Читать книгу "Зона риска"

Глава 18

В дни, когда не проводились бои, в «Гладиаторе» было тихо. Парни методично отрабатывали удары, тренировались. Бойцы, которые не выступали, проходили инструктаж у старших: Ажура и Бека, заодно получали задания, куда и на какой объект ехать.

Бес редко появлялся в общем зале. Сам Харитон, как правило, тренировался в личном спортзале дома. Иногда устраивал спарринги с Ажуром или тем же Беком, потому что у других бойцов не было и намека на желание выйти против шефа на ринг. Пусть даже тренировочный. И дело было не в уважении. А в банальном страхе. Ведь Бессонова не зря называли Бесом.

После разговора с Батей Бес хотел уединения, но что-то словно магнитом тянуло его спуститься на первый этаж здания. Поэтому, после разговора с важными людьми, Бес оставил мобильник в кабинете и медленно спустился по лестнице, ведущей в общий зал.

Первое, что бросилось в глаза Бесу, – толпа, собравшаяся вокруг центрального ринга. Кто-то восторженно кричал, кто-то свистел, у кого-то вырывалась громкое «Покажи ему, малышка!».

И все было бы отлично, если бы Бес не был категорически против баб на ринге. Бессонов никогда не был поклонником «кошачьих боев». И в клубе не держал бойцов женского пола. Все об этом знали.

Бес прищурился, выискивая Ажура в толпе парней. Только он мог наплевать на правило шефа и взять девчонку в команду.

Толпа перед Бесом расступилась и стихла.

Ажур нашелся мгновенно. В спортивной форме, вспотевший, с красным следом от удара на скуле. А девчонка в шлеме прыгала рядом, нанося короткие и быстрые удары. Прежде, чем рявкнуть и остановить бой, Бес отметил, что девчонка очень шустрая. Молниеносно быстрая. Ее реакции мог бы позавидовать лучший боец его клуба. Даже Бек, который стоял тут же, у канатов и с серьезным выражением на лице отдавал короткие команды девчонке.

И только теперь Бессонов увидел, что фигура девчонки – до боли знакома, что из-под шлема выбиваются пряди светлых волос, а глаза – голубые и горящие, смотрят открыто и с вызовом.

– Разбежались! – рявкнул Бес, заставив своим криком вздрогнуть даже Ажура.

Толпа испарилась, словно по волшебству, и у канатов остались Бек, Ажур и Мишель.

– Здрасти, Харитон Сергеевич! – выдала Мишка.

Бес понял, что девчонка вся состоит из адреналина. Было видно, как едва ли не каждая мышца ее тела напряжена от переизбытка эмоций. Ей нравилось драться. Нравился азарт боя и кайф победы.

Бес, молча, смотрел, как Мишель снимает свой шлем, улыбается, в шутку ударяет Ажура перчаткой в плечо, а потом и по ребрам, словно вызывая на бой. Но Ажур, зная шефа, замер и наблюдал за его реакцией, игнорируя девчонку-задиру.

– Ни хрена не весело! – Бес смотрел на всю троицу исподлобья, парни старательно отводили взгляды от шефа, а вот Мишка, уже успокоившись, с любопытством взирала на готового сорваться в бешенство мужчину.

Кажется, у Мишки отказали тормоза. Она улыбалась. Улыбалась так искренне и широко, что у Беса не нашлось слов. Ему бы схватить ее за шиворот и выкинуть из зала, а потом и из клуба. Но он стоял, стиснув руки в кулаки и спрятав их в карманы брюк. И не шевелился. Даже не дышал, вроде. Потому что знал, стоит ему пошевелиться, и он рванет к ней. Сдавит, сожмет до хруста в костях, и не сможет остановиться.

Словно читая мысли мужчины, Мишка легко перелезла через канаты. Сунув шлем брату в руки, направилась к Харитону, застывшему каменным изваянием.

– Я велел оставаться в квартире! – грозно начал Бес, но наткнулся на бесстрашную девичью улыбку.

– Просто решила, что здесь от меня больше пользы, – повела плечом Мишель.

Она практически вплотную подошла к Бесу. Запрокинув голову, смотрела в тягучий расплавленный свинец, в глубине которого плескались искорки ярости и недовольства.

– Нам нужно поговорить, Харитон Сергеевич, – улыбка девчонки стала натянутой, а в глазах Бес заметил растущее смятение. – Наедине.

Бес долго смотрел на поднятое к нему лицо Мишель, изучал ее синие глаза, понимая, что ярость уступает место беспокойству. Что-то тревожит Мишку, и он был намерен узнать причину ее страха.

Шагнув назад, Бес жестом предложил Мишке идти вверх по лестнице, приглашая уединиться в кабинете. А сам двинулся следом, заметив, что парни так и остались стоять. Но притихли, молча, наблюдая за поднимающейся по лестнице парой.

Уже на верхней ступени Бес зацепился взглядом за мужскую фигуру, которую не собирался видеть в своем клубе. Никогда.

Это был тот самый ночной гость, визит которого напугал Мишель.

Тот самый водитель, «случайно» оказавшийся в нужном месте и в нужное время. Сашка опознал его по фото сразу же после нападения Клыка на Мишель.

Тот самый снайпер, борзо и нагло следящий сквозь оптический прицел за каждым шагом Мишель и Беса.

Снайпер, досье на которого уже больше месяца лежит на столе у Бессонова. И за последнюю неделю Степа отыскал дополнительную информацию о парне.

Крот, он же Роман Крышкин – боевой офицер, профессиональный снайпер и наемник, работающий последний год в команде Беккера. Незримо страхующий на каждой встрече. И до недавнего времени Беса его работа устраивала. До недавнего.

Бессонов задержался на площадке, венчающей лестничный пролет, и прищурился, встретив взгляд незваного посетителя.

Парень в куртке цвета хаки, в наброшенном на голову капюшоне отлично сливался с окружающим миром. Не исключено, что Бес бы и не заметил гостя, если бы тот сам этого не захотел. Он стоял в тени колонны чуть поодаль от Ажура и Бека, скрестив руки на груди. Но на лицо падал свет, позволяя Харитону Сергеевичу четко прочесть вызов в глубине глаз.

Бес не привык спускать с рук подобную наглость. Что ж, пацан сам напросился!

Мишка вошла в кабинет, думая, что Бес следует за ней. Но ошиблась. Ее мужчина, точно хищник, вышедший на охоту, двигался обратно вниз по лестнице.

Каждый шаг был наполнен власть и агрессией. И если Мишель не боялась своего Беса, то парни замерли в ожидании действий шефа.

– Харитон Сергеевич! – тихо позвала Мишка, сверля затылок Бессонова умоляющим взглядом.

Бес не реагировал. Его целью был Крот.

Парень сбросил куртку с широких плеч, открывая крепкие руки и массивную шею. Крот не был слабым противником, это видно с первого взгляда. К тому же, в досье четко сказано о его профессиональной подготовке.

Однако Бессонова это не пугало. Его приводил в ярость тот факт, что у Крота были свои планы не его девчонку. И у Харитона имелось необъятное желание впихнуть эти самые планы прямо в снайперскую задницу и заставить харкать кровью.

Когда Бес оказался на самой нижней ступени, кажется, ничто не могло его отвлечь от маячившей на горизонте цели. Цель, которая усмехалась, наблюдая за приближением Бессонова.

Но громкий стук, донесшийся сверху, заставил мужчину оглянуться. Еще секунду назад Мишка стояла на пороге его кабинета. Мгновение Бес не мог понять, куда делась его девчонка.

Один удар сердца Бес летел вверх по лестнице. Всего один удар – словно крошечная жизнь, или смерть. И пока тело стремительно рвалось вверх, к Мишке, мозг лихорадочно искал источник опасности.

Оказавшись на пороге кабинета, Бес рухнул около девчонки и выдохнул. Мишка лежала на полу рядом с распахнутой настежь дверью. Лежала, смотрела на него и улыбалась.

– Поговорим? – тихо предложила Мишель, – А подраться ты всегда успеешь. Тем более с Кротом.

Бессонов сцепил зубы. Он не собирался поддаваться грубой манипуляции отвратительно дерзкой девчонки. Но ее грустный взгляд буквально молил остаться рядом с ней.

И Харитон Сергеевич поддался. Однако звук захлопывающейся двери был слышен даже в другом конце города.

* * *

Мишка не ожидала, что ее глупая выходка с «обмороком» возымеет эффект. Она сомневалась, что Беса хоть что-то способно сбить с намеченного курса. Оказалось, способно. И пока она лежала и мысленно отсчитывала мгновения, в голове вырисовывалась очередная комбинация.

Однако у девчонки не было четкого плана беседы с Харитоном. С одной стороны, она собиралась рассказать много фактов из своей биографии. С другой – боялась. Стоит Харитону узнать все ее тайны, как он отстраниться от нее. В этом Мишель была уверена.

Секунда за секундой текли, отмеряя гулкие удары пульса. Дверь с оглушающим хлопком влепилась в стену. И Бес, удивив Мишку, сел спиной к стене, прямо на пол.

Во взгляде мужчины Мишель читала немой вопрос. И, готова была поклясться, что этот самый вопрос содержал крайне мало цензурных слов.

Мишель поняла, что ей придется начинать первой.

Девушка привстала, и отползла чуть дальше, упираясь спиной в кожаный диван. Так они и сидели, друг напротив друга, глядя в глаза, будто пытаясь прочесть мысли.

– Два года назад у нас с братом был крошечный бизнес, – начала Мишка, – Нас нанимали курьерами или в личную охрану. Бизнес не был прибыльным, потому как у нас с Беком не было связей. Но потом на нас вышел один жирный клиент. Предложил сопровождать его во время сделки за границей. Я всегда хотела посетить места, откуда родом наша с Карлом мама. И мы согласились. Сделка прошла удачно. И этот клиент начал подкидывать нам работу на регулярной основе. А потом поступило заманчивое предложение. Мы не смогли отказаться. Клиент предложил очень внушительную сумму.

Бес молчал, не сводил взгляда с лица Мишель, не обращая внимания на разрывающийся на столе мобильник.

– Задание было стандартным: обеспечить безопасность объекту, – продолжила рассказ Мишель, – На тот момент задача была простой. Следить, сопровождать, охранять. Нам нельзя было приближаться к объекту вплоть до прямого приказа клиента. И приказ поступил. Как выяснилось, на объект была объявлена охота. Нам в помощь Бек привлек Крота, с которым сдружился еще в детстве. Втроем мы спланировали все до мелочей. Каждый шаг. Но Бек попал в больницу после боя, и мне пришлось занять его место. Охранять объект на расстоянии мы уже не могли. Пришлось импровизировать.

– Значит, импровизировать, – хмыкнул Бес, прерывая молчание.

– Значит, так, – кивнула Мишка, она смотрела прямо в глаза Харитону, открыто, не прячась, словно каждой фразой бросала вызов и молила о понимании.

Но Мишель не могла больше выглядеть хладнокровной и расчетливой бизнес-леди. Она вспомнила, как Бес попал в руки Грома, и ее голос вдруг осип, сорвался.

– Ты хоть представляешь, что я почувствовала, когда ты сам добровольно сдался Громыко? Этому больному садисту!

– Я там был не один, – тихо напомнил Бес.

– Угу, не один, – подтвердила Мишка, – С верным псом Грома – таким же садистом, что и он. Который оказался и не псом вовсе, а пушистым щенком с замашками добермана.

Бес вновь замолчал. В его взгляде не было удивления. И, к радости Мишель, жажда крови в стальном расплавленном огне немного поутихла.

Внимательно всмотревшись в глаза Беса, в его безмятежное и спокойное лицо, Мишель перевела взгляд на руки Харитона. Вся поза мужчины говорила об одном: он был в курсе всей истории, о которой только что поведала ему Мишка.

– Ты знал, да? – догадалась Мишель, – Знал, кто заказал тебя нам. Знал и ничего не сделал.

Уголки губ Беса едва заметно дернулись вверх, в намеке на улыбку. Мишель же поняла, что не такой уж она и гений, что продуманный ею план по обеспечению безопасности Бессонова Харитона Сергеевича – оказался полной туфтой.

– Почему? – Мишка зарылась ладонями в длинные, спутавшиеся волосы, мысли безостановочно вращались в совершенно безумном водовороте, и казалось, словно что-то важное ускользает от нее.

– Мне было интересно, – признался Бес, а потом резко поднялся на ноги с пола.

Мишка смотрела на мужчину, запрокинув голову. И ей показалось, что Харитон вдруг изменился. Раз, и напротив нее оказался совершенно чужой человек.

– Ты свяжешься с заказчиком и передашь послание, – в стальном голосе Беса звучал приказ, который никто не посмел бы ослушаться, – Ты больше не работаешь на него. Теперь ты работаешь только на меня. Считай, я перекупил твой долг у Бессонова.

Мишка застыла. Откуда он знает? Ведь никто, никто не знал! Даже Бек!

Мишка так и сидела на полу, подтянув колени к груди. Ее взгляд был направлен на Беса, возвышавшегося над ней.

– Как ты узнал про долг? – тихо спросила Мишель.

Харитон задумчиво смотрел на девчонку, сжавшуюся в комок в углу его кабинета. Мысленно он аплодировал себе. Но на душе скреблись кошки, раздирая ее на мелкие лоскуты.

– Ты сама только что подтвердила, – наконец, ответил Бес, – Звони Сергею Михайловичу, Медведь.

Мишка так и сделала. Вынула телефон из кармана куртки и набрала номер, теперь уже не заботясь о конспирации.

Телефон после трех длинных гудков, ответил глубоким мужским голосом. Мишка собиралась коротко обрисовать ситуацию, но не успела. Бес вырвал мобильник из ее рук.

– Нечестно играешь, Сергей Михайлович! – недовольно произнес Харитон.

– Здравствуй, сын, – раздалось осторожное приветствие в ответ.

– Девчонка хороша, но однодневка, – так же спокойно говорил Бес, а Мишка почувствовала, будто ее только что ударили ногой под дых.

Однодневка… Вот она кто…

Фразы доносились урывками. Глаза заполнились колючим раскаленным песком. Хотелось смахнуть его, прояснить взор, посмотреть на Бессонова ясным взглядом.

И спросить …

Спросить о том, что значили его слова…эти… и те, что он сказал когд-то…

«Ты моя!» – говорил он тогда.

Мгновения тянулись медленно. Голос Беса звучал очень близко. И Мишка поняла, что мужчина присел рядом с ней на корточки. Присел, говорит с Бессоновым-старшим размеренно и спокойно, и смотрит на нее. Вворачивает длинный острый, шипастый винт голыми руками в ее ослабевшее и кровоточащее тело.

Больно.

Безумно больно.

– Я не вернусь, – тем временем говорит Бес, и его слова доносятся до сознания Мишель будто сквозь толщу воды, эхом протекая по краю сознания, – Мне не нужна твоя империя, чертов ты старикан.

Бес замолчал, слушая собеседника. Его взгляд замер на бледном лице Мишки. А рука взметнулась к ее щеке.

Мишель честно собиралась отстраниться, увернуться, отбросить мужскую руку от своего лица, пресекая любой контакт. Но все силы уходили на то, чтобы не взвыть в голос от разрушающей ее тело боли.

– Беккеров не отдам, – говорил Бес, – Да плевать!

Мишка сцепила пальцы в замок, чтобы не тряслись, проклиная свою наивность и недальновидность. Харитоша ее переиграл по всем фронтам. Но она не могла думать о поражении или провале операции. Она вообще не могла думать. Мозг стал сплошным тягучим киселем, состоящим из осколков чувств.

– И тебе не хворать, папа, – пробормотал Бессонов и отключил телефон.

Харитон Сергеевич смотрел на Мишку. В ее глаза, размером с бездонный океан, синева которого заставляла его чувствовать себя последним мудаком.

– Поедем домой, Мышка, – тихо проговорил Бес, протягивая руку девчонке.

– Нет, – судорожно мотнула головой Мишель.

– Идешь сама, или отнесу, – предупредил Бессонов, не убирая руки, протянутой в приглашающем жесте.

– Нет, – вновь повторила Мишка, но голос звучал более твердо и с большей уверенностью.

– Уверена? – насмешливо хмыкнул Бес, сжимая руку в кулак, а потом, преодолев сопротивление девчонки, зарылся пальцами в длинные белокурые пряди, – Я сказал то, чего он ожидал. И я не стану оправдываться. Ты только моя.

Мишка отвела взгляд от волевого лица мужчины. За последние мгновения она научилась дышать, пусть и с трудом, но у нее получалось. Было все еще больно. Но боль притупилась, позволяя гневу медленно, но верно, проступать сквозь завесу пустоты.

– Пошли вы, Харитон Сергеевич! – тихо прошептала Мишка.

Избегая контакта, Мишель поднялась на ноги. К ее удивлению, она не повалилась, точно подкошенная. А выпрямилась в полный рост. Пусть и доставала Бесу макушкой только до подбородка.

– Пошел ты, Бес, на хрен! – выплюнула Мишка, и, обойдя замершего Харитона, не поворачиваясь к нему спиной, вышла из кабинета.

Громкий хлопок двери заставил Беса очнуться. Кажется, его в первый раз за последнюю сотню лет послали на хрен.

Кривая улыбка появилась на лице. Очень возможно, что он перегнул. А значит, придется как-то исправлять положение.

* * *

Глава 19

Десять ступеней отделяли Мишель от парней. Каждый шаг, сделанный ею в направлении Бека и ребят, увеличивал пропасть между девушкой и Бесом.

Все верно. Она должна была подготовиться именно к такому варианту событий. Но та мечтательница и наивная чудачка, что сидела внутри Мишель, задурила мозги никому ненужной романтикой. И теперь настал черед расплаты за моменты, когда Мишка хотела быть слабой в руках сильного мужчины.

Парни молчали, стоило ей подойти ближе. По одному взгляду на сестру Бек понял, что разговор с шефом прошел не очень гладко. Но предпочел не влезать с расспросами.

На самой нижней ступени телефон Мишель ожил. Коротко взглянув на дисплей, Мишка прикрыла глаза. Очень некстати. Но она не могла не ответить.

Звонок длился менее трех секунд. Мишка просто слушала, не перебивая и не произнося ни звука. А потом сжала до белых костяшек мобильный аппарат.

– Присматривай за ним, – коротко обронила Мишка, задержав затравленный взгляд на Беке.

Уверенным движением девушка выдернула пистолет из наплечной кобуры брата. И если Ажур был удивлен, то вида не подал. Его внимание было приковано к Харитону, застывшему в дверях кабинета и не спускавшему взгляда с затылка девчонки.

Тем временем оружие отточенным движением практически впечаталось в руку, внушая уверенность и внося покой в мысли Мишки.

Девушка направилась в раздевалку, а спустя несколько минут, появилась в общем зале. Она уже была одета в теплый пуховик, вязаную шапку и джинсы. Пистолет исчез где-то под ворохом одежды. А на спокойном лице не было и следа улыбки.

– Мы теперь в полном распоряжении Беса, – коротко проинструктировала Мишка, – Гонорар висит на счетах. По контракту мы обязаны отработать еще два месяца. Без разницы как. Скажет носить ему гребаную овсянку в постель – будем носить. Техподдержка и наблюдение на тебе, – Мишка бросила короткий взгляд на Крота, – Твоя задача, Бек, водить клиента везде, даже в сортир. Не сможет поссать самостоятельно – подержишь и стряхнешь. Задача ясна?

– Так точно, – хором ответили Бек и Крот.

Степан пребывал в шоке от того, как резко и стремительно изменилась Мишель всего за пару минут. Он смотрел на девчонку, подавив сильное желание вытянуться по стойке «смирно» в ожидании указаний. Как оказалось, Мишка знала толк в командах.

– Меня не искать, отчет раз в сутки, – колкий взгляд Мишель метнулся к лицу Крота, недовольно нахмурившегося и собравшегося возразить, – Узнаю, что торчишь с оптикой забавы ради – суну ее тебе в самый труднодоступный орган.

Трое мужчин наблюдали, как хрупкая Мышка уверенным шагом движется в направлении выхода из клуба. И никто из них не сделал ничего, чтобы ее остановить.

Бес же словно только сейчас очнулся от странного оцепенения. Думая, что знал все о своей Мышке, он все-таки что-то упустил из вида. И чуйка ему настойчиво кричала, что это «что-то» весьма важное. А поэтому отпускать ее из клуба нельзя.

Харитон рванул вниз по лестнице, собираясь остановить Мишку и утащить ее в свою квартиру. И уже там объяснить свои поступки и слова. Но внушительная фигура Крота преградила ему путь, отсекая от стремительно исчезающей Мишель.

Бес предупреждения Харитон выбросил сжатый кулак вперед, врезаясь в нижнюю челюсть снайпера. Этот удар Крот пропустил. И тут же ответил таким же, крепким и точным.

Ажур и Бек не рискнули вмешаться. Оба понимали, что эти две машины агрессии и злобы, прут друг на друга, и остановить их нереально.

Три коротких выстрела рассекли тяжелый воздух клуба. На шум сбежались бойцы, попрятавшиеся при появлении Беса.

Мишка, стоя у самого входа с пистолетом в руках, зло смотрела на замершего Крота и смотревшего на нее Беса. На лицах мужчин появились кровоподтеки, практически в одинаковых местах. Равные противники не собирались сдаваться.

– Ты! – Мишка мотнула в сторону Крота головой, – Держать дистанцию в десять метров! Подойдешь ближе – вернешься на прежнее место работы!

Крот коротко кивнул, прекрасно понимая, что перечить Медведю в этот момент нельзя. И отошел на те самые десять метров от клиента.

Мишка коротко взглянула на Бессонова.

– Харитон Сергеевич, приношу извинения, мои люди более не причинят вам неудобств!

Фраза прозвучала сухо и официально. Голос принадлежал Мишель, но был чужим, незнакомым.

– Стоять! – рявкнул Бес и зашагал к Мишель.

– Пристрелю любого, кто поедет за мной! – отчеканила Мишель. В ее руке, словно по волшебству, оказались ключи от спорткара Бессонова. Сжав их в ладони, Мишель взглянула на Харитона.

Ее глаза сверкали гаммой эмоций и чувств. Но за секунду, за мгновение до того, как Бес оказался на расстоянии вытянутой руки и готов был схватить девчонку, Мишель шагнула назад.

– Не ищи меня, пожалуйста! – шепнула она.

Бес не слышал ее, но видел, как шевельнулись ее губы, как взгляд опалил тягучей синевой, как из груди вырвался приглушенный стон.

Мишка сделала еще шаг назад. Бес готов был двинуться следом. Он готов всегда идти за ней. Куда угодно.

Но крепкие руки легли на напрягшиеся плечи, заставляя остаться на месте. Бес сбросил их. Один раз. Второй. Третий…

Но Мишель уже выскочила из клуба, несясь мимо охраны. Не оглядываясь.

А когда Бес справился с препятствием в лице Бека и Крота и выскочил на улицу, все, что он увидел – тонированный внедорожник, пронесшийся на скорости мимо него.

– Она вернется, – услышал Бес голос Беккера, – Всегда возвращалась.

– Где она?! – потребовал ответа Бес.

Обычно хладнокровный, расчетливый, привыкший продумывать и контролировать каждый свой шаг и всю ситуацию в целом, Бессонов понял, что настал форс-мажор. Обстоятельства непреодолимой силы. И эта сила грозит отобрать у него Мишку.

– Ее нельзя искать, – тихо вздохнул Бек, – Когда Крот вышел на нее в прошлый раз, ее вернули на неделю позже и изрядно помятую. Мы не можем ею рисковать.

– А что мы можем, мать твою?! – рявкнул Бес.

– Ждать, – Бек потер лицо ладонью, – Через четыре-пять дней ее доставят сюда же, откуда и забрали.

Харитон долго смотрел на друга. Бек готов был сжаться под этим сканирующим взглядом. Свалить куда подальше. Но выстоял. Правда, напрягся, готовясь получить, скорее всего, самый жесткий бой в своей карьере.

Руки Беса сжались в кулаки. Все, чего ему хотелось – выместить на ком-то злость и агрессию, затмившую разум. Мозг на автомате подсказывал слабые места на теле противника…

Но Харитон выдохнул. Прикрыл глаза. Отступил.

Это будут самые долгие пять дней в его жизни. Дни ожидания.

* * *

Харитон бездействовал следующие несколько часов. Он не собирался сидеть, сложа руки. Однако и подвергать Мишель опасности не хотел.

Разные мысли лезли в голову Беса. Куски головоломки упрямо не желали складываться в одну четкую картинку. И даже привычная тренировка не давала покоя. Размеренные удары рассекали тишину спортзала, Бесу казалось, что движения недостаточно быстрые, а удар недостаточно сильный. И с каждой секундой кулак Беса становился сильнее, удар точнее, а дыхание резче, опаляя грудную клетку огнем.

Бес не отреагировал, когда в помещение вошел Степан. Словно Харитон все еще был один, он наносил стремительные удары по снаряду, проматывая в памяти события последних часов.

Ажур смотрел, как Бес с ожесточением колотит грушу. Кажется, еще секунду и растерзанный снаряд кулем свалится на пол. А Харитон все продолжал методично наносить удары. И они становились все быстрее.

До тех пор, пока Бес не сорвался. Ажур видел, как Беса прорвало, заклинило. Как его кулаки одним сплошным потоком рванули вперед, молниеносными движениями рассекая плотную кожу боксерской груши, не выдержавшей натиска разъяренного мужчины.

Степан стоял, молча, понимая, что другу нужно спустить пар. Ажур ждал, когда Бес возьмет себя в руки. Но время шло, а Бес все не успокаивался, продолжая наносить удары ногами на упавший на пол снаряд.

В какой-то момент Бес замер, тяжело дыша, склонив голову и опустив руки вдоль тела.

– Долбаный я урод, – разобрал Ажур прерывистый голос Беса.

– Брось, Харитон Сергеевич, все решим, – попытался подбодрить друга Степан.

– Сам ее просрал, – продолжал говорить Бес, – Сравнял с девкой на ночь.

– Шеф, да она все поймет, она же не дура, – не унывал Ажур.

– Она не дура, – тихо согласился Бес, – А я – дурак.

– Харитон Сергеевич, – вздохнул Степан, – Завязывай, давай. И включай мозги. Нам за Грома еще ответ держать на сходке. Я все подготовил, как ты велел. Материал размножил. Когда парней собирать?

Бессонов словно очнулся, мотнул головой и принялся стягивать перчатки с рук.

– Так поедем, нехрен ребят гробить, – решил Бес, – И ты не поедешь. Решишь другой вопрос.

– Ты чего, шеф! Не дури! – возмутился Ажур. Но прикрыл рот под колким взглядом Бессонова. – И кого возьмешь?

– А Крота и возьму, – усмехнулся Бес, – Заодно проверим, насколько у него стальные яйца.

* * *

Ресторан «Старый мельник» был закрыт для случайных прохожих. Обычно за столиками тихого местечка, расположенного в парковой зоне, всегда имелись свободные места. И на первый взгляд, заведение было убыточным. Любой другой хозяин давно прикрыл бы столь плачевный бизнес и отстроил, к примеру, казино или новомодный клуб. Но не Владлен Вадимович. Старков держал «Старого мельника» по одной простой причине – ресторанчик достался ему от дальнего родственника и был дорог как память.

Все, кто был знаком со Стариком, или хотя бы слышал о нем, знали, что ресторан достался Владлену Вадимовичу не в наследство, а во время раздела территории. Но все благополучно помалкивали, опасаясь за здоровье. Разумеется, свое собственное. Поскольку не было в городе человека, решившегося перечить негласному главе города, коим и являлся Старик.

Этой ночью в ресторане играла легкая непринужденная джазовая музыка. Бармен – Хромой – недовольно посматривая на пару-тройку гостей, натирал лаковую столешницу. Сам Старик чинно восседал на своем привычном месте, в самом дальнем углу. А за столиком справа от него разместились несколько крепких и молчаливых ребят.

– Говоришь, пришел за своим добром? – задумчиво протянул Старик, постукивая тростью о пол.

Его взгляд, совсем не добрый и дружелюбный, был устремлен на мужчину, стоявшего перед столиком. Гость, просивший о встрече, кивнул.

– Владлен Вадимович, мне чужого не надо, – отвечал гость, – Сами знаете, мы с Громом давно на ножах. Споров много было. Терки да непонятки. А так – землю объединим. Я присмотрю. И вас не обижу. Все чин по чину. Как полагается.

– А ты, Бес, имеешь что сказать? – Старик взглянул на Бессонова, сидящего за столиком слева. За спиной Беса застыл незнакомый Старику боец. Хотя он знал почти всех ребят из «Гладиаторов». И, откровенно признаться, незнакомец вызывал больше интереса, чем суетящийся, будто крыса Бугай, которого Старик недолюбливал, но и от власти не отстранял. Верным был Бугай и в косяках замечен не был.

– Да пока послушаю маленько, Владлен Вадимович, – спокойно проговорил Бес.

Харитон Сергеевич медленно размешивал давно остывший черный, будто глубокая ночь, чай и не сводил взгляда с Бугая. Этот был уже третий по счету из длинного списка недовольных, обиженных и просто подсуетившихся.

Вслед за Бугаем место перед столиком Старика занял следующий доброволец – Топор. Бес прищурился. С этим могли возникнуть проблемы. Топор был давним другом Заверина, смерть которого была на руках Бессонова.

– А тебе чего, Топор? – вздохнул Старик.

Со стороны могло показаться, что Владлен Вадимович вот-вот отдаст концы, отправившись к праотцам. Но это все видимость. Старков был крепким стариканом, которого убить очень непросто. Многие пытались. И каждого исправно вылавливали в близлежащих водоемах.

– Землю? Бизнес? – протянул Старик.

– Справедливости, Владлен Вадимович, – прищурился Топор, не сводя взгляда с невозмутимого Беса, – И долю в его бизнесе.

– Шикарно, – хмыкнул Старик, – А за что такая наглость, а, Топор?

– Ты ведь знаешь, Старик, за что, – процедил Топор, и словно по команде люди, пришедшие с ним, напряглись, – Бес отправил на тот свет Сашу Заверина, Витю Горбуна, а теперь и Олега Ильича Грома.

Видя такой расклад, авторитеты и воротилы города, владеющие разными районами, потянулись ближе из-за своих столиков. А Бес перестал размешивать холодный чай. Крот за его спиной напрягся.

– Спокойно, – тихо процедил Бес так, чтобы разобрал только снайпер.

– Топор дело говорит! – послышались голоса с разных сторон, – А завтра он до нас доберется!

Старик громко стукнул тростью о пол, требуя сохранять тишину. Его жесткий и колкий взгляд замер на невозмутимом лице Беса.

– Харитон Сергеевич? Что скажешь в оправдание?

– А что ему сказать?! Если он своих же людей мочит! – вмешался Топор, решаясь переть в наглую, в лоб, – Говорят, он Клыка порешил, а потом и Борю Тяпина. Все же помнят Батю? Безобидный мужик!

– Надо бы пояснить, Харитоша, – Старик нахмурился. С Батей он был знаком давно. И не обрадовался его смерти.

Бес медленно откинулся на стуле, в его руке мелькнула черная кожаная папка. Передав ее ближайшему помощнику Старика, Бес не сводил взгляда с хозяина города.

Владлен Вадимович медленно открыл папку и взглянул на содержимое. Поправив очки, Старик изменился в лице. Захлопнул папку.

– Что ж, это меняет дело, – растягивая слова, проговорил Старков, – Кто имеет претензии – я слушаю. Внимательно.

Старик обвел острым взглядом собравшихся. Властные и жесткие глаза Старкова задержались на побледневшем лице Топора. Он понял, стоит возразить – и его порешат прямо здесь, живым ему не уйти, даже с кучей охраны.

Народ медленно потянулся к выходу. Кто-то молчал, кто-то шептался недовольно. Но Бесу было плевать. Самый сложный разговор еще не закончился.

Когда зал ресторана опустел, а за баром остался один Хромой, Старик, вертя трость в ладони, проговорил:

– Заверина я понимаю. Ссучился Сашка. Про грехи Олежика сам узнал вчера. Удавил бы, да, спасибо тебе, опередил. Горбуна – не понял за что. Нет, человеком он был гнилым. Не спорю. А вот причины не пойму. Но за Батю … за него придется ответить передо мной.

* * *

Кроту не нравилось ни помещение, где он находился, ни компания отморозков с безразличием на одинаковых, как под копирку, лицах. Наметанный взгляд постоянно сканировал охранников, застывших за столиками, у бара и на выходе из зала. Напряжение не отпускало ни на мгновение, и Рома с легкостью рванул бы ствол из кобуры, если бы не хладнокровие Беса.

Крышкин Рома любил свою работу. Ему нравилось наблюдать за жизнью людей сквозь оптический прицел, нравилось знать, что они – в его власти. А быть вот так, на передовой, он не привык. Усилием воли он заставлял свою руку сжиматься в кулак, а не на рукоятке пистолета.