Читать книгу "Козявка. Часть 2"

12

Возле двери, на старом шатающемся стуле, укутавшись в вязаную шаль, сидела бабка. Она сладко дремала и похрапывала. Вязание выпало из рук, клубок откатился далеко от бабки.

– Тс-с-с, не разбудите её, – сказал дядя Базилио ребятне и «человеку». – Вдруг она вход охраняет, как Цербер.

– Бабушка-одуванчик, – сказал «человек».

– От одуванчика слышу, – вдруг ответила бабка и приоткрыла один глаз. – Зачем пожаловали, спасители?

– Нам надо пройти через дверь, – сказал дядя Базилио.

– Вам это не удастся, через эту дверь нельзя пройти, – проскрипела бабка.

– Мы всё же хотим п…п…попытаться.

– Попытаться вы можете, но сначала отгадайте три моих загадки, – бабка открыла оба глаза и слегка улыбнулась.

– Началось в колхозе утро, – вздохнув, сказала Козявка и развела руками. – Бабуль, у меня есть один знакомый дедуля, приятный дед, я тебе скажу. Вязанье твоё подержит, стул починит, капустой накормит, чай-кофе-потанцуем.

– Как хотите, – сказала бабка, закрыла глаза и снова уронила голову, сразу же показательно захрапев.

– Ладно, ладно, не в нашем положении торговаться, – сказал ей дядя Базилио.

– Вот сразу бы так. Тогда слушайте. Первая загадка: перед вами четыре двери; если четвёртая дверь синяя, то какая дверь красная?

– Подождите, подождите… Я знаю… Ммм… Сейчас… – задумалась Козявка. – Вторая!

– А! Точно! П…п…понял! – обрадовался Эдгар.

– Где тут логика вообще? – спросил «человек».

– Правильно, девочка! – радостно ответила бабка.

– Это двери в Управлении, – пояснил «человеку» мальчик.

– Теперь вторая загадка: не лает, не кусает, а в дверь не пускает!

– Это слишком просто, это вы, – сказал дядя Базилио.

– Эх, слишком лёгкие я даю вам загадки, – огорчилась бабка. – Правильно! Третья загадка будет посложнее: что находится за этой дверью?

– Это тоже легко, там мир живых, – весело сказала девочка.

– А вот и нет! – обрадовалась бабка. – У вас есть ещё один шанс!

– У меня больше нет вариантов, – расстроилась Козявка. – Нам надо посовещаться со знатоками.

Они отошли в четвером в сторонку.

– Разве там не мир живых?

– Не знаю, что ещё там может быть. Может быть, какой-то переход, мир мёртвых, например. Человек же сначала умирает, а потом попадает сюда. Так?

– П…п…похоже, что так.

– Значит, там мир мёртвых.

– Мы знаем ответ, – громко сказала Козявка, обращаясь к бабке. – За дверью мир мёртвых!

– Снова неправильно! – захохотала бабка и всплеснула руками.

– И что же теперь? – взволнованно спросил «человек».

– Ничего, – всё ещё хихикала бабка.

– Как это – ничего? – возмутилась мелкая. – Ты нас не будешь убивать, гоняться за нами или как-то наказывать?

– Боже упаси! Я что, зверь какой-нибудь? – обиделась бабка. – Я встречаю души, приходящие в этот мир, только и всего.

– Может, мы теперь не сможем пройти? – спросил дядя Базилио.

– Пройти вы так и так не смогли бы, а попытаться-то можете.

– Подождите, а зачем тогда были эти загадки?

– Просто так. Я очень люблю загадки! – снова захихикала бабка.

– Вот это да… – как-то даже с разочарованием сказала Козявка. – А где ров с крокодилами, где молния с небес, все дела? Ты просто ради веселухи загадывала загадки? Ну ты, бабка, блин, даёшь! Я думала, ты ведьма какая-нибудь.

– Я могу в наказание загадывать загадки сутками напролёт, – недоумевала бабка.

– Ладно, давайте сделаем, что хотели, и вернёмся домой, – устало сказал Базилио и погладил себя по животу.

– А что мы хотели? – спросила Козявка. – Я просто забыла, что у нас по плану после того, как мы найдём дверь.

– Хммм… А мы не продумывали план после этого пункта, – ответил Базилио. – Я думал, ты знаешь, что делать, когда пройдёшь в эту дверь.

– Вы прям с бабкой два сапога – пара, и оба левые, – возмутилась мелкая.

– Можно попробовать, как предложил дед насчёт кошки. Просто попробовать пройти.

– А что если я пройду и не смогу вернуться? – грустно сказала мелкая.

– Рано или поздно мы всё равно уйдём, мы не можем оставаться долго в этом мире. А ты вообще давно должна была уйти в другой мир и, возможно даже, уже родиться. Моё время уже тоже очень скоро придёт, я тут уже очень давно и помог многим самоубийцам.

Глаза Козявки наполнились слезами и дядя Базилио, присев, крепко её обнял. Мальчик Эдгар неловко замялся. А «человек» и вовсе заплакал, растроганный этой картиной:

– Я пойду, – всхлипывая, сказал он.

– Ты-то тут причём? – спросила Козявка. – Ты, кстати, чего от двери-то хотел?

– Я хочу в мир живых, обратно.

– А-а-а, вон, где собака-то зарыта. Так зачем тебе в мир живых? – спросил дядя Базилио.

– Я ещё пожить хочу, – жалостливо сказал «человек».

– Да-а-а, проходили мы эту тему… Похвально. Только если сюда попадают самоубийцы, то ты странный самоубийца, жаждущий жить.

– Я переоценил ценности, – замялся «человек».

– Поздно пить «Баржоми», когда почки отсохли, – сказала Козявка и поковырялась в носу. – Да и не прокатит с возвращением, я пробовала, для меня-то с трудом исключение сделали, чтоб я тут ещё немножко осталась. А в мир живых вернуться… Как ты себе это представляешь? Тебя там уже хоронят, а ты такой бац! И восстал… Ходячий мертвец. Тебя ж сразу на опыты сдадут.

– Вы же как-то хотите вернуться, может, и мне получится, – привёл аргумент «человек».

– И то верно… Ладно, дерзай, – сказал дядя Базилио.

Все трое помахали «человеку», и последний зашёл в дверь. Перед тем, как он зашёл, из двери лился желтоватый свет, так что нельзя было понять, что за ней. Прошло несколько минут. Козявка, дядя Базилио и мальчик Эдгар стояли и смотрели на дверь, с которой ничего больше не происходило.

– И что, как мы теперь поймём, удалось всё или его там порубило на котлеты? – грубо спросила Козявка.

– Фу, противная ты всё-таки, – поморщился дядя Базилио.

После этих слов из двери хлынул поток воды, которым заодно вынесло «человека». Все подбежали к нему. Он долго откашливался и протирал глаза.

– Ну, что ты там видел? Ничего не получилось? Что произошло? – хором затараторили все. Даже бабка приподнялась на своём стуле и вытянула шею.

– Экхе.. кхе… Ничего. В смысле. Там была только вода, сплошная вода, и больше ничего. А потом воду стало засасывать обратно в дверь… Как это… Как харибда…

– Что за харибда? Унитаз? Ты хотел сказать, как унитаз? – закудахтала Козявка.

– Вечно у тебя физиологический юмор, Козявка, – ухмыльнулся дядя Базилио.

– Да, наверное, и как унитаз тоже, – подтвердил «человек».

– Вот! – Козявка довольно посмотрела на Базилио.

– Ты п…п…пытался выплыть?

– А куда там выплывать? Ни ощущения гравитации, ни просвета, точнее, там светло, но откуда свет – непонятно. Короче, ничего, кроме воды.

– Так-так-так, а как ты покончил жизнь? Ты ведь тоже самоубийца? – спросила Козявка.

– Утопился.

– Ну дык. А чё тада. Погоди, ты утопился в унитазе? – Козявка удивлённо развела руками и подняла бровки.

– То есть, через дверь мы попадаем в момент… В общем, я окажусь в воздухе, следуя этой логике, – задумчиво сказал Базилио. – То есть при попытке пройти мы попадаем в свою же ловушку.

– П…п…продуманно. Не зря эта надпись в начале п…п…про неп… п… подвластные нам силы.

– Обло-о-ом… Ладно, пойдёмте назад, я бы поспала, – сказала Козявка и зевнула.

– И что, это всё? – спросил «человек».

– А что ты хочешь? Ну, сходи ещё разок воды наглотайся, – сказала Козявка. – Погоди, я за попкорном схожу.

– Козявка, не издевайся, видишь, у него и так не получилось, ещё ты добиваешь.

– Ла-а-адно, ладно, просто смысла ломиться в закрытую дверь нет. Должны быть ещё какие-то варианты, – серьёзно сказала Козявка «человеку», и тот, похоже, немного успокоился.

Обратно девочка возвращалась уже на руках у дяди Базилио и сладко сопела. Для Базилио она была лёгкая, как пушинка.

– Даже не знаю, куда мне идти, я даже из лабиринта ещё не выходил, – шёпотом сказал «человек».

– Как не выходил? Вот это да. Тогда тебе стоит сначала осмотреться в этом мире, здесь не так уж плохо. Тем более, здесь у тебя есть шанс искупить свой грех самоубийства, помогая людям.

– Я п…п…провожу тебя до старейшины, он объяснит тебе, что делать, – Эдгар положил руку на плечо «человеку».

– Я полагаюсь на вас, друзья, – с задоринкой сказал человек. В глазах у него уже что-то сверкнуло, искорка новой жизни в другом мире, возможно.

Дядя Базилио, наверное, подумал: «Как мало некоторым надо для счастья», – потому что глубоко вздохнул и посмотрел на Козявку.

13

Дядя Базилио, Козявка, Эдгар и новый знакомый – «человек» – сидели у дедули в гостях. Дедуля с радостью хлопотал, расставляя на столе чайные кружки, самовар, сушки и конфеты. Козявка тискала кошку, которая сидела рядом и щурила глаза от удовольствия, что её шкурку мнут и теребят. За чаем все они дружно рассказали дедуле, как прошло их путешествие до двери.

– Наверное, должен быть ещё способ, – задумчиво сказал Базилио.

– Признаться, я и на этот не возлагал никаких надежд, однако, я думал, что вы попросту не найдёте дверь. А вы не только нашли, но и попытались пройти.

Кошка-самоубийца вдруг широко открыла глаза и, вырвавшись из рук Козявки, запрыгнула сначала на стол, а потом на старый дедушкин сервант.

– Вечно ты куда-нибудь забираешься! – по привычке сказала Козявка, и вдруг тоже открыла широко глаза, как кошка. – Ко! Ко!!! Ко-о-о! – задыхаясь, завопила она.

– Что!? Что случилось, Козявка? Тебе больно? Где болит? – перепугался дядя Базилио.

– Ко-о-о-о-шка! – всё ещё орала Козявка.

Все разом уставились на кошку.

– С ней, вроде бы, всё в п…п…порядке, – отметил Эдгар.

Кошка же от такого крика выпучила глаза на Козявку и с испугом зашевелила ушами, как локаторами.

– Нет! Нет! Кошка! – орала Козявка, размахивая руками и уже покраснев от своих воплей.

– Дыши, Козявка, а то в обморок упадёшь, – засмеялся дядя Базилио. – Вдох, выдох, вдох, выдох.

Козявка чуточку успокоилась, задышала, как велел дядя Базилио, и, наконец, смогла внятно объяснить:

– Кошка-самоубийца как-то пробралась в этот мир. Дедуль, помнишь, лазейка между мирами, тыры-пыры?

– Да-да-да, я вам что-то такое рассказывал, – всполошился дед.

– А, так вот ты о чём. И что с этой лазейкой? Ты думаешь, она большая и ты сможешь в неё пролезть?

– Почему бы и нет, – всё ещё громко, «в голос» дышала Козявка.

– Нет-нет-нет, исключено, – сказал дед.

– Почему?

– Я видел, через какую лазейку она бегает. Это маленькая дырка в заборе.

– Показывай, – скомандовала Козявку и подняла всю ватагу на ноги.

Забор оказался недалеко от дедова дома: старый, покосившийся, дырявый, будто в него стреляли картошкой из пулемёта. В самом низу забора была самая большая дыра – но в неё не пролезла бы и голова человека. Зато кошке она – в самый раз.

– Вот, любуйтесь, – указал на дыру дед.

– Хммм, кажется, и правда, он туда не пролезет, – заключила Козявка, разглядывая то «человека», то дырку в заборе. – Ну, если, конечно, уши привязать, нос тоже, похудеть немного, маслом намазать…

– Садистка, – сказал дядя Базилио и тоже посмотрел на «человека». – Извини, друг, ты в неё не пролезешь.

– Да я… – замялся «человек», – честно говоря, уже и не собираюсь… Мне, кажется, нравится работать спасателем, – улыбнулся он.

– Что нам тогда делать? – уныло спросила Козявка. – Лазейка нам не подходит, да и опытный образец пошёл на попятную.

– П…п…п…п…пуст… ить т…т…т…

– Ты тоже дыши, Эдгар, – улыбнулся Базилио, – вдох, выдох, вдох, выдох.

Эдгар глубоко вдохнул и выдохнул:

– Пустить туда кошку. Раз она через эту лазейку сюда пришла, может, сможет и в…в…выйти.

– Чёгт подеги! Заика-зайка ты наш! – обрадовалась Козявка и на радостях обняла мальчика.

Эдгар застеснялся и смущённо улыбнулся.

– А зачем вам пускать туда кошку? – спросил дедуля. – Вам нужно связаться с Фоксом, а неговорящая кошка не очень в этом поможет.

– Кстати, да, зачем нам пускать туда кошку? – снова стала серьёзной Козявка.

– Зап… зап… записку п…п…привязать к кошке.

– Точно! Точно! Ну ведь умный же, а! – опять обрадовалась Козявка.

Всё это время дядя Базилио держал кошку подмышкой, теперь же он поставил её рядом с дыркой в заборе.

– А если она больше не вернётся? Я не хочу пока что, чтоб она уходила, – заныла девочка. – Да и записки у нас ещё нет, и Фокс ещё не пришёл в себя.

– Не волнуйся, она постоянно в неё ходила, не знаю, покушать что ли, но всегда возвращалась. Даже когда вы приходили с ней вместе, она ходила туда, – успокоил дед.

Кошка пролезла в дырку и исчезла. В дырке снова стала видна трава за забором. Козявка оббежала забор, кошки за ним не оказалось. Тогда девочка нагнулась и заглянула в дырку в заборе и показала всем язык. Дядя Базилио показал ей язык в ответ.

– Исчезла! – закричала Козявка и вернулась обратно.

Но уже спустя несколько секунд из дырки показалась кошачья голова, сверкнувшая глазками, а затем и вся кошка.

– Чудеса, да и только, – сказал дедуля.

– Фокус-покус, – подтвердил «человек».

– Игры разума, – закивал Эдгар.

Все посмотрели на него, и мальчик опять отступил назад на пару шагов, втянув голову в плечи.

Все занимались, кто чем, пока Козявка ходила по дому, растирая пальчиками виски, и думала, что же написать в записке.

– Напиши, что ему нужно жить дальше, что он расплатился за свой поступок, и всё такое, – предложил дядя Базилио.

– Или что между мирами слишком много воды, ему не понравится! Мне не понравилось, – на полном серьёзе сказал «человек».

Вдруг дверь в домик распахнулась, на пороге стоял запыхавшийся Михалка, но, как и обычно, не смог проговорить не слова.

– Да что ж такое… Как будто роды принимаю… Вдох, выдох, Михалка, вдох, выдох, – вяло сказал дядя Базилио.

Михалка ещё немного попыхтел и громко сказал:

– Ста… – всё ещё задыхаясь, – старейшина… старейшина просил передать вам, что ваш подопечный пришёл в себя и находится на релитации.

– Ура! – закричала Козявка.

– На релитации? – не понял «человек».

– На релибитации, – поправился Михалка.

– Релибитация… – почесал бороду дядя Базилио.

– Ай, в общем, на какой-то ребитации.

– А! Реабилитации, – понял дед.

– А-а-а, спасибо Михалка.

– Ещё он просил передать, что Козявке всё ещё нельзя на него смотреть.

– А мне? – спросил дядя Базилио.

– Эээ… Не знаю… – растерялся Михалка. Этот белокурый, полупрозрачный парнишка всегда выглядел глуповатым, потерянным и при этом очень милым. К нему невозможно было относиться плохо, чем с удовольствием пользовались старейшины и другие важные лица, которым нужен был посыльный.

– Значит, можно, – сказал дядя Базилио, потирая ладони.

Михалка скрылся от греха подальше. Его, как бы, в момент произнесения этих слов уже не было в доме, так что, в случае чего, он не в курсе.

– Кстати, – сказал вдруг дед, – вы не учли ещё один момент.

– Какой, дед-борода-из-ваты? – спросила Козявка.

– Кошка должна будет как-то попасть к Фоксу. Как она его найдёт? Она, конечно, умная…

– Мяу, – подтвердила кошка-самоубийца.

– Но всё же, найти его дом или квартиру в таком большом мире будет сложно. Повезёт, если она окажется в том же городе.

14

И им повезло.

Спустя несколько недель в дверь Фокса, а именно в дверь квартиры Михаила Борисовича позвонили.

Все последние дни комната дяди Базилио была похожа на кинотеатр: с самого утра к нему заваливались дедуля, Эдгар, старейшина Брагул, «человек» и садились перед экраном, по которому почти круглые сутки дядя Базилио с Козявкой следили за Фоксом. Всем был интересен результат эксперимента связи одного мира с другим.

Михаил Борисович открыл дверь. На пороге стояла девушка, в руках у неё была спортивная сумка.

– Извините, я, может быть, ошиблась, но я нашла кошку, у неё на ошейнике был ваш адрес.

– Так вот как вы это провернули! – воскликнул дедуля. – Значит, всё-таки повезло с городом? Потрясающе! Подождите, а где вы адрес-то его достали?

– Попросили у старейшины рассекретить информацию по кодовому имени Фокс, – довольно сказал дядя Базилио.

Старейшина Брагул смущённо улыбнулся:

– Если бы кто-то был против, я бы не смог этого сделать. А раз сделал, значит рассекретить было можно.

– Ну я же умею убеждать, – сказала гордая собой Козявка.

Девушка открыла сумку и достала кошку. Кошку-самоубийцу.

– О, простите, но, кажется, вы, и правда, ошиблись. У меня никогда не было кошки.

– Жа-а-аль. Очень жаль, – заметно расстроилась девушка и вздохнула. – Я, к сожалению, не могу оставить её у себя, у моего ребёнка на кошек аллергия. Не знаю даже, куда её теперь… Жалко выкидывать на улицу. Очень умная кошка. Ещё раз извините.

Девушка уже развернулась и собиралась уйти, как мужчина окликнул её:

– Подождите! Можно мне посмотреть ошейник?

Девушка снова достала послушную кошку из сумки. Мужчина прочитал на ошейнике адрес.

– Да, это, и правда, мой адрес. Да и кошка совсем ещё молодая, котёнок практически, явно прежние хозяева квартиры не могли её потерять, они тут много лет уже не живут. Знаете… Вы не будете против, если я оставлю её у себя? Вдруг, это судьба?

Внутри Козявки что-то небольно кольнуло и разлилось теплом и светом.

Михаил Борисович прошёл в комнату и сел на диван, держа кошку в руках.

– Ну, привет, дружок. Хочешь кушать? Чей ты, потеряшка? Мне ещё долго восстанавливаться, так что я буду подолгу дома сидеть. Буду справочники медицинские читать целыми днями, чтоб сноровку не потерять и к работе вернуться. Ты поможешь мне скоротать деньки? Одному, наедине с воспоминаниями будет очень грустно.

Кошка-самоубийца мяукнула в ответ.

Мужчина стал гладить кошку и чесать шёрстку.

– Давай-ка мы снимем тебе ошейник, наверное, тебе уже всю шею натёрло.

Кошка опять мяукнула.

– Какая ты разговорчивая, – сказал Михаил Борисович и снял ошейник.

Внутри ошейника он заметил записку, прикрепленную не то скрепкой степлера, не то проволокой.

«Я прощаю тебя. Сделай счастливым себя и кого-нибудь ещё».

– Я бы хотел сделать счастливой тебя, – сказал мужчина и заплакал.

В этот момент строгая, целостная граница между мирами на мгновение стёрлась. Записка из мира мёртвых в мир живых, да и не только она, нарушила законы бытия. И произошло волшебство. Не то волшебство, с помощью которого лягушка превращается в принцессу или дед, съевший молодильные яблочки, становится молодым. А то волшебство, при котором невидимые нити, бывшие до этого параллельными, вдруг переплетаются в тугой узел. В этот момент Козявку начинают медленно оплетать волшебные золотые нити.

– Опять! – закричала Козявка. – Опять эти жёлтые верёвки! Мне что, уже пора?

Козявка заплакала и потянулась к дяде Базилио. Он тоже потянулся к ней и крепко обнял:

– Всё будет хорошо, всё правильно, моя хорошая. Мы с тобой обязательно встретимся, я обещаю. Слышишь?

– Сдержи своё обещание! И вы! Попробуйте мне только не встретьтесь, вот вы у меня получите тогда, – сказала Козявка и стала почти совсем прозрачной. Её плащик, висевший на подлокотнике белого дивана, и зонтик, красный в белый горошек, стоявший в углу, тоже почти исчезли.

– Мы ведь здесь не навечно, – улыбнулся дедуля и вытер слезу с щеки. – Скоро и мы снова переродимся.

Эдгар и «человек» тоже вытирали слёзы и обнимали исчезающую Козявку. Золотые нити всё больше обвивали её, но, не утаскивая за собой, а ласково оборачивая, словно в кокон.

Ещё несколько минут все прощались с Козявкой, обнимали и целовали её. Ни у кого не было горестных чувств, они как будто понимали, что этот мир – только остановка в пути. Все знали, что теперь связаны во всех мирах. С кем-то более прочными нитями и узлами, с кем-то едва уловимой ниточкой, но связаны.

– Ты обещал, Базилио! – успела ещё раз сказать Козявка и, наконец, исчезла.

Прошёл год. В детдоме ещё спали. В парадную дверь постучались. Дежурной в эту ночь была Ксения Львовна. Она открыла дверь и увидела на пороге детскую переноску с годовалым ребёнком, девочкой. Ксения Львовна взяла девочку на руки и выглянула на улицу. Ни души. Девочка дёрнула Ксению Львовну за волосы и залилась смехом.

– Ах ты, вредная козявочка. Ну пойдём, ты, наверное, голодная. Сначала поедим, а потом уже решим, что дальше с тобой делать.

В первый день девочку усадили за детский столик для кормления. К ней подошла любопытная обитательница детдома лет пяти. Она потеряла бдительность, рассматривая и что-то бормоча ребёнку. Девочка за столиком дотянулась, схватила любопытную за волосы и потянула к себе. Девочка завопила, шапочка, которая на ней была, слетела с головы. В силу недостатка опыта, совсем ещё молодая Ксения Львовна попыталась силой отцепить стальную хватку ребёнка от волос, но ребёнок ещё пуще вцепился в волосы с непонимающим видом, что, мол, от него вообще хотят. Потом воспитательница решила отнять девочку у драчуньи уговорами. Но годовалой хулиганке воспиталкины уговоры как горох об стену. В конце концов, со слезами, соплями и выдранными клочками волос девочке удалось высвободиться из плена. В отместку девочка шлёпнула ребёнка своей шапкой. У ребёнка же во время «драки» слетел сандалик. Девочка, только что надевшая шапочку и поправившая волосы, всё ещё всхлипывающая, перспективе быть взятой в плен повторно была нисколько не рада и, обойдя столик стороной, ретировалась. Ксения Львовна, смеясь, надела сандалик:

– Действительно, Козявка.