Читать книгу "Зона риска"

Глава 14

Дорогой автомобиль не привлекал к себе внимания и не выделялся на парковке среди своих собратьев. Зато показалось на удивление странным, что пассажирское кресло занял бомж. Неопрятный мужчина неопределенного возраста в рваной и грязной одежде вызывал чувство брезгливости. Редкие посетители круглосуточного ресторана, около которого припарковался Бессонов, старательно не замечали опустившегося на самое дно представителя социума.

Сев в салон авто, бомж хлопнул дверью. Бес медленно покинул парковку ресторана. Черные тонированные стекла не попускали взглядов редких ночных прохожих. И Бес старался держаться темных проулков и избегал уличных фонарей. А спустя несколько минут, притормозил в паре кварталов от места, где подобрал пассажира.

– Как Катя? – тихо спросил бомж.

Бес откинул голову на подголовник, его взгляд напряженно всматривался в ночную мглу.

– Все хорошо, – спустя пару мгновений, ответил Харитон, – Тихо, спокойно, соседа недавно грозилась убить скалкой.

– Она может, – на лице бомжа появилась глупая улыбка.

– Может, – согласился Бес.

– А как… – бомж, перестав улыбаться, пытливо взглянул на Харитона.

– Хорошо, – не дослушав вопроса, ответил Бессонов, – Четыре триста, пятьдесят четыре.

– Богатырь, – заулыбался бомж.

Бес усмехнулся, оторвал взгляд от лобового стекла, взглянул на пассажира.

– Принцесса, – поправил он бомжа.

– Бабье царство, – недовольно фыркнул пассажир, но было видно, что мужчина очень рад такой новости.

– Поможешь? – без перехода спросил Бес.

– Сильно нужна? – на вопрос ответ был заранее ясен, иначе Бес бы не сидел здесь и сейчас в этом автомобиле.

– Она для меня, как твоя Катька, – тихо и чуть хрипло проговорил Бес, словно впервые признаваясь вслух о том, сколько значит для него девчонка.

– Витя любит зрителей, – помолчав, проговорил бомж, – Знаю, что Горбун собрал народ на «нейтралке». Там свои законы. И ты не сунешься. Не дадут. Девчонка пока в отключке. Думаю, времени еще часа три, пока будут готовить зал.

– Успею, – кивнул Бес.

– Тоша, подумай, – осторожно произнес бомж, но осекся, столкнувшись со стальным взглядом Бессонова, – Начнется война.

– Я ее не отдам! – рыкнул Бес, отворачиваясь от пассажира, – Моя!

Бомж, молча, надел перепачканную и потертую шапку на голову, скрывая идеально подстриженные волосы и вновь превращаясь в опустившегося на самое дно человека.

– Громыко отдал приказ привести девочку к нему. Но Витя не послушал, – уже ухватившись рукой за дверцу, проговорил бомж, – Я сыграю на этом, а ты, Тоша, зайди с черного входа. Не ломись в лоб. Там они ждут.

Бессонов кивнул. И стоило пассажиру покинуть теплый салон автомобиля, Харитон Сергеевич рванул вперед. Мысли прояснились, отгоняя ненужные сомнения. Холодный расчет вновь расставил все по своим местам. И первым пунктом Харитон Сергеевич наметил встречу с Горбуном без ненужных свидетелей.

* * *

Спортивный зал, принадлежащий Горбункову Виктору, был открыт круглосуточно. На первых двух этажах здания всегда тренировалась куча народа, а в подвальном помещении было немноголюдно. Обычно. Однако сегодня, по приглашению хозяина спортзала, здесь собрались около двадцати человек.

Поскольку территория, на которой располагался зал Горбуна, относилась к нейтральной зоне, то Витя не чувствовал опасности. Он знал, что Бес не сунется к нему, даже за своей бабой. Законы, установленные костяком сторожил и смотрящих города, не нарушались. И Бес бы не рискнул пойти против стариков.

Идя по коридору в сторону небольшой комнатушки, Горбун чувствовал приятную эйфорию. Предвкушение от грядущего действа его окрыляло. Он бы даже начал насвистывать, если бы эта сука Бек не выбил бы ему передние зубы во время боя.

Наслаждаясь мелькавшими в буйном воображении картинками, Горбун ухмылялся. Он, как и узкий круг ожидавших его людей, обожал заниматься двумя вещами – драться, наблюдая, как плоть противника рвется, а кости ломаются, и «играть».

«Игры» обычно проходили по плану. Одна жертва, которую пускали по кругу, и много зрителей, у которых была возможность включиться в игру в любой момент. Но в этот раз Горбун настоял на том, что начнет первым. Он мечтал оценить, насколько хороша девка. К тому же, уж очень хотелось отыметь сестренку Беккера, по счастливой случайности оказавшейся шалавой Беса.

Шутка ли.

Витя, подойдя к двери, за которой оставили девчонку, кивнул охране, отпуская парней. Те послушно ушли, оставляя Горбуна наедине с будущей игрушкой.

Дверь за Горбуном с тихим скрипом прикрылась. В тусклом свете лампочки Витя рассмотрел, что девчонка лежит на полу, повернув голову и сложив руку на животе. Толстый свитер сполз с плеча, открывая лямку лифчика. У Горбуна аж свело челюсть от каменного стояка в штанах.

И самое удивительное и радостное для Горбуна – баба была в сознании, она все видела, все понимала, но не могла двигаться. И, по заверению Бати, не сможет еще пару часов.

Присев около бабы, Витя дернул ткань свитера выше.

– Привет, киса! – протянул Горбун, оценивая фигурку.

Жадному взгляду открылся плоский живот. Пояс джинсов сидел слишком низко и Витя не мог отказать себе в удовольствии и скользнул рукой под него. Он не любил волосы в паху у баб, но здесь даже не побрезговал, когда пальцы прикоснулись к коротким завиткам.

Руки у Горбуна тряслись, так сильно ему хотелось поиметь эту телочку в отключке. И он не стал ждать.

– Ты попросишь добавки, киса, – пообещал хрипло Виктор, – Как только очухаешься. Я ж знаю. Бабы от меня кончают сразу.

Выхватив нож из кармана широких армейских брюк, Витя срезал ремень, и дернул джинсы с девки вниз.

– Знаешь, киса, ты потом обязательно отсосешь, – мечтательно пропыхтел Горбун, – А пока мои гости с тобой не наигрались, я скину напряг. Как увидел тебя, захотел.

Тихий стон разбавил участившийся пульс Горбуна. Его рука с силой сжала женскую грудь через лифчик. Шумно выдохнув, Витя начал лихорадочно дергать джинсы еще ниже, стягивая их с ног.

Ноги были шикарными. Длинными и стройными. И рассматривая их, Витя рукой стащил свои штаны вместе с трусами. Из потемневших от похоти глаз почти сыпали искры, а руки тряслись, так сильно он хотел сунуть свой член именно в эту бабу.

Жадные и грубые руки зафиксировали безвольное тело, а колени уперлись в пол, но Горбун замер.

По спине пополз липкий и неприятный холодок, вытесняя помешательство и предвкушение.

Негромкий щелчок закрывающегося дверного замка подсказал, что в комнате появились зрители. Вернее, один зритель.

Горбун знал, кто стоит за его спиной.

Сжав рукой нож, Витя завис над безвольным телом так и не оттраханной им шлюхи. Он мог бы пообещать ей, что скоро вернется, если бы сомневался, кто именно сверлит тяжелым взглядом его затылок.

Медленно поднявшись на ноги, Горбун обернулся.

Удары посыпались молниеносно, не оставляя и доли секунды на размышления, не позволяя вздохнуть, и тем более, оказать сопротивления. Горбун чувствовал, как его кости дробятся в крошево, а плоть превращается в кашеобразное месиво. Его голова впечаталась в бетонный пол. Но крепкая рука не позволила мозговой жидкости растечься по грязной поверхности. Коленом Бес прижимал Горбуна за шею, не позволяя шевелиться или дышать. Челюсть у Вити была раскрошена еще при первом ударе. И Горбуну оставалось только мычать. Но он взревел, когда острый нож резанул по самому дорогому – мужскому достоинству Вити.

Еще пару секунд Бес ждал, когда Горбуна перестанет трясти в смертельной агонии. А потом, бросив нож, встал.

Тяжело дыша, он повернулся к Мишке. Харитон видел, как из ее остекленевших глаз текут слезы.

– Все хорошо теперь, – тихий хрип вырвался из груди Беса.

Он хотел бы сказать еще что-то, но не смог. Нужно торопиться. Да и потом, он сомневался, что знает подходящие слова утешения.

* * *

Нутром Бес чуял, что люди Горбуна наступают на пятки. Их он не боялся. А вот шакалов, посланных Стариком, опасаться следовало. Бес находился без приглашения на территории, не подвластной ему. А поскольку город имел четкие границы, и определенный круг лиц жил по установленным главарями законам, то Бессонов мог бы заплатить непомерно высокую цену за плевок в лицо старших.

Поэтому Бес быстрым и уверенным шагом, держась темных и плохо освещенных участков, шел к машине. Не дойдя пары шагов до тачки, послушно моргнувшей фарами, Бес замер. Оглянувшись, он увидел выруливающий из-за угла черный незнакомый внедорожник. Не сбрасывая скорости, машина стремительно приближалась к Бесу, застывшему с Мишкой на руках.

Он не был готов выпустить девчонку из рук. Сам не осознавал, но пальцы до белых костяшек впились в пуховик, в который он завернул Мишель прежде, чем выбежать с ней на улицу.

Из притормозившей машины без номерных знаков выскочил Бек. Молча, выхватил ключ из ладони Беса и сел за руль. Черный внедорожник помчался дальше. А Бек рванул машину с места, стоило Харитну и Мишке оказаться на заднем сиденье.

– Вам бы в больницу, – тихо сказал Беккер.

– Ей нужно, – отрывисто бросил Бес, – Мне нет.

Беккер, обернувшись, увидел, как шеф крепко прижимает Мишку к себе. Его одежда была перепачкана в крови, но Бес не замечал этого. Он держал Мышку, накрыв ее затылок пальцами.

– Черт! – тихо выругался Бек, когда внимание привлек стремительно нагоняющий их джип, – Не успеваем!

– Тормози! – тихо скомандовал Бессонов.

Бек бросил короткий взгляд на шефа, но приказ не исполнил.

– Я все улажу, – Бес сжал челюсть, не глядя на Беккера. Он знал, что иного выхода просто нет.

– Тебе нельзя к ним, – упрямо ответил Бек, – Эти шакалы не станут слушать. Ты убил их человека на их земле. Они Заверина еще не простили. А Горбун под Громом ходит. Громыко…

– Насрать, – на миг Бес прикрыл глаза и склонился еще ближе к Мишке.

Девчонка все еще была без чувств. Но ее взгляд, уже не такой стеклянный, был устремлен прямо в центр свинцовой раскаленной лавы. Ее глаза кричали, молили, уговаривали, но бесполезно. Бес уже все решил.

– Тормози, и валите из города! – коротко скомандовал Бес.

Он не любил прощаний.

– Мышка не одобрит, – словно извиняясь, пробормотал Бек.

Но дорогу преградил микроавтобус, заставляя сбросить скорость. Сзади иномарку прижимал джип, отрезая пути к отступлению.

Долгое мгновение, на протяжении которого Харитон всматривался в глаза, пылающие синевой моря. Он словно оказался в самом эпицентре шторма, грозящего разорвать на куски человеческую плоть. Об одном Бес сожалел. Не мог послушать голос Мишель. Сейчас всего за несколько слов, сказанных ею очень тихо с нотками хрипотцы, он бы отдал полжизни. А возможно, и всю.

Отведя белокурые волосы от лица, Бес пропустил длинные локоны сквозь пальцы, будто со стороны наблюдая за своей ладонью, перепачканной в чужой крови. Шелк волос был едва осязаем, прикосновение – легче воздуха.

– Помни меня, – хрипло выдохнул Бес Мишке на ухо.

Он видел, как в уголках глаз Мишель скопились слезы. Он успел вытереть их ладонью, прежде, чем вышел из машины.

Дорогие кожаные ботинки увязли в глубоком снегу. Тонкий свитер не укрывал от пробирающего до костей ветра.

Бес захлопнул дверь автомобиля и поднял руки вверх. Его обступили головорезы, вооруженные автоматами. Глаза парней светились триумфом.

Такая добыча! Бессонов Харитон Сергеевич собственной персоной!

– Тебя хочет видеть Олег Ильич, – проговорил самый старший из посланных шакалов.

– Машина уедет! – четко скомандовал Бес.

Как бы ни сложилась ситуация, но Беса боялись. А поскольку Громыко распорядился доставить только Бессонова, то парни не стали возражать. После короткого кивка, джип сдвинулся, освобождая путь Беку.

Короткий взгляд свинцовых глаз был брошен на удаляющиеся фонари автомобиля. И Бес взглянул на шакалов. Ухмыльнувшись, он опустил руки.

Что ж, значит, Гром хочет его видеть? Увидит. И Бес прекрасно знал причину.

* * *

Глава 15

Стоило машине, принадлежащей Бессонову, оказаться на его территории, как Бек тут же свернул с дороги. Уже несколько минут он, наплевав на конспирацию, пытался дозвониться до нанимателя. Личный телефон старика был вне зоны доступа сети. А противный голос секретарши, ответившей по служебному аппарату, бесил своим спокойствием и невозмутимостью. В итоге Бек швырнул никчемный мобильник на пассажирское кресло.

С заднего сиденья донесся приглушенный стон. Бек видел, что действие препарата, которым опоили сестру, заканчивается. Совсем скоро Мишка очнется и грянет буря. В этом он был уверен.

Отброшенный мобильник ожил, и Бек схватил телефон.

– Сергей Михайлович, Бес у Громыко! – слету начал Карл, – Мне нужны ресурсы и …

Мужчина, не став слушать Бека, прервал его.

– Передай трубку Мишель! – властно приказал Сергей Михайлович.

– Она пока не может говорить, – поубавил пыл Бек, вздохнул и бросил на сестру долгий взгляд, – Она под каким-то препаратом. Бес вытащил ее из клуба Горбункова.

– И? – нетерпеливо рявкнул абонент в трубку, – Что с Харитоном?

– Мы не смогли уйти, он сдался, – Бек сжал пальцами переносицу, прекрасно понимая, что последует за его словами.

Долгое мгновение Сергей Михайлович молчал. А потом его голос зазвучал четко и холодно.

– Если за сутки вы не вытащите Харитона, то я достану тебя и придушу собственными руками! – с угрозой обещал Сергей Михайлович, – Ты будешь гнить в такой жопе мира, которой и на карте нет!

– Так точно! – ответил Бек.

– Мишель передай, мне нужна ее голова! – продолжал злобно шипеть мужчина, – Что хочешь делай, а через час она должна быть в форме!

Бек взглянул на сестру. Мишка лежала, глядя на брата полными слез и боли глазами. Слезы медленно текли по щеке и падали на бежевую кожаную обивку сиденья. Бек давно не видел слез сестры, и от их вида Карлу стало поганее вдвойне.

– Так точно, – повторил Бек.

Сергей Михайлович разорвал звонок, а Бек сжал мобильник.

– Мышка, чего делать, а? – тихо спросил Беккер, не рассчитывая на ответ.

И словно услышав вопрос, передняя дверца автомобиля распахнулась. Ажур сел рядом и внимательно рассмотрел Бека и Мишку.

– За час я соберу людей, можем выступить открыто, – предложил Степан.

– И развязать разборки? – сцепил зубы Беккер, – Нет, действовать силой мы не можем. Парней положат еще до того, как мы попадем в дом Громыко.

– Что тогда предлагаешь? – нетерпеливо вздохнул Ажур.

– Нужно привести в чувства Мишель, она придумает план, – решил Беккер и рванул машину в сторону клиники.

– Бес так и решил, что мозг у вас – девчонка, – невесело хмыкнул Степан.

– Как давно просекли? – Бек скосил взгляд на пассажира.

– Да как ты только пришел, так и поняли, от кого ты, – решил не скрывать Ажуров, – О Мишель узнали недавно. После твоего боя. И, как сказал Бес, куски пазла встали на место.

Бек молчал, в его мозгу лихорадочно крутилась одна и та же мысль, которую он не спешил озвучивать.

– Если знали, почему не убрали? – решил удовлетворить любопытство Бек.

– Харитону было интересно, – пожал плечом Ажур, – А потом появилась Мышка… Сам понимаешь, все изменилось.

– Ладно, – мотнул головой Бек, вглядываясь в темные ночные улицы, занесенные снегом, – Нужно действовать. Гром так просто Беса не отпустит.

* * *

Серый рассвет серебрил крыши домов, погруженных в ночной сон и укутанных плотным снежным покрывалом. Вид был сказочным и завораживающим. Но девушка, стоявшая около окна и, не мигая, смотрящая сквозь стекло, не замечала этой красоты.

– Как ты мог его отдать?! – с упреком, в который раз, шептала Мишка, не оборачиваясь к брату.

Бек молчал. Что сказать? Он выполнял приказ? Спасал ее? Или себя? Да хрен теперь разберет…

– Ты его Грому отдал! Зачем?! – так же тихо повторяла Мишель. Ее голос звучал хрипло. Тело все еще не слушалось полностью. Но она не могла оставаться в бездействии. Ей нужно было двигаться, чтобы справиться с той щемящей чернотой во всем теле и в душе, оставшейся после ухода Беса.

– Готово! – отвлек от очередного упрека Крот, сидящий за столом в центре комнаты.

Все время, пока парень торопливо ковырялся в двух ноутбуках, раскрытых перед ним, Ажур не спускал с него прищуренного взгляда. Этому индивиду Степан ни капли не доверял и все еще не простил вылазку на территорию личной комнаты Беса. Ну а если быть откровенным, то Ажур готов был Крота вырубить прямо здесь. За наглость. Чтобы не совался больше к шефу.

Мишель тем временем подошла ближе и встала за спиной Крота. Внимательно изучив изображение на экране, скомандовала:

– Увеличь этот кусок.

Крот пощелкал клавишами, выполняя приказ.

– Сколько метров от этого туннеля до двери? – спросила девушка, полностью погрузившись в свои мысли и практически не реагируя на присутствующих в комнате мужчин.

– Это не туннель, – ответил Крот, – Это кусок вентиляционного отсека. Я не пролезу. Бек тем более.

– Сколько там метров? – повторила Мишка.

Девчонка сжимала и разжимала руку в кулак, заставляя кровь мчаться по венам быстрее, прогоняя оставшееся в теле онемение. После введенного медиками препарата чувствительность вернулась, но некоторые мышцы все еще бездействовали.

– Около семи, – сдался Крот, – Миша, даже если ты не застрянешь в вентиляционной шахте, то одна не справишься с людьми Громыко. А если и справишься – то не сможешь вытащить объект. Уходить так же, как и пришла – не получится. Придется пробиваться. Вас положат на месте.

– Что предлагаешь? – спросила Мишель, но она уже все решила. Каждая секунда ее бездействия приравнивалась к секунде жизни Харитона. У нее не было прав на промедление.

– Нужно ждать, когда старики перетрут между собой, – предложил Крот, – Нужно рассказать про увлечение Грома. За это старшие его загнобят. Под шумок мы вытащим Беса.

– Он не доживет, – тихо проговорила Мишка, – Я пойду. Одна. Пролезу через туннель, отключу охрану, заберу Беса. У Грома в доме много ценных вещей. Активируешь сигнализацию. Пока его люди будут прочесывать территорию и искать неполадки в системе, нас в доме уже не будет. Вот здесь есть выход. Ждите нас с этой стороны.

Мишка указала на чертежах, о каком именно месте она говорила.

– Я могу войти в дом отсюда, – предложил Степан.

– Нет, не сможешь, – проговорила Мишка. – На всех дверях дома биометрический замок. Если тебя нет в базе, дверь не откроется. Когда я попаду в дом, поищу добровольца, чтобы открыть дверь.

– Добровольца? – переспросил Ажур.

Мишка бросила на парня взгляд, от которого Степке захотелось отвернуться. Девчонка оказалась совсем не пушистой и беспомощной мышкой.

Мишель отошла от стола, вокруг которого собрались мужчины. Ее мозг лихорадочно продумывал каждую мелочь, извлекая из памяти всю информацию, которая могла бы пригодиться ей в ближайшие несколько часов.

– Тяпина не трогайте, пусть думает, что я в отключке, – тихо командовала девчонка, собираясь снять теплый свитер Беса с себя и надеть черную водолазку и удобные легинсы, – И нужен врач. Чтобы ждал нас в машине. Мы прекрасно знаем, что Бес там сейчас не кофе пьет.

* * *

Вся прислуга была отпущена по домам в незапланированный выходной. Охрана, за исключением двух телохранителей и личного помощника, была отправлена за стены дома. Официально – чтобы укрепить периметр, а неофициально – чтобы исключить нежелательных зрителей. Гром, в отличие от Горбуна, публику не любил. Ему нравилось оставаться со своей жертвой наедине. Наслаждаться ее беспомощностью. Наблюдать, как в гордом взгляде угасает жизнь, как человек превращается в безвольную куклу-марионетку.

Новость о появлении Бессонова в своем доме Громыко встретил в дороге. Бросив все дела и отложив важные встречи, Гром вернулся в особняк. Сгорая от предвкушения, Олег Ильич даже не сменил одежду на шикарный и дорогой шелковый халат, в котором он любил встречать свои «экспонаты». Ему не терпелось взглянуть в глаза своему новому «гостю». Сначала он насладится своим триумфом. А все остальное казалось Олегу Ильичу неважным.

Чувствуя себя маленьким ребенком, обнаружившим подарки под елкой, Громыко спустился по лестнице в подвал. В центре помещения в огромной клетке находился Бессонов. Он был раздет до пояса, а на оголенном торсе четко виднелись следы крови и рваные раны. Его запястья были зафиксированы широкими браслетами, к которым крепились тонкие, но прочные цепи, ведущие противоположным решетчатым стенам. Металл удерживал Беса на ногах, не позволяя упасть или двинуться.

Увидев запекшуюся кровь на теле Беса, Гром плотоядно улыбнулся. Все тело охватило возбуждение. Мужчина ощутил эмоциональный и физический подъем. В паху приятно заныло, подсказывая Олегу Ильичу, что именно этого он и ожидал. Не зря потратил столько сил и средств. Не зря.

– Очень рад, Харитон Сергеевич, – широко улыбаясь, говорил Громыко, – Что решил погостить у меня.

Бес поднял склоненную голову. Его взгляд затянула пелена боли и ярости. Не будь его руки скованы цепями, он бы заставил Громыко захлебнуться собственной кровью.

Гром четко читал все обещания и угрозы Беса в его глазах. Мужчина знал, если вдруг Бессонов вырвется, то убьет его, не задумываясь. И как бы велик ни был соблазн, Громыко решил не рисковать своей драгоценной жизнью.

Обернувшись, увидел помощника, укрывшегося в тени. Белоснежная рубашка Сизова была усыпана мелкими каплями крови Беса, а рукава подвернуты до локтей. Невозмутимое лицо Ильи ничего не выражало. Взгляд был непроницаемый и безразличный, когда мужчина смотрел на свою жертву, и в один миг кардинально менялся, когда был направлен на небольшой узкий столик с инструментами, аккуратно разложенными заботливыми руками хозяина.

– Илья, у тебя ровно час, чтобы усмирить нашего гостя, – скомандовал Гром и направился к лестнице. Но задержался перед клеткой, в которой был заперт Бес.

С удовлетворением Гром подметил, что голова Бессонова не избежала столкновения с точным ударом Сизова. Из виска тонкой струйкой текла кровь.

Олег Ильич был настолько увлечен своим триумфом, предвкушением и охватившим его тело возбуждением, что подошел к жертве ближе. Обхватив рукой подбородок Беса, Гром заставил его взглянуть в свои глаза.

– Мне понравится тебя ломать, – хрипло пообещал Громыко и стер пальцами проступившую из рассеченной губы кровь.

Бес дернулся, собираясь добраться до хозяина своей тюрьмы. Но Громыко трусливо ступил на шаг назад. Безумная улыбка некрасиво растянула рот, обнажая желтоватый оскал старика. Гром медленно облизнул кровь с пальцев, взглядом обещая своему новому «экспонату» скорое возвращение.

– Приступай, Илья! – скомандовал Гром и, развернувшись, покинул подвальное помещение.

За спиной по клетке разносились приглушенные удары, рассекающие человеческую плоть. Он не слышал стонов. Но это даже хорошо. Он не готов был кончить вот так сразу, точно сопливый юнец. Он хотел сполна насладиться видом ломающегося Беса, растягивать и смаковать удовольствие.

* * *

– Ты как? – тихий голос донесся до слуха Бессонова.

– Ты по-прежнему бьешь, как девчонка, – хмыкнул Бес, морщась.

Сизов недовольно покачал головой. Расслабив крепления на решетках, Илья помог Бесу освободить руки от стальных оков.

– У нас есть минут двадцать, – прикинул Сизов, – Пока старикан дошлепает к себе, а потом вернется.

– Успеем, – кивнул Бессонов.

Илья торопливо подошел к столику с инструментами для забав Громыко, и вынул из нижней его части спрятанный рюкзак, в котором аккуратной стопкой были сложены чистые вещи Харитона.

– Гадость какая-то, – выдохнул Бес, стирая ладонью кровавые разводы с лица.

– Ну, извини, кровь свиная, – обиделся Илюха и съязвил, – Банк крови был закрыт на ремонт. Пришлось прибегнуть к дедовскому способу.

– Я отлично знал твоего деда, – хмыкнул Харитон, – Не помню, чтобы он охотился на поросят.

Перепалка между мужчинами скорее была попыткой разрядить обстановку. Каждый из них знал, какой пункт тщательно продуманного плана будет следующим.

Когда Бес был полностью одет в черную водолазку, удобные армейские брюки, и легкую куртку, Сизов взглянул на часы.

– Уверен? – тихо спросил он.

Бессонов решительно кивнул. И двинулся вслед за Сизовым, также сменившим испачканную каплями крови рубашку на удобную и чистую одежду.

Мужчины поднялись по лестнице, избегая столкновения с личной охраной Грома.

Спрятавшись в нескольких метрах от спальни Громыко, где ни о чем не подозревающий старичок принимал ванну и облачался в любимый халат, парни выжидали удобного момента. Сизов, которому явно не хватало общения, тихо ткнул Беса локтем под ребра.

– А девочка твоя как? – спросил Илья.

– Думаю, в норме, – тихо ответил Бес, – Она крепкая. Бек о ней позаботится.

– Мишка – медведь, – едва слышно пробормотал Илюха, – Или ты ее Мышонком зовешь?

– Отвали, – беззлобно обронил Бессонов.

Перепалка между мужчинами закончилась также мгновенно. Дверь спальни Громыко тихо отворилась и на пороге появился хозяин особняка.

Позволив ему пройти несколько шагов, Бес бесшумно вырос за его спиной. Гром словно почувствовал присутствие незваного гостя.

– Как ты…? – опешил мужчина.

– Ну, здравствуй, папа, – медленно проговорил Бес за мгновение до того, как Сизов точным ударом отключил Грома.

* * *

Подвальное помещение дома Громыко повидало множество загубленных и исковерканных душ. В это самое мгновение казалось, словно все они невидимыми зрителями столпились вокруг просторной клетки. Неотомщенные и невиновные, восставшие из мертвых, чтобы посмотреть на своего мучителя и убийцу.

Так видел Громыко.

Больное воображение старика играло с ним злую шутку. Ему виделись сотни рук, окропленные кровью. Он видел за пределами клетки, в которой был заперт и подвешен над полом, бледные лица своих экспонатов, их скрюченные и изуродованные пальцы, нацеленные на него. Ему казалось, что эти руки тянутся к нему сквозь решетки и вот-вот сожмутся вокруг горла.

– Каково тебе по ту сторону, а, мразь? – усмехнулся Сизов, туже натягивая цепи, заставляя Олега Ильича застонать от пронзившей его тело стремительной боли.

– Давай поменяемся, Илюша, – выдавил Гром.

Бес стоял напротив Громыко, скрестив руки на груди. От его пронзительного стального взгляда не укрылась ни одна мелочь. Но явственнее всего он читал страх в глазах Грома.

– Тридцать четыре года назад к тебе в дом пришла молоденькая девочка, – тихо заговорил Бессонов, рука сжалась в кулак, заставив Громыко непроизвольно вздрогнуть от раздавшегося хруста, – Она была хорошенькой, умной и расторопной. Твоя экономка поручила ей прибирать в гостевых спальнях. Помнишь ее?

– Я не обязан помнить каждую шалаву, – выдохнул Громыко. Его взгляд был устремлен на бывшего помощника Сизова, который, неподвижно замер около столика с инструментами, задумчиво рассматривая каждый из них, словно выбирал наиболее подходящий.

– Жаль, что именно ее ты забыл, – невесело усмехнулся Бес.

В его руке мелькнуло тонкое лезвие. Короткими и точными ударами Харитон стремительно полосонул по сухожилиям Грома. Взвыв и шипя от боли, Олег Ильич уже не испытывал того кайфа и предвкушения, что появились у него еще час назад, стоило ему увидеть Беса в своем доме. Теперь в глазах Грома осталось место только для страха.

– Ты насиловал ее снова и снова, пока тебе не надоело, – безжизненным голосом продолжил говорить Бес, – Ты думал, она умерла, истекая кровью. Но девочка любила жизнь.

Сизов подошел к бывшему шефу, дождавшись кивка от Беса, зафиксировал правую руку Громыко, не позволяя сжать ее в кулак.

– Ты не смог сломать ее физически, – тихо говорил Бес, – Но растоптал морально, когда твоя коллекция пополнилась. Никита Мигай. Помнишь такого?

Несколько секунд Громыко молчал, будто, действительно, рылся в памяти в поисках нужной фамилии.

– Красивый мальчик с белокурыми кудряшками, – медленно пробормотал Громыко, – Помню, конечно, помню. Сладкий мальчонка.

Бес одним четким движением отсек четыре пальца на правой руке пленника, заставляя старика зверем взвыть от боли.

– Суууукаааа! – рыдал Громыко, смешивая крики со слезами и кровавой слюной.

– Ему было шестнадцать, – отрывисто бросил Бес.

Жажда крови и мести обуяла Харитона. Он хотел растерзать голыми руками трепыхающееся и висящее на цепях тело Громыко. Он бы так и поступил, если бы слух не резанул звук падающего металлического предмета, раздавшийся в нескольких метрах от клетки.

Вскинувшись, Сизов коротко переглянулся с Бесом, и медленно отправился на разведку. В его руке мелькнула рукоятка ножа. Движения были бесшумными и точно просчитанными.

Спрятавшись за выступом, Илья ждал появления источника шума. Он не заставил себя долго ждать.

Крадучись, ступая практически бесшумно по бетонному полу помещения, Мишка внимательно вслушивалась в звуки, доносящиеся до нее из глубины комнаты. Судя по плану, подвал состоял из сплошной комнаты с небольшим выступом, за которым она и спряталась.

Громкие стоны заставили ее действовать и двигаться быстрее. Крепко удерживая пистолет с глушителем, девчонка сделала вдох и медленно выскользнула из-за угла. Крепкая рука накрыла зажатый пистолет. Мишка, действуя на инстинктах, дернула оружие, спустив курок.

Пули с тихим свистом вонзались в бетонную поверхность пола. Мишка рьяно боролась за свое оружие, не позволяя противнику завладеть им. В ее голове билась только одна мысль: «Добраться до Харитона максимально быстро!».

Она все еще не видела пленника, но всеми силами стремилась попасть к нему. Но для этого ей нужно было убрать помеху. Противник упорно сопротивлялся, пули летели в неизвестном направлении. Раздался громкий мат, произнесенный родным голосом. И Мишель на мгновение замешкалась, наслаждаясь хрипловатыми нотками.

Этой секунды Сизову хватило, чтобы зафиксировать девчонку.

– Да угомонись ты уже! – нетерпеливо бросил Илья и уже громче, – Харитоша, успокой свою блондинку, или я ее отключу!

Бес уже появился из-за поворота, держась за левое предплечье. Сквозь пальцы ярко-алой струйкой текла кровь. Мишка застыла, глядя в почерневший свинцовый водоворот.

– Харитон! – тихо выдохнула Мишель, не сопротивляясь и не вырываясь из рук незнакомца.

– Какого хрена?! – тихо взревел Бес, – Какого хрена ты здесь делаешь?!

– Тебя спасаю, – тихо ответила Мишка.

– Выжить бы после такого спасения, – пробормотал Сизов, отпуская девчонку.

Мишка бы упала прямо на пол, если бы не крепкие руки Бессонова.

– Какая же ты дурочка! – пробормотал Бес.

Ему бы оттолкнуть девчонку, отправить той же дорогой, которой она пробралась в неприступную крепость Громыко. Но руки уже крепко сжались вокруг девичьего тела, обвивая и впиваясь до боли в плечи, спину, талию, лихорадочно шаря, словно проверяя, все ли части на месте.

– Твою ж мать! – донеслась тихая брань Сизова, – Она пустила ему пулю в лоб! Охренеть!

Бес коротко выругался, но девчонку не отпустил. Наоборот, крепче впечатал в свое тело, обхватывая руками.