боксером.

Но не только Ажур был причиной плохого расположения духа Карла. Как и поручил Бес, человек из команды Беккера восстановил поврежденные файлы. На видеозаписи по минутам было расписано предательство Бати. Слова Мишель подтвердились фактами. И Бек прикидывал в уме, кто еще мог быть замешан. Ведь если эти люди нацелены на Мишку, то они будут продолжать попытки убрать сестру. И даже в доме Бессонова Мышка не была в безопасности.

Как и велела Мишель, Бориса не трогали. Он все еще находился в загородном доме Бессонова. Денег, что перевел ему Горбун, Батя не тронул. За последние сутки ни с кем не связывался по телефону. Да и, судя по тому, как мужчина продолжал вести домашние дела в особняке, убегать не планировал.

Бек отпил кофе, морщась от кипятка, опалившего язык.

Перед ним маячила весьма непростая задача – рассказать Бесу о предательстве его старинного друга.

А еще получить по шапке за то, что он официально взял в команду, охранявшую Харитона Сергеевича, своего человека – Крота.

Задачка была трудной, потому как Крот, Крышкин Роман, несмотря на весь свой боевой опыт и высокую квалификацию, наработанную годами в сфере безопасности, умудрился перейти дорогу самому Бессонову еще до знакомства.

* * *

Мишке было уютно лежать на широкой постели, закутавшись в одеяло, и слушать размеренный стук сердца Харитона.

Мишель поймала себя на мысли, что практически перестала звать Бессонова «Бесом», его место занял «Харитон». И пусть мужчина не спешил открывать свои мысли и сердце, Мишка знала, что важна для него. Она не питала иллюзий по поводу светлых и нежных чувств Харитона. Просто была рада всему, что подарит ей Судьба. Столько, сколько отмерит.

Мишка следила взглядом за стрелками настенных часов. Он знала, что в восемь Харитон встанет с постели. Ненавидела последние минуты уединения и, вместе с тем, в мыслях молила стрелки застыть и позволить ей остаться с ее Бесом как можно дольше.

Стрелки часов неумолимо перешагнули незримую границу, и Харитон вздохнул. Аккуратно сдвинув Мишель со своей груди, устроил ее на подушке.

– Мне пора, – тихо произнес Бессонов.

Мишель собралась встать вслед за Харитоном, но тот погладил ее костяшками пальцев по щеке, не позволяя подняться.

– Отдыхай, я вернусь к обеду, – распорядился Бес.

Мишель хотела возразить, но взгляд Харитона Сергеевича был строг и неумолим. Мишка сдалась. Поняла, что ей действительно лучше остаться в этой квартире. А поскольку у нее скопилось парочка неотложных дел, то возражать она не стала.

– Степан будет рядом, – уже на пути в ванную обронил Бессонов.

Мишка покачала головой. Вздохнула. Кажется, у кого-то паранойя. Но опять же, мысли так и остались мыслями. И Мишель решила позволить себе то, чего никогда не позволяла. Она планировала выспаться.

Зарывшись в мягкое одеяло, обняв руками подушку, пахнущую Харитоном, Мишель поняла, что вот-вот уснет. И где-то на краю реальности, когда еще не спишь, но уже и не бодрствуешь, Мишка почувствовала прикосновения пальцев к своим губам.

Улыбка коснулась ее губ. А следом – и легкий поцелуй, словно мужские губы пытались считать и оставить в памяти красивую девичью улыбку.

Еще минуту Бес стоял над кроватью, скользя взглядом по длинным белокурым локонам, разметавшимся по белоснежным простыням. По безмятежному красивому лицу уснувшей Мишель. Хотелось плюнуть на все и остаться с ней. Еще раз услышать, как она кричит или шепчет его имя. Как вжимается в его грудь, словно прячась от всего мира. Как смотрит яркой синевой штормового моря в самую душу. А ведь он думал, что ни души, ни сердца у него нет. Ошибался. У его души и сердца ярко-голубые глаза и бесстрашный нрав.

* * *

Впервые за много лет Бес с трудом возвращался домой. Этот особняк он построил много лет назад сразу же, как только выкупил землю. Леса всегда его успокаивали, а в доме, окруженном высокими соснами и елями, он надеялся обрести хоть видимость покоя.

Батю, Тяпина Бориса, Харитон знал давно. Еще с юности. И доверял ему. Когда-то давно именно Батя свел его с нужными людьми, открыв дорогу в бизнес. Но, как показало время, даже самые старинные друзья и проверенные люди дают слабину.

Бессонов вышел из машины. Коротким взмахом руки он велел парням остаться на улице. Бес не хотел свидетелей. За последний час он много думал о том, как поступить с давним другом.

Но перед глазами постоянно появлялся скалящийся над Мишкой Горбун со спущенными штанами, и Батю хотелось разорвать голыми руками. Бес сделал свой выбор. И он не в пользу Тяпина.

Харитон застыл на пороге кухни. Батя привычно колдовал у плиты. Комната заполнилась приятными ароматами вкусной еды и тихими звуками, доносящимися из старого радиоприемника.

– Ты вовремя, Харитоша, – Батя не повернул головы, прекрасно знал, кто стоит за его спиной в дверном проеме.

– Один вопрос, Боря, – Бессонов не разделял хорошего настроения Тяпина.

– Я слушаю, – Борис Аркадьевич обернулся. В его глазах застыло полное сознание ситуации. А еще, глядя на напряженное лицо Беса, мужчина все понял. В том числе, свои шансы.

– Я мало тебе платил? – спокойно произнес Бессонов, но в его душе плясали черти.

– Думаешь, дело в деньгах? – Батя изогнул бровь и принялся натирать чайные чашки, составляя их через распахнутые дверцы шкафчика.

– Думаю, не только в них, – Харитон шагнул ближе, вглубь комнаты.

Расстегнув пуговицы пальто, Бес сел на свободный стул у стола. С тихим стуком на дубовую столешницу опустился пистолет.

– Правильно думаешь, Харитоша, – хмыкнул Батя, – Ты всегда был сообразительным малым.

Батя сел напротив Беса. В его глазах не было страха. Скорее, какая-то обреченность.

– Она сделала из тебя слюнтяя, – Батя сцепил руки в замок и чуть подался всем телом вперед, – Было время, когда человек мог лишиться всего только за косой взгляд в твою сторону. А сейчас?

Бес молчал. Он не видел необходимости в долгих беседах. Поступок Бати оказался более красноречивым, чем любые слова.

– Ты уже не тот, что прежде, – говорил Батя, всматриваясь в темно-серые глаза Беса. – Тебя перестанут бояться, как только просекут, что девка влезла тебе в мозги! Вспомни, кто ты такой, Харитон Сергеевич! Завтра через нее смогли бы выйти на тебя. И что тогда?

– Сколько тебе заплатил Горбун, Боря? – спокойным голосом прервал Бес речь бывшего друга, – По чем нынче предательство, а, Батя?

– Ты прекрасно знаешь, я ни копейки не взял из тех денег! – устало проговорил Тяпин, понимая, что его слова не произвели желаемого эффекта.

Бес молчал, глядя на бывшего друга. И тот понял, что никакие уговоры не помогут. Взглянув на Бессонова, Батя усмехнулся.

– Она ведь обычная девка, – обреченно произнес Борис, – Ни чем не лучше других, что были у тебя.

Тяпин сокрушенно покачал головой, словно человек, уставший биться головой о бетонную стену непонимания.

– Знаешь, а ведь она мне даже нравилась, когда появилась на пороге нашего дома, – невесело усмехнулся Батя, его немигающий взгляд застыл на пистолете, лежащем посреди стола между ними, – Сестренка Бека – девчонка с непростой судьбой и милой мордашкой. Помню, я тогда подумал, что Мишель – серая мышь, мимо которой ты пройдешь и не заметишь даже. Но ты заметил.

Батя несколько минут молчал, размышляя, что именно говорить Бесу, а о чем умолчать.

– Знаешь что, Харитоша, – словно теряя терпение, вздохнув, проговорил Борис, – Пройдет время, ты забудешь о ней, и поймешь, что я был прав. Без этой девки тебе будет лучше. Она, как нарыв, который нужно вскрыть. Как гной, который губит живые клетки. Как опухоль. Ее нужно только удалять. Вырвать с корнем.

Батя внимательно смотрел за Бесом, изучая его лицо, пытаясь читать эмоции, но их не было. Ни один мускул на лице Бессонова не дрогнул.

– Я допускаю, что с Горбуном я перегнул, – примирительно вновь начал Батя, – Но иначе ее было не убрать. Пусть она и была сестренкой Бека, но ее мог нанять кто угодно. Я больше чем уверен, что она работает на твоих врагов. А их у тебя не мало! Кто знает, что именно она успела выведать, пока спала с тобой? Так что, Харитоша, сворачивай лавочку, и давай ужинать. В конце концов, мы одна семья. А она – всего лишь девка, которая хорошо раздвинула ноги. А бабло я скину. Да даже в любой приют переведу! Хочешь, беспризорникам тем, что у нас на территории прибились? Да один хрен кому!

В эту самую секунду Бессонов не сдержался. Одним молниеносным движением сорвался с места и, схватив Батю за шею, прижал к стене, фиксируя и не позволяя двинуться. Даже дышать.

– Семья не предаст! – рявкнул Харитон, – Она моя семья. А ты – гнида!

Больше Бес не проронил ни слова. Так же внезапно ослабил хватку. Шагнул назад, не обращая внимания на Батю, грузно оседающего на пол.

– Это мой дом, тебе в нем не место, – коротко бросил Бес, не взглянув на Батю.

Харитон не задержался ни на мгновение около стола. Не оглянулся в дверях, чтобы проверить, взял ли Батя пистолет в руки.

Бес широким шагом шел к входной двери, ведущей на улицу. Ему нужен был глоток свежего морозного воздуха. Стены его душили.

Громкий звук одиночного выстрела застал его на пороге сквозь распахнутую настежь дверь. По спине прошелся озноб. Ветер подхватил хлопья снега и швырнул в лицо, заставляя на миг зажмуриться.

– Харитон Сергеевич? – Бек стоял около крыльца, ожидая шефа, и готовый сорваться в любую минуту на подмогу.

Бессонов глубже спрятал руки в карманы пальто. Он так и не застегнул его, позволяя холоду пробраться под теплую ткань.

– Отвези меня в клуб, – устало приказал Бес, – И пришли парней, пусть уберут.

* * *