Читать книгу "Знай"

– София, ты забыла правила. Я дарю, ты принимаешь. Без лишних вопросов.

– Спасибо! Спасибо, милый! – кидаюсь ему на шею, целую в щеки. Вадим перехватывает меня за талию. Целует в губы. Отпускает. Указывает рукой на машину. Визжу от восторга. Спешу к машине, провожу по ней рукой. Открываю двери, сажусь в салон, восхищаюсь бежевым кожаным салоном, напичканной электроникой.

– Ну что, прокатишь меня? – интересуется Вадим, забираясь на пассажирское сидение.

– Ну, не знаю, – усмехаюсь, осматривая себя в зеркало заднего вида. Вадик смеется, и я вместе с ним.

– Ну что? Я угодил своей птичке? Тебе нравится подарок? – спрашивает он, по-хозяйски кладя руку на мое колено.

– Очень, очень нравится! А что мне делать со старой машиной?

– Да что хочешь. Подари ее брату.

– Точно. Он будет безумно рад, – отвечаю я. Хотя знаю, что Ванька не будет рад. Он не примет от меня этого подарка, зная, что он от Вадима. Но Вадику об этом не стоит знать. Он должен думать, что все всех устраивает.

– Так куда поедем? – спрашиваю я, заводя двигатель.

– Ко мне. Я соскучился по своей птичке и ее телу, – его голос приобретает хрипотцу и вибрацию, рука, лежащая на моем колене, сжимается, сминая платье. Пришло время для расплаты за подарок. Соблазнительно облизываю губы, как бы предвкушая момент, трогаюсь с места. За нами выезжает внедорожник со свитой Вадима.

На двадцать седьмом этаже пентхауса Вадима, как всегда, чистота и порядок. Он живет в этой квартире, только когда его жена в Лондоне, и здесь он встречается со мной. Дизайн его квартиры выполнен в азиатском стиле. Низкие диваны, расписанные иероглифами стены. Бамбуковые двери-купе, только гейш не хватает, хотя, возможно, они здесь бывают, когда меня нет. Но я вообще не ревную. Так даже лучше. Вадим стягивает с себя галстук, расстегивает пуговицы рубашки. Подходит к дубовому бару, наливает себе немного виски со льдом, мне вина. Медленно подходит ко мне, протягивает вино.

– Но сюрпризы еще не закончены, – прищуривает глаза, немного отпивая виски. А вот это мне уже не нравится. Что он задумал? Но я делаю удивленные глаза, немного приподнимая брови. – Сегодня ночью, в твой юбилей, я исполню все желания своей птички. Сегодня я твой раб, – прикасается к моим губам, проводя по ним пальцами, размазывая помаду. Ведет по щекам, скулам, хватает за подбородок, смотрит в глаза. – Чего ты хочешь? – хрипло шепчет он.

– Вадим Эдуардович, вы ли это? Мой раб? Интересно! – прикусываю нижнюю губу, усмехаюсь, хватаясь за ворот его рубашки, притягивая ближе к губам. – Это что-то новое.

– В пределах допустимого, София. Не обольщайся. Я просто трахну тебя сегодня как захочешь. Нежно и ласково, – проводит языком по моим губам. – Или жестко и грубо, – цепляет мою губу зубами, больно прикусывая. – терпеть не могу, когда он так делает. У меня чувствительные губы, и это реально больно. Первое время было больно до слез. Но я научилась терпеть, Вадиму нравится меня кусать и смотреть на мою боль. – Ну, София, – продолжает он, тянет мое имя, – чего ты хочешь? – А я хочу, чтобы это было быстро. Значит придется выбрать второй вариант.

– Я хочу, чтобы ты просто меня трахнул, без прелюдий, как ты любишь. Я тоже очень скучала. Но…, – делаю паузу. Ведь я как-то должна воспользоваться его предложением. Он нечасто предоставляет мне выбор. Обычно он берет меня как хочет. – Для начала я хочу, чтобы ты разделся сам и раздел меня, очень медленно, – я должна протянуть время. Последнее время секс с Вадимом не приносит мне удовольствия и оргазма. Я и раньше не всегда кончала, но за последний год, как бы я не старалась, я не получила ни одного оргазма. Но я хорошая актриса. Я мастерски научилась симулировать. Станиславский бы аплодировал мне стоя.

Вадим делает последний глоток виски. Ставит стакан на столик и исполняет мои желания. Быстро раздевается сам. Подходит ко мне, спускает бретели платья, поворачивает к себе спиной, медленно расстегивает замок, целуя обнаженную спину. Томно вздыхаю, слегка вздрагивая от каждого его поцелуя.

– Моя чувствительная птичка, – хрипло произносит он. А я пытаюсь в очередной раз насладиться, ведь раньше мне было приятно, когда он был нежен. Закрываю глаза, впитываю его прикосновения к обнаженной коже. Но ничего не чувствую, кроме влаги от поцелуев и теплоты рук, а еще вселенского разочарования. Вадим наконец снимает с меня трусики и приступает к делу: резко перегибает меня через спинку дивана, грубо раздвигает ноги, смазывает у меня между ног слюной, резко, одним толчком входит в меня, вызывая мой крик. Он думает, что это крик наслаждения, а в действительности мне больно, потому что внутри меня сухо, как в пустыне. Впивается в мои бедра, немного раскачивается. И начинается представление. Мой выход. Чем быстрее я изображу оргазм, тем быстрее все закончится. Ведь как говорит Вадим, я чувствительная птичка, так что я могу сделать это быстро. Вадим старается, потеет, хрипит. Я стону, извиваюсь, кричу от сильных толчков, слегка подрагиваю. Да, я научилась делать и это. Цепляюсь руками за диван, кусаю губы, закрываю глаза, подаюсь к нему, как бы прося большего. Последние стоны, перерастающие в крики, сжимаю мышцы лона, кричу его имя. И… Браво! Бис! Вадим срывается за мной, наваливаясь на меня, кусая мои плечи. Так и хочется крикнуть: «Где мой Оскар?»

Утром меня будит Вадим, поглаживая по обнаженной спине. Открываю глаза, он нависает надо мной, полностью одетый. В свежей белой рубашке, с пиджаком в руках.

– Ты уходишь? Так рано? – делаю вид, что огорчаюсь, хмурю брови. Хватаю его за галстук, тяну в кровать.

– Птичка. София! – возмущается, почти падая на кровать, опирается на нее руками.

– Мне нужно срочно улететь в Лондон, – недовольно произносит он. – Звонила Галина, у моего безмозглого сыночка в колледже нашли травку. В общем, мне надо срочно туда вылететь.

– Ууу, – надуваю губы. – Во сколько у тебя вылет? Может мы успеем…, – веду пальцами по его груди вниз, к животу, – попрощаться. – Я знаю, что мы не успеем, и Вадим откажется от моего предложения. Иначе я бы не предлагала.

– Нет, Птичка, прости. У меня вылет через час, – говорит он, сдергивая простынь с моей груди. Поглаживает сосок, наклоняется, проходится по нему языком.

– Черт! Я опаздываю, – отстраняется от меня. Встает в полный рост, поправляет рубашку, надевает пиджак.

– Знаешь, что, возьми сегодня тоже выходной. Пройдись по магазинам. Устрой себе праздник. Разрешаю девичник с твоей подругой, как ее там зовут?

– Лариса. Она работает у тебя компании уже почти шесть лет, примерно столько мы и дружим, а ты до сих пор не помнишь ее имени.

– Я запоминаю только нужную для меня информацию, – усмехается он. – Так что повеселитесь с Ларисой, мой водитель в твоем распоряжении. Все, я опаздываю, прилечу через пару дней. Не скучай, – разворачивается, хочет уйти. Поднимаюсь с кровати, заворачиваюсь в простыни, иду за ним.

– Ну зачем ты встала? Поспи, отдохни, еще рано. Твоя машина ждет тебя внизу вместе с документами, – вручает мне ключи.

– А поцеловать? – обиженно спрашиваю я.

– Иди сюда, – притягивает меня к себе. Целует. – Я ненадолго. Может, когда я прилечу, рванем куда-нибудь в Европу на пару дней? Испания, Франция, Голландия, не знаю, выбери сама, – ничего не отвечаю, просто киваю в ответ.

– Вот и хорошо. Все. Мне пора, – отпускает меня, быстро покидает квартиру, набирая на ходу свою охрану.

Прохожу назад в спальню, падаю на кровать. Спать больше не хочется. На часах полдевятого утра. Хочу домой. Мне неуютно в его огромной квартире. Даже душ здесь неохота принимать. Поднимаюсь с кровати, выхожу в гостиную, нахожу белье, платье. Выглядываю в окно – на улице дождь. Август заканчивается, скоро осень окончательно вступит в свои права. Хватаю ключи от новой машины, клатч. Спускаюсь вниз. Еду домой.

Не успеваю открыть двери своей квартиры, как из нее неожиданно вылетает девочка-смерть. Я даже вздрагиваю. Смерть сталкивается со мной, вся растрепанная, черная подводка размазана. Окидывает меня быстрым взглядом, бурчит что-то похожее на «извините». И, не дожидаясь лифта, мчится вниз по лестнице. И слава Богу. Смерть покинула мой дом. Можно спокойно заходить. В квартире тишина и полный порядок. Но это, скорее всего, Машка постаралась. Ваньку добровольно не заставишь навести чистоту. В детстве он убирал в своей комнате только под страхом лишиться карманных денег. Прохожу через гостиную, заглядываю в комнату Ивана. Голубки мило спят в обнимку под одеялком. По сути, особенно во сне, они еще дети. Дети, которые ночью занимались взрослыми делами. Надеюсь, они предохраняются. Не хочется становится теткой, нянькой и бабушкой в одном лице. Надо будет поговорить с Ванькой на эту тему. Прикрываю дверь комнаты. Иду в свою спальню и нахожу в своей кровати мирно спящее почти двухметровое тело Волка, обнимающего мою подушку. Твою мать! А это еще что такое?! Благо спит он на нерасправленной кровати, а поверх покрывала. В джинсах, но с обнаженным торсом. Открываю рот, чтобы громко возмутиться, но останавливаюсь. Мой взгляд цепляется за его татуировку на лопатке, переходящую на плечо и руку. Птица. Черный ворон с расправленными крыльями. На все плечо. Странная, мрачная татуировка. Впрочем, как и сам хозяин.

(* Омерта: Кодекс чести мафии. Свод неписанных законов мафии)

_________________

Глава 2

София

Медленно и очень тихо подхожу к кровати, стараясь не издавать ни звука. Странный рисунок черного ворона. Интересно, он что-то значит для него? Или просто так? Молодежь же любит разрисовывать себя непонятными рисунками, не несущими смысла. Татуировка выполнена вполне прилично, даже можно сказать мастерски, и краска иссиня-черная, самого насыщенного цвета. Ворон настолько реалистичен, что хочется дотронутся до него. Взгляд ворона такой же темный и пугающий, как взгляд хозяина тату.

– Нравится? – хриплый ото сна голос заставляет меня подпрыгнуть на месте. Прихожу в себя, отворачиваюсь от него.

– Что «нравится»? – спрашиваю я, делая вид, что не понимаю, о чем речь. И как он вообще догадался, что я на него сморю? Он же спал. Ну по крайней мере, глаза у Димы были закрыты.

– Ты уже минут пятнадцать осматриваешь мое тело и практические не дышишь, – хрипло усмехается он, не открывая глаз, все также лежа на животе.

– Я смотрела на твое тату. И, кстати, она мне не понравилась. Слишком мрачно, – заявляю я. Отворачиваюсь от него, достаю шелковый тёмно-синий халат, чтобы надеть его после душа.

– Я знаю, что ты смотрела на моего ворона, – произносит он прямо возле моего уха. Черт! Когда он успел встать? – Но мне больше нравится мысль, что ты осматривала мое тело, – хрипотца из его голоса пропала, остался лишь все тот же грубоватый полутон, от которого по коже идут мурашки. Резко разворачиваюсь и практически врезаюсь в его голую грудь. Не поднимаю глаза, стараясь не смотреть, обхожу Волка.

– Что ты вообще делаешь в моей комнате?! Я же предупреждала Ивана, что в мою комнату входить нельзя! – возмущаюсь я.

– Ты предупреждала Ваньку. Но не меня, – выходя из комнаты кидает он, тем самым заканчивая наш разговор. Да что себе возомнил это пацан?! Хватаю халат, ухожу в ванну, которая находится в коридоре, прямо напротив Ванькиной комнаты. Громко захлопываю двери, надеясь на то, что брат проснется.

Встаю под горячие струи воды, пытаясь смыть с себя прошедшую ночь. Выходной. Вадим сказал, можно устроить девичник. Ну раз он великодушно позволил мне повеселиться с Лариской, предложив своего водителя, значит, нам можно посетить какое-нибудь злачное место, например, клуб. Но я не хочу никуда идти, тем-более посещать душные клубы с массовым скоплением людей. Может устроить девичник дома, все как я хотела вчера? Заберу вечером Ларку с работы, заедем в магазин. Хорошая мысль! Вадима нет в стране, так что на ближайшие два-три дня я почти свободная женщина.

Выхожу из душа, сушу волосы, собирая их в небрежный пучок. Надеваю халат, стараясь запахнуть его поплотнее. Выхожу в коридор. Иван и Машка спят в той же позе. Из кухни доносится аромат кофе и звон чашек. Прекрасно! Теперь Волк хозяйничает на моей кухне. Не помню, чтобы я предлагала ему чувствовать себя как дома. Прохожу в спальню, срываю покрывало, несу его в стирку. Неизвестно, где спала девочка-смерть и чем они могли заниматься на моей кровати. Вхожу на кухню, она же гостиная, разделенная барной стойкой. Дима все так же с голым торсом стоит возле плиты, пьет кофе из большой чашки, опираясь одной рукой на столешницу. Моя стиральная машина находится в тумбе как раз позади него. Жестом прошу его отойти. Дима кривовато улыбается лиши губами, осматривая покрывало в моих руках. Немного отодвигается, освобождая мне дорогу.

– Брезгуешь? – как-то не очень добро спрашивает он.

– Да, – честно отвечаю я. Неизвестно, чем ты занимался на этом покрывале с… Как ее зовут?

– Ира, – отвечает он ничего не выражающем тоном, продолжая пить кофе. – И на твоей кровати и покрывале, я ничем с ней не занимался.

– А где вы этим занимались? – спрашиваю я, обдумывая, что мне нужно будет еще постирать или продезинфицировать.

– Если тебе нужны подробности, – отвечает он, пристально рассматривая меня, когда я наклоняюсь к стиральной машине, – то я трахнул ее в туалете. А спала она на вот этом диване, – кивком указывает на мой любимый бежевый диван в гостиной. Да, таких подробностей я точно не ждала.