Читать книгу "Волк: Лихие 90-е"

Глава 7

Эти трое крепкие и высокие, но в уличной драке это не всегда помогает. Но вот то, что их трое, и есть бита – это серьёзное преимущество.

– Ты в стороне постой, Волк, – тихо сказал Женя. – А я с ними разберусь.

– Ну да щас, – ответил я. – Буду я в стороне стоять, жди. Ты этого с битой возьми, а я остальными займусь.

Водитель кажется не особо храбрым, надо выключить его первым, чтобы не мешался. А вот третий, крепкий короткостриженный парень в майке, который отбросил горящую сигарету, меня напрягал. Он казался самым опасным среди них. Вроде я как-то видел его в зале у Семёныча, но не мог вспомнить, кто это.

Они подходили ближе. Схватку начал Женя, вообще без всяких подготовок. Он набрал горсть песка под ногами и швырнул в глаза быку с битой. И сразу напал, ударяя с ноги.

Я тоже не ждал. Пнул по бедру водилу, вмазал прямым правым ему в морду. Он отошёл, а я пнул его в корпус. Хорош с него, он скривился и согнулся, громко ноя от боли.

А вот тот, рыжий, напал на меня. Я закрывался, но бил он умело. Целился точно, прямо мне в голову, плюхи увесистые. Я получил раз в скулу, но защитил челюсть от следующего удара. Пнул его лоу-киком, но он подставил ногу, я задел его голень. Мою собственную пронзила боль, но я устоял. Хитёр, гад, точно занимался кикбоксингом.

Передышки ему давать нельзя, он куряга, терял дыхалку. Я задел его джебом левой два раза, снова лоу-кик в бедро, от которого он закрыться не успел, и опять короткий джеб. Пытался подловить его на мощный удар правой, но не удавалось.

Дыхалка уходила, но тот выдыхался быстрее. Снова пнул его его в ногу, сразу добавил джеб и в этот раз врезал правой, сильным боковым. Он пытался защититься, но без больших боксёрских перчаток это сложно.

Сразу поплыл, но ударил меня в ответ правой. Я пригнул голову, встречая его кроссом. Кулак столкнулся с его челюстью, рыжий поплыл сильнее, а я его повалил на землю и насел сверху. Несколько ударов, и он уже не мог защищаться.

– Брось,– раздался спокойный голос.

Женя уже отобрал биту и навис с ней над водителем, который доставал из кармашка штанов складной нож. Водитель послушался. А Женя присмотрелся к нему и спокойно, как-то буднично, размахнулся битой, целясь в голову.

Убьёт же.

– Женя, – позвал я. – Ты чего? Сядешь же из-за него!

– И что? Зато эту погань…

– Женя, – я поднялся. – Люди видят. Сядешь на зону. А помнишь, что мы хотели? Тут без тебя никак не обойдётся. Спокойнее.

Из-за заборчиков и окон домов на драку смотрели любопытные. Побитый водитель уставился на биту, рот дрожал. Женя шумно выдохнул через нос, подошёл к машине и со всей дури врезал ей битой в капот, потом разбил боковое зеркало и швырнул биту далеко по улице. Толстая палка упала в лужу, разбрызгав во все стороны капли воды.

Он снова выдохнул и посмотрел куда-то в сторону. Я оглядел соперников. Тот, с которым я дрался, явно почуял, чем пахнет, поэтому продолжал лежать, не двигаясь.

Я посмотрел на свои болевшие кулаки. С двухтысячного года не дрался ни разу, а тут за несколько дней уже третья драка. И точно не последняя. Лицо горело, пару ударов я пропустил.

– В следующий раз не попадайтесь, – сказал я. – Будет хуже. А к Родионову я сам схожу. Хрен ему, а не наш зал.

Я снял пакет с продуктами с забора и пошёл дальше, Женя следом за мной, глядя себе под ноги. Те трое медленно поднялись, когда мы отошли, а водитель всплеснул руками, глядя на зеркало и вмятину на капоте.

Посмотрел на Женю, он всё ещё зол.

– Завтра сначала на железку сходим, – сказал я спокойно. – Тебя и Кирюху туда устроим на лето. Но я уже говорил.

– Чё мне там делать?

– Да ты пока один тут сидел, одичал немного. Да и с людьми увидишься, присмотришься к ним, кого к нам потом можно будет переманить. Кто покрепче, да посмелее, нормальные ребята нужны. Пойдут к нам, где ещё деньги-то взять. А кто через такое, как ты, прошёл, в людях разбирается, я знаю.

Он недоверчиво хмыкнул. Я уже рассказывал ему свои планы сегодня. Не сказал бы, что он прям загорелся этим, но зато принял, как должное.

Повернули за угол и пошли по нашей улице, до дома близко.

– Эх, там-то всё по-настоящему было, – тихо сказал Женя и поскрипел зубами. – А здесь как будто искусственно всё. Не так, как надо. Не понимаю я, как тут всё работает, Волк, и что людям здесь надо. Не могу разобраться.

– Разберёшься, Женя. Но поработаешь немного, чтобы без дела не сидеть. А осенью начнём всерьёз.

– А что учёба?

– А, – махнул рукой. – Будто я там что-то не знаю… ну после железки в зал пойдём к Семёнычу. А то у тебя техника хромает, надо восстанавливать.

– У меня? Кхе! Сам-то получил по роже!

– У меня-то их двое было, а ты и с одним едва справился, – я усмехнулся.

– Ты даже не смотрел, как я его уделал, – он заметно оживился.

На улице детвора играла в футбол китайским оранжевым мячом. Вместо ворот тут были заборы. Мяч громко врезался в серые доски.

– Надо было биту взять, – Женя ненадолго задумался. – Пацаны иногда в лапту играют, только черенками от лопат. Распилят и играют. Им бы такая бита пригодилась.

– Дашь им биту, а эта шпана потом банду устроит, будут деньги выбивать из дяди Серёжи.

Женя расхохотался. Футбольный мяч покатился в нашу сторону, я не удержался, разбежался и пнул его детям назад.

– Хорошо, что ты приехал, Волк, – сказал Женя, когда подошли к калитке. – А то я бы бухал. Или к Фролу бы пошёл, на работу.

– Заходи к нам, поужинаем.

Кирилл сидел на крыльце, строгал палочку складным ножиком. Ножик не китайский, а настоящий швейцарский. Это ещё наш отец подарил, когда был живой. Острый, как бритва, и точился легко.

– Я радио слушал! – объявил брат восторженным голосом. – Всё ухо откусил ему! Тайсон выдал!

– Всего-лишь кусочек, – сказал Женя. – Зато бой, и правда, годами будут вспоминать. Как Волк и сказал.

Кирилл удивился ещё сильнее, когда я вернул ему его две сотки и добавил столько же сверху.

– Ого, хороший улов! Ништяк!

Показал ему ещё три сотни баксов, отчего Кирилл едва не присел.

– В общем, дело идёт, – сказал я. – Что там на ужин?

– Так тебя ждём. Что-нибудь сообразим.

Дед посмотрел на мою рожу, но я сказал, что это шпана на нас накинулась, а мы с Женей отбились. Раз мы оба трезвые, то он поверил. Да и в целом, я сказал правду.

Ужин вышел неплохим. Раз я купил хорошего масла, а молоко ещё оставалось, сделали пюре из картошки. Тем более, прошлогоднюю картошку надо доедать, скоро будет свежая. Из мяса у нас только курятина, но курятина ещё была живая и сидела в курятнике, так что Кирилл просто пожарил колбасы, напевая старую песню про два кусочека колбаски.

Уже совсем стемнело, по телевизору начались новости, но посмотреть мы их не успели, погас свет. По привычке пройдясь по Чубайсу, дед зажёг свечу, которая всегда стояла рядом как раз на такой случай. Так что доужинали и разбрелись спать.

* * *

В своё время я закончил железнодорожный институт и прошёл все должности в депо от слесаря-дизелиста до заместителя начальника по ремонту. После института вполне можно было сразу стать бригадиром, но я хотел разобраться во всей работе полностью и самому, так что начинал с низов.

Но в этот раз я не собирался снова устраиваться на эту же работу. Парней устрою, хотя надо будет постараться это сделать, ведь сейчас там меня никто не знает.

Заставил всех побриться, в нашем депо с этим строго даже в 2020-х. Пошли с самого утра, когда должна была закончиться планёрка, и мы бы предстали перед нынешним замом по ремонту.

Ворот на территории депо ещё нету, а охранник на входе всего один. Пожилой мужчина кормил грязного чёрно-белого кота, который жил поблизости.

Воровать тут уже особо нечего, всё уже утащили. Но дизельное топливо локомотивов всё ещё ценилось хорошо, так что ночью тут дежурила дополнительная охрана. Поэтому топливо воровали днём. Но куда чаще локомотив останавливался на перегоне, и сливали всё прямо там, в чистом поле. Иногда братва нагло перегораживала пути для этого, но грузоперевозки – дело серьёзное, как и крыша, так что это со временем прекратили.

Ещё ценилась медь, особенно в тяговых электродвигателях и генераторах, где её целая куча. Но это охраняли строже.

Помню, как работал здесь в конце девяностых после института. Запчастей толком и не было, ремонтировали всё как получится. Единственный источник получить редкие резиновые кольца, прокладки и прочий дефицит – это когда локомотив приходил с капитального ремонта вместе с ящиками зипов. Не зря даже некоторые прокладки называли «золотой резиной», уж очень она была редкой, но очень нужной.

Но как-то тепловозы всё же умудрялись ездить даже в таких условиях. Люди работали.

– Вам дадут книжку правил технической эксплуатации железных дорог, – сказал я, когда мы вошли на территорию депо. – Выучить всё. Там и как можно ходить, и как нельзя, и всё остальное. Спрашивать будут.

Несовершеннолетнего Кирилла не возьмут на серьёзную должность, но что-нибудь предложить ему смогут. Красить что-нибудь, или уборка. Платить будут мало, но зато покормят.

Да и не всё же лето ему сидеть дома, подзаработает себе собственных денег. К осени у него уже будет больше миллиона по старым деньгам. Тогда же и как раз начнут менять деньги на новые, если я не путаю.

Женю взять могут серьёзно. Долго он не поработает, я его потом заберу к себе, но пока пусть тоже посидит здесь. А я займусь всем остальным.

Наверное, это моя привычка, но я не любил, когда кто-то сидел без дела. Поэтому и привёл их сюда.

В ремонтном корпусе шумно. Ручных раций не было, вызывали друг друга по системе оповещения, нажимая кнопку на пульте в определённых местах. Машинисты прогрева загоняли локомотивы в ремонтный корпус с помощью сигналов флажками, фонарями и руками. Грузовых электрокар тоже нет, тяжёлый цилиндровый комплект поставили на большую тележку, которую катили мимо нас два парня. У задних ворот корпуса стоял грузовик с колёсными парами, их ещё не выгружали.

– С ними аккуратнее, – предупредил я. – А ещё лучше – держитесь подальше от них.

Мимо нас прошли три замерщицы, в руках несли измерительные шаблоны. Девчонки симпатичные, стройные, даже измазанная в мазутке х/б форма не портила их вид.

– Ну не зря ты меня сюда затащил, Волк, – Женя усмехнулся. – Какие тут ходят.

– Девушки из высшего общества, – с улыбкой напел Кирилл.

Добрались до комнатки, где сидели мастера. Компьютера с включенной АСУТ-Т ещё не было, само собой, зато стояло несколько телефонов. Тут же сидел диспетчер по ремонту, но его я не помнил, зато узнал зама по ремонту, сидящего во главе стола.

Коренастый и очень загорелый усатый мужик орал на слесаря:

– Да из-за тебя машина на межпоездной ремонт попала!

– Но я… – робко отвечал парень.

– Ты её отписал, что сделана, а она в депо вернулась!

Этот зам по ремонту – Кочергин Трофим Вальерьевич, я его хорошо помню. Хороший был мужик, и я действительно рад, что снова вижу его живым. Просто уже за последние дни привык видеть людей со своей молодости, и это уже не удивляло. Человек привыкает ко многому.

– У нас и так ни хрена не платят! – продолжал орать Кочергин. – Так ещё и ты свои керенки кидаешь! А мужики премию не получат!

– Извините, Трофим Валерьевич, – прогундосил парень. – Я не хотел…

Керенки – это старое выражение в депо, которое у нас было живо до сих пор. Означало плохо сделанную работу.

Знал я и того, на кого орут. Смех сдержал с трудом, потому что этот испуганный парень в грязной робе – Иванов Сергей Евгеньевич, будущий начальник депо. Это он тогда орал на парня в мой последний день прошлой жизни. Так уж устроено на железке – орут на тебя, пока ты молод, потом орёшь ты на более молодых.

Под робой у Кочергина тельняшка, он десантник, прошёл Афган. Обратил на нас внимание, но рявкнул в последний раз.

– Объяснительную мне! Живо!

Будущий начальник депо выскочил с красным от стыда лицом, а нынешний зам по ремонту развёл руками, глядя на диспетчера.

– Ну а что мне делать? Не выгонять же его, а то в бандиты пойдёт. Ну а вы чего? От Бори Волкова?

Это он про моего деда. Я кивнул и сел за скрипнувший деревянный стул.

– Да. Я Максим Волков, привёл парней устроить на лето.

– Мест мало, у меня там очередь за забором стоит, кто сюда хочет. Зачем мне вас брать?

Очереди не было, но да, на железку устроиться хотели многие, это одно из немногих мест в городе, где в последние годы зарплату платили и задерживали редко. Не все уже хотели в бандиты, особенно ближе к концу 90-х, когда стало понятно, чем это опасно.

– Спроси у них что-нибудь, – предложил усатый диспетчер. – Если знают, то возьми. Но попроще что-нибудь.

– Ну ладно, – зам по ремонту усмехнулся в усы. – Сколько колёс у тепловоза, хе?

Женя задумался, Кирилл приоткрыл рот и посмотрел в потолок, а я спокойно ответил:

– По шесть пар на секцию.

– Хм. Тогда спросим посложнее. Какие двигатели там стоят?

Наверняка, он хотел, чтобы я сказал дизельные, но я немного углубился в тему.

– У тех, что я видел в корпусе, 10Д100 и Д49, – сказал я.

– А как понять, где какой? – диспетчер задал каверзный вопрос.

– У сотки на крыше торчат две квадратные трубы выхлопного коллектора, а у сорок девятой одна, круглая.

Кочергин и диспетчер переглянулись.

– Хоть чему-то в институте учат, – сказал зам по ремонту.

– Нет, – я покачал головой. – Там учат другому. Философии, математике и географии. Хотя я слышал, в конце учёбы что-то такое будет, по железным дорогам.

– Хм, – Кочергин хмыкнул и положил на стол пачку красной балканки. – Тогда сложный вопрос. В чём разница между ТО-1, ТО-2 и ТО-3?

– ТО-1 делает локомотивная бригада, ТО-2 – на пункте техосмотра раз в три дня или по пробегу, для пассажиров чаще. ТО-3 делают в депо, это уже ремонт.

– Вот всё знаешь, – Кочергин закурил, следом закурили диспетчер и Женя. – Ну тогда самый сложный. Как затягивать цилиндровый комплект? В каком порядке?

– В три приёма, крест-накрест.

Вопросы, на которые посторонний человек не ответит, но они очень лёгкие для слесаря-ремонтника, кто проработал хотя бы пару месяцев. Могли быть задать, конечно, и сложные вопросы – замеры колёсных пар, провисание автосцепки, цепи запуска, параметры ВВК. Но это всё слишком специфичные знания.

– Слушай, Волков, – Кочергин выдохнул дым. – А зачем мне брать их, если всё знаешь ты, а не они?

– Ну если я это знаю, то могут выучить и они. Да и буду подсказывать, если надо.

– Хм, – он подтянул жестяную пепельницу. – А сам чего? У нас техосмотр открывается, возьму пока туда слесарем, а если и правда всё знаешь, месяца через три бригадиром станешь.

– Нет, – я покачал головой. – Во-первых, учусь, во-вторых, у меня своё дело. Но пока оно раскрутится, не хочу, чтобы парни сидели без дела. И если места есть, буду рад, если возьмёте, Трофим Валерьич. Кто-то же в отпуске сейчас наверняка, места есть.

Сказал честно, не хотел вихлять. Да и Кочергин сам всё видит, он в людях понимает и распознает, правду ли ему говорят. Он посмотрел на Кирилла.

– Придётся пов***ть, парень. Готов?

Кирилл закивал, прощаясь с беззаботным летним отдыхом. Но он работящий, пару месяцев продержится до начала учёбы и подзаработает ещё. Кочергин посмотрел на Женю.

– Тебя я помню, ты в Чечне был. В газете про тебя писали, сослуживца из горящей БМП вытащил.

– Чё-то такое было.

– Тебе там медаль обещали.

– Да хрен их знает, не было ничего, – Женя пожал плечами.

– А я в Афгане был, – он закурил новую. – Тут смотри у меня, чтобы всё спокойно. Мужики нормальные, хотя и есть те, кто по блатному на мир смотрит. Будешь пить, выгоню. За драку тоже.

– Пить не буду. А про драки – пусть сами ко мне не лезут, а я первым никого не бью.

– Замётано. Завтра в восемь утра, как штыки, в отделе кадров. Если ты, Волков, надумаешь, тоже.

Прошло неплохо и быстро. Мы зашли в деповскую столовую. На первое было суп с перловкой, на второе плоская котлета, а гарнир на выбор – пюре или рис. Но по опыту знал, что лучше брать рис, пюре часто бывает вчерашним или позавчерашним, есть невозможно. Кроме этого взяли целую тарелку пирожков с капустой и чай.

– Кирилл, ты в магазин сгоняй, – сказал я, подсолив немного суп. – Купи муки и мяса. Фарша накрутим, домашние пельмени уже и не помню, когда в последний раз ел. Только готовый фарш не покупай, там жир один и жилы.

– Ладно. Я ещё в гости схожу сегодня?

– Конечно, не спрашивай. А мы с Женей в город ещё раз. К Семёнычу в зал сходим.

Но я хотел идти туда не просто так. Надо уточнить у Семёныча, где сидит этот Родионов, и сходить в гости уже к нему. Пока поговорить по душам, ну а там, как получится. Этот делец должен крепко уяснить пару вещей про зал и про меня.

Глава 8

Возле зала Семёныча было спокойно, рядом со входом стояла только одна машина, старая синяя шестёрка. Наверное, какой-то батя привёз сына заниматься. Вошли в зал. Женя с интересом огляделся.

– Подзабыл уже, как тут всё.

Занималось несколько подростков, совсем уж тощих, наверное, детдомовские. Тренер строго смотрел на них, иногда покрикивая, если кто-то опускал руки в стойке или занимался без стараний. Увидев нас, пошёл навстречу.

– Я к тебе приходил, – строго сказал Семёныч, глядя на Женю. – Сказал же тебе, что нечего пить, лучше бы в зал ходил. Тут же свои все, помогли бы. Это полгода назад было, а ты только сейчас пришёл.

– Получилось так, – Женя пожал плечами.

– Ну хоть Максим к тебе приехал. Потренироваться хотите?

– Пока просто поговорить, – сказал я, прислоняясь к стене.

В зале прохладно, а вот зимой будет совсем холодно, заниматься почти невозможно, топят плохо. А ещё в каморке Семёныча не горел свет, тут он гас часто. Но всё же это помещение, с которым у меня связано многое. Мы его не отдадим.

Парни работали по лапам и грушам, доносились удары. Сюда бы не помешали нормальные тренажёры, а то из спортивных снарядов только гантели и гири.

– Что Родионов? – спросил я. – Был у тебя?

– Разберусь, Максим, – Семёныч поморщился.

– Он был у тебя или нет?

– Вчера был, – тренер посмотрел на двух парней, которые занимались в паре. – Сказал, что утром зайдёт с договором, но что-то нету его. Целый миллион обещал, благодетель.

– Ещё бы он здесь появился, – Женя хмыкнул.

Ну да, не удивительно. Родионов думал, что его громилы смогут с нами разобраться, но вышло всё совсем не так. Теперь он нескоро высунет нос, но я ждать не буду.

– Тогда я к нему заеду, – я посмотрел в окно. – Пока просто поговорить, чтобы он понял, с кем связался. Женя, а ты останься, вдруг он всё-таки явится. Главное, Семёныча слушай, чтобы всё нормально обошлось. А я потом вернусь. Ну или если застряну, зайдёшь за мной.

Женя подумал, но кивнул. Плохо без связи, сложно координироваться.

– Ну раз остаёшься, помоги мне, – Семёныч сунул Жене потрёпанные лапы. – Ты-то покрепче меня, а парнишкам надо хай-кики отрабатывать. У тебя же хорошо получалось, ты в них спецом был.

– Растяжка уже не та.

– А ты тренируйся побольше, да пей поменьше, – сурово сказал Семёныч. – За дело!

Узнал у тренера, где сидит Родионов. Рядом с рынком, в том же зале, которым он руководил, у него даже не было своей конторы. Кажется, он любитель напустить пыли в глаза. Но это не значит, что его можно недооценивать.

Пешком до рынка недалеко, минут десять, отправился туда. Сегодня жарко, но людей всё равно вокруг много, несмотря на рабочие часы. Чем ближе к рынку, тем больше их будет. Многие же приезжают сюда и из ближайших посёлков и деревень. Да и школьникам и студентам из местного ПТУ делать нечего, тоже собираются здесь, сидят на корточках в тени и щёлкают семечки.

Дошёл до перекрёстка, где ещё работали светофоры и только собрался перейти дорогу, как рядом со мной остановилась тёмно-красная девятка. Окна открыты, оттуда доносилась приглушённая песня про белого лебедя на пруду. Группа Лесоповал, вспомнил их.

Водитель смотрел на меня. Узнал его, этот тот круглолицый браток, который вчера спорил со мной на сто долларов. Сейчас на нём были тёмные очки и синий спортивный костюм, но всё ещё оставалась золотая цепь и браслет.

– А, это ты! – он заулыбался. – Давай подброшу, базар один есть.

– О чём?

– Так а на кого ещё ставить? – он засмеялся.

– Не знаю, меня только этот бой интересовал. Пока больше не ставлю.

– Ну садись всё равно, довезу, если рядом. Всё равно тут в районе надо крутиться. Да ты не ссы, нормально всё будет, довезу.

– Я не ссу.

Он выключил магнитолу. Я глянул, что никого нет на заднем сидении, и сел на переднее, которое было застелено плетёной накидкой. Набалдашники рычагов – красные розочки в оргстекле. Помню такое, это поделки с зоны. Тогда такое было модно. Заметил и перекидные чётки, висевшие на зеркале заднего вида, тоже из оргстекла.

Но куда интереснее другое, у него тут помимо магнитолы прямо в бардачок встроена радиостанция. Милицейская волна? Или, возможно, слушает дальнобойщиков.

– На рынок мне надо, – сказал я.

– Купить чё-то хочешь? – браток снова засмеялся. – Денежки мои потратить? Да не боись, угараю. Легко пришли, легко ушли. Бой-то всё равно крутой был, не жалею. Как он ему ухо оттяпал!

– Мне к Родионову заехать, – я посмотрел на него, чтобы увидеть реакцию.

– А кто это? – он удивился.

– Которые автоматы игровые держит на рынке.

– А, – браток махнул рукой и тронулся. – Фраер он. Всё понтовался, что Крюкова знает, а как до Иваныча это дошло, тот Фрола и меня отправил, поговорили с ним. Мелкая сошка.

– Значит, он никто.

– Именно. Но понтов много. У него даже зал бабла почти не приносит. Довыделывается. Всё у Иваныча другое помещение выпрашивал, говорит, расширяться надо. Но нас шеф конкретный, отвечает, нафига тебе, если ты с этим разобраться не можешь. Думаю, поменяет он его на другого.

Есть над чем подумать. У Родионова явно есть деньги, чтобы нанимать бандитов. Но нет влияния, чтобы просить о помощи кого-то покруче уличной шпаны. Это радует, будет проще отбиться.

Значит, против нас только Родионов, а пивзавод просто берёт с него деньги, но не лезет в его дела. Если так и будет плохо с убытком, Крюков поставит кого-нибудь другого, более грамотного управленца.

Может быть, поэтому Родионов так торопится с залом? Хочет доказать свою полезность Крюкову, пока ещё сидит на денежном месте? У него не выйдет, но лишь бы другой управленец не продолжил дело предшественника.

– Ну так что, на кого ставить теперь будешь? – допытывался браток, прикуривая ЛМ.

– Пока ни на кого, – ответил я, глядя в окно.

– Сказал бы, я бы побольше поставил, поделился бы с тобой, и пацаны бы заработали. Лавэ заколачивать на ставках, было бы неплохо.

– Пока ставить не на кого, – повторил я спокойным голосом. – С Тайсоном повезло, но это не значит, что с каждым боем будет так. Я поставлю только туда, куда уверен.

– Ну смотри, – браток пожал плечами. – Ты же Максим Волков, да? Узнавал я у братвы, некоторые знают тебя.

– А ты кто?

– Ваня Студент.

– А почему Студент?

– Так учился, – Студент засмеялся. – В юридическом! Но с преподом закусился, меня отчислили и сразу в армейку забрили, там меня так и прозвали. А потом отправили нас в одно место. В самый-самый ад.

Он снова засмеялся и показал на голову. Под короткой стрижкой заметен неровный шрам.

– Бутылкой ударили? – спросил я.

– Бутылкой? Ах-ха-ха, ну ты дал, – он повернул на улицу к рынку. – Ладно бы бутылкой. Осколком. Почётно, ха!

– Воевал, что ли?

– Типа того. В Грозном был, на том самом вокзале, если слышал. Вот и кента твоего узнал, но он меня не вспомнил. Им тогда досталось, смотреть страшно было, – он перестал улыбаться. – Запомнил я его, да.

– А чего ты в бандиты пошёл?

Рация зашипела, Студент замолчал, прислушиваясь. Что-то сказали, но я не понял, что именно. Говорил женский голос. Наверное, это диспетчер, а рация милицейская.

– Не они, – сказал он, кого-то имея в виду и посмотрел на меня. – Чего говоришь? Чё в бандиты пошёл? А куда ещё? Тут хоть бабки есть, и бабы любые, и водка, и всё, что хочешь. Не заслужил я этого, что ли?

– Так убить могут.

Он засмеялся ещё громче и остановился у задних ворот рынка. Улочка тут узкая, позади нас скопились машины, но никто не возмущался, что Студент здесь встал. Кажется, его тачку знают.

– А чё тебе этот Родионов нужен? – он сощурил глаза.

– Лезет он в наш спортивный зал. Себе забрать хочет.

– Гони его оттуда нахрен! – громко сказал Студент. – Тот ещё барыга, везде заработать хочет. Если чё, зови.

Он снова замер, вслушиваясь в рацию, но там диспетчер звала какого-то капитана.

– Опять не они, – Студент выбросил сигарету. – Жду тут одних фраеров. Ладно, Волков, это не твоя забота, у тебя вон, свои есть. Он там, дальше сидит, за киосками зал его.

Я вышел из машины, девятка тронулась дальше. Любопытный тип, я его раньше не знал и даже не слышал. Наверное, он даже одного возраста со мной. Но группировка пивзаводских большая, там были разные люди. В очередной раз на душе стало теплее, что смог оказаться здесь вовремя, а то бы Женя сейчас с ними бы разъезжал.

На заднем дворе рынка много грузчиков и продавцов, но здесь ничего не продавали. В этом месте находились склады, выгружали товар, принимали новый. Тут очень много китайцев, которые о чём-то громко переговаривались и спорили. Грузчики передавали друг другу картонные ящики с яблоками и зелёными бананами. Мандарины будут только на новый год, их часто покупали ящиками.

Но если сам рынок контролировала одна группировка, то эту территорию рядом с ним пока ещё держал пивзавод. В своё время за эти метры шла настоящая война, но сейчас денежное место давно поделено между бандами. Пока они ещё держались на каких-то договорённостях.

Чуть дальше был игорный клуб, хотя клубом это небольшое одноэтажное здание назвать было сложно. Серый кирпич, окна заделаны наглухо. Над входом яркая вывеска кислотно-фиолетового цвета «Клуб Вулкан». Неподалёку стоял знакомый чёрный марковник с разбитым зеркалом, водителя не было.

Это не единственный игорный клуб в городе, и кажется, не самый успешный, хотя людей было много. Прокуренное тёмное помещение, внутри куча шпаны, которые смотрели, кого можно обокрасть, и алкаши, которые трясущимися руками считали мелочь. Более обеспеченные люди сюда не ходили, к их услугам были казино или клубы поприличнее. Хотя и там всех обували.

Внутри помещения стояли гудящие и щёлкающие цветные автоматы, на некоторых нарисованы голые бабы, всё яркое и очень громкое. Ещё громче лязгающих автоматов играла музыка, «Тучи» от трёх Иванушек, которых я тоже подзабыл.

Выиграть в эти автоматы почти нереально, но когда это кого-то останавливало? Свет внутрь почти не проникал, тут как в настоящих казино – чтобы клиент не понимал, сколько часов он сидит внутри, лишь бы просаживал деньги.

Автоматы стояли плотно, чтобы как можно больше их сюда влезло. Поэтому Родионов и хочет расширяться, денег от этих машин ему явно не хватает. Да и в игорном деле за крышу наверняка отдают больше половины дохода. Но это не оправдывает Родионова. Нечего решать свои проблемы за счёт старого тренера, который с трудом держит свою секцию уже столько лет.

Хорошо, что Кирилл не играет в такие автоматы. Да и я тоже держался от них в стороне. Сейчас же пришёл сюда только чтобы разобраться с этим Родионовым.

Прошёл мимо зарешечённой кассы, за которой дежурила не шпана, а два угрюмых мужика, похожих на милиционеров. Возможно, это настоящие, просто подрабатывали здесь в свободное время и играли в карты.

А вот у другой двери мои старые знакомые. Рыжий парень, с которым я дрался, и тот бык, которому сначала вставил я, а потом Женя. Оба переглянулись. Лица опухшие, с фингалами.

– Разговор к вашему шефу есть, – сказал я. – Серьёзный. Скажи, что к нему Волк пришёл.

Рыжий выдохнул через нос, но хватило ума не затевать новую драку. Думаю, те милиционеры только следили за деньгами, а остальное их не касалось. Да и это защита только от отморозков, ведь любой, кто решит ограбить это место, понимает, что вскоре встретится с пивзаводскими. Но у меня дело не к ним, а лично к владельцу. Их деньги меня не касали.

А охрана этого самого владельца просто открыла мне дверь.

Кабинет Родионова – совсем маленький, просто закуток, где стоял стол, за которым сидел сам бизнесмен, а в стороне стояла табуретка с чайником. Он делал вид, что разговаривает по телефону, но увидев меня, тяжело сглотнул.

Я подтащил стул и сел рядом с ним.

– Говорю один раз, – сказал я. – Зал этот – не твой. А если хоть подумаешь отправить ко мне ещё хоть кого-то, отвечу. Видел своих бойцов? Тебе достанется хуже.

– Это недоразумение, – Родионов сглотнул ещё раз. – Я не это хотел, просто разговор, ведь я же предлагал компенсацию Владимиру Семёновичу.

– В миллион деревянных?! – я не выдержал. – И какие-то руины за городом? Нет уж. Так не пойдёт.

– Но я говорил с Крюковым…

– Его я знаю лучше тебя, – я постучал пальцем по столу. – И знаю, что он тебе помогать с помещением не стал. Я тебе сказал, Родионов, больше повторяться не буду. Ищи себе другое место, но не наш зал.

Чем больше я говорил, тем сильнее злился. Делец, барыга, так и хочет отжать зал у человека, который всю жизнь потратил на других, не на себя. Но всем на это плевать, сейчас понимают только силу. Впрочем, сила у нас будет.

Хотя сейчас надо говорить спокойнее. Только предупредить, ведь он явно полез не в своё дело и его обломили. Но если перегну палку, спросят уже с меня.

– Я вас понял, Максим Михалыч, – сказал он и вытер лоб. Уже пробил, кто я. – Найду другое помещение, к Владимиру Семёнычу претензий никаких не имею.

– Вот и договорились.

Прошло всё легче, чем думал. Вышел и вдохнул свежего воздуха, а то в прокуренном клубе его почти не было. Вроде победа, но это не повод расслабляться. Надо следить за тем, что будет дальше. Если Родионов не понимает слов, придётся придумать, как угомонить его серьёзнее.

Ладно, надо сходить за Женей и идти домой. Взять заодно контакты парней у Семёныча, может, кто-то из его бывших учеников заинтересуется моим предложением, когда я открою дело. И продолжать думать, что делать дальше. В любом случае, первое помещение, которое мы охраняем – этот самый зал. Дальше будет больше.

Уже на улице встретил отца Даши, он стоял рядом со своей Нивой, но увидел меня и подошёл ко мне первым. Всё так же одет в афганку.

– Максим, – он крепко пожал мне руку. – Всё хотел заехать поблагодарить, да некогда.

– Я думал, вы с Дашей в деревне.

– Её там оставил, поспокойнее будет. Хотел поблагодарить…

– Да ладно, – я отмахнулся. – Главное, что с ней хорошо, а зверюгу закрыли.

И тут я посмотрел на него внимательнее. Взрослый мужик смутился. Вот же… они что, совсем с ума сошли?

– Вы отозвали заявление? – догадался я. – Зачем? Его же взяли на горячем!