Текст книги "Дом будущего. Под Берлинской стеной и обратно"

Таких, как он, – жертв Стены – было множество. И эта война, в отличие от мировой, даже не думала кончаться.

Миновав мост, Ричард повернул на одну из улиц и двинулся по ней, высматривая пассажиров. Молодой человек и его невеста должны были ждать у таксофона. Из-за ареста Алвина операцию решили сдвинуть на более ранний час – благо, выходной день к этому располагал. Однако уверенности, что все участники усвоили новое расписание, не переусердствовали с празднованием накануне и не проспали, не было.

Очень скоро он увидел две фигуры – юноша стоял в телефонной будке, кому-то якобы дозваниваясь, а девушка ждала снаружи. Судя по описанию, это были именно те, кого искал Ричард, так что он притормозил, открыл окно и спросил:

– Простите, у вас не будет пять марок разменять?

Его собеседница дернулась всем телом и выпалила:

– А не подбросите нас до кинотеатра?!

Это был правильный отзыв. Ричард ухмыльнулся и опустил спинку пассажирского сидения, чтобы пара смогла пролезть в кузов.

Он проделал то же самое с оставшимися пятью пассажирами; каждый раз пароли и отзывы были разными. Пока они колесили по Восточному Берлину, те, кто уже успел забраться в фургон, сидели под брезентом – Ричарду вовсе не хотелось, чтобы полиция обратила внимание на его маленький импровизированный автобус. Когда же все семеро беглецов оказались в машине, он разыскал нужный двор, заехал туда, высадил их и сказал:

– Теперь мы разделимся на две группы и сядем на метро. Строго с интервалом в четверть часа.

Люди закивали. По некоторым было видно, что они нервничают.

– Постарайтесь успокоиться, – попросил Ричард. – Чем сильнее вы переживаете, тем больше внимания к себе привлечете.

Он выбрал троих пассажиров – двух женщин и подростка – и с ними направился к станции. Они сели в два соседних вагона, так, чтобы видеть друг друга.

Ричард уже ездил по этому маршруту, но сейчас дорога показалась ему чудовищно долгой. Когда подъехали к «Штадмитте», стало не по себе – на платформе дежурила транспортная полиция. В этом месте подземки двух Берлинов смыкались: раньше тут работала пересадка на фиолетовую U6, которая относилась к западной половине города. Горожане по-прежнему пользовались ею: под землей ходили поезда, их даже порой можно было услышать, и власти ГДР всеми силами старались предотвратить побеги с востока. Ричард знал, что лестницы, которые вели к шестой линии, закрыты железными дверьми, и каждый раз, видя их, хотел взломать.

Вскоре поезд снова стал притормаживать и въехал на «Тельманнплатц». Замелькали знакомые коричневые панели на стенах – ходили слухи, что после войны этот мрамор притащили сюда прямо из разрушенной Рейхсканцелярии. Ричард быстро оглядел перрон, но тот был пуст – только на скамье сидела сгорбленная старушка. Он невольно обратил внимание на ее шляпку – словно сделанную из дохлой кошки. Женщина кого-то ждала, и Ричард надеялся, что она уйдет.

Его пассажиры вышли на платформу вместе с остальными. Ричард тут же опустился на корточки и вновь проделал свой фокус со шнурком, заставив девушку, которая сидела с ним в одном вагоне, остановиться. Краем глаза он видел, что другая пара – женщина и подросток – медленно, нога за ногу, двинулись к ним.

Дождавшись, когда остальные люди поднимутся со станции на поверхность, он встал. Женщина в кошачьей шляпке все еще сидела на скамье. Ричард уже стал раздумывать, как лучше с ней поступить, как вдруг она обернулась.

Со сморщенного старушечьего лица на него смотрели глаза Евы.

Ричард споткнулся на ровном месте, и пассажиры, которые шли за ним, испуганно остановились.

– Никто не приходил, – бесстрастно сказала Ева-старушка.

– Ты! – он подскочил к ней. – Ты что тут делаешь?!

– Лучше открой нам дверь поскорее! – Ева поднялась, сдерживая улыбку, и он только зубами заскрежетал.

От волнения он не сразу попал ключом в замочную скважину, а влетев внутрь, едва не опрокинул конструкцию из швабры, ведра и тряпки, услужливо расставленную прямо у порога. Ева загнала всех пассажиров в будку и прикрыла дверь на случай, если кто-то спустится на перрон с улицы.

– С ума сошла! – кипятился Ричард. Ему пришлось возиться со шкафом, который снова переставили ножкой на люк, и это отнюдь не добавляло спокойствия. – Ты почему мне не сказала?!

– Потому что тебе нужен напарник.

– Ева!

Он хотел еще что-то добавить, но тут шкаф наконец поддался, и одновременно зашумел подходящий поезд. Времени оставалось в обрез, нужно было спешить.

Ричард распахнул крышку люка, обернулся к пассажирам и прошептал:

– Ни звука! Там не высоко. Спуститесь – и сразу отходите, но берегите голову.

Они не использовали фонари во время эвакуации – люди на платформе могли заметить блики. Первая девушка, дрожа, опустилась на край шахты и ухватилась за железную перекладину. Поезд уже подошел, поэтому, как только она скрылась из вида, Ричард дал знак следующей пассажирке. Ева все это время стояла у двери и следила, чтобы никто не подошел.

Они как раз успели закончить с первой группой, когда прибыла вторая. Было опасно оставлять пассажиров одних, но Ричард не успел выйти к ним из будки. К счастью, мужчины проявили сообразительность и не совались туда, пока перрон не опустел.

Их впустила Ева, уже успевшая снять свою мерзкую шляпку и дикое старомодное пальто. Под ним обнаружился свитер и джинсы; Ричард только сейчас обратил внимание, что «старушка» была обута в крепкие кожаные ботинки со шнуровкой выше лодыжки – абсолютно новые и явно купленные не на востоке.

– Что будешь делать с одеждой? – спросил он, улучив момент.

– С собой возьму. Тебе же не нужны улики?

Он покачал головой, а Ева опустилась на колени и принялась запихивать вещи в холщовую хозяйственную сумку.

Мужчины уже успели спуститься в шахту, когда подъехал следующий поезд. Ричард взглянул на часы – стрелка приблизилась к шести. Это его напугало: изначально время эвакуации было назначено именно на этот час.

– Теперь ты! – скомандовал он Еве.

Она только подняла бровь.

– Давай же! – взмолился Ричард и вновь подналег на шкаф, чтобы переставить его вплотную к отверстию в полу.

Но вместо того, чтобы послушаться, Ева тоже ухватилась за стенку шкафа.

Вдвоем они легко справились со своей задачей. Затем Ева быстро нырнула в шахту, а Ричард выпрямился и в последний раз выглянул в щель между дверью и косяком. Рядом с будкой никого не было, хотя у лестницы стояли несколько человек, только что приехавших на станцию.

Он осторожно закрыл дверь, повернул ключ в замке, а потом подвинул ведро и швабру так, чтобы они обязательно опрокинулись, если кто-то зайдет в будку. После этого уцепился за лестницу и закрыл за собой люк.

Спускаться в полной темноте было неудобно, хотя он хорошо помнил эти ступени. Добравшись до дна, Ричард встал на колени и принялся шарить по углам в поисках фонарика, который оставили для него организаторы из предыдущей группы. Он слышал дыхание людей позади себя, но никто не проронил ни слова.

К счастью, фонарик скоро нашелся. Ричард включил его, и луч света выхватил из темноты пыльный пол, затем фигуру Евы и лица взволнованных пассажиров.

– Иди за мной, – шепнул он.

– Нет, я пойду сзади.

Это было уже слишком – Ричард вовсе не хотел, чтобы Ева получила пулю между лопаток, если нагрянет погоня. Он крепко ухватил ее за запястье и, невзирая на возмущенные попытки вывернуться, потащил вперед.

Они довольно быстро добрались до железной двери, которая вела в тоннель. Ричард достал второй ключ, отпер, осветил пространство. Все было по-прежнему. Он хотел обернуться и объяснить, как двигаться по путям, но тут в будке наверху с грохотом обрушилось ведро.

Одна из пассажирок испуганно вскрикнула. Ричард выхватил пистолет, вытолкал всех в тоннель и захлопнул дверь.

– Вперед, Ева! Давай, давай!

Он не смотрел на нее – только услышал, как все побежали по шпалам. Ключ повернулся в замке до упора; Ричард оторвал его от связки и оставил торчать в скважине – так, чтобы нельзя было вытолкнуть с той стороны. Он быстро огляделся, но никаких досок или арматуры, чтобы заложить проем, поблизости не было. Со стороны железной лестницы уже слышались шаги.

Ричард рванул вперед. Было уже не важно, наступит он на «сигналку» или нет – побег раскрыли. Мелькнула мысль, что он сейчас пропустит бункер, но тут сбоку блеснул фонарик – это Ева ждала его у двери.

Он поспешно отпер бункер, затолкал туда пассажиров, с силой захлопнул бронированную дверь и, не говоря ни слова, погнал их по коридору. Здесь совсем не было кислорода, и одна из женщин начала задыхаться. Флюоресцентные стены прыгали в свете фонаря, как на безумной дискотеке; если бы Ричард не знал, что проход прямой, он бы точно решил, что вот-вот заблудится.

Они добежали до второй двери, и он принялся возиться с засовом, который никак не хотел поддаваться. Было слышно, как в темноте позади всхлипывает мальчик.

– Нас убьют! – повторял он. – Всех убьют!

Ева шикнула на него и строго сказала:

– А ну, прекрати! Как тебе не стыдно?

Это было жестоко, но зато подействовало – подросток затих и, судя по всему, все-таки справился с собой.

Ричард не знал, были ли у тех, кто за ними гнался, ключи от бункера. Пассажиров, как правило, не посвящали в нюансы спасательных операций, поэтому существовала надежда, что Алвин просто не мог рассказать «Штази» о маршруте. Однако рассчитывать на это в полной мере было нельзя – Ричард, в конечном итоге, не контролировал, что и кому сообщали доверенные люди Дома будущего на востоке.

С другой стороны, если агенты были осведомлены, что маршрут пролегает через замурованную станцию, а не уводит куда-то вбок, они уже поджидали их на темном перроне, впереди. Такой сценарий, впрочем, не предполагал преследования, так что Ричард помалкивал о своих страхах.

В конце концов замок поддался, и в коридор хлынул свежий воздух. Ричард высунулся в приоткрытую дверь, прислушиваясь и принюхиваясь, но ничего необычного не заметил.

– Держись за мной! – шепнул он Еве. Потом обратился к пассажирам: – Не шуметь, на щебень не наступать, ясно?

Люди закивали.

Они двинулись по сумрачному тоннелю, переступая по шпалам. Ричард на всякий случай погасил фонарик, но глаза быстро привыкли к темноте, и теперь каждый в группе, казалось, прекрасно различал дерево и камни под ногами, покрытые копотью кабели на стенах, низкий свод.

Перед станцией пришлось замедлиться – Ричард вовсе не хотел, чтобы они ворвались туда, словно стадо испуганных антилоп. Он высунулся из-за угла и швырнул в колею пригоршню камней, ожидая выстрелов. Но их не последовало.

– Бегом! – скомандовал Ричард.

Все рванули вперед: если засады не было на «Потсдамер Платц», ее не было в принципе.

Когда они забежали в тоннель, лежавший к западу от платформы, Ричард увидел, что из вентиляционной шахты уже свисает трапеция. Это было не по протоколу, но оказалось более чем уместным. Он с разбега схватился за веревку и едва ли не силой усадил одну из женщин на перекладину.

– Тебя поднимут, будет железная лестница, ты залезешь по ней очень быстро!

Потом повысил голос:

– Поднимайте!

В подвале послышались испуганные голоса, возня. Трапеция рванулась вверх, пассажирка пискнула, с ноги у нее слетела туфля. Как только женщина уцепилась за лестницу, Ричард крикнул:

– А теперь вниз!

Последовала секундная пауза, потом трапеция вновь съехала к ним. Было видно, что сверху путь пассажирам освещали фонарями, стараясь при этом их не ослепить. Женщина, судя по всему, пока справлялась, так что Ричард усадил следующую девушку и дернул за веревку, давая понять, что все готово.

Внезапно Ева, стоявшая позади, схватила его за локоть.

– Слышишь?

Он отпустил перекладину, которая уже начала подниматься, и прислушался. Откуда-то издалека, с поверхности, донесся металлический лязг.

– Вас тут не хватало! – зашипел Ричард и выхватил пистолет. – Ева, продолжай!

На то, чтобы все эвакуировались из метро, требовалось по меньшей мере десять минут. Он знал, что раздвижные решетки, установленные на лестницах, изрядно проржавели за полтора десятилетия; кроме того, их много раз ломали, и прутья погнулись. Сейчас это оказалось полезным как никогда – солдаты на полосе пытались справиться с заслонами, но получалось плохо.

Он бегом вернулся к станции, запрыгнул на низкую лесенку и пристроился за колонной, у приоткрытой стальной двери. Лопатками Ричард уперся в стену, за которой находился западный коридор. Он вел к выходу возле «Фатерланда», и, когда станция еще работала, с поверхности через него можно было попасть к поездам. Вторая такая же дверь с другой стороны была замурована намертво, а эта осталась приоткрытой, и теперь через нее можно было стрелять.

Ричарду очень не хотелось никого убивать. Не хотелось ему и чтобы в пассажиров у него за спиной летели шальные пули. Поэтому, когда лязг наконец прекратился и на лестнице послышались шаги, он прицелился и выстрелил в первые же ноги, возникшие в поле зрения.

Выстрелил – и попал. Солдат рухнул на ступени, кто-то подхватил его подмышки, потащил вверх. Ричард перезарядил пистолет.

Он от души надеялся, что преследователей на том конце перрона окажется немного. Скорее всего, там была только группа задержания из «Штази», плюс пограничники с полосы. На серьезное сопротивление эти люди не рассчитывали – организаторы побегов, как правило, не умели обращаться с оружием. Однако Ричард умел. Он много лет учился стрелять и бросать ножи, прежде чем начал делать это на сцене.

Послышались приглушенные приказы, и тут же грянул первый ответный залп. Выстрелы были не слишком меткими, поскольку противник не мог как следует прицелиться. Пули ушли в стену коридора и в железную дверь, которая содрогнулась, словно живое существо.

Ричард на всякий случай плотнее вжался в бетон, чтобы не получить рикошет. Последовала секундная пауза. Он терпеливо ждал, и когда солдаты вновь сунулись на лестницу в надежде, что нарушитель обезврежен, выстрелил опять. На этот раз одному он попал в бедро, а второму – в щиколотку.

На него тут же обрушился град ответных выстрелов, и Ричард закрыл голову руками, скрючившись в своем углу. Пули с грохотом рвали кафель на колонне у него за плечом и уродовали стальную створку; казалось, долго она не выдержит. Некоторые попали в щель, с визгом вскопав щебень между шпалами.

Дождавшись, когда этот шквал утихнет, Ричард снова приник к двери и выстрелил, надеясь попасть кому-нибудь в пальцы, но промазал.

– Сюда! – крикнула ему Ева откуда-то из темноты.

Он торопливо обернулся и увидел, как под потолком мигнул фонарик – она, должно быть, уже поднялась в вентиляционную шахту. Ричард засадил по лестнице две оставшиеся пули, затем вскочил и, пригнувшись, рванул вдоль стены.

На этот раз показалось, что полторы сотни метров, отделявшие вход в подвал от станции, растянулись на полтора километра. Слышно было, как позади стреляют, потом, не дождавшись «ответок», бегут. Ричард понимал, что как только солдаты окажутся на путях, они его застрелят. Умница Ева спустила ему веревочную лестницу вместо трапеции; Ричард вцепился в нее, как кошка, и полез, едва ли не кожей чувствуя, что вот-вот начнется настоящая свистопляска.

Он успел убраться в шахту, как раз когда позади опять загрохотали выстрелы. Затем под ногами вспыхнул свет – в тоннель направили сильные фонари. Стало ясно, что преследователи увидели веревочную лестницу, брошенную сумку с одеждой Евы и потерянную туфлю. Тут же послышались шаги – это «Штази» ринулись через границу за уликами.

– Черт бы вас побрал! – взъярился Ричард.

Он быстро спустился, затянул внутрь лестницу и захлопнул люк. С остальным предметами ничего поделать было невозможно, и Ричард похолодел при мысли, что теперь Еву опознают – она наверняка пересекла границу в пальто и шляпке, которые сейчас валялись внизу, на путях.

Ричард хотел встать на люк, прижав его на случай, если агенты совсем потеряют совесть. Однако крышка казалась довольно тонкой, и существовала опасность, что ее сразу прострелят, если кто-то надумает еще раз применить по назначению свой ствол. Получить пулю между ног в завершении столь активного дня было бы очень глупо, поэтому Ричард торопливо приладил трапецию на манер засова и вскарабкался к подземному ходу, стараясь не запутаться в веревках.

Наверху на него тут же налетела Ева – словно маленькая живая торпеда. Ее старушечий грим размазался, а свитер порвался, очевидно, зацепившись за арматуру. Она не издала ни звука, но вцепилась в руку Ричарда так, что на коже под одеждой наверняка остались синяки.

– Ну-ну, – тихо проговорил он. – Я цел.

– Не задели? Ричард, я оставила там пальто!

– Мы что-нибудь придумаем.

Ева только кивнула и поспешно вытерла лицо, а Ричард огляделся. Пассажиры испуганно жались по углам. Джека нигде не было видно.

– Он там, – едва слышно произнес один из молодых людей и указал на арку, ведущую к выходу во двор.

Ричард побежал туда и увидел, что его друг стоит, прильнув к двери и прислушиваясь. В руках у него был складной нож.

– Они сюда не придут, – сказал Ричард, и Джек подпрыгнул, как от удара током.

– Мать твою!

– Открывай давай.

Джек сгорбился над замком и пробормотал:

– Я уж думал, тебя застрелили!

Ричард только закатил глаза.

Он выскользнул во двор и открыл заднюю дверь фургона. Было понятно, что пограничники с вышки наблюдают за зданием. Специально для них во всех гримерках уже горел свет, а в зале шла репетиция со звуком на полной громкости – Ричард отлично все слышал даже отсюда.

В темноте пассажиры перебежали в машину и на всякий случай снова спрятались под брезентом. По настоянию Ричарда, Ева и Джек тоже сели туда, оставив пустым место рядом с водителем.

Он запер подвал, потом трусцой подбежал к железным воротам и распахнул их. Холодная пустыня Потсдамер-Платц была, как обычно, таинственна и темна – только вдалеке слышался знакомый шум двигателя. Это ехал двадцать четвертый автобус, который ходил по Бернбург-штрассе раз в полтора часа.

За все время работы в старом театре Ричард ни разу не видел в сумрачном салоне двадцать четвертого ни единой живой души. Однажды, больше из любопытства, чем по необходимости, он нашел остановку и сел в этот автобус. Оказалось, что через некоторое время другие люди в него все же зашли – в основном это были посетители районной библиотеки, которая располагалась недалеко от Потсдамер Платц. Так Ричард узнал, что призрачный транспорт до сих пор кому-то нужен. Однако теперь он потребовался ему самому.

Ричард вернулся к фургону, сел в кабину, завел мотор и, не зажигая фары, медленно выполз из подворотни, встав на позицию. Вскоре блеснул свет, и двадцать четвертый вырулил на перекресток слева от театра. На повороте он c шумом рассек глубокую лужу и поехал дальше, освещая дальним светом неподвижный заброшенный мир.

Ричард газанул с места и, стараясь держаться подальше от редких тусклых фонарей, встроился ему в хвост. Он надеялся, что световое пятно и шум мотора станут ширмой, за которой получится спрятать фургон.

Вскоре автобус свернул направо, огибая исполинский пустырь, а затем углубился в жилой район. Когда водитель притормозил на остановке, Ричард, все еще с темными фарами, обогнал его и получил гудок прямо в ухо.

– Забыл! – крикнул он в открытое окно на немецком и врубил свет.

Он довез пассажиров до приемного лагеря «Мариенфельде», как часто делали организаторы. Пока Стену не построили, это место вечно было переполнено – люди бежали от бедности, ехали за лучшей жизнью и брали с собой только то, что могли унести. С момента создания ГДР до шестьдесят первого года из Восточной Германии уехали почти три миллиона человек, и еще миллион покинули ее перед этим. В Западном Берлине беженцы, у которых не было близких, попадали именно в «Мариенфельде», но Ричард этого уже не застал. На его памяти тут всегда было пусто.

Сейчас, поздно ночью, впечатление запустения оказалось еще сильнее. Приземистое здание лагеря глядело своими темными окнами на мокрую улицу сквозь лысый палисадник – и ждало. Ричард хищно подумал, что сегодня оно, в кои-то веки, дождется.

Он припарковался, вышел из машины, подбежал к стеклянной входной двери и подналег на звонок. Сперва внутри ничего не было слышно. Потом раздались шаги, в коридоре зажегся свет, и за стеклом показался заспанный дежурный. Увидев Ричарда – чумазого после приключений в метро и одетого в немыслимое тряпье – он занервничал.

– Да? – спросил мужчина, отперев дверь.

– Принимаете? – осведомился Ричард.

– Что?

– Людей вы принимаете сегодня ночью?

– Проходите.

Ричард покачал головой.

– Я водитель.

Оставив дежурного размышлять над этим ответом, он вернулся к фургону и открыл задние двери. Несчастные пассажиры, у которых затекли руки и ноги за время долгой поездки, с трудом выбрались наружу и торопливо двинулись к зданию. Джек прислонился к машине и закурил, а Ева просто осталась стоять на тротуаре в своем порванном свитере, поеживаясь от холода.

– Садись в кабину, – попросил Ричард, потом снял куртку и отдал ей. – Надень.

Он проследил, чтобы всех беглецов впустили внутрь; на прощание женщина, которая во время побега потеряла туфлю, обняла его.

– Вы же знаменитый? – спросила она, и Ричард в замешательстве не сразу смог решить, что ответить. – Вы с супругой выступаете?

– Выступаем, – согласился он. Было приятно, что Еву назвали его супругой.

– Я приду на ваше шоу! Цветы принесу. Какие цветы вы любите?

– Жена любит лилии, – улыбнулся Ричард. – Идите, у вас ноги промокнут.

На этом они простились. Дежурный запер входную дверь и пошел регистрировать и расселять новоприбывших.

– Что она тебе сказала? – поинтересовалась Ева, когда Ричард сел в машину.

– Сказала, что ты моя супруга.

Ева смутилась и ничего не ответила. Джек, которому снова пришлось устроиться в кузове, сделал вид, что не слышит их.

Они добросили Джека до его квартиры в британском секторе, а потом направились домой. В этот час улицы были безлюдны – по пути им попалась только парочка пьяниц.

Ева почти всю дорогу молчала – она устала и продрогла. Но когда за окном замелькали знакомые дома, она спросила у Ричарда:

– Ты будешь еще участвовать в этом?

Он пожал плечами.

– Посмотрим.

Припарковавшись возле дома, они закрыли машину и поспешно зашагали к подъезду – в городе похолодало, и находиться на улице было неприятно. Оба старались не шуметь, поднимаясь по лестнице. Потом Ричард зажег свет на площадке. Он уже хотел привычным движением нагнуться и проверить дверь, как вдруг что-то привлекло его внимание.

Он обернулся. На полу лежал комок ниток с перышком – контролька, которую Ева с утра оставила между створкой и косяком.

Ричард зажмурился.

– Это не я… – прошептала Ева.

Он кивнул, затем указал ей на лестницу. Она нехотя поднялась на несколько ступеней на случай, если из квартиры начнут стрелять.

Ричард достал пистолет, прильнул к стене и потянулся к замку. Тот оказался заперт.

Ключ повернулся с трудом – по всей видимости, вскрывали наспех, отмычкой. Ричард обхватил круглую металлическую ручку, нажал. Дверь приоткрылась. Он постоял, прислушиваясь; изнутри не доносилось ни звука. Тогда Ричард толкнул створку, распахнул дверь и заглянул в коридор, осветив его фонариком.

Он никого не увидел. Все предметы были на месте. Все еще с пистолетом, Ричард обошел все комнаты, в каждой включая свет. Впрочем, уже было понятно, что квартиру взломали не затем, чтобы ограбить или устроить засаду. Для проформы он, конечно, проверил тайник с деньгами и драгоценности Евы в шкатулке, но все лежало нетронутым.

Тогда он вернулся к двери и дал знак Еве, чтобы она зашла. Она вопросительно взглянула на него, затем пальцами показала жучка, который бежит по руке. Ричард покивал.

– Нашла свои перчатки? – громко спросил он.

Ева удивленно посмотрела на него, потом поняла и ответила так же громко:

– Да, они лежали в бардачке!

Нужно было как-то объяснить прослушке, почему так долго не закрывалась дверь: Ричард вовсе не хотел, чтобы «Штази» поняли про контрольку. Теперь он удовлетворенно запер квартиру и принялся разуваться.

Он отправил Еву под горячий душ, а сам открыл шкаф и, переодеваясь, выудил оттуда несколько самых ценных вещей, сложив их в большую сумку на ремне. Эта квартира выглядела обжитой, однако на деле в ней не было почти никаких принадлежавших им предметов – только одежда и книги. С последними еще предстояло разобраться до утра.

Когда Ева вышла из ванной и поставила чайник, Ричард пошел к ней. На кухне, под половицей, хранилось то, что он называл «запасными деньгами» – немного средств на экстренный случай. Остальное лежало в одном из банков Берна и еще немного – в Цюрихе. Увидев, что он делает, Ева только вздохнула, взяла свою чашку с чаем и сказала:

– Пойду оденусь, холодно.

Ей тоже нужно было собраться.

Больше всего Ричард боялся, что теперь проблемы возникнут у его труппы. Артисты не подозревали о происходившем в подвале, и все же он хотел, чтобы они как можно быстрее уехали. Кроме того, следовало забрать с собой Джека, для которого риск был выше, и предупредить ребят из Дома будущего. Ричард подумал спуститься и позвонить им из автомата, но тут же сообразил, что с сегодняшнего вечера и в их квартирах, вероятно, стоят жучки.

Спустя четверть часа к нему вернулась Ева, все еще в халате.

– Нам надо поспать, – сказала она.

– Ты не голодна? – спросил Ричард.

– Нет. Уже два часа ночи, я устала.

Он кивнул, допил свой чай и вышел вслед за ней.

Ева настояла на том, чтобы Ричард тоже принял душ и как следует согрелся. Он думал, что она успеет уснуть, пока он моется, но когда пришел в спальню, Ева лежала в темноте и молча глядела на него. Ее вещи уже оказались аккуратно упакованы в сумку, стоявшую тут же, у кровати.

– Ты что не спишь? – негромко спросил он.

– Ждала тебя.

Ричард бросил халат на спинку кресла и тоже лег – на бок, чтобы видеть Еву. В полумраке ее глаза таинственно поблескивали.

– Может, я завтра испеку печенье? – предложила она. – С утра.

Это была блестящая идея, и Ричард улыбнулся.

– Умница, – похвалил он.

Оба успели отлично выспаться – усталость взяла свое. Когда Ричард проснулся, Ева уже поднялась, хотя постель еще была теплой там, где она лежала. Он услышал, как в ванной зашумела вода, и тоже вылез из кровати.

Поеживаясь на сквозняке, Ричард подошел к окну и выглянул из-за занавески. Невдалеке он заметил незнакомую машину – раньше никто не оставлял тут такую на ночь. За отражением в лобовом стекле не видно было, сидит внутри водитель или нет.

Ричард вздохнул, натянул брюки и пошел привязывать к сумке альпинистскую веревку.

Ева уже возилась на кухне с тестом для печенья. Ее волосы были заколоты в пучок.

– Хозяйничаешь? – ласково спросил Ричард.

Ева улыбнулась, и он повернул ее к себе.

– В муке испачкаешься! – запротестовала она.

– Тебе нужно чаще печь.

Она фыркнула.

– Хочешь стать примерным семьянином?

– Что, если хочу?

Ева потупилась. От такой сдержанности Ричарду стало жарко.

– Пойду открою окно, проветрю, – сказал он и вышел из кухни.

Ева, посмеиваясь, вновь занялась своим печеньем.

Распахнув окно, Ричард принялся спускать сумку во внутренний двор. Он очень надеялся, что никто не станет копаться в ней, если найдет. Впрочем, люди редко сюда заходили – из двух припаркованных машин одна принадлежала Ричарду, а вторая стояла со спущенными шинами и горой листьев на капоте – на ней много лет никто не ездил. Единственным постоянным посетителем дворика был Осман – шеф-повар из турецкой забегаловки на первом этаже: время от времени он выходил туда покурить. Однако сейчас не было и его.

Когда Ричард вернулся к Еве, противень с печеньем уже стоял в духовке. Они молча переглянулись, потом Ева сказала:

– Ричард, у нас кофе кончился. Я спущусь в магазин, куплю.

Он кивнул.

– Я послежу за плитой.

Ева быстро вытерла руки, сняла фартук и ушла в прихожую, прихватив по пути сумочку, в которой уже лежали ее драгоценности. Она обулась, накинула пальто и нарочито громко захлопнула входную дверь.

Выждав пару минут, чтобы у нее было время спуститься, Ричард поднялся и тоже побежал в коридор. Он торопливо зашнуровал ботинки, накинул куртку, выскочил из квартиры и нажал на звонок напротив.

Ему открыла изумленная фрау – их соседка. Ричард редко видел ее саму, однако ее пятнистая черепаховая кошка часто сидела на пороге приоткрытой двери, пристально наблюдая за всеми, кто ходил по лестнице. Он и Ева так и не смогли уяснить, кто открывает для этой кошки замок – фрау или сама питомица.

– Доброе утро, – поздоровался Ричард. – Простите меня за вторжение…

– Доброе утро. Чем я могу вам помочь?

– Жена поставила печенье в духовку, спустилась в магазин, а кошелек забыла. Вы не присмотрите за плитой, пока я сбегаю, отнесу?

Женщина с сомнением кивнула, но ключи взяла. Она заперла свою кошку и двинулась за Ричардом. Он впустил ее в квартиру и попросил:

– Не закрывайте, я сейчас вернусь. Огромное спасибо!

На этом они простились, и Ричард, перепрыгивая через ступеньки, спустился в подъезд.

Выскочив наружу, он сразу заметил, что подозрительной машины нигде не видно. Улица казалась пустынной.

Ричард прошел до соседнего подъезда и нажал на тяжелую стеклянную дверь кафе, где работал Осман. Ева уже была там – она стояла у барной стойки, напряженная, как пружинка.

– Осман, милый… – начал Ричард.

– Да что с вами двумя сегодня такое? – отозвался его собеседник. Он стоял возле кухонного стола, который располагался тут же, и резал морковь.

– Выпусти нас через черный ход, – попросил Ричард. – Будь другом.

Повар посмотрел на него понимающе и отложил нож.

– Проблемы у тебя?

– Большие.

Осман, не говоря ни слова, взял ключи и повел их по тесному темному проходу в глубину здания. Там он открыл какую-то узкую дверь, больше похожую на дверь кладовки, и в коридор сразу хлынул дневной свет.

– Девочку свою береги, – строго сказал он Ричарду, когда оба оказались во дворе.

– Не волнуйся за нас, – Ричард крепко пожал ему руку. – Спасибо тебе, дорогой.

– Спросят – я вас не видел, – сообщил ему Осман и закрыл дверь.

Ричард отпер машину, подхватил сумку и бросил ее на заднее сидение. Ева села туда же.

– Ляг, – попросил он.

Сам он поспешно напялил кепку и намотал на шею большой белый шарф.

– Веди спокойно, – сказала ему Ева. – Вдруг они смотрят.

Он кивнул, потом завел машину и вырулил из подворотни на улицу.

Вокруг было тихо – ни один автомобиль не тронулся с места, чтобы за ними последовать. Ричард, тем не менее, постарался побыстрее убраться с бульвара на одну из боковых улиц. Когда стало ясно, что позади никого нет, он проговорил:

– Все, садись.

Ева послушалась, и Ричард увидел ее лицо в зеркале заднего вида. Она вся дрожала, от домашней расслабленности не осталось и следа.