Читать книгу "Вампирский клуб вязания"

Глава 5

Не успела я ответить или хотя бы понять, что Рейф подразумевал под сказанным, как он развернулся и зашагал прочь.

Я вошла в магазин и на секунду пожалела, что не пригласила Рейфа. Здесь мне постоянно хотелось позвать бабушку. И когда это чувство пропадет? Возможно, уже после того, как я уеду.

Убедившись, что дверь закрыта на замок, я поднялась в квартиру. Хорошо, что Рейф напомнил мне о семейной хронике. Я ужасно устала, но прежде чем ложиться спать, мне было просто необходимо пролистать дневник, узнать, добавила ли в него бабушка и свои записи, свою главу в летопись семьи. Учитывая ее любовь к историям – скорее всего, да.

Я направилась в гостиную, включила свет и присела перед застекленным книжным шкафом, где бабушка хранила самые дорогие для нее издания. Насколько я знала, семейный дневник всегда стоял там – по крайней мере, всю мою жизнь. Бабушка любила книги: дом был полон самых разных томов классики, справочников по вязанию, бестселлеров в мягких обложках. Однако самые ценные находились здесь, за стеклом: семейная Библия, полное иллюстрированное собрание сочинений Диккенса, таинственные фолианты разных размеров и веков издания, а также несколько старинных справочников по фольклору и ботанике. Я никогда особо не рассматривала эти книги – просто знала, что они в шкафу. Если бы бабушка не показала мне дневник, я бы, наверное, и не подумала его здесь искать.

Ключ, как и обычно, был в замке. Я аккуратно повернула его и открыла стеклянные дверцы.

Я примерно помнила, где именно стоял дневник, – на верхней полке справа. Однако его там не оказалось.

Я внимательно просмотрела корешки книг. Дневника среди них не было.

Еще раз перечитала названия – с большей тщательностью, вытаскивая каждый том, который хоть немного напоминал мне нужный, но тщетно. Сдавшись, я закрыла шкаф. Что произошло? Бабушка была не из тех, кто оставляет крайне важную и ветхую книгу валяться где попало. Даже если бы она взяла что-то почитать, то положила бы закладку и затем вернула книгу на полку. Наверное, бабушка решила переставить дневник – нужно только его найти.

Я зевнула так, что щелкнула челюсть. Бессонная ночь и бокал шерри постепенно давали о себе знать. Что ж, поиски дневника придется отложить до утра.

Я легла в постель. Однако стоило мне погрузиться в переходное состояние между бодрствованием и сном, как из окна послышался странный звук. «Наверное, ветер или просто что-то скрипит: дом-то старый», – подумала я и отвернулась к стене.

Звук повторился. Казалось, будто кто-то стучит в окно. По телу прошла дрожь, глаза широко распахнулись. Проклиная все просмотренные ужастики и прочитанные произведения Стивена Кинга, я села, включила лампу на прикроватной тумбочке и взяла телефон, но звонить в полицию из-за непонятного стука в окно казалось глупым. Придется проверять самой.

Пол под моими босыми ступнями был холодным. Я приблизилась к окну, на всякий случай крепко сжимая в руке телефон. Подойдя вплотную, я услышала еще кое-что: жалобное мяуканье.

Страх как рукой сняло: это же котенок! Тот самый черный котенок, которого я совсем недавно видела на улице рядом с магазином. Уставившись на меня через темное стекло, он снова мяукнул. Я открыла окно, чтобы впустить малыша. Он тут же запрыгнул на подоконник.

– Приветик, – улыбнулась я, поглаживая шелковистую шерстку.

Котенок выгнул спину, ласкаясь и громко мурча. Если честно, я была очень рада, что в доме появилось еще одно живое существо.

– Какой ты худенький, – прошептала я. – Тебя не кормят?

Котенок мяукнул, как бы отвечая, а затем спрыгнул на пол и принялся тереться об мои ноги. Я наклонилась и пригляделась: ошейника у котенка не было.

– Знаешь, в Египте кошек считают священными животными. Там бы тебе жилось лучше. – Я провела больше времени на раскопках в Египте и Судане, чем в летних лагерях, и поэтому знала много необычных исторических фактов. – У них даже богиня с головой кошки есть – Бастет. Тебя случайно не так зовут?

Надеюсь, вы простите мне столь странный разговор с котенком: все-таки в последнее время я очень плохо спала. Не сказать, чтобы я ожидала от малыша ответа. Он смерил меня таким взглядом, словно сомневался, правильный ли выбрал дом для ночного визита.

Опыта общения с котами у меня было немного, но этот явно проголодался. На вопрос, хочет ли он молока, котенок мяукнул. Я взяла его на руки – у моей груди тут же свернулся крохотный теплый комочек. Я отнесла его вниз, на кухню, налила в фарфоровую миску с цветами молока и поставила на пол вместе с котенком. Называть малыша просто «котенком» мне не хотелось, и я решила подобрать ему имя.

Котенок сел, поджав хвостик, и начал лакать молоко. Я не знала, мальчик это или девочка, и проверять не хотела, но мне все-таки казалось, что это не кот, а кошка. Глядя на ее блестящую черную шерстку и думая о том, как она скрылась в тени, я вспомнила древнегреческий миф о Нюкте – дочери Хаоса и богине ночи.

– Нюкта, – вслух произнесла я.

Кошечка кивнула, словно соглашаясь с новым именем, которое ей очень подходило. Она казалась проказницей.

Продуктов в доме было не особо много. В холодильнике, кроме молока, не нашлось ничего, чем можно накормить кошку. Я заглянула в один из шкафов и обнаружила там банку паштета из лобстера. Я открыла ее и выложила содержимое на тарелку. Кошка с радостью уплела паштет, допила молоко, а затем посмотрела на меня, как бы ожидая, что еще я ей предложу.

Для поисков хозяина час был слишком поздний, а выгонять котенка обратно на улицу не хотелось. Я помнила, что неподалеку летает голодная сова, и решила оставить новую подружку переночевать – если она, конечно, захочет. Я направилась в спальню. Нюкта последовала за мной.

Я приоткрыла окно так, чтобы при желании кошка могла уйти, а затем легла в постель. Нюкта посмотрела на меня, моргнула, а затем запрыгнула на кровать. Свернувшись рядом со мной калачиком, она тут же уснула.

Я выключила свет и устроилась поудобнее. От теплой, мягко мурчащей кошечки под боком стало спокойно и уютно. Как мне казалось, ни одна из нас не хотела проводить ночь в одиночестве.

С этой мыслью я погрузилась в глубокий сон.

Среди ночи я резко открыла глаза. Что меня разбудило? Кошмар? Я припоминала кромешную тьму и чей-то крик, но увиденный сон словно выветрился из головы. Может, причиной стал какой-то звук?

Я моргнула, уставившись в темноту. Я много раз читала, что, если ты проснулся ночью и хочешь снова заснуть, лучше не смотреть на часы. Я все равно проверила телефон: было три ночи. По моим подсчетам, проспала я часа четыре. Я хотела снова лечь, но об мое плечо настойчиво терлось крошечное пушистое создание. Я протянула руку, чтобы погладить кошку, но она уклонилась и продолжила тыкаться в меня мордочкой. Может, она хотела на улицу? Я не слишком хорошо разбиралась в поведении кошек, но окно было открыто. Наверное, если Нюкта смогла забраться на него и постучаться, то точно так же сможет и уйти, верно? Однако, казалось, у кошки на этот счет были свои мысли.

– Хорошо-хорошо, – наконец вздохнула я и включила лампу.

Кошка направилась на кухню. Я налила ей еще молока, и она с жадностью принялась лакать его.

– Надеюсь, ты умеешь ловить мышей, – сказала я. – И давай так: если хочешь со мной дружить, необязательно приносить мне в подарок мертвых грызунов. Можешь сказать «спасибо» мурчанием.

Нюкта подняла голову, посмотрела на меня и икнула.

Глава 6

Проснувшись утром, я почувствовала себя куда лучше. Горе все еще сдавливало грудь тяжелым грузом, но выяснилось, ночь хорошего сна сказывается на человеке положительно.

Кошка до сих пор лежала рядом со мной. Я погладила ей животик, и она начала игриво кататься по постели. Я собиралась отыскать хозяина крошки, но она была столь худенькой, что, скорее всего, потерялась давно. Поразмыслив, я решила, что сегодня найду семейный дневник, снова попробую дозвониться до родителей и приму твердые решения относительно магазина и моего будущего.

Я надела найденные в верхней полке комода вязаные носки в фиолетово-зеленую полоску, закуталась в халат и побрела на кухню. Сделала себе кофе и тосты, а Нюкту угостила консервированным крабом с пряностями: нашла банку глубоко в шкафу. Я подозревала, что эта банка и паштет из лобстера достались бабушке в каком-то подарочном наборе. Других консервов, которые пришлись бы Нюкте по вкусу, не было, поэтому я решила сходить в «Точку».

Приняв душ и надев черный свитер и лучшие джинсы, я написала на листке, что нашла черного котенка, и попросила хозяина связаться со мной. В «Точке» как раз есть доска для объявлений – прикреплю его туда. А еще попрошу сестер Уотт повесить такой же рядом с чайной.

Я вспомнила, что так и не переключилась на местного мобильного оператора. На пару секунд я задумалась: что лучше? Обычно я брала тариф без абонентской платы, однако, если я собиралась остаться в Оксфорде надолго, мне стоило рассмотреть какой-то из пакетов. Надолго ли я здесь? Пока неизвестно. Я все-таки решила взять временный тариф, а затем указала в объявлениях номер телефона.

Кошка наблюдала за мной, склонив голову набок, – словно размышляла, хочет ли жить со мной. Выглядело это так мило, что я рассмеялась. Золотисто-зеленые глаза Нюкты словно засветились – неужели я ее рассердила? Я покачала головой. Глупо думать подобные вещи о котенке.

Кто-то из местных наверняка узнает кошку. Я решила взять ее с собой в магазин. Нюкта, кажется, была совсем не против: когда я застелила одну из плетеных корзин для пряжи полотенцем, она радостно прыгнула внутрь.

Вскоре мы пришли в магазин. За кассой стоял пожилой джентльмен. Я попросила у него разрешения повесить объявление. Он чуть искоса посмотрел на кошку, но, если его и смутило животное в продуктовом магазине, вежливость не позволила ему нас выгнать. По моему опыту, люди в Великобритании относятся к питомцам в магазинах куда спокойнее, чем в США.

На доске висело множество интересных объявлений: предлагались индивидуальные курсы латыни, одна из церквей искала сборщиков пожертвований (желательно с опытом работы), кто-то продавал фортепиано (ого, они всегда столько стоят?). Один человек искал жилье, другой – предлагал в доме комнату на съем. Пожалуй, этим двоим стоило познакомиться. Однако сведений о пропаже черного котенка не было. Я прикрепила свое объявление на видном месте, а затем отправилась за покупками.

Ассортимент кошачьего корма был небольшой. Я подняла корзинку, показывая Нюкте доступные варианты. Между тем она повернулась к полке хвостом, словно демонстрируя, что в жизни не опустится до сухого корма. Я бы приняла это за совпадение, но заметила, что кошка показывает куда-то маленькой лапкой. На стеллаж с консервированной рыбой.

Да ну? Разве котенок может понять, что перед ним консервы?

Я подошла ближе и подняла корзинку. Нюкта высунула лапку и коснулась банок с тунцом. Я взяла три и положила в корзину. Решив, что тунец может быстро приесться, я предложила ей банки с неркой, горбушей, скумбрией, устрицами и сардинами. Однако Нюкта не проявила к ним никакого интереса.

– Ну хорошо, – пожала плечами я. – Тунец так тунец.

Себе я взяла яйца, кусок сыра, свежую буханку хлеба и пачку чая. Я потянулась за бутылкой молока – и чуть не врезалась в парня, который собирался сделать то же самое.

– После вас, – сказал он и чуть отошел, давая мне возможность первой выбрать молоко. Будь я кошкой, я бы замурчала.

У парня были светлые волнистые волосы, сверкающие весельем зеленые глаза и кожа того типа, что на солнце покрывается веснушками. Он был немного выше меня, спортивного телосложения. Одет в черные брюки и белую рубашку, галстук на шее слегка приспущен. На секунду мне показалось, что этот парень видел и делал вещи, которые ему не по душе.

Стоять и пялиться на него посреди магазина было как-то невежливо (хоть и очень хотелось). Я поблагодарила его, взяла пол-литра нежирного молока и направилась на кассу. Пожилой мужчина начал пробивать мои покупки.

– Извините, вы раньше не видели этого котенка? – спросила я. – Он, кажется, бездомный.

Вероятно, мужчина не любил кошек. Краем глаза посмотрев в корзинку, он с явным неодобрением покачал головой:

– Нет, ни разу.

В очередь за мной встал красавчик, в которого я чуть не врезалась минутами ранее. Кроме молока, он взял шоколадку и готовый сэндвич. Заметив парня, мужчина на кассе кивнул в его сторону подбородком.

– Лучше спросите его. Он полицейский. Поиск пропавших людей по его части.

– Пропавших людей? – Парень приподнял брови.

– Шутка! Я просто ищу хозяина котенка.

Парень посмотрел на Нюкту, затем – на меня.

– Мне кажется, котенок с этим сам неплохо справился.

– Не знаю, хочу ли я себе кошку. Может, я скоро уеду.

– А, вы из Америки, – заметил он. – Учитесь в одном из колледжей?

– Оксфордских? Да кто меня туда примет! Я же не гений какой-нибудь. – Я покачала головой. – А вы?

– Мистер Тисдейл не ошибся. Я полицейский в местном отделении.

– Вы похожи на военного, – кивнула я.

Расплатившись за покупки и попрощавшись с кассиром, я ушла. Вскоре со мной поравнялся тот самый парень. Я приятно смутилась, а потом поняла, что он просто шел той же дорогой, но более быстрым шагом. Стоило ему обогнать меня, как я сказала:

– Можно вас кое о чем попросить?

Он обернулся.

– Конечно.

Сломанные бабушкины очки, несколько кровавых пятен на полу, явные признаки того, что кто-то, не знающий, где что лежит, быстро распихал товары по полкам магазина… Я постоянно обо всем этом думала и ничего не понимала.

– Несколько недель назад умерла моя бабушка.

– Очень вам сочувствую, – вздохнул он.

– Благодарю. Дело в том, что я приехала уже после и слышала только, что она, кажется, умерла во сне. Я даже не знаю от чего. Может, где-то есть результаты судмедэкспертизы?

Парень с любопытством взглянул на меня.

– Об этом лучше спросить врача вашей бабушки. Полиция такими делами не занимается.

Он внимательно смотрел мне в глаза. Мне показалось, что он видит меня насквозь – в том числе переживания насчет сломанных очков. Я постаралась придать лицу непроницаемое выражение, но получилось не очень.

– Вы думаете, по поводу смерти вашей бабушки нужно провести расследование? – спросил парень.

Если честно, я не знала. Может, бабушка просто случайно сломала очки и купила новые. Но где тогда они? И все же доказательств, что бабушка умерла не своей смертью, у меня не было – только интуитивные догадки.

– Пожалуй, мне стоит поговорить с ее врачом.

Правда, у бабушки, крайне гордившейся своим здоровьем, не было постоянного врача. Я даже не знала, кто выписал свидетельство о ее смерти.

Парень кивнул и вынул из кармана визитку.

– Если понадоблюсь, звоните.

– «Детектив-инспектор Иэн Чисхольм», – вслух прочитала я. Что ж, теперь понятно, почему он не в униформе. – Благодарю вас.

– Что вы! Это моя работа.

Он улыбнулся, и я осознала, что самой красивой его чертой была улыбка – теплая, чувственная, обворожительная. Интересно, он флиртовал со мной? Тодд убил мою веру в мужчин и в саму себя. Теперь я и представить не могла, что способна привлечь обычного симпатичного парня.

– А вас как зовут? – спросил Иэн.

Я глупо хихикнула.

– Люси. Моя бабушка раньше заведовала магазином «Кардинал Клубокси» на этой улице.

Парень замедлил шаг, и мы вместе пошли в сторону магазина. Нюкта сидела в корзинке, наблюдая за происходящим.

– Я знал вашу бабушку: заходил в «Кардинал Клубокси», чтобы купить тете подарок. Тетя у меня настоящая мастерица. Ваша бабушка помогла мне выбрать схему и пряжу. Как по мне, подарок тете понравился. Она с радостью вяжет свитер.

– Как здорово! Бабушку тут многие знают, и в магазине она стольким помогла.

– Жаль, что теперь он закроется. Когда живешь в Оксфорде, складывается впечатление, будто тут ничего не меняется. Но, конечно, на деле все не так.

– Бабушка завещала магазин мне, – невольно вырвалось у меня. Наверное, потому, что обсуждать эту проблему мне было больше не с кем.

Иэн, казалось, удивился:

– Вы не слишком молоды, чтобы заведовать магазином рукоделия?

Я обрадовалась: я была того же мнения.

– Хуже! Я даже вязать не умею. Но бабушку я любила, а для нее магазин был делом всей жизни. Вот и не знаю, как поступить.

Мы остановились у старого, несколько потертого «Мини Купера».

– Главное – не спешить и хорошенько все обдумать, – сказал Иэн. – Что ж, мне пора. Как я уже говорил, если что, звоните. В любое время.

Кивнув на прощание, парень забрался в автомобиль. Я же пошла дальше. За последние пару дней я встретила двух мужчин, которые оказались интереснее, чем все знакомые мне за несколько лет.

Я открыла дверь и зашла в «Кардинал Клубокси». Думаю, если бы я не была поглощена мыслями о горячем инспекторе, я бы непременно заметила: в магазине творилось что-то странное.

Я закрыла за собой дверь, заперла ее на замок и поставила корзинку на пол, выпуская кошку. Я собиралась пойти в квартиру и тут заметила, что у корзин с пряжей спиной ко мне стоит женщина. Это была пожилая дама с волосами белее снега, одетая в юбку в цветочек и черный вязаный кардиган, и в такого же цвета удобной обуви. Мне стало грустно: со спины дама была очень похожа на мою бабушку.

Однако что эта женщина здесь делала? Как она попала в магазин? Я как раз собиралась задать эти вопросы, и тут дама, словно почувствовав мое присутствие, обернулась.

Если бы корзинка еще была в моих руках, я бы ее уронила – прямо с кошкой. Я прикрыла ладонью рот и, уставившись на даму, попятилась и врезалась спиной в дверь.

Нежданная гостья была моей бабушкой. Не кем-то похожим на нее – ею самой.

– Бабушка? – выдохнула я. Голос у меня дрожал от страха и надежды.

Бабушка потянулась ко мне. Ее лицо озарила теплая улыбка.

– Люси, девочка моя! Я уж думала, мы больше не увидимся.

Я бросилась вперед, чувствуя, как слезы застилают глаза. Я схватила бабушку за руки – на ощупь они были ледяные.

– Бабушка! Где ты была? Что случилось? Я ничего не понимаю.

Бабушка в недоумении посмотрела на меня.

– Я тоже, Люси. Чувствую себя как-то необычно. – Она оглядела магазин. – Почему тут такой беспорядок?

Я потерла ее ладони, пытаясь согреть. Лицо у бабушки было бледное, глаза внимательно смотрели на меня.

– Бабушка, ты без очков. Ты же без них не видишь.

Бабушка поднесла ладонь к глазам и моргнула, словно только сейчас заметила, что на ней нет очков.

– Забавно! Почему-то я отлично тебя вижу.

– Я совсем запуталась. Мисс Уотт сказала, что… – я не могла закончить предложение, произнести слово «умерла» и решила заменить его, – …тебя нет.

– Нет? Куда ж я денусь? Я так ждала твоего приезда!

Я была счастлива видеть бабушку, но что-то явно было не так.

– С тобой что-то случилось? Я нашла твои очки: они сломаны. И на полу, кажется, была кровь.

Бабушка оглядела помещение.

– Не помню, милая. Все как в тумане. Я была здесь, работала, как и всегда. И тут кто-то зашел… – Бабушка снова осмотрелась по сторонам, словно это могло вернуть ей воспоминания. Ее взгляд упал на полки. – Почему кашемировый твид лежит там, где должна быть хлопковая пряжа с кашемиром?

Я хотела предложить ей отправиться в квартиру и обсудить все там, как вдруг из комнаты для уроков вязания послышались звуки. Из-за шторы выглянула женщина. Увидев нас, она подошла.

Я тут же узнала ее: это была та самая дама, которая гуляла с бабушкой в день моего приезда. Она напоминала Хелен Миррен[13]13
  Британская актриса.


[Закрыть]: у дамы было отличное чувство стиля, соответствующее ее почтенному возрасту. Серебряные волосы уложены в элегантную прическу, безупречный макияж. На даме было самое прекрасное вязаное платье, которое я когда-либо видела, – созданное в затейливой технике, настоящее произведение искусства в нежно-зеленых тонах, так подходящих ее мшистого цвета глазам. Казалось, женщина была чем-то раздражена.

Поджав губы, она резко сказала:

– Агнесса! Что ты здесь делаешь?

Бабушка повернулась к ней:

– О, Сильвия. Решила прийти пораньше?

Дама взглянула на меня и холодно улыбнулась:

– Боюсь, магазин закрыт на неопределенный срок. Пожалуйста, покиньте помещение.

Естественно, я не послушалась.

– Я внучка Агнессы, Люси, – ответила я.

Мыслей было столько, что они спутались в клубок. Как ни странно, больше всего меня смущало то, что в магазине опять слонялась странная личность. Дама беззвучно появилась прямо из комнаты для занятий!

– Как вы попали в магазин? – спросила я.

Губы женщины сжались в тонкую нить.

– Щекотливая ситуация, – пробормотала она чуть ли не себе самой. – Надо поговорить с Рейфом. Он что-нибудь придумает.

Видимо, дама решила, что она тут главная, но магазин-то бабушкин! Интересно, много ли в Оксфорде мужчин по имени Рейф?

– Вы о Рейфе Крозье? – поинтересовалась я.

Глаза дамы округлились:

– Вы знаете Рейфа?

– Не слишком хорошо, но мы знакомы.

– Он рассказал вам про бабушку?

– Что именно?

Насколько я помнила, это он расспрашивал меня о ее смерти, а не наоборот. Однако я заметила много намеков на то, что в последнее время у бабушки с головой что-то было не так. Может, ее положили в психиатрическую больницу? Но зачем говорить, что она умерла?

Дама пропустила мой вопрос мимо ушей и покачала головой:

– Может, он не знает о смерти Агнессы? Он же уезжал.

Тут дама, спохватившись, тихо охнула и резко взглянула на меня. «Да-да, вы это вслух сказали», – хотелось ответить мне, но я была слишком ошарашена. Почему эта женщина говорила, что бабушка мертва? Вот же она, прямо перед нами! И выглядит не менее озадаченной, чем я.

Может, эта стильная пожилая дама – сумасшедшая и держит бабушку в заложниках? А вдруг они обе сбежали из психбольницы? В голове царил такой хаос, что я подумала: а не заснула ли я случайно?

Мы с женщиной, которую бабушка звала Сильвией, секунд двадцать стояли, уставившись друг на друга. Наконец она сказала:

– Мы с Агнессой пойдем в комнату для занятий. Рейф что-нибудь придумает.

Я покачала головой. Храбростью я не отличалась, но бабушка выглядела такой беспомощной и запутавшейся – а я любила ее больше всех на свете. Отпускать ее куда-то вдвоем с этой дамочкой я не собиралась.

– Стойте. Я сейчас ему позвоню.

– Кому, Рейфу? Не получится.

Была среда, середина дня. Я не видела ни единой причины не звонить и проинформировала напыщенную копию Хелен Миррен, что Рейф разрешил мне обращаться к нему в любое время дня и ночи. Я достала кошелек, однако вынула визитку не Рейфа, а инспектора Иэна Чисхольма. Пусть дама думает, что я звоню Рейфу, – так я смогу связаться с полицией, не вызвав подозрений.

Пока я доставала телефон из сумки, бабушка и Сильвия тихо общались в углу. У меня острый слух, но бабушка, видимо, об этом забыла. Я прекрасно различила, как она вздохнула и сказала:

– Как я рада снова видеть Люси! Я так скучала по ней!

– Тебе нельзя показываться живым людям, – упрекнула ее Сильвия. – Знаю, ты с нами недавно, но существуют правила. Если их нарушить, ничего хорошего не выйдет.

Правила? Эта сумасшедшая затянула бабушку в какую-то секту?

Трясущимися руками я набрала номер инспектора. Не хотелось бы, чтобы безумная дама, держащая под контролем бабушку, поняла, что я делаю.

К счастью, Иэн тут же ответил.

– Иэн Чисхольм слушает.

– Алло, это Люси Свифт. Мы сегодня виделись.

Его голос тут же потеплел.

– Рад, что вы позвонили! Как дела в «Кардинале Клубокси»?

– Я как раз насчет магазина. Здесь происходит нечто странное.

Я была в полном ужасе и совершенно не знала, что делать. Кажется, по моему голосу он понял: звоню я не для того, чтобы пофлиртовать или пригласить его на свидание.

– Что именно?

Я облизнула губы.

– Не могли бы вы подъехать?

– Скоро буду.

Я повернулась к двум дамам, которые по-прежнему шептались в углу. Я надеялась, что инспектор приедет быстро: вдруг Сильвия опасна? Создавалось впечатление, что это вполне возможно.

– С Рейфом общались? – спросила Сильвия.

Я открыла рот, чтобы ответить, – и тут услышала низкий мужской голос:

– Меня кто-то звал?

Из комнаты для занятий вышел не кто иной, как Рейф. Я моргнула. Может, я все-таки сплю? Однако телефон все еще был у меня в ладони, а ущипнув себя за руку, я ощутила боль.

Рейф обвел взглядом всех нас.

– Ага, – произнес он.

Сильвия, явно раздраженная, повернулась к нему:

– И это все, на что ты способен? Рейф, это какой-то кошмар! Я не справляюсь с Агнессой. При жизни она страдала бессонницей – и после остается такой же. Я почти не сплю: боюсь, что она выберется из постели и пойдет бродить по улицам! Вчера она вообще вышла средь бела дня!

Рейф, не обращая внимания на Сильвию, посмотрел на меня. Затем – на телефон в моей руке.

– Кому вы позвонили? – спросил он.

Голос у него был довольно спокойный, но властный. Мужчина явно привык, что на его вопросы немедленно отвечают, а его приказы, несомненно, сразу же исполняют.

– В полицию. – Я подняла голову. – Не понимаю, что тут происходит, но моей бабушке явно грозит опасность.

Сильвия взвизгнула:

– В полицию?! Нет! Рейф, останови ее!

Рейф снова ее проигнорировал. Он подошел ближе и заглянул мне в глаза. Взгляд у него был серьезный и, кажется, полон искренности.

– Знаю, вам будет очень непросто это понять, а времени мало. Ради всех нас, прошу: скажите полицейским, что позвонили по ошибке. Я сам вам все объясню. Если втянуть в дело посторонних, все мы окажемся в опасности.

– В какой еще опасности? Что происходит? Сначала все говорили, что бабушка умерла, а теперь она здесь, живее всех живых, но ничего не помнит. Творится что-то страшное.

Рейф тяжело вздохнул.

– С твоей бабушкой правда случилось несчастье. Посмотри на нее. Внимательно.

От его слов по моей спине почему-то прошла дрожь. Однако чем ближе я к бабушке, тем вероятнее, что смогу ее защитить. Поэтому я подошла почти вплотную. Рейф протянул руку и приподнял бабушкин подбородок.

– Приглядись. Видишь, что у нее на шее?

Я обнаружила две очень заметные раны, напоминающие проколы.

– Похоже на след от укуса. Бабушка, тебя собака укусила?

– Нет, не собака.

– Рейф, нет! – дернулась Сильвия.

Однако мужчина, не обращая на нее внимания, продолжил:

– Твою бабушку укусил вампир.