Текст книги "Моя девочка"

– Давай детка, теперь сама. Иди ко мне, я хочу на тебя смотреть, – говорю, понимая, что мне чего-то не хватает. Марину уже трясет, она стягивает с себя комбинацию, кидает ее на пол. Незамедлительно опускается на меня, запрокидывает голову, возобновляя движения. Подхватываю ее попку, помогая ей двигаться. Смотрю на нее, впитываю каждое ее движение, стон. На грудь колыхающуюся смотрю, и чувствую себя полным ничтожеством. Со мной такое впервые, когда я не могу дойти до пика. Марина заводит себя сама, ускоряет ритм, стискивает мой член, на этом месте я обычно не выдерживаю и изливаюсь в нее, кончая вместе с ней. Но не сегодня. Закрываю глаза, пытаясь сосредоточиться на процессе, и вижу молодое тело в белом купальнике. В голове проносятся десятки фантазий, о том, что я могу сделать с этим телом, и насколько нежна ее кожа. И оргазм накрывает сам собой. Черт! Резко открываю глаза, не позволяя себе кончить от этой мысли. Это предательство по отношению к ничего, неподозревающей женщине, которая с тихим протяжным стоном кончает на мне, обессилено, падая на мою грудь. Поглаживаю ее по спине. Так гадко после секса я еще себя не чувствовал. Я превратился в какое-то животное, руководствующееся одними истматами, похотью и желанием по отношению к маленькой девочке, мысленно изменяя своей женщине. Предавая ее чувства. Хочется волком выть. И биться головой об стену от этого абсурда, творящегося со мной. Ангел проникает в меня словно болезнь, вирус, въедаясь мне в голову, как бы я не сопротивлялся. И мне срочно нужно вакцина. Пока не поздно.

Мне снится сон. Да, во сне я осознаю, что это сон. День моей свадьбы с Мариной. Я стою у алтаря и ожидаю ее. Вокруг много людей, друзья и родственники, все счастливые и улыбаются. И я тоже счастлив до дрожи. В полной эйфории от происходящего. Никогда не думал, что брак с Мариной настолько меня захватит. Я думал у нас с ней все спокойно, без всплесков, без взлетов, но и без падений. Но я счастлив, и это хорошо. Наверное, так и должно быть. Главный момент наступает, все замолкают. И она идет ко мне в нереально красивом, белоснежном платье, пышном, с россыпью жемчужин. С открытыми плечами и длинной белой фатой, накрывающей ее лицо, которое я не вижу. Излучая загадку, предвкушение. Она так медленно идет. А мне хочется быстрее. Мне не терпится жениться на ней. Она, наконец, доходит до меня. И все вокруг замирает. Люди, звуки, все застывает, остаемся только мы. Я смотрю на нее и не могу понять, почему она не поднимает головы, как бы, стесняясь. Я открываю ее лицо сам. А из-под белоснежной вуали на меня смотрят нереально синие, застенчивые глаза Ангела, и в них проносится вся моя жизнь от начала, до самого конца.

Просыпаюсь с бешено бьющимся сердцем, готовым вырваться из груди. Несколько минут не могу прийти в себя. Не различаю реальности, поглощенный сном. Поворачиваю голову, смотрю на Марину, которая спит и не подозревает, какой ураган проносится в моей груди, выдирая с корнями все мои устои и моральные принципы. Подрываюсь с кровати, иду в душ. Встаю под холодную воду, с надеждой смыть с себя безумие, в которое я погружаюсь. Пытаюсь ни о чем, не думать, не анализировать сон. Гоню все из головы, оставляя пустоту. Выхожу из душа. Марина еще спит. Осматриваю ее лицо, тело. Подхожу к ней. Тихонько целую ее в висок, чтобы не разбудить.

– У нас все будет хорошо, – шепчу скорее себе, чем ей. Надеваю светло серые спортивные штаны, футболку без рукавов, того же цвета. Выхожу на кухню, намереваясь сварить для нас кофе. Но это, мать вашу, оказывается плохая идея! На кухне за столом сидит Лина, пьет свежий кофе, аромат которого разносится по всей комнате. Увлеченно читает книгу. На ней маечка на бретелях, розовая, и пижамные штаны на завязках. Все прилично, не вызывающе. Но мне даже ее оголенные плечи, шея, ключицы, не дают спокойно вдохнуть. Дело не в ней. Дело во мне.

– Доброе утро. Я кофе только сварила. Хочешь. Я налью, – предлагает она, отрываясь от книги, не дожидаясь моего ответа, соскакивает с места, берет мою чашку.

– Ангелина! – резко повышаю тон, говорю я. Сам себя не узнаю. Но общение с ней давно вышло за рамки моего понимания. Девочка оборачивается, растерянно, распахивая на меня большие глаза. Надвигаюсь на нее, сам не осознаю, что делаю. Вчерашний день, ночь с Мариной, и чертов сон, вывел меня из равновесия. Лина отступает, хлопая ресницами, упирается в стену. А я подхожу к ней вплотную, опираюсь рукой об стену возле ее головы, опускаю взгляд на ее губы, которые она облизывает. И я понимаю, что это предел. Если я сегодня ничего не поменяю, то случится что-то непоправимое. Забираю у нее из рук свою кружку. С грохотом ставлю ее на стол. Отталкиваюсь от стены, и быстро покидаю кухню. Иду к Марине. Прохожу в спальню, замечая, что Мариша проснулась.

– Доброе утро милый, – сонно улыбается она, подтягиваясь на кровати.

– Доброе. Слушай, я тут подумал, – без предисловий говорю я. А что если твоя племянница поживет в моей пустующей квартире?

Глава 4

Только шаг до запретной любви.

Только шаг нас с тобой разделяет.

В жизни много опасных лавин,

К нам несётся особенно злая.

Как могу я других осуждать,

Если я и сама не святая?

Я должна от тебя убежать,

Только сил на побег не хватает.

И остаться на месте нельзя,

Ведь лавина совсем уже рядом.

Друг от друга мы прячем глаза,

Чтоб случайно не встретиться взглядом.

Только шаг до запретной любви -

Шаг надежды и счастья, и… муки.

Только шаг до запретной любви -

Шаг до встречи и шаг до разлуки…

(Светлана Касьянчик)

Алексей

Никогда не лгал людям. Ложь, даже во благо, все равно остается ложью, а лгать близким людям, смотря им в глаза, это подло вдвойне. Но, как говорится «Никогда не говори «никогда»». Не зарекайся. Я смотрел Марине в глаза и лгал ей. Или недоговаривал правды, так мне было легче оправдать свою ложь.

И Марина мне верила. Верила в то, что мое предложение переселить ее племянницу в мою пустующую квартиру, во благо. И возможно, так оно и было. Это все для того, чтобы наша с ней выстроенная жизнь не разрушилась. Мне не пришлось долго выдумывать причины моего предложения, Марина все придумала за меня, говоря, что Лина удумала с началом учебного года жить в общежитии, чтобы не стеснять нас. А так, мы сможем уговорить ее жить отдельно, но не в общежитии, в непонятных условиях и непонятно с кем. Жизнь в общежитии может ее развратить, а мне хотелось ей сказать, что жизнь рядом со мной может ее развратить! Но главное, что Марина, с радостью приняла мое предложение и убежала делиться этим с Линой. А я, с замиранием сердца, прислушивался к их разговору, надеясь, что девочка не воспротивится. И как ни странно, всегда строптивая Лина согласилась переехать. И даже изъявила желание сделать это именно сегодня. Скорее всего, я напугал ее своим неадекватным поведением на кухне. Глаза у нее, в тот момент, были невероятно растерянные, и даже немного напуганные, но все равно безумно красивые, в которых хотелось тонуть. Вот, какого черта, я сейчас вспомнил о ее глазах?!

– Вот и хорошо, – говорит Маришка. – Через час мы заберем Антона, а после обеда перевезем Лину к тебе, – киваю ей в ответ. – Я так соскучилась по Антошке. Лагерь это хорошо, но я никогда с ним так надолго не расставалась.

– И я соскучился. Я приготовил ему подарок, который уже ждет его в комнате.

– Какой подарок!? Что ты ему купил?! – возмущается Марина.

– То, что давно обещал.

– Ты все-таки купил ему это планшет. Леша, так нельзя, – строго хмурит брови Марина. – Ты чересчур его балуешь. Подарки это хорошо, но все должно быть в меру.

– Ой, какая строгая у нас мама, – усмехаюсь я, подхожу к ней, обнимаю за талию. Маришка стоит у плиты, готовя обед. Разворачивается в моих руках, тянется к моим губам. Я сам сокращаю расстояние, мягко чмокая ее в губы, но Марине мало, она перехватывает инициативу на себя, углубляя поцелуй. Позади нас что-то разбивается, со звоном и осколками, мы одновременно оборачиваемся в сторону шума.

– Извините, – тихо мямлит Лина. Бросаясь собирать осколки своей чашки, не поднимая на нас глаз. – Я не хотела вам мешать. Я просто собираю вещи, и хотела взять чашку. Я сейчас все уберу, – быстро тараторит она.

– Да ничего страшного, ты нам не помешала, – говорит Марина. Отрывается от меня, поворачивается к плите. Подхожу к девочке, помогая ей собрать осколки. Ангелина поднимает на меня глаза, и я вижу, что в них плещутся застывшие слезы, которые она пытается сдержать. Глубоко вдыхаю, быстро поднимаюсь, выбрасывая осколки. Я не могу просто так переносить ее печаль. Она выворачивает мне душу, своей растерянностью и застывшими слезами. И перед глазами возникает момент, когда она вот так же плакала, и наш поцелуй.

– Марин, я съезжу на час в офис. Мне нужно забрать кое-какие документы, – мне не нужны никакие документы. Мне просто необходимо вырваться из этого плена синих глаз.

– Надо, так надо, – отвечает Марина, продолжая готовить. – Только не задерживайся, через час нам надо забрать Антона.

– Я буду вовремя, – быстро выхожу из кухни, переодеваюсь, и покидаю квартиру, в которой, в последнее время, мне становится невыносимо. Я еду в парк. В место, где мои мысли всегда приходят в порядок. Это место всегда помогало мне восстановить душевное равновесие.

Ангелина

У меня было ощущение, что он гонит меня. Из квартиры, из головы, из жизни. Я не знаю, что застилало глаза Марине, но мне было предельно ясно, что он меня избегает, впрочем, как и я его. Ночью они занимались сексом. Моя комната находилась за стенкой. Нет, они вели себя тихо, но я слышала. Я просто не могла уснуть. В тот момент, мне хотелось сбежать из дома, только, чтобы не слышать этого. Я понимала, что они занимаются сексом постоянно. И даже, несмотря на свои ограниченные познания в этой сфере, я понимала, что без секса – нет отношений. Но понимать это одно, а слушать и знать, что там за стенкой, мужчина, которым ты грезишь по ночам, занимается любовью с другой женщиной, твоей тетей, это совершенно другое. Это невыносимо. Я не знала, как назвать то чувство, которое зарождалось внутри меня, но оно было жгучее, яркое и болезненное. Люди называют это ревностью. Я ревновала, первый раз. Испытывала чувство, на которое не имела права. Мне хотелось закрыть уши и ничего не слышать. Но в тоже время, я ловила каждый звук, стон Марины, голос Леши, который что-то ей говорил в процессе. После нашего поцелуя я уже не могла быть прежней. Леша словно разбудил во мне все тайное и запретное, мне казалось, что я схожу с ума. Я испытываю непреодолимое влечение к мужчине моей тети. К мужчине, старше меня на пятнадцать лет. Даже в мыслях это звучало грязно, мерзко и отвратительно, но кто скажет, как бороться с собой? Как все это преодолеть? Я не могла ни с кем поделиться. У меня были подруги, с которыми я общалась, но практически всем, что со мной происходило в моей жизни, я делилась с мамой. А сейчас… Я не могла даже произнести это вслух, и уж тем более, рассказать об этом маме. Мне казалось, что она возненавидит меня за это…