Читать книгу "Зона риска"

Глава 23

В новом статусе Мишка чувствовала себя вполне комфортно. Просторный дом Бессоновых казался ей неприступной крепостью с кучей охраны, расставленной по периметру. Несколько раз Мишель лично устраивала проверки парням, за что и получила косые и недовольные взгляды. Но ей было плевать. Главное, что ее близкие ночами могут спать спокойно.

Спустя неделю, когда о минувших событиях перестали говорить и начали шутить о храбрости хрупкой Мышки, Мишель заметила, что количество крепких парней на территории дома значительно возросло. Это не могло не обеспокоить. И противное липкое чувство страха зародилось в душе Мишель.

Первым на глаза попался Ажур. Мишка не стала юлить, а стремительно приблизилась к парню.

– Что происходить, Степа? – требовательно спросила Миша, буквально прижимая Ажура к стене.

– А что не так? – Степан отвел глаза, избегая прямого взгляда. Были у него подозрения, что шеф открутит ему башку за длинный язык.

– Беса нет почти сутки, Бек умчался по важным поручениям, а дом трещит по швам от количества охраны! – перечислила Мишка.

– Ну, это… – пробормотал Степан и все-таки посмотрел в глаза девчонки.

– Правду, Степан! – пригрозила Мышка, прищурившись.

Ажур готов был вот-вот рассмеяться. Вполне возможно, Мишель и не подозревает, что копирует сейчас взгляд Беса. Вот точно, они так крепко срослись друг с другом, что уже и не разорвать.

– Не сдашь меня? – хмуро потребовал Ажур, дождавшись кивка, продолжил, – Шеф отдал клуб. Парням, кто захочет, предложил ехать за ним. В основном, все согласились.

– Отдал клуб? – не поверила Мишка, – Он его с нуля строил! Какого черта, Степа?!

– А что такого? – возмутился Ажур, отлипая от стены, когда Мишка ослабила хватку на его куртке, – Там его ничего не держит. От дел он отказался. Бизнес продал еще тогда. А здесь новые горизонты и новые возможности. Здесь ты.

– Ты сказал, «клуб отдал», – повторила Мишка, – Кому?

– Шеф меня точно грохнет, – пробормотал Ажур и на всякий случай прикрыл голову, когда увидел, что в руках у Мишки появился стакан воды.

– Степа! – с угрозой прошипела Мишель.

– Да Кроту отдал, – «сдал» шефа Степан, – С уговором, что он сидит там и не строит планы на тебя.

– То есть, откупился? – недовольно прошипела Мишель.

– Не горячись, – попросил Ажур, – Все счастливы и довольны.

По великому закону подлости, к дому подъехали машины, и из одной из них вышел Харитон Сергеевич собственной персоной. Следом шел отец, что-то говоря сыну. Тот слушал и кивал.

– Я очень злая и сердитая, – предупредила Мишель.

В ответ Степан предпочел быстренько исчезнуть из поля зрения и досягаемости Мышки, переждать, пока минует буря.

Мишель стояла, скрестив руки на груди, всем своим видом показывая недовольство. Сергей Михайлович кашлянул в кулак, пряча веселую улыбку. В глазах невестки он читал обещание разборок. Бессонову-старшему стало самую малость жаль собственного сына. Но старик предпочел не вмешиваться, а, сославшись на нудный договор, требующий его безотлагательного вмешательства, сбежал в кабинет.

Бес же остановился в полуметре от жены, рассматривая ее воинственное лицо с высоты своего роста.

– Зачем ты отдал клуб Кроту?! – потребовала ответ Мишель.

– Степан? – догадался Бес, пряча руки в карманы брюк.

На самом деле ему хотелось обнять собственную жену, а не устраивать в просторном холле отцовского дома военные действия. Он соскучился и почти валился с ног от усталости. Но было весьма любопытно взглянуть на воинственную Мышку.

– Тоша, ну нельзя ведь так! – вздохнула Мишель. Беса позабавили качели ее настроения, только что собиралась, как минимум, отгрызть ему голову, а в следующую минуту «Тоша».

– Как «так»? – чуть заметно улыбнулся Бессонов.

– Устранять конкурентов, – пояснила Мишель.

Глаза Беса полыхнули свинцовым огнем. От былого веселья не осталось и следа. Еще месяц назад Мишель отшатнулась бы от этого дикого взгляда. Но не теперь, когда она твердо знала, что ее Бес никогда не причинит ей вреда.

– Значит, конкуренты, – процедил Бес сквозь зубы.

Мишка хотела ответить, пояснить, что конкурентов у Беса быть не может просто по определению. Что он – единственный и неповторимый в своем роде. Но этот упрямый мужчина не позволил ей даже сделать глубокий вдох. Схватил и втащил за первую попавшуюся дверь.

– И сколько их? – прорычал Бес, – Конкурентов?

Ответить Мишель не могла. Жадный рот припечатал поцелуем, а крепкое тело пригвоздило спиной к запертой на замок двери.

Бессонов был зол, взбешен, голоден. И каждое его движение обжигающим ураганом припечатывало Мишку к гладкой поверхности. Рывком мужчина сдернул домашние брючки, а следом и трусики. Удерживая на весу легкое девичье тело Мишель, Харитон расстегнул ремень и ширинку. Ртом он клеймил ее нежное тело, сквозь туман злости и страсти отмечая, как сильно он соскучился по своей молодой жене, по ее сногсшибательному телу. Ее руки царапали его шею, затылок, пытаясь пробраться под рубашку и стянуть ее с плеч. Одним резким движением Мишка развела ткань мужской и весьма дорогой сорочки в разные стороны, открывая доступ жадному взгляду и не менее жадным губам, срывая пуговицы на дорогой одежде.

Сцепив зубы, Харитон запрокинул ноги девчонки на свои бедра и резко вонзился в ее тело. До тихого вскрика. Своего и ее. А потом замер.

– Долбаный я ублюдок! – выдохнул Бес, замирая и упираясь лбом в нежное плечо со стремительно проявляющимися следами от его рта и суточной отросшей щетины.

– Тоша, если остановишься – я тебя убью! – едва не плача, пригрозила Мышка и сама дернулась навстречу своему мужу.

– Больно? – только и спросил Бес хрипло, извиняясь за несдержанность.

– Милый, не смей останавливаться! – хрипло выдохнула Мышка, почти хныча, постанывая и скуля от его такого желанного проникновения.

– Девочка моя… – пробормотал Бес и последовал приказу жены.

Из комнаты молодая чета Бессоновых вышла еще не скоро. А поскольку комната, где они заперлись, совершенно случайно оказалась столовой – семейным советом во главе с Сергеем Михайловичем было принято решение о переносе ужина на более позднее время. Ведь нельзя же тревожить покой молодожен в их медовый месяц.

* * *

– Как дела? – вкрадчиво поинтересовалась Мишель.

Бес не сразу открыл глаза. Честно признаться, побоялся, что ослепнет от солнечного света. Обошлось. Жалюзи на окнах надежно окутывали комнату в полумрак.

Перевернувшись на живот, Харитон глубже спрятал голову в подушку, а сверху накрыл трещащий котелок подушкой, на которой спала Мишель.

– Хреново, – пробормотал Бес, но жена расслышала, погладила рукой между лопатками, пробралась к затылку.

Бес едва не застонал от облегчения, которое приносили хрупкие руки Мышки.

– Все так плохо? – продолжала допытываться Мишка, старательно пряча улыбку. Просто от воспоминаний, каким смешным, беззаботным, по-мальчишески откровенным был ее пьяненький муж вчера вечером.

– Маленькая, у меня скоро родятся дети, – Бес все же освободил голову от подушек и, сонно щурясь, взглянул на Мишель, – Что может быть плохого?

Бессонова кивнула, улыбнулась, взяла с тумбы высокий стакан с ледяным рассолом, и протянула мужу. Тот выпил, приложил ледяное стекло ко лбу, выдохнул.

– Кажется, я наговорил лишнего? – пробормотал Бес, прокручивая в гудящей голове события минувшего вечера.

– Ну что ты! – тихо рассмеялась Мишель, – Наоборот, не договорил.

Бес удивленно изогнул бровь, протянул руку и придвинул жену ближе к себе. Выдохнул, когда она устроилась на его коленях удобнее, оплела руками, улыбнулась.

– Прежде, чем отключиться, ты сказал «Я тебя лю…», – напомнила Мишель.

– Да? – уточнил Бес.

– Угу, – кивнула Мишка, – И что-то мне подсказывает, что эта фраза должна быть закончена.

– Угу, – вздохнул Бес, прикрывая глаза. Разумеется, он все помнит. Но нужно ли озвучивать то, что лежит на сердце, то, о чем Мишель знает и без слов?

– Угу, – повторила Мишка.

Бес замолчал. Уже привычный, практически непреодолимый ком, занял свое место в глотке. Рука Мишель коснулась щетинистой щеки Беса. Тот на мгновение прикрыл глаза, а открыл, когда легкие, точно крылья бабочки поцелуи запорхали по упрямому подбородку, дважды переломанному носу, замерли на складке между бровями.

– Все хорошо, правда, – проникновенно шепнула Мишель, – Я тоже тебя люблю.

Бес зарылся пальцами в длинные пряди волос, прижал Мышку к себе, уже привычно впечатывая в свою грудную клетку. Чтобы слышала, как гулко колотится его сердце. Для нее.

* * *

Беса трясло. Самым натуральным образом. Как сопливого пацана, не иначе. В руке тлел огонек сигареты, которую Бессонов так и не поднес ко рту. Пепел от дуновения ветра осыпался на брусчатку прямо под ноги. Уже дымился фильтр, но Харитон словно смотрел сквозь него. Когда тлеющий уголек коснулся смуглой кожи, мужчина, очнувшись от сковавшего все тело оцепенения, бросил окурок в урну.

Не было в его жизни такого раньше. Даже перед самым первым боем с внушительными ставками, даже на сходках криминальных авторитетов. А теперь вот трясло, выворачивало и скручивало в ком сплошных нервов.

– Тоша? – тихий ласковый голос вытягивал в реальность мужчину барахтающегося в вязком, липком чувстве неизвестности, – Давай я сама? Катя со мной будет. Ну, правда. Ничего в этом зазорного нет. Илюха, вон, тоже не присутствовал на рождении малышки.

– Сама она, как же, – пробормотал Бес, рывком притягивая жену ближе.

Мишка, больше похожая на колобка, проглотившего арбуз, стояла рядом. Они только что вышли из кабинета врача. И если Мишель считала, что, в принципе, все идет по плану, то Бес так не считал.

Многоплодная беременность. Мальчик и девочка. Один малыш очень активный, а второй спокойный.

В самом начале беременности, когда чету Бессоновых обрадовали новостью о пополнении их семьи сразу на два малыша, Харитон, кажется, впервые в жизни, страдал от похмелья после яркого празднования. А потом, когда мозг вернулся на место, Харитон Сергеевич решил, что бизнес нужно основать в безопасном месте, там, где его не станет преследовать прошлое, ни его, ни Мышку.

Они переехали в соседний регион: несколько часов езды по трассе от особняка Бессонова-старшего. За максимально короткий срок подобрали просторный дом с огромным земельным участком, основали компанию, открыли новый клуб и тренажерку. Изредка, когда бойцы сами стремились пощекотать нервишки, Ажур организовывал подпольные бои. Не с прежним размахом, и без криминальных гостей и зрителей. Бес не лез в дела друга, у него появились совершенно иные ценности. И вот, когда подошел срок, эти самые ценности дали о себе знать.

Врачи настоятельно рекомендовали хирургическое вмешательство. Так бывает. И операция была назначена на сегодня. Яркий солнечный день. У Мишель превосходное самочувствие. Зато Беса выкручивало и трясло.

Медсестра вышла на крыльцо и многозначительно кивнула Мишель. Все готово, пора входить в здание, где ждет целая бригада врачей.

– Пора, Тоша, – тихо поторопила Мишка мужа, тревожно всматриваясь в побледневшее лицо, заглядывая в серые, полные растерянности глаза.

Бессонов кивнул. Разумеется, все будет в порядке. А как иначе? Иначе ведь он не сдержится и голыми руками разнесет всю гребаную элитную клинику. И об этом он предупредил вчера, на последнем осмотре. Честно предупредил. Вот пусть и стараются все эти профессора.

Мишель шагнула к приветливо распахнутым дверям, утягивая Беса за собой, крепко вплетая свои пальцы в его ладонь. Но мужчина застыл. Словно скала. И не двигался. Только дышал глубоко, и смотрел, не мигая, на Мышку.

– Люблю тебя, – хриплым, надломленным голосом пробормотал Бес, а потом склонился к самому лицу своей храброй Мышки, касаясь своим лбом ее головы, – Тебя люблю я.

– Я знаю, Тоша, знаю, – Мишель обхватила ладонями мужа за шею, перебирая короткие волосы на затылке. Кажется, она вот-вот разрыдается. Ей можно. У нее гормоны шалят.

– Знаешь, – согласился Бес, вдыхая родной аромат волос, поглаживая ладонями хрупкую спину, удивляясь, как его девочка, такая тонкая, смогла выносить двух малышей.

– Врачи уже ждут, – поторопила медсестра, очевидно, новенькая, которая не слышала, как Бес вчера рычал на главврача, ставя в известность о перспективах, если вдруг что-то пойдет не по плану.

От тяжелого взгляда Бессонова молоденькая медсестра стушевалась и отвела взгляд.

– Пойдем, – решила Мишка, увлекая мужа в здание клиники.

* * *

Бывает так, что жизнь уходит в крутой вираж, безвозвратно меняя тебя и твое восприятие мира. Бес это осознал в полной мере. Да, судьба била его и раньше. Но в то же время подарила самых близких ему людей. Отца. Сестру. Друзей. Любимую. Детей.

Но сейчас грозила отобрать.

Да только Бес – не робкого десятка, и он будет бороться. До конца.

– Прогнозы самые положительные, – тихо внушал профессор, стоя чуть поодаль от Бессонова, – Это едва ли не рядовой случай. Малыш, который менее активный, оказался слабее. Аппарат поможет его легким раскрыться, и тогда ребенок сможет дышать самостоятельно.

– Сколько? – бросил Бес.

– Все зависит от самого малыша, – уклончиво ответил доктор.

– Если … – тихо пророкотал Бес.

Врач непроизвольно схватился рукой за горло, вспомнив о минувшем приступе бешенства и агрессии со стороны ВИП-клиента. Но за те деньги, что семья Бессоновых перевела на счет клиники и лично пострадавшему профессору, он готов был смириться.

– Мы делаем все возможное, – заверил врач, и пока все внимание Беса было приковано к крошечной кроватке за стеклом, профессор быстро удалился, оставив Бессонова наедине со своими мыслями.

Первые сутки Мишка плакала. Потом перестала, когда Катерина пригрозила, что дети все чувствуют, и появившееся молоко может пропасть из-за стресса и переживаний.

Мальчик находился в палате с матерью. Прошка Бессонов – крепкий малыш, смуглый, – точная копия отца. А девочка родилась слабенькой, со светленькими редкими волосиками. И если Мишель уже выбрала имя для девочки еще до родов, то Бес изменил решение в самый последний момент. Всего лишь раз увидел дочку и понял, что звать ее – Изабелла. Ведь она такая красавица, его крошечная Белла.

Стоя за стеклом, и наблюдая, как Мишель кормит крохотную малышку, Бес вжался лбом в прочную перегородку. Он был уверен, что все наладится. Точно знал это. Но ураган чувств, состоящий из страха, бессилия и радости, выбивал воздух из легких.

Крепкая рука легла на плечо. Отец, молча, встал рядом, поддерживая и не осуждая за проявление слабости. Сергей Михайлович молчал, наблюдая за невесткой, воркующей над внучкой. Он вновь стал дедом. А то, что его несгибаемый сын сейчас, молча, стирает рукой слезы – это не беда. Этот секрет он унесет с собой в могилу.

* * *

– Убери эту гребаную камеру! – злобно прорычал Бес, отталкивая объектив от своего лица.

Ажур не слушал шефа, посмеиваясь, продолжал записывать на камеру все происходящие события в доме Бессоновых.

– Мышка велела, я выполняю, – в свое оправдание ответил Степан, но на всякий случай, отступал на шаг назад.

Спустя два месяца пребывания в клинике, Мишку и детей, наконец, официально выписывают. Впереди им предстоит пройти еще не один курс обследования и лечения, но малыши крепли и радовали своих родителей и близких.

Через час нужно ехать в центр и забирать Мишель с сыном и дочерью домой. И Бес решил быстро пробежаться по списку, все ли готово к их приезду. Мишель же отдала особое распоряжение Ажуру: документировать и записывать каждый шаг ее мужа.

– Харитон Сергеевич, – спокойно вмешалась в происходящее девушка, сидящая на подлокотнике кресла и что-то быстро печатающая в своем коммуникаторе, – Двинули бы вы ему уже по темечку. Чтобы не мельтешил.

– Я тоже тебя люблю, врединка, – рассмеялся Степан, протягивая руку и ероша длинные волосы на макушке девушки.

– А по сопатке? – нахохлилась девчонка, отталкивая руку парня от своих волос, – Два часа в парикмахерской провела! Тише маши своими грабельками!

– Ночью поговорим, – подмигнул Степан, – «Грабельки» говоришь? А кто вчера мне на ухо шептал…

– Степан Семенович! – возмутилась девушка, густо краснея.

– Да-да, Ядвига Петровна? – посмеивался Ажур.

– Когда надоест собачиться, догоняйте! – распорядился Бес, набрасывая пиджак на широкие плечи и затягивая галстук. С каких-то пор его дом превратился в бедлам с кучей родни и друзей. И Бес понял, что это стихийное бедствие контролировать не возможно. Или он просто не хочет?

* * *

Перемешав тесто в глубокой чашке, Мишель зачерпнула жидкость и вылила на сковороду. Аромат кофе расползался по кухне, сводя с ума и заставляя ноздри отчаянно трепетать. Мишка вздохнула. Очень хочется, но нельзя. Одну – разрешенную порцию – девушка уже проглотила, не успев толком раскрыть глаза. Ограничив свой организм некрепким чаем, Мишель пекла блины на завтрак для мужа и всех домочадцев.

Мишка улыбнулась, оглядывая уютную кухню в своем новом доме. Теперь эти неприступные стены – ее крепость. А стены действительно были неприступными. Высокий уровень защиты, охрана, видеонаблюдение. Кажется, их дом охранялся лучше резиденции президента. Но Мишель не жаловалась. Несмотря на легальный бизнес и полное отсутствие криминала в делах Харитона, она опасалась врагов, конкурентов, или просто завистников. Бурное прошлое давало о себе знать, пусть и не столь явно.

В комнату, безбожно зевая и почесывая небритый подбородок, вошел Бек.

– Guten Morgen, Mäuschen![7]7
  (нем.) Доброе утро, Мышка!


[Закрыть] – проворчал Бек, а потом вздохнул, – Кажется, я старею.

– Думаешь? – улыбнулась Мишель.

– Уверен, – ответил Бек, отпивая из поставленной перед ним чашки крепкий и бодрящий кофе, – А что это, если не старость, когда взамен жаркой цыпочки в моей постели сопит племянник.

– Признайся, на самом деле тебе нравится, когда Прошка ползает по тебе! – уличила брата Мишель.

Алек не смог скрыть улыбку. Сестра подметила верно. Племянник засыпал в детской, а под утро Бек забирал его к себе, позволяя родителям поспать лишний час. На самом деле у Бека была своя весьма просторная квартира в центре города, чтобы было удобно добираться до офиса компании, принадлежащей Бессоновым, но в которой Алек Штерн занимал место партнера и заместителя Беса. Бек успешно справлялся с делами, и после рождения малышей практически заменил Харитона. Сам же Бес все время проводил с женой и детьми в своем загородном доме, изредка отвлекаясь на подписание договоров или отлучаясь на встречу с деловыми партнерами. Но и тогда Мишель всегда сопровождала его, оставив детей с многочисленной родней и парнями во главе со Степаном и Ядвигой, которая вертела воинственными подопечными мужа по своему усмотрению. Но они не очень сильно и противились, опасаясь коронного удара отставного боксера.

– Нравится, – зевнул Бек, теперь уже не скрывая улыбки, – Тот еще сорванец наш Прохор Харитонович.

И словно в подтверждение его словам на пороге кухни появился малыш. Всклокоченные черные волосы торчали в разные стороны. Любопытные глазки, такие же серые, как и у отца, пытливо смотрели на мир. А пухлая ручка сжимала мягкую игрушку.

Разумеется, малыш появился не сам. Гордо восседая на руках отца, Прохор указывал свободной ручкой, куда ему нужно попасть. На колени к любимому дядюшке.

– Доброе утро, – заулыбалась Мишель, выключив сковороду и взяв сына на руки.

– Доброе, – едва заметно улыбнулся Бес, – Принес вам мужика. А принцесса еще спит.

– Пусть поспит, – кивнула Мишель, – Всю ночь плакала. Опять зубки покоя не дают.

Поцеловав сына, Мишель передала его брату. А сама обняла мужа.

– Устал? – заглянула в любимые серые глаза. Бес мотнул головой. Пусть и не спал вместе с дочкой всю ночь, укачивая ее на руках, разговаривая с ней обо всем на свете, а все равно не признается. Мишка всегда поражалась, как сильно дочь зависит от отца, от его голоса. Бывает так, что он просто что-то шепчет ей, и та, застыв, внимательно слушает. Прохор совсем другой. Нет, от родителей он получает не меньше ласки, чем сестра, но мальчишка более активный, легко идет на контакт со всеми домочадцами. А вот для Беллы авторитетом является только папа.

Харитон, обнимая жену, опустился на стул. Наблюдая, как сын старательно ковырял рукой блин из тарелки Бека, что не могло не умилять. Мышка сидела на коленях мужа, привычно устроив свою голову на его плече. Вот-вот проснется дочь Беса – маленькая принцесса, протянет ручки к нему, потребует внимания.

Ни за что Харитон не признался бы, но он буквально считает минуты, когда его красавица-дочка проснется, когда взглянет на мир своими ярко-синими глазами, такими же, как и у ее красавицы-мамы. И тогда Бес почувствует, как быстро бежит кровь по венам и гулко бьется сердце.

Спустя полчаса, все так и произошло. Изабелла проснулась, требуя сменить подгузник и накормить завтраком. Мишель вопросительно взглянула на мужа. Тот, прочел ее мысли, кивнул и торопливо умчался в детскую.

Белла стояла в кроватке и плакала, вытирая маленькими кулачками слезки.

– Доброе утро, красавица моя, – ласково заворковал Харитон Сергеевич.

Девочка тут же успокоилась, всхлипнула, протянула ручки к папе. Уже привычно сердце жесткого Беса пропустило удар и помчалось в привычном ритме.

Он обожал своего сына. Но дочка … В памяти все еще были свежи воспоминания о том, какой она была крошечной, как лежала под всеми этими трубками и пищащими приборами. И Бес помнил то чувство беспомощности и бессилия, когда едва ли не лез на стену от того, что нужно было просто ждать и верить. И не мудрено, что Харитон выделял девочку, хоть и старался скрывать это.

Но однажды Мишель заметила. Увидела по его взгляду. Она всегда понимала его лучше всех и не осуждала. И в этот раз. Только провела по его затылку хрупкой, но твердой ладонью.

– Все хорошо, – тихо шепнула она тогда, – Нашей любви хватит для них двоих.

Бес знал это, был уверен. И сейчас ворковал в ванной комнате, снисходительно смотря на все шалости малышки. Это мама у них строгая, с ней баловаться нельзя. А папа словно и не замечает, как шкодит его маленькая принцесса.

Сменив подгузник и пижаму, Бес отправился кормить дочку утренней кашей. Сын уже сытый, втирал остатки каши сидящему рядом Беку непосредственно в подбородок. Мишель старательно делала вид, что читает утреннюю газету и пьет горячий чай. Где-то на втором этаже доносились уже привычные громкие голоса оставшихся погостить Степы и Ягуши, которые умудрялись ругаться настолько мило и элегантно, что ни у кого не возникало сомнений: они кайфуют от постоянного адреналина в их отношениях.

Бес сел на свое место и устроил дочку в детском стульчике. Первым делом он собирался накормить Беллу. О чем-то воркуя девочке на ушко, Харитон успешно справлялся с этим занятием. И Мишель смотрела на все действо с улыбкой. Если бы при первой встрече ей сказали, что Бес, великий и ужасный, превратиться в заботливого отца и замечательного мужа, она бы рассмеялась шутнику в лицо. А сейчас вот собственными глазами наблюдает яркую картину своих будней.

На пороге появился охранник, нарушая их идиллию. Извинившись, он обратился к шефу.

– Харитон Сергеевич, – тихо проговорил парень, – К вам посетитель. Говорит, вы его примите. Мне сказать, чтобы ждал?

– Кто такой? – нахмурился Бес, он не ждал чужаков в своем доме, тем более в ранее утро.

– Владлен Вадимович, – сообщил охранник.

– Проводи в кабинет, – коротко распорядился Харитон, поднимаясь из-за стола.

Мишка застыла, глядя на мужа снизу вверх. Она знала, что просто так Старик лично не приехал бы в их дом, на чужую территорию.

– Все хорошо, – тихо шепнул Бес, помогая Мишель устроиться за столом.

Бек напряженно следил за шефом, готовый в любую секунду сорваться и пойти вслед за ним. Но Харитон отрицательно качнул головой.

Мишка тяжелым взглядом провожала мужа, наблюдая, как его широкая спина исчезает в дверном проеме. Прикрыв глаза, Мишель шумно выдохнула. В голове роились мысли, выстраивался план действий. Собрать самые необходимые вещи, детское питание, паспорта, деньги. Она знала, где Бес хранил сумку с оружием и новыми паспортами для всей семьи. Знала, где находился небольшой коттедж. Знала, как туда добраться. И мысленно она уже выстроила цепочку действий, начиная от спасения Беса из рук Старика, заканчивая стремительным бегством на противоположный край земного шара.

– Бери детей и поднимись в спальню, – когда терпение Мишель иссякло, она медленно поднялась из-за стола.

Бек собирался возразить. Мишель видела это по его упрямому взгляду. Но она не сдавалась.

– Бери детей и иди! – тверже скомандовала Мишель.

На пороге кухни появились Степан и Ядвига. Улыбки исчезли с их лиц, стоило им наткнуться на хмурый взгляд хозяйки дома.

– Подготовь машину, подгони к выходу из подвала, – командовала Мишель Степану, из самого дальнего ящика девушка достала пистолет, проверила магазин, и взглянула на Ядвигу, – Нужно уехать, как можно быстрее. Помоги Беку собраться.

Ядвига не стала задавать вопросов, как и Степан. Молодые люди умчались выполнять поручения. А Мишка, глубоко вздохнув, спрятала пистолет в карман домашнего халата и отправилась спасать мужа.

Дверь, ведущая в кабинет, была плотно закрыта. И прежде, чем войти, Мишель коротко постучала. Не дождавшись разрешения, Бессонова надавила на дверную ручку и аккуратно распахнула дверь.

Бес сидел за своим столом в кресле. Напротив – Старик. Его рука любовно поглаживала набалдашник трости, а на лице мелькала едва заметная улыбка.

– Значит, это и есть госпожа Бессонова? – задумчиво протянул Старик, повернув голову в сторону замершей на пороге Мишель.

– Здравствуйте, – осторожно поздоровалась Мишка, отметив, что охрана Старика осталась за пределами дома. На первый взгляд Владлен Вадимович казался безобидным и очень доброжелательным.

– Знаешь, Харитон, а я тебя понимаю, – кивнул Старик, изучая лицо Мышки, – Такая красавица. И храбрая к тому же.

– Очень храбрая, – подтвердил слова Старкова Бес.

Харитон, замер пронзительным серым взглядом на лице Мишель. Волновалась за него. Пришла спасать. Он, почему-то, не удивился бы, если бы в кармане ее халата оказался бы пистолет.

Протянув руку, Бес ждал, когда жена подойдет к нему. Усадил девушку к себе на колени, привычно поцеловал в висок. Рука скользнула в карман халата, сжала рукоятку пистолета.

Мишка, не мигая, смотрела на Старика. Кажется, она могла бы убить за свою семью. Точно могла бы.

Но короткий смешок, донесшийся до ее слуха, заставил вздрогнуть.

Харитон аккуратно вынул пистолет из кармана женского халата и положил его на стол перед собой.

– Действительно, храбрая, – посмеивался Старик, – За такую не грех и убить, да, Харитоша?

– Так точно, Владлен Вадимович, – кивнул Бес, заставляя жену откинуться в его крепких руках.

– Горбун мне никогда не нравился, – заметил Старков, а потом, помолчав мгновение, легко стукнул тростью об пол, – Что ж, приятно было повидаться, пора и честь знать.

– У Мишель чудесные блины, – остановил Старика Бес, – Не желаете чаю?

– Не в этот раз, – отказался Старков, – И потом, не хочу нервировать твою жену, Харитон Сергеевич. Кто знает, сколько у нее пистолетов в карманах.

– Как знаете, Владлен Вадимович, – посмеивался Бес.

Бессонов проводил нежданного гостя, а потом вернулся в кабинет, где его ждала Мишка. Она сидела в кресле, а взгляд приклеился к двум продолговатым коробкам, лежащим на столе. Коробки, обтянутые бархатом, притягивали к себе взгляд девушки. Но липкий страх мешал раскрыть их.

– Они не укусят, – тихо заверил Бес, подходя к Мишель и обнимая ее со спины.

Протянув руку, Бессонов сам раскрыл футляры. Золотые ложки весело блеснули в свете утреннего солнца, отражая приглушенные солнечные лучи.

– Приехал с подарком, – пояснил Бес, – Услышал про малышей. Сказал, что в городе все стихло. Нам ничего не угрожает. Обещал проследить, пока стоит у власти. А дальше обо мне все успеют забыть.

– Хорошо, – Мишель позволила себе расслабиться и выдохнуть. А Бес тем временем притянул жену ближе к себе.

– Дети с Беком? – пробормотал Харитон.

– Дааа, – выдохнула Мишка, запрокидывая голову.

В крови гулял адреналин, требуя выпустить его наружу. И Мишель не стала противиться. Теснее прижалась к мужу. А тот рывком усадил Мышку на стол, перед этим одним движением смахнув все бумаги на пол.

– Моя храбрая девочка, – пробормотал Бес, отбрасывая со стола и пистолет, принесенный Мишкой в кармане халата. Больше он не стал говорить ничего. Она и без слов все знала, понимала, чувствовала.