Читать книгу "Пошел вон, Чернов!"

Глава 4

Ярослава

До обеда просто лежу в кровати и смотрю в потолок. Я полагаю, что до обеда. Телефона у меня нет. Часы в комнате тоже отсутствуют. Тишина такая, что звенит в ушах. Закрываю глаза, пытаясь уснуть. Даже дремлю некоторое время, но недолго. Не могу провалиться в глубокий сон.

И к чёрту бы эту свадьбу, но отец. Вот он обнаружил, что я пропала… Да его инфаркт хватит. И, конечно, об этом Чернов не подумал.

Какая эгоистичная сволочь.

Думает только о своих «хочу».

Хочу – сую свой член в другую женщину. Хочу сделать ей ребёнка – делаю.

А потом вдруг хочу Ярославу Андреевну и ворую ее.

Беспредельщик.

Снова закрываю глаза. Но уснуть не получается. Внутри всё кипит. И дурная голова ногам покоя не даёт.

Поднимаюсь с кровати. Открываю дверь, чтобы спуститься вниз и надеть трусики. Без трусов чувствую себя открытой. Подумаешь, кусок тонкой полупрозрачной ткани. Но всё-таки в трусах надёжнее.

Тишина. Пытаюсь перевеситься через перила и заглянуть вниз. Чернова не наблюдаю. Спускаюсь на цыпочках в гостиную. Чернова нет на горизонте. Захожу в ванную.

А трусов нет. Не верю своим глазам. Еще раз прохожусь взглядом по маленькой ванной комнате. Ну нет их нигде. Их даже спрятать здесь негде. Закрываю глаза, глубокий вдох.

Вот…

Здесь опять только нецензурная лексика.

Ладно. Отсутствие трусов меня не остановит.

Заглядываю в зеркало, плету косу, чтобы волосы не мешали.

Выхожу. Со стороны улицы раздаются глухие удары. Выглядываю в окно. А там картина маслом. Чернов рубит дрова в одной кожаной жилетке на голый торс. Прям сцена из эротического фильма. Молодой татуированный качок-дровосек и его пленница. Только хэппи-энда, где все в конце весело занимаются любовью, не будет.

Тут, скорее, драма или детектив «Как оглушить дровосека и угнать его машину за шестьдесят секунд».

Но картинка эротичная, да. Мужчина, рубящий дрова на фоне заснеженного пейзажа, это чистый секс.

Сволочь. Вот как можно быть таким… Таким, от которого текут мозги.

Быстро отхожу от окна, пока он меня не заметил.

Поработай, дорогой мой, выпусти пар, пока я здесь похозяйничаю. Снова открываю шкаф и переворачиваю постельное белье в поисках одежды.

Ничего. Ладно. Скидываю подушки с дивана. Да, здесь есть внутренний ящик. Поднимаю мягкую сидушку дивана за специальную петлю и кривлю губами. Тут только пара теплых одеял. Ладно. Кое-как отодвигаю диван, но там, кроме пыли, тоже ничего не нахожу.

Дальше под раздачу попадает кухня. Открываю все ящики и шкафчики. Но, кроме посуды и продуктов, ничего нет. Продуктов, кстати, много. Полные шкафы и холодильник. Долго же он планирует меня здесь держать.

Ага, ага, мечтай, Чернов. Моя ягодка уже была твоя, но ты не оценил. А оправдания мне не нужны.

Это, конечно, не первая его попытка меня вернуть. За год он сделал таких попыток, наверное, сотни. Но в городе, где мы на разных территориях, у меня было больше шансов избегать с ним встречи и не подпускать к себе. Последние месяцы помогал Коган, приставив ко мне охранника. Нет, он не знает про Чернова. Это, скорее, его способ контролировать меня. Я девушка неуправляемая. Меня всё устраивало.

Но кобелина Чернов смог меня умыкнуть.

Кухня и гостиная перевёрнутые. Ванную я обыскала еще с утра. В комнате наверху тоже ничего нет. Ну куда-то же он дел мои сумку и вещи. Осталась только его машина и двор. Туда дорога пока закрыта.

Но я же найду способ.

Запарилась. Сажусь в кресло, поджимая под себя ноги, сдувая со лба мешающую чёлку. Надо действовать по-другому. Что там надо этому козлу от меня? Секса? Любви? Внимания?

Ммм. Язвительно улыбаюсь сама себе. Всё будет, дорогой мой предатель.

Женщина я или кто?

Мужчины примитивны, они думают не той головой.

Вот этим и воспользуюсь.

Усыпим бдительность этого мерзавца.

Сижу такая красивая в окружении хаоса, который натворила. Жду.

Входная дверь открывается. Щелчки запирающегося замка. Смотрите-ка, какой бдительный. Гремит связка ключей. А это значит, ключ не один, и прячет он их либо в кармане, либо где-то в прихожей. Окей, так и запишем.

Чернов входит в гостиную со стопкой наколотых поленьев.

– Ого! – присвистывает он, осматривая бардак. – Это что за вандализм? – скидывает дрова возле камина, вопросительно приподнимая брови.

– Это перфоманс, – натягиваю соблазнительную улыбку.

– М-да, – качает головой. – Ты всегда была деятельной, – поднимает подушки с пола, закидывает их на диван и задвигает его на место.

– Или, как говорит мой отец, с шилом в заднице.

– Или так, – усмехается.

Смотри-ка, остыл. Мало я его раздраконила.

Ну что мне сделать, чтобы отвернуть его от себя?

Начать фантазировать и в подробностях описать, как меня имеет Коган? Да нет, тогда Руслан меня не вышвырнет отсюда, а придушит.

Чернов принимается разжигать камин, а я сверлю глазами его широкую спину.

– Нашла, что искала?

– Ну что ты, я ничего не искала, я так, развлекалась.

– Рад, что тебе весело.

– А как же. Очень увлекательный аттракцион. Меня еще никто не похищал, как он, – пою я.

– С дебютом тебя.

– Сколько времени? – спрашиваю.

– Шестой час.

– Да ладно? Я думала, еще обед.

– Ты проснулась ближе к обеду, – усмехается, продолжая разжигать камин.

– А куда пропало мое белье? – прищуриваю глаза, расстреливая взглядом его спину.

– Какое белье? – строит из себя идиота.

– Чернов! – повышаю голос. – Верни мои трусы, – требую я.

– Верни трусы на место! – с усмешкой пропевает этот артист погорелого театра. – На место верни. Ведь это глупо и мерзко забирать чужие трусы! Слышала такую песню? – продолжает как ни в чем не бывало разжигать камин.

– Не слышала, – фыркаю я.

Шутник. На самом деле харизма и чувство юмора всегда действуют на женщин безоговорочно. А в Чернове собрано комбо: смазливая брутальная внешность, хорошее телосложение, харизма, обаяние, чувство юмора, подвешенный язык, сексуальность. Да и чего греха таить, в постели он тоже хорош. Но всё это перечеркивает один очень значимый недостаток. Он блядун номер один.

Да ну и пусть ностальгирует на мои трусики. Разрешаю.

– Мне, знаешь ли, нравится осознавать, что ты под моим свитером абсолютно голая.

– Пф… – усмехаюсь я. – Ну фантазируй дальше. У меня ноги замерзли, – сообщаю ему.

– Сейчас разгорится камин, и станет теплее. А пока… – разворачивается ко мне и вынимает из большого кармана своей жилетки теплые белые носки с опушкой.

Смотри, какой предусмотрительный.

Теперь я уверена, что у него в машине полно одежды. Он всё распланировал. Гад такой.

Тяну руку, чтобы забрать носки.

– Э, нет, – качает головой с ухмылкой. – Ты их получишь, только если я сам на тебя их надену, – подмигивает мне.

Встречаемся взглядами. Сначала хочу послать его туда, где дорога всегда свободна. То есть на хрен. А потом киваю и спускаю ноги вниз. Пусть надевает. Надо немного покормить его пряниками, перед тем как отхлестать кнутом.

Руслан садится передо мной на корточки и хватает меня за щиколотку с видом довольного кота.

– Не лапай, – дергаю ногой, когда он поглаживает пальцами мою ногу.

Он надевает на меня носок и намерено понимает мою ногу так, чтобы увидеть мои прелести. Сжимаю колени, натягивая джемпер ниже.

– Как был фетишистом, так и остался, – усмехаюсь.

И я сейчас не язвлю. Всем мужчинам нравится раздевать женщин. А Чернов любит одевать. Его любимое – это чулки, носочки и трусики, естественно. При этом он всегда лапал меня. И меня тоже приводило это в восторг. Но не сейчас.

– Я все такой же, Слава. Я не поменялся, – справляется со вторым носком, и я тут же снова пожимаю под себя ноги.

– К сожалению, нет, – качаю головой. – Хотя почему «к сожалению». К счастью, – язвительно отвечаю.

– Значит, будем сидеть здесь до тех пор, пока ты снова в меня не поверишь, – выдыхает он.

– Значит, до конца жизни будем сидеть.

– Значит, будем, – отворачивается, подбрасывая в камин поленьев. Огонь разгорается, дрова трещат, становится уютнее и теплее. – Ужинать будем? – интересуется у меня Руслан.

– Что в этом заведении подают на ужин? – выгибаю брови.

– А что ты приготовишь, то и подают.

– Я приготовлю?

– Да, приготовь свой фирменный плов. Соскучился по нему, – так искренне просит он.

Не врет же гад. Первым порывом, конечно, хочется показать ему средний палец и уйти наверх. Но так я долго отсюда не выберусь. Поэтому строю из себя «хорошую девочку», киваю и поднимаюсь с кресла, направляясь в сторону кухни.

– Помощь нужна? – догоняет меня Чернов. Мясо порезать?

– Ну порежь. Только… – резко оборачиваюсь. – Сними эту порно-жилетку и надень нормальную футболку.

– Порно-жилетку? – смеется Чернов. – Возбуждает? – играет мышцами на руках.

– Ой, иди в жопу! – отмахиваюсь я.

– Да я с удовольствием. Дашь?

– О, рубрика «Шутки за триста». Не смешно. Ты же знаешь, я ненавижу пошлые шутки.

– Я знаю, Слава. Я все про тебя знаю… – как-то уже невесело произносит он…

Глава 5

Ярослава

Поужинали мы спокойно. Мирно. Я была очень «хорошей» девочкой. Милой до тошноты. Беседовали ни о чем. Словно ничего не произошло, и у нас спокойный «семейный» ужин. Накормила я Чернова отменно. Всё подкладывала и подкладывала ему своего плова. Был бы яд под рукой, подсыпала бы. Но увы.

Можно было бы его и напоить. Руслан запасся алкоголем. Основательно так запасся. Тут и вино, и мое любимое игристое, и коньяк, и текила. Видимо, в его планы входит еще и споить меня. Пьяная я…

О-о-о, лучше вам не знать, какая я подшофе. Шальная императрица нервно курит в сторонке.

Чернов, кстати, настаивал на вине. Но, к сожалению, мне его никогда не перепить. Я вырублюсь первая и вместо того, чтобы бежать этой ночью, буду крепко спать. А пьяный Чернов ничем не отличается от трезвого. Только пристает больше и наглеет. Вот если бы мне надо было его разговорить. То да, пьяный Чернов очень откровенен. Но мне сейчас его откровения не нужны. Мне вообще ничего от него не нужно. Поэтому надеюсь, что после сытного ужина он будет спать крепко и долго.

В общем, я даже мило пожелала ему спокойной ночи и поднялась наверх. Осталось только ждать. Дверь специально оставила приоткрытой, чтобы контролировать его действия внизу и меньше шуметь ночью, не потревожив его сон.

А эта редкостная сволочь никак не засыпал. Бродил там, посудой гремел. Три раза выходил покурить и поговорить по телефону. Я украдкой наблюдала в окно. Часа через три мне это надоело, и я прилегла, чтобы набраться сил. Внизу всё затихло. Но я решила подождать еще полчасика, чтобы гад уснул крепче. Сон у него нечуткий. Это я точно знаю. Его разбудить можно, только если опушкой. Вот и пусть спит спокойно.

Но вся проблема в том, что, когда Чернов вроде бы уснул, я тоже благополучно уснула. Просто вырубилась, как по щелчку.

И сон мне снился такой сладкий, из прошлого. Его голос, его запах, его руки. Я провалилась в момент, когда только всё начиналось. Когда мне дико нравился этот мужчина и льстило его настойчивое внимание ко мне.

– Слава, можно вопрос? – спрашивает Руслан, когда я подхожу к его столику.

Так вышло, что моя подруга Монро и его друг Богдан снюхались и замутили «фиктивный» брак. Фиктивный в кавычках. Потому что эти двое сами ещё не понимают, как подходят друг другу. И как смотрят друг на друга. Я вообще в чужих отношениях специалист. А в своих…

Но тогда всё только начиналось, и мне, дуре, казалось, что этот высокий харизматичный мерзавец – идеальный мужчина. Дерзкий, наглый, настойчивый, с чувством юмора и уверенный в себе. В общем, герой моего романа.

– Ярослава Андреевна, – строго поправляю его, строя из себя недотрогу.

Я не такая, я жду трамвая.

А сама слюни на него пускаю, и сердце начинает колотиться, когда он появляется в нашем кафе.

А появлялся Чернов постоянно, почти каждый день, иногда по два раза. Приходит на завтрак и обед. Такой весь пафосный и соблазнительно пахнущий. От него веет тестостероном за версту и сражает наповал всех женщин, которые попадаются ему на пути.

А мне, идиотке, и это нравилось. Нравилось, как на Чернова облизывались бабы. А он мой. Я тогда еще не знала, что этот шлюхан общий.

– Ох, простите, Ярослава Андреевна, – усмехается, а сам трогает меня своими невыносимо зелёными глазами. Я поначалу думала, что Чернов линзы носит. Но нет. Как говорится, это его натуральный цвет. – Не велите казнить, царица, велите слово молвить, – и глаза горят на меня. Там такой огонь, что становится жарко.

– Разрешаю, – царственно киваю я. А у самой внутри всё переворачивается. Впервые мне так нравится мужик, что хочется отдаться ему тут же. Но, конечно, я так не сделаю. Промариновать и подинамить – это святое. Чтобы Чернову жизнь мёдом не казалась.

– Отчего такая богиня господам прислуживает? В официантках пропадает. Эти ручки и ножки не созданы для такой работы, – ловит мою руку и целует ладонь. Снисходительно позволяю.

– Чем плоха работа официантки? – выгибаю брови.

– Ничем не плоха. Но вам по статусу не подходит, Ярослава Андреевна, – ведёт глазами по моему телу и останавливается на груди. – Идёмте ко мне в офис. У нас как раз освободилась вакансия секретаря, – лукаво подмигивает. – Тёплый уютный кабинет, работа непыльная.

– Смешно, – ухмыляюсь я. – То есть, Руслан… Как вас там по отчеству?

– Давидович.

– Так вот, Руслан Давидович, вы предлагаете мне сменить шило на мыло. Также подавать кофе и быть девочкой на побегушках, но уже вашей личной. Меня, знаете ли, здесь всё устраивает. Как управляющую и дочь хозяина заведения.

– Ах, вот оно, оказывается, как. Точно царица. Присядьте, Ярослава Андреевна. Мне право неудобно смотреть на вас снизу вверх.

– А мне, знаете ли, очень удобно смотреть на вас сверху вниз.

– Да куда уж нам, холопам, – закатывает глаза. – Так что же вы, как дочь хозяина этого чудного заведения, на побегушках здесь бегаете? Принеси, подай. Работников не хватает?

– А мне, знаете ли, нравится быть внутри команды и изучать бизнес с этой позиции. Ну и я очень люблю общаться с людьми.

– Ясно. Смилуйся надо мной, кошечка, удели мне вечер.

– Это приглашение на свидание?

– Определённо да. Мне вас так мало, Ярослава Андреевна. Хочу больше, – понижая тон, сексуально хрипит он. А у меня мурашки по коже. Он всегда на меня так влияет. Это та самая химия, в которую я никогда не верила, пока сама не вляпалась.

– Да вы, батенька, много хотите. Свидание – это банально. Придумайте что-то увлекательнее. Заказывайте уже свой обед, не задерживайте меня, – пафосно его отшиваю. Мало быть просто женщиной-загадкой. Надо быть такой шарадой, чтобы сломать мужику мозг. Иначе они быстро теряют интерес.

Какой реалистичный сон. Разве можно во сне ощущать запахи и мурашки по коже от его взглядов, прикосновений. Стоп. В моём сне меня никто не касался!

Открываю глаза, не сразу понимая, где нахожусь. Голова не соображает, а тело очень даже чувствует. Как мою талию обвивают сильные мужские руки, а моя пятая точка прижимается к паху Чернова. И запах. Он мне не снился… И мурашки, потому что эта сволочь дышит мне в шею, опаляя горячим дыханием. Первым порывом, естественно, хочется вытолкнуть этого гада с кровати и надавать по наглой морде. Как он вообще смеет меня трогать?

Но потом замираю, прекращая дышать. Спит он крепко. И даже хорошо, что спит здесь, а не внизу. Ещё лучше, что спит без штанов. Слава богу, в трусах. Мне остаётся только аккуратно выбраться, умыкнуть его штаны и спуститься вниз. Да он вообще облегчил мне задачу своей наглостью.

Решаю полежать ещё немного, чтобы точно убедиться, что Чернов крепко спит.

Сглатываю, прикрывая глаза, пытаясь дышать ровно. Это невыносимо. Дышать им, чувствовать тело, тепло, дыхание. Мне и убить его хочется, и одновременно прижаться сильнее. Чтобы ещё несколько минут обмануться и почувствовать его последний раз.

Дыхание само собой учащается, грудь сдавливает. В горле встает ком. Я даже на секунду решаю простить его и…

Но всего лишь на секунду. Это мимолетная женская слабость. Простить Чернова невозможно. Нет в нашей вселенной такого варианта, где я смогу всё забыть и закрыть глаза. И от этого очень горько.

Хочется разбудить его и снова отхлестать по щекам, крича в лицо вопрос: «Что ты натворил?»

Ладно. Опасно мне с ним так лежать. Спит он крепко.

Аккуратно убираю его руку со своей талии и медленно отодвигаюсь от сильного тела подальше.

Руслан шевелится во сне. Быстро подставляю под его руку подушку и встаю с кровати. Снова замираю, не дыша. Смотрю на Руслана. Зараза такая.

Такой мощный, мужественный. А может, взять эту подушку и прямо сейчас его придушить? Коган, если что, поможет мне закопать труп. Ладно, живи, зараза, ребенка воспитывай. А меня больше не трогай.

Дожидаюсь, когда он опять начинает равномерно дышать. На цыпочках обхожу кровать и поднимаю его штаны.

Раздаётся бряканье ремня.

Черт!

Снова замираю.

Вроде пронесло. Сжимаю пряжку ремня, быстро на цыпочках выскакиваю из комнаты и несусь вниз…

Глава 6

Руслан

Принято думать, что всё лучшее у нас впереди. Мне тоже так казалось. А теперь чаще и чаще ловлю себя на мысли, что лучшее со мной уже случилось, только я этого не осознал. Не удержал…

Комы хочу. Нет, умирать пи*дец как не хочется. Жизнь я люблю, какая бы дерьмовая она ни была. Я хочу полной прострации и вакуума. Отключить мозги. Совсем. Чтобы ни о чем не думать. Не вспоминать, не сожалеть, не искать пятый угол. Не любить… Дайте, что ли, мне кто-нибудь наркозу.

Нет, вины с себя я не снимаю. Оправдывающих факторов не ищу. Я конкретная сволочь. Мудак, предатель, мразь, скотина… Как там она еще меня называла? Всё так. Всё верно.

Я, может, и попытался бы как-то объяснить свое блядство, если бы хоть что-то помнил.

У нас со Славой так быстро всё закрутилось… Что меня снесло этим ураганом на хрен.

Увидел ее впервые и уже не смог пройти мимо. Слава, как потом оказалось, роковая женщина. Красивая – это банально сказано. Она породистая. Шикарная. Глаза, губы, волосы, да и, чего греха таить, с фигурой там тоже всё отлично: грудь, бедра, талия, ноги. Ох, эти шикарные длинные ноги. Как они обалденно смотрелись на моих плечах. Но внешность – не главное. Внутри этой женщины такой пожар, что меня спалило моментально. Язык ее острый, улыбка, взгляды, манеры. Загадка, мать ее. В ней столько всего хотелось разгадать. И, естественно, меня понесло. Я таких женщин не встречал. И, естественно, во мне взыграло что-то от самца, который должен был обязательно уложить эту самку к себе в кровать. Это ведь такой эксклюзивный экспонат для моей коллекции. Я готов был поставить на кон всё, лишь бы заполучить объект вожделения. Поставить этот кубок на пьедестал, на первое место.

А коллекция у меня была обширная. Я в этом «спорте» с пятнадцати лет.

Ну люблю я всех женщин. Недолго, правда, но люблю. Так, пару ночей, максимум неделя, если девочка зашла, и пошел дальше делиться собой. Самоуверенный мерзавец, да. Я себя оху*нным считал. Мачо. И мне всё нравилось. Никаких других отношений и обязательств не предусматривалось. Зачем?

Я живу один раз и для себя. И мне нравилась такая жизнь. Только для себя. Найти себе бабу на один раз, либо на неделю – никогда не составляло труда. Я уболтаю в шесть секунд кого угодно. Неважно, замужем она или монашка. И мне никогда не хотелось чего-то большего. Ни в молодости, ни теперь, когда мне уже давно за тридцать. Никогда не хотелось чего-то серьезного, фундаментального – семьи, детей и всей вот этой лабуды, навязанной социумом. Я всегда был убежденным холостяком, эгоистом и бабником. Мне чертовски нравилась моя разгульная жизнь. Сам себе хозяин и никому, кроме родителей, ничего не должен.

Любовь…

Пфф… Я вас умоляю. Нет, я люблю женщин. Только недолго, в моменте. Когда кончаю.

А если по-честному. Ну какая, к чёрту, любовь? Вы серьёзно? Я вроде не маленькая принцесса, чтобы верить в ванильные сказки. Зачем привязываться к одной женщине, если их много? Я хочу осчастливить всех. И успеть попробовать всех. На самом деле в таком убеждённом блядстве мне всегда нравились эмоции. И я не хотел их терять.

Вспомните ваши первые встречу, свидание, секс. Это почти всегда феерично и эмоционально, азартно и ярко. А потом…

А потом люди привыкают, и начинается банальная скучная бытовуха. А я так не хотел. Моя жизнь – всегда праздник. Да и кто мне запретит проживать жизнь, как я хочу?

Всё было так, пока я не встретился взглядами с Ярославой Андреевной.

Нет, поначалу она меня, конечно, впечатлила, но я даже не полагал, насколько эта женщина изменит мое мировосприятие. Слава словно вскрыла меня наживую, без анестезии, только я боли не чувствовал на эйфории.

И понеслось. Игра была увлекательной и азартной. И я выиграл. Чем был безмерно горд. Ярослава Андреевна – женщина, которой стоит гордиться и хвастаться. Неделя, две, три. А меня всё не отпускало. Я весь в ней, как в первый раз. Это тоже было в новинку. Всё ждал, когда начнется рутина и меня отпустит. Но, словно голодное животное, не мог ей нажраться. Эта женщина знает, как посадить мужика на короткий поводок. И вот тут меня сорвало.

Чтобы Чернова на поводке баба держала? Да ну на хрен! Я же такой охрененный. Когда окончательно осознал, что влип, как эгоистичная сволочь решил себе доказать, что ни хрена я не стану зависим от юбки. Мужик, ничего не скажешь…

И тут, как говорится, Остапа понесло…

Клуб, алкоголь, пьяный угар, кураж… Не знаю, откуда взялась эта девка. Я вообще плохо ее помню, в тот момент всё слилось. Но чётко помню, что трахнул ее… Даже не помню, что получил от этого удовольствие… Ну трахнул и трахнул… А оказалось, с последствиями.

Теперь этому последствию почти три месяца, и зовут его Владислав Русланович.

Ах, как бы мне хотелось, чтобы это был не мой ребёнок. Как бы кощунственно это ни звучало. Я даже не помню, предохранялись ли мы или нет. Но был уверен, что да. Не верил Лариске до последнего. После рождения сына сделал ДНК-тест. И, как последний мудак, молился, чтобы ребенок был не мой. Ведь если факт, что я в пьяном угаре засунул хрен в другую бабу, еще можно как-то стереть, то ребёнка уже не сотрёшь.

Но ребенок мой. Всё.

И нет, я не отказываюсь. Беру на себя ответственность. Даже как-то проникся к маленькому комочку. И, естественно, всегда буду участвовать в его жизни. Чего уж теперь. Это мой сын, как бы он ни был зачат. Он не виноват, что его отец – полный мудачина.

Пытаюсь не просто проникнуться, а привыкнуть к мысли, что я отец.

Бля… Не осуждайте меня. Мужчине вообще очень сложно поначалу принять ребёнка. Каждому отцу нужно время, чтобы осознать, что это его плоть и кровь. Матери носят свое чадо девять месяцев и сливаются с ними в единое целое. А когда ребёнок рождается в муках: здравствуйте, мы уже знакомы. Отец же видит этого маленького человека впервые.

Вот тебе дают малыша на руки и сообщают, что он твой. Всё. Мужчине нужно время на осознание. Это сложно даже для любящих мужей. Что уж говорить про меня. Я не люблю мать моего сына. Я ее практически не знаю. Она незнакомый, не очень приятный мне человек. Мало того, она предмет постоянного напоминания о том, что я потерял женщину, в которой тону по уши.

Да, я виноват. Не отрицаю. Не знаю, что должно произойти, чтобы Слава приняла меня такого.

Как она узнала, что я натворил херни и всё разрушил?

Хороший вопрос.

Я уж точно не планировал приходить к ней и как на духу признаваться. Это всё равно что добровольно положить голову на плаху. И ждать, когда ее отрубят. А Слава отрубила бы без раздумий. Там такой характер и темперамент.

Я, наверное, только после того, когда натворил херни в пьяном, невменяемом состоянии, понял, что моя терапия блядством не сработала.

Нет, сработала, конечно, но в обратную сторону. На следующий день я заглянул Ярославе в глаза и осмыслил, как безнадёжно в ней пропал. И что мне на хрен никто не нужен, кроме неё. Что я хочу всего этого банального именно с ней. И бытовухи хочу, и на коротком поводке сидеть под ее каблуком тоже хочу.

А знаете почему?

Потому что мы ни хрена не ценим то, что у нас есть.

Когда же я понял, что могу ее потерять, осознание и пришло. Я никогда больше встречу такую жену. Потому что она одна. Таких больше нет.

Довыеб*вался!

Красавчик, что скажешь.

Но вот скрывать случившееся у меня получилось недолго. Около месяца. Пока Лариса сама не нашла Славу и не кинула ей в лицо справку о беременности и нашу фотографию в клубе с датой.

Большой вопрос, зачем мы фотографировались? Я, может, и мудак, но не идиот.

Вопрос риторический. Ответа у меня на него нет. Ибо ничего не помню.

И всё, с этого момента в моей жизни настал сплошной день сурка, где я пытаюсь ее вернуть, но…

Нет, я не стал унижать ее еще больше, отрицать, выдумывая сказки и искать виновных. Я всё признал. Но этого оказалось мало.

Да понимаю, что мое раскаянье ей никуда не встало…

За год я написал ей сотни сообщений и тысячи слов. Нет, там не было ни оправданий, ни банальных извинений. Я писал о своих эмоциях и о том, что творится внутри. Она не отвечала. Я не уверен, что она вообще читала мои бредни. А потом заблокировала меня везде. Я сменил номера и писал снова, тогда номера поменяла она. Я искал встреч, как долбаный сталкер, следил за ней, вылавливал, ожидая часами. Не знал, что сказать ей, мне просто надо было ее увидеть. Но… Ярослава выстроила такую стену, что я каждый раз о нее разбивался. И каждый раз насмерть.

А потом узнал, что она выходит замуж за какого-то старого мужика. И меня порвало.

Это моя женщина!

Моя!

И единственный способ ее вернуть – это запереть нас вдвоем вдали от цивилизации, иначе шанса вообще не будет.

В первые минуты после того, как я ее сюда привез, мне тоже хотелось ее придушить а-ля «и не доставайся ты никому». Если не со мной, тогда ни с кем. Жизни я тебе не дам, ибо сам подыхаю.

Быть с ней здесь наедине и читать в ее глазах не просто ненависть, а презрение – это все равно что пускать себе пулю в лоб снова и снова. Каждое ее слово – как оглушительный выстрел навылет. Но долгожданная кома не наступает… Мы выйдем отсюда только в двух случаях: либо она меня принимает, либо я вкладываю ей в руки ствол и она меня убивает.

Прости, кошечка моя, других вариантов нет. Я до сих пор эгоистичная сволочь. Любить меня больно. А я знаю, что любишь. Знаю и всё… Я чувствую… И мне больно. Знаю, что это я источник этой боли… Ну не могу тебя отпустить. Не могу и всё… Лучше добей меня, кошка, либо прости.

Этой ночью я лег к ней в кровать не ради секса.

Хотя секса хочется невыносимо. Именно с ней хочется. Я лег, чтобы уснуть. Без нее не смог. Я давно почти не сплю, потому что ее нет рядом.

Мне было важно просто почувствовать её, вдохнуть запах и поймать иллюзию близости. Хотя бы на мгновение.

И я действительно уснул, обманывая себя, что кошка в моих руках.

Ну можно мне хотя бы иллюзию?

Я бы и рад упасть на колени, целовать ее ноги, вымаливая прощение. Но всё не так просто. Слушать меня никто не хочет. И в этом тоже виновен я. Моя голова давно на плахе, топор в руках Ярославы.

Уснул, да. Только Слава не учла, что после ее ухода сплю я плохо. И даже во сне чувствую, что теряю. Проснулся, как только она отодвинулась от меня. Проснулся, но ничего не предпринимал. Лежал, дышал ровно и слушал, как она пытается от меня сбежать.

Скажи же мне, это настолько невыносимо?

Да знаю я ответ.

Ну пусть попробует сбежать.

Попробует и убедится, что выхода нет.

Мне не нужно ее доверие, его не вернуть по щелчку пальцев. Мне не нужно ее моментального прощения, это тоже так быстро не происходит. Мне не нужно ее признаний в любви.

Нет, нужно, конечно. Но не сейчас. Мне нужно показать, насколько я помешан на ней, и вернуть ей память о нас, когда было всё хорошо. Напомнить, разбудить только наше. Тогда будет откровенный разговор, и я сяду ей в ноги.

Встаю с кровати, только когда Слава спускается вниз.

Сюрприз, тигрица моя! Ни ключей, ни телефона в моих карманах нет. Дверь заперта. Тебе ее не вскрыть. Она стальная, почти бронированная. На окнах решетки.

Тишина.

Уже поняла, что попытки тщетны?

Звон в кухне. Похоже, что-то разбилось. А, нет, не поняла. Ищет ключи или телефон. Дурочка моя любимая. Всё здесь, у тебя под носом, под моей подушкой. Прячьте в очевидных местах, и тогда никто не найдет.

Поднимаюсь и прямо в боксерах спускаюсь вниз.

Штаны-то мои она умыкнула.

Даю сто процентов, это не последняя ее попытка сбежать. У меня дикая кошка, которая не будет сидеть в неволе. Но я смог укротить ее в первый раз, смогу и сейчас. Сдавайся, боль моя любимая, иначе мы все поляжем в этой войне. А я хочу, чтобы мы выжили… Чтобы мы были…