Читать книгу "Зона риска"

– У тебя есть Ажур, – мотнула головой Миша, – Так будет лучше. Не спорь.

Бек вздохнул, но, как и просила сестра, не спорил. Просто выдал ей ключи от своей машины и осторожно закрыл за ней входную дверь, выдав парням, охранявшим периметр участка, распоряжение пропустить Мишель.

* * *

Два дня Мишель страдала от раздирающей тело и душу тоски. Каждое мгновение она порывалась вернуться обратно в загородный дом Беса. Но в последнее мгновение понимала, что так будет лучше.

А на третий день, вернее, на третье утро она сдалась.

Лучше не будет. Ее сердце принадлежало жестокому и властному человеку, хмурому и резкому. Но в груди этого человека билось чистое и огромное сердце. Она это твердо знала. Как и то, что только его сердце ей жизненно необходимо.

Схватив сумку, которую так и не смогла разобрать, Мишка готова была выскочить из квартиры. Она еще не знала, куда именно поедет, домой или в клуб. Было неважно. Главное – она решила ехать к нему. К своему Бесу.

Не успела.

В распахнутой ею настежь входной двери стоял Харитон. Он не был похож на жесткого владельца бойцовского клуба, заводов, торговых точек или на грозу преступных элементов всего города. Бес выглядел обычным парнем, одетым в джинсы и темный пуховик. Сейчас он и был самым обычным парнем, который пришел домой к обычной девушке. Утром. А на завтрак принес пирог с яблоками и два стаканчика кофе из кофейни за углом.

– С корицей? – выдохнула Мишель, глядя на Беса широко распахнутыми глазами снизу вверх.

Мужчина возвышался над ней. А его темный взгляд расплавленного, раскаленного свинца, блуждал по бледному овалу лица, изучил серые круги под глазами и замер на темно-синих озерах, в которых просыпался шторм.

– Нет, – ответил Бес, не спеша шевелиться и отдавать пирог гостеприимной хозяйке.

– Хорошо, – едва заметно улыбнулась Мишель.

Она не могла просто так стоять и смотреть. Ей нужно было прикоснуться к своему Бесу, чтобы понять, реален ли он, или в очередной раз она бредит им.

Девчонка протянула руку, несмело провела по щеке мужчины. Он не отстранился, наоборот, наклонился чуть вперед, словно подставляя нежным рукам свое лицо.

Мишка видела, как крылья носа Беса затрепетали, словно он ловил армат ее рук. Как хищник, который тянется к своей паре.

Мишке нужно было бы отвести руку, спрятать ее в карман. Но вместо этого девчонка расправила пальцы, прикасаясь всей ладонью к щеке Бессонова, впитывая тепло его тела и наслаждаясь ощущением щетины под чувствительной кожей рук.

А дальше короткое движение Беса заставило Мышку затаить дыхание и замереть. Не дыша. Не двигаясь. Заставляя сердце прекратить свой бег.

Харитон едва заметно повернул голову и прижался жадными губами к раскрытой ладони. Глубокий, судорожный вдох заполнил легкие ароматом девчонки.

Бес готов был дать в морду любому, кто в этот момент скажет хоть слово. Потому, что он не собирался думать и анализировать свое поведение. Он хотел ее, Мышку. Хотел и пришел за ней. А на все остальное было искренне и глубоко плевать.

* * *

Глава 10

Кофе, приятный терпкий аромат которого всегда бодрил и прогонял сон, спеленал все мысли в вязкий и тягучий кисель. Мишель сидела за столом напротив Беса и медленными глотками тянула горячую, но не обжигающую жидкость. Вполне возможно, будь напиток горячее градусов на сто, Мишка и не заметила бы. Ведь по сравнению с обжигающим взглядом Беса любой кипяток казался прохладной водичкой.

Харитон так и не разделся. Он сидел на стуле в пуховике, обхватив рукой стаканчик со своей порцией кофе, а второй, сжатой в кулак, упирался в свое бедро.

Он не ушел сразу. Но и не обозначил своих намерений.

А Мишка боялась поверить в реальность происходящего. Какова вероятность, что появление Беса в ее квартире связано с делами ее брата? С таким человеком, как Бессонов, могло случиться абсолютно все, что угодно. Его лицо – нечитаемая и непроницаемая маска, которая, кажется, никогда не даст трещину и не покажет истинные, глубоко и тщательно скрываемые эмоции.

С момента появления Харитона на пороге квартиры прошло около десяти минут, а он сказал едва ли более двух слов. Просто сидел и смотрел на девушку, следя за каждым ее движением. И Мишка не испытывала чувства дискомфорта. Нет. Скорее, некое стеснение, а вместе с тем и странное волнение, от которого подрагивал каждый нерв, и совершенно отказывали любые инстинкты.

Стаканчик с кофе опустел наполовину, яблочный пирог остался нетронутым. А внимание Мишель привлек телефонный звонок мобильного, оставленного на широком подоконнике. Девушка встала из-за стола, но не успела ответить на вызов.

Ее слегка подрагивающие пальцы накрыла твердая и горячая рука Беса, даже не позволив взглянуть на имя абонента.

Совершенно бесшумно Бес оказался за спиной Мишель. От его большого и напряженного тела исходили сила и покой. От убойного сочетания мужского парфюма, опасности и власти над окружающими, Мишка прикрыла глаза. Она уже знала, как он действует на нее, заставляя забывать себя, свое имя, свои мысли. И устав сопротивляться этому влечению, Мишель тихо выдохнула, склонив голову и подавшись назад всем телом.

В коконе крепких рук просыпалось чувство безопасности, словно кто-то настойчиво шептал, что все будет хорошо, и никто не посмеет нарушить защитный барьер, созданный несгибаемым воином.

Никто не обидит ее.

Кроме него самого.

И это убивало девчонку, заставляло сердце разбиваться на тысячи осколков и падать к ногам Беса. Оставалось только надеяться, что он поднимет эти мелкие частицы, некогда бывшие ее глупым сердцем, и согреет в крепких ладонях.

Оно вновь забьется или изранит рваными краями.

Мишка выдохнула, так и не открывая глаз. Плотные жалюзи, которые она так и не подняла после ночи, надежно укрывали их от суеты города и посторонних глаз.

Телефон с тихим стуком лег на подоконник, а твердая рука обхватила Мишку поперек живота, еще теснее прижимая к каменному телу Бессонова.

Мышка накрыла своей ладонью его руку. Кончики пальцев коснулись подсохшей корки многочисленных ран на сбитых костяшках.

Тело глупой Мышки прошибло волной почти физической боли, заставив вздрогнуть. Преодолев сопротивление мужчины, Мишель поднесла руку Беса ближе к своему лицу. Ее расфокусированный и размытый взгляд замер на поврежденных и немного распухших костяшках. Она не имела права спрашивать. Она была никем для него. Для того, кто стал для нее всем.

Харитон Сергеевич за свою опасную и трудную жизнь повидал многое, через многое прошел. Его душа, равно как и тело, были закалены настолько крепко, что не сгибались никакими проблемами. Он всегда считал себя гранитной скалой, гигантским монолитом, о который враги пообломают все зубы, но не оставят и царапины.

Но эта девчонка его ломала… Разбивала его в мелкую крошку. Заставляла вспоминать, что он тоже человек. Живой.

Он, кажется, сейчас не дышал, глядя, как она рассматривает его кулак. Вот пустяк ведь. Через пару дней не останется и следов от свидетельства его буйного характера. Но Мышка думала, скорее всего, иначе.

Девчонка его убила. Будто всадила огромный тесак по самую рукоятку в центр грудины. Всего лишь одним движением нежного рта по подсохшим коркам на костяшках. Одной дорожкой стекающей по щеке слезы.

Он не дышал все время, пока она держала его ладонь у своих губ. Он мог не дышать и дольше. Но телу требовался кислород. И он проник в его легкие вместе с ее ароматом.

Харитон, всегда собранный и держащий под контролем все вокруг, не понимал, что творит. Он просто развернул девчонку к себе лицом и зарылся руками в ее длинные светлые волосы, загребая их горстями.

Ее потемневший и рассеянный взгляд пленил его душу. Он не признается ей в этом никогда, но она всецело хозяйничала в его крови, в его теле, в его мыслях. Она – его слабость. Его отрава. Его спасение.

Он видел, что своими грубыми руками причиняет ей боль. Бес хотел бы быть более нежным с Мышкой. Но не мог. Природа брала своё. А зверь внутри него бесновался, словно чуял свою желанную добычу.

Мишка плавилась и тонула в этом свинцовом взгляде. Запрокинув голову, она смотрела на своего Беса. И не видела, не воспринимала ничего, кроме его красивых глаз, волевого лица, прямого носа с горбинкой – свидетельством прошлого перелома. Видела только его, Харитона Бессонова.

Приподнявшись на цыпочки, Мишка теснее прижалась к его телу. Будто стремилась слиться с ним воедино. И было плевать на все вокруг.

Его движения были резкими, отрывистыми, стремительными. Словно он опасался, что она изменит свое мнение.

Дурной.

Она не откажется от него. Не сможет. Легче перестать дышать, чем отступить.

Ее руки скользнули вверх, к широким плечам, стягивая с них куртку. И это движение будто вырвало стоп-кран из локомотива под именем «Бес». Вырвало с мясом, под самый корень.

Спустя мгновение Мишка стояла перед своим мужчиной в одном белье, на постели, не такой большой, как в загородном доме Бессонова, но это казалось абсолютно неважным.

Мужской свитер улетел на пол, и перед девичьими глазами, жадными и алчными, предстало крепкое мускулистое мужское тело. Кончики пальцев Мишки дрожали от желания прикасаться к твердым узелкам мышц, скрытым под смуглой кожей.

А когда несмелые пальцы коснулись обнаженной мужской груди, Мишка едва заметно прикусила губу, чтобы в голос не застонать.

Бес не выдержал такой тонкой пытки. Ему было всего мало с ней. Накрыл ее ладонь своей и прижал, почти впечатал в свою грудь. Ему хотелось, чтобы она была еще ближе. Настолько близко, когда трудно понять, где заканчивается он и начинается она.

Мишка упала бы в пропасть, если бы не крепкие руки. Руки бойца, воина, способного убить. Но в эту секунду они были настолько нежными и желанными, что не хватало никаких слов выразить эмоции, обуревавшие девичью душу.

Его поцелуй сокрушал последние частички самообладания, последние мысли, оставшиеся в девичьей голове. И Мишка отдалась его властным, опытным рукам и жадным губам. Она не заметила, как оказалась лежащей на спине, придавленная мужским телом. Как ее руки, будто жили своей собственной жизнью, вцепились в короткие волоски на затылке, а пальцы впились в плечи, царапая и оставляя следы от ногтей.

Харитон тоже не замечал, как крепко сжимает тонкие запястья, удерживая их над головой. Как отросшая щетина оставляет заметную дорожку красных следов от шеи и ниже. Словно пелена заслонила взгляд Беса. Он жил сейчас инстинктами. И они буквально вопили о желании сделать Мышку своей.

Протяжный стон резанул слух Бессонова. И не сразу он сообразил, что стон принадлежит ему. Мишка билась под ним словно в агонии, извивалась, царапалась. И только убедившись, что девчонка не стремится вырваться из его рук, Бес выдохнул.

– Мышка… – стон вырвался вновь, заставляя Мишель приоткрыть глаза.

На секунду Мишка замерла, а потом потянулась к его губам. Прижимаясь и целуя в ответ, как умела, неистово и жадно.

Когда белье улетело в сторону, а горячие пальцы прокрались к бедрам, Мишка сама дернулась навстречу своему Бесу.

Тяжело дыша, Харитон уперся лбом, покрытым бисеринками пота, в плечо Мишки. Горячее дыхание опаляло шею Мишель, а сильные пальцы исследовали самые потаенные места девичьего, нетронутого ранее тела.

– Я… у меня не было никого … – на выдохе тихо призналась Мишка.

Подняв голову, глядя в лицо смелой и, скорее всего, безумной девчонке, Харитон Сергеевич кивнул.

– Знаю, – прежде, чем обрушить лавину поцелуев на желанное юное тело, проговорил Бес.

Мишка не была уверена на сто процентов, что выживет после этой атаки. Она двигалась под умелыми руками, не сдерживая себя. Она кричала его имя, прикусывая до крови любимые губы, оставляя глубокие царапины на спине и плечах.

Она разлеталась на тысячи осколков, на атомы и вновь соединялась воедино.

Острая боль, пронзившая все тело, на какое-то мгновение сбросила налет эйфории и удовольствия, что подарили крепкие руки любимого мужчины. Но потом, когда пришло осознание, что именно сейчас она принадлежит ему от макушки до пят, эйфория вернулась.

Мишка подстраивалась под плавные движения своего Беса. Но он постоянно рвал ритм, ругаясь сквозь зубы и бормоча что-то несвязное. Она цеплялась за крепкие плечи, зарывалась руками в короткие волоски на затылке. А потом он вдруг замер, застыл, удерживая вес на руках.

Серые глаза цвета расплавленного свинца замерли в нескольких сантиметрах от Мишки.

– Ты теперь моя, – с угрозой прошептал Бес и резко дернулся, вознося Мишку на небеса из самого ада.

Если бы кто-то мог заглянуть в девичью спальню, то увидел бы парня и девушку, крепко обнявших друг друга. И не понятно, кто кого держал крепче. А на мужском волевом лице замерла широкая улыбка, счастливая и умиротворенная.

* * *

Глава 11

Мишка боялась проснуться. Боялась открыть глаза и увидеть, что все события – сон. Секунда за секундой она прокручивала воспоминания, чтобы оставить каждое мгновение глубоко в памяти. Но рано или поздно ей пришлось открыть глаза.

Нет, все действительно случилось наяву.

Бес лежал рядом. Он не спал. В его руках Мишка увидела свой светлый локон, который мужчина пропускал сквозь пальцы.

Мишель подтянула одеяло выше, прижав его рукой к груди. Внимательнее взглянув на мужчину, Мишка поняла, что он уже успел принять душ. Плотные жалюзи практически не пропускали света в комнату, и Мишель не знала, сколько она проспала.

– Который сейчас час? – голос был капельку хриплым после сна, и Мишель покраснела, вспомнив, что не только сон стал виной ее хрипоты. Но и ее Бес.

– Куда-то торопишься? – уголки рта Харитона чуть приподнялись в свойственной ему манере. Мишка была готова к холодному и безразличному взгляду. Но нет, Бес был другим.

Его взгляд блуждал по телу девчонки, задерживался на розоватых следах, оставшихся там, где его руки и губы были особенно несдержанны. Глаза замерли на тонком запястье левой руки, глее проступили отчетливые следы мужских пальцев.

Мишка почувствовала, как воздух между ними заискрился от напряжения. По плотно сжатым губам в прямую линию Мишель поняла, что Бес в бешенстве.

– Пустяки, у меня кожа очень чувствительна… – попыталась оправдаться она, но так и не договорила фразу, оборвав слова.

Крепкая рука осторожно сомкнулась на тонком запястье чуть выше красноватых следов, которые уже через несколько часов пожелтеют.

Харитон лежал на спине, и Мышке пришлось подползти ближе к мужчине, когда он настойчиво потянул ее на себя. А потом и вовсе устроиться поверх его тела.

Девчонка замерла, внимательно следя за каждым движением твердых губ, за темно-серыми глазами, которые темнели с каждой секундой, пока Бес всматривался в оставленные им самим следы на нежной коже.

– Пустяки… – прошептала Мишка.

В ответ получила обжигающий взгляд расплавленного свинца. И твердые губы прижались к тонкому запястью в попытке стереть следы. Мишка охнула, когда влажный язык коснулся чувствительного места на запястье. Вернее, девчонка и не знала, что ее кожа может быть настолько чувствительной.

Пришлось прикусить губу, чтобы сдержать тихий стон. А Бес, поймав ее растерянный взгляд, не остановился на запястье. Его губы скользили выше, задержались на локте. И пока Мишка пыталась понять и разобраться в своем теле, мгновенно реагирующем на любое касание этого мужчины, Бес уже подтянул девчонку выше, заставив сесть.

Мишка замерла, боясь пошевелиться. Она чувствовала возбуждение своего Беса, плескалась в расплавленном свинцовом урагане его глаз, но с ума ее свела его улыбка.

Бес улыбался. Этого просто не может быть. Можно поверить в инопланетные расы и оборотней в соседней квартире, но улыбка Харитона?

И все-таки это было правдой. Улыбка Беса существовала в природе. И Мишка ее видела, запоминая каждую черточку, каждую морщинку вокруг глаз, и ямочку на щеке, потерявшуюся в отросшей щетине.

Руки Мишки сами собой потянулись к лицу, кончики пальцев несмело пробежали по нижней губе, будто изучая.

– Улыбка Беса, – тихо прошептала Мишка, сама не ожидая от себя такой смелости.

Мишель склонилась над своим мужчиной, накрывая их лица белокурым водопадом волос. И повторила путь пальцев губами. Ее поцелуй был переполнен нежностью и тихим признанием, которое никто не собирался облачать в слова.

На протяжении нескольких секунд Бес лежал, не двигаясь, позволяя девчонке изучать его лицо короткими мимолетными поцелуями. Вот она скользнула от его рта к глазам, коротко поцеловала веки, скользнула к виску.

Но он не мог сгорать от бездействия и дальше, ему хотелось сжать это хрупкое тело до хруста, привязать к себе, пришить намертво. И его руки сжались на тонкой талии, заскользили по груди, спине, спускаясь к бедрам.

Она была готова для него, он знал, видел, как Мышка прижимается к нему нежным телом, как извивается, словно ищет что-то, как, не осознавая, трется о его бедра своими.

Увлеченная изучением каждой черточки любимого лица, Мишка не заметила, как крепкие и уверенные руки приподняли ее, а потом вернули на место, тягуче медленно, заставляя растягиваться и наполняться.

Она не смогла сдержать стона. А он поймал его губами, припечатал рукой затылок, не позволяя скрыться. Теперь поцелуи не были невинными. Мишка не знала, что так может быть.

Ярко.

Глубоко.

Порочно.

Бес целовал ее, хозяйничая в ее теле, доставая до самых сокровенных мест, порабощая ее душу, которая итак была отдана ему.

Одним рывком Бес перевернулся, оставаясь все еще в теле своей Мышки. Уложив девчонку на спину, он заставил ее обхватить себя бедрами. Руки Мишель сами вцепились в крепкие плечи. Она обнимала своего Беса, жадно прикусывала кожу на плече, шее, куда могла дотянуться. А он только хрипло шептал в ее макушку что-то неразборчивое.

Она обязательно спросит, что именно. Но потом. Позже. Сейчас все казалось неважным и незначительным. Был важен только он, ее Бес.

Она опять кричала, вжимаясь в его крепкое мускулистое тело, чувствуя себя крупицей в океане страсти.

Она в кровь искусала его губы в минуты наслаждения, и не понимала, что оставляет глубокие раны на ожившей и загрубевшей душе.

Она не видела и не замечала, как расплавленный свинец с жадностью впитывает ее эмоции. Как маска трескается, и на свет выходят эмоции, тщательно спрятанные и позабытые.

Бес прикрыл глаза, потому что знал, он не вынесет больше. Он не привык к такому. Не привык к этой девчонке, заставляющей его чувствовать.

Но в последнее мгновение Харитон открыл глаза. Просто не мог иначе. Ему нужно было видеть, как ее глаза взрываются, и ярко-синие осколки острыми краями впиваются в его сердце.

Ради этих глаз он способен на все. Абсолютно.

* * *

На второе пробуждение Мишель уже знала, что Харитона нет рядом. Он ушел, захлопнув входную дверь. Расстроиться девчонка не успела, отвлек дверной звонок.

Пришлось одеваться молниеносно и бежать к глазку. На площадке стоял Ажур, держа руки в карманах брюк. Его кепка была сдвинута на затылок, открывая беспорядок в волосах.

– Привет! – широко улыбнулась Мишка.

– Лишний раз убедился в несправедливости бытия, – философски проговорил Степан, отодвигая Мишку с порога и входя в квартиру, – Кому-то по морде, а кому-то вот такое счастье.

– Что случилось? – Мишка никак не могла перестать улыбаться припухшими от поцелуев Беса губами.

– Случился Бек и Бес, – уже из кухни проговорил Ажур.

Степан, не стесняясь, уплетал вкусный яблочный пирог, принесенный Харитоном утром.

– А я вроде как приставлен тебе в охрану, – с набитым ртом промычал Ажур, – И должен следить за твоей прической очень пристально.

Мужчина подмигнул, а Мышка взглянула на свое отражение в зеркале прихожей. Мда, то еще зрелище.

– В каком смысле? – вздохнула Мышка, схватив расческу, и принялась приводить длинные пряди в порядок.

– «Чтобы ни один волосок!», – Ажур весьма похоже скопировал грозный рык Беса, а потом серьезно взглянул на девчонку, – Мишань, а мы не сможем, совершенно случайно, по какому-нибудь супер-важному делу подскочить в «Гладиатор»? Парни звонили, говорят, шеф с Беком чудят.

Мишка выронила щетку для волос из рук.

– Я быстро! – закивала Мишель и рванула в ванную.

– Ты только свитер с воротом надень, – уже вдогонку крикнул Ажур, вздыхая.

И дураку понятно, чем занимался шеф с девчонкой весь день, отправив Бека по делам в клуб. Но чутье подсказывало Степану, что Беку совсем не понравится вид засосов на теле его сестры.

* * *

Сидя за рулем тачки, Ажур мчал в «Гладиатор» и прикидывал, как бы незаметнее провести девчонку в клуб.

Сомнение не было, Бес с Беком устроят разборки из-за Мишки. А сейчас, когда кругом летят проблемы не голову Беса, эти разборки совсем не нужны. Нельзя терять такого человека, как Беккер. А Ажур не сомневался, что Бес не уступит. По глазам друга видел, что от девчонки он не откажется.

Тем более, от такой. Мишаня была эффектной красавицей. Не такой, как те знойные красотки, что обычно вертелись около Бессонова. Она была другой, красивой, грациозной, хрупкой. Степка мало смыслил в женской моде, зато понимал в людях. И Мишка ему нравилась. Очень. Не то, чтобы он «запал» на девчонку. Нет. Скорее, рассматривал ее как младшую сестренку. У него самого рядом с этой крохой появлялось стойкое желание оберегать и охранять. Вполне возможно, что даже от собственного друга и шефа. Да хоть от самого черта.

Девчонка нервничала. Ажур это видел. Пусть и скрывала глаза за огромными темными очками.

– Не переживай, Мишаня, – уверенно заявил Степан, – Ничего с ними не случится. Сбросят пар и остынут.

– Карл только что выписался из больницы, – Мишка отвернулась от Ажура, глядя невидящим взглядом в окно, – А я прекрасно знаю, насколько сильный удар у Беса.

– Да? Откуда? – изогнул бровь Ажур.

Мишка пару секунд молчала, будто никак не могла найти ответ.

– Так откуда знаешь, крошка? – настоял на ответе Степан.

– Знаю, – упрямо ушла от ответа Мишель и замолчала, всем видом показывая водителю, что разговаривать больше не станет.

Ажур не настаивал, да и не было на это времени. Клуб уже показался из-за поворота, и Ажуров решил не заморачиваться с парковкой. Бросил ключи одному из охранников, а сам потянул девчонку в здание, не забывая всматриваться в каждого, кто встретиться на пути. Нутро бойца подсказывало Ажуру, что где-то здесь, в самом центре их бизнеса ходит предатель, которого он никак не может поймать. А нужно бы. И даже не потому, что иначе Бес спустит с него три шкуры. А потому, что жизнь друга стоит под угрозой. И все бы ничего, и с этим можно бы справиться, если бы этот самый друг не выкидывал живописные кренделя. Как, например, незапланированный бой с Беком.

* * *

– Чего там? – коротко бросил Степан, когда в одном из длинных коридоров клуба встретился Сашка – бывший охранник Мишель.

– Пока тихо, – ответил Саня, – Сидят в кабинете шефа.

– Разберемся, – решительно заявил Ажур и направился в сторону кабинета руководства «Гладиатора».

Ажур вошел, не постучав. Просто открыл дверь и заглянул внутрь. Бес стоял у окна, Бек подпирал плечом противоположную стену.

Оба хмурые и молчаливые.

Ажур решил разрядить обстановку и махнул рукой Мишке, несмело переступавшей с ноги на ногу позади него.

– А мы здесь решили, почему бы не поужинать в ресторане? – будничным и беззаботным тоном проговорил Степа, – Мимо проезжали. И время приема пищи как раз.

– Свалил отсюда! – по кабинету прокатилась команда Беса, стоявшего спиной к двери, – У тебя есть задание – выполняй!

– Задание хочет есть, – спокойно заявила Мишель и осторожно прикрыла за собой двери кабинета, отсекая ненужных зрителей.

Стоило Мишке войти в кабинет, как Бек напрягся и хмуро посмотрел на сестру. Мишка же все свое внимание обратила на Беса. Он стоял спиной к ней, но повернул голову, как только девушка подошла ближе.

От ее пристального взгляда не укрылось едва заметное рассечение на верхней губе Харитона. Но брат, стоявший поодаль, был в порядке, а значит, Бес намеренно пропустил удар и не стал отвечать.

Мишка сделала еще шаг вперед. Кажется, она уже успела привыкнуть в раскаленной свинцовой лаве в глазах Бессонова. Но нет, не успела, и никогда не привыкнет.

Его взгляд обжигал до физической боли. Выворачивал душу и отбирал дыхание. В его глазах Мишка пропадала, буквально увязала, и, самое страшное, не собиралась выбираться из этой тягучей трясины.

Мишка преодолела последний шаг, что разделял ее от мужчины. Протянула руку, едва ощутимо касаясь рассеченной губы.

Бес не шевелился, не отстранился, просто смотрел на девчонку, стоявшую так близко, что были видны серые крапинки в синих зрачках.

– Твою ж за ногу! – прошипел Бек, «отлипая» от стены.

Последнее, о чем мог мечтать Беккер – это Бес в роли парня его сестренки. Но даже слепой поймет, что именно объединяет этих двоих. От взгляда Карла не ускользнула ни одна мелочь. Он отлично знал сестру и успел изучить Беса. Видел, как безвозвратно они изменились за последние несколько часов, что он улаживал дела клуба и свои.

И чтобы не сорваться и не наломать дров, сцепил руки в кулаки.

Тем временем, Мишка практически вплотную встала перед Бесом. На ее губах играла едва заметная улыбка, а рука осторожно стерла каплю проступившей на губе крови. Беккер с Ажуром замерли, глядя, как Бес неосознанно тянется за этой рукой, точно привязанный к ней невидимыми нитями.

– Пойдем, Карлуша, пропустим по стаканчику, – настойчиво предложил Ажур.

Бек и сам вдруг почувствовал себя лишним в жизни сестры. Было больно отпускать мелкую девчонку во взрослую жизнь. Но этот момент настал. Жаль, что с Бесом. Жаль, что именно сейчас.

– Бес! – застыв в распахнутых настежь дверях, крикнул Беккер.

Когда Бес повернул голову, услышав свое имя, Ажур неловко отвел взгляд. Никогда он не видел таких глаз у шефа. Живые и горящие огнем.

– Я тебя услышал, – коротко произнес Бес на немую угрозу Беккера.

И прежде, чем дверь кабинета закрылась, отсекая молодых людей от суматохи клуба, Ажур и Бек четко увидели, как Харитон рывком притягивает к себе Мишель, вжимает ее светлую макушку в свое будто высеченное из камня тело.

* * *

– Все могло быть и хуже, – утешал Ажур хмурого друга.

Бек залпом осушил стакан и кивнул бармену. Вторая порция опалила горло огнем и немного притушила жажду крови.

– Куда уж хуже? – скривился Бек.

– Например, она могла бы влюбиться в меня, – хлопнул Степан друга по плечу, – Да расслабься, Карлуша! Выдыхай! Доктор запретил тебе напрягаться.

– Так точно, мамочка! – Бек отпихнул руку Ажура со своего плеча и слегка ударил кулаком под ребра.

– А если серьезно, Бек, – уже без тени улыбки произнес Степан, – Ты сам видел Беса. Он по уши завяз. И потом, Мишаня вон какая красавица и умница. Будет из нашего грозного шефа плести макраме.

– Она может, – едва заметно улыбнулся Бек, – А знаешь, мне вот его ни капли не жалко. Сам виноват.

– Ты сейчас о чем? – посмеивался Ажур, поддерживая компанию и отпивая пиво из бутылки.

– Да так, – туманно ответил Бек, – Моя Мышка еще спляшет на его нервах.

Ажур хмыкнул, а Бек, уже с довольной улыбкой на лице, кивнул бармену.

* * *

Через лобовое стекло дорогого автомобиля Мишка видела огни впереди идущей машины сопровождения. С заднего сиденья доносились веселые куплеты в исполнении Карла и Степана. Парни, сами того не ожидая, напились в хлам.

На очередном не самом цензурном и очень пошлом припеве Бес, сидящий за рулем, поморщился.

– Языки бы вам вырвать, – разобрала Мишка тихие слова Харитона.

Но мужчина едва заметно улыбался, скрывая свое хорошее настроение за хмурым и цепким взглядом. Однако она уже научилась различать его эмоции. И сейчас ее Бес определенно был в отличном расположении духа.

Пользуясь тем, что парни на заднем сиденье были, мягко говоря, не в форме, а салон авто погрузился в приятный полумрак зимней ночи, Мишка рассматривала Беса, не таясь. И если мужчина испытывал от этого дискомфорт, то вида не подавал.

Девчонка взглядом изучала четкий профиль своего мужчины. Задержалась на горбинке на переносице – явном свидетельстве перелома носа.

– Сколько раз ломался твой нос? – тихо спросила Мишка.

– Не помню, – ушел от прямого ответа Харитон Сергеевич.

– Я помню два случая, – вклинился в тихую беседу Ажур, – Мы тогда завод отжимали на Федоровском. А парни…

– Рот закрой! – рявкнул Бес, бросив взгляд в зеркало заднего вида.

Мишка сдержала улыбку, сделав вид, что изучает занесенные снегом деревья, сплошной полосой проносящиеся мимо в отблеске автомобильных фар.

– Слышала? – пробормотал Бек, а Мишка думала, что Брат уже отключился, поскольку пару минут не подавал признаков жизни, – Отжимали!

– Es ist mir egal! – тихо, но так, чтобы услышал брат, ответила Мишель, – Ich hab´ ihn lieb![5]5
  (нем.) Мне все равно! Я люблю его!


[Закрыть]

– Не, ну так нечестно! – возмутился Ажур, – Что-то сказала и сидит довольная!

– Прикрой хлебальник, Степа! – коротко скомандовал Бес и въехал на охраняемую территорию своего загородного дома.