Читать книгу "Волк: Лихие 90-е"

Он начал неловко оправдываться, но какая разница? Маньяк на свободе, в городе, и ничего ему не было. Хорошее настроение тут же куда-то испарилось.

– Дядя его говорит, что следить за ним будет, – продолжал отец Даши.

– Да не будет. Ну вы зачем так сделали? Такой шанс был!

Нет, и это дело бросать нельзя, раз я за него взялся. Зверюга точно выйдет на охоту. Я наскоро попрощался и быстрым шагом пошёл в сторону зала. Надо сказать Жене и подумать с ним, где найти Муратова. Такие не перевоспитываются. Надо разбираться, пока он не натворил ещё дел.

Маньяк на свободе, и я даже об этом не знал. И вдвоём мы его искать замучаемся. Будет нужна помощь.

Прошёл мимо продуктового магазина «Багира», уже недалеко от зала. Небольшой магазинчик, размещённый с торца старой серой двухэтажки, рядом с крыльцом стояла красная копейка без номеров.

Я шёл дальше, но заметил, как в мою сторону неслась тёмно-красная девятка, поднимая тучу пыли. Этот Студент, браток, с которым я сегодня познакомился.

Он резко вывернул руль, остановился рядом с копейкой и вылез.

– Ты с ними? – громко спросил Студент, показывая на магазин.

– Нет, – ответил я, не очень понимая, о чём он.

– Эти фраера сюда всё-таки приехали, – Студент потянулся в машину и достал оттуда ТТ. – Достали, пол дня их ждал. Лучше не заходи туда, Волков, иначе…

В магазине раздался громкий звук выстрела и отчаянный крик. Студент побежал туда, перепрыгивая через ступеньки крыльца.

Глава 9

Встревать в разборки банд, особенно к тем, которые не имеют к тебе отношения – глупое занятие, а ещё смертельно опасное. Нельзя даже просто находиться рядом с перестрелкой, это может закончиться очень трагично. Сколько таких лежит по кладбищам с 90-х, кого пристрелили, как случайного свидетеля, или кто просто схватил шальную пулю.

Так что я торопливо отошёл от крыльца магазина за угол дома. Внутри снова выстрелили, из чего-то громкого, а потом потише, несколько раз, более хлёсткий звук. Наверное, это или передел влияния, или магазинчик грабит какой-то залётный отморозок. Вот они и стреляются.

А вот то, что началось дальше, мне не нравилось. За углом двухэтажного здания был вход в подъезд для жителей, молодая мамочка как раз выкатывала коляску, придерживая тяжёлую дверь. Но услышав очередной выстрел совсем рядом, она замерла и посмотрела внутрь подъезда с приоткрытым от страха ртом. Из коляски заорал ребёнок.

Наверное, этот магазин сделан прямо в квартире и у него есть отдельный вход прямо через подъезд. Если кто-то решит сбежать оттуда, он побежит здесь. Этого совсем не хватало.

– Да отойди ты оттуда! – крикнул я, чтобы привести её в чувство.

Не помогло, да и она бы не успела. Здоровый мужик в чёрной куртке и с чулком на голове, отчаянно матерясь, направил обрез на мамочку, а потом заметил коляску. Идиота кусок, он прикрыться ими хочет?

– Давай его сюда, сука! Или грохну на… всех!

Он действительно полез левой рукой в коляску, держа обрез двустволки направленным вверх. Я даже не понял, как подобрал половинку белого кирпича из клумбы и быстро пошёл туда.

Удар по затылку вышел сильным, но отморозок только пошатнулся. Я взял его за правую руку, чтобы он не направил обрез на меня. От отморозка несло перегаром и табаком. За тёмным чулком видно его глаза. Он обдолбанный, поэтому до сих пор на ногах.

Бах! Жар от выстрела обдал лицо. Выстрел оглушительный, в правом ухе заболело, туда будто ткнули чем-то острым. Обрез двустволки от отдачи выпал на разбитый асфальт. Сквозь звон в ушах слышен детский рёв. Я оттолкнул отморозка и залепил в морду. Не помогло, он снова пошатнулся и полез в карман за выкидухой.

– Вот ты где!

Со спины на него набросился Ваня Студент, повалил и начал бить рукояткой ТТ прямо по голове. На круглом лице братка видна кровь.

– На! На! На, сука! – кричал он, продолжая бить.

– Иди! – я силой отвернул мамашу, которая достала ребёнка и чуть подтолкнул в спину. – Иди уже отсюда! И не смотри!

Дошло до неё, наконец, она торопливо убежала, не оглядываясь. А Студент продолжал наносить удары, а потом закончил и тяжко выдохнул..

– Сказал же тебе, Волков, – он вытер лоб. – Чтобы ты шёл отсюда.

– Он вон что хотел сделать, – я показал на коляску.

Студент усмехнулся ещё раз и пнул мычащее тело. Из чулка на голове сочилась кровь.

– Гастролёры залётные, отморозки, п…сы, – Студент полез за сигаретой. – Вчера катались в Черёмушках, киоск грабанули, сегодня сюда заявились. Продавщицу чуть не пристрелили, гандоны штопанные. Трое их было, сук. Теперь один, ха.

Он прикурил и посмотрел на меня внимательнее, потом на тело.

– Ну хоть нормальные люди не пострадали, – Студент хохотнул. – Иди уже отсюда, Волков. Добренький ты наш, помогать тут решился. Ничего ты не видел, понял?

На такой вопрос можно только кивнуть. По крайней мере, всё закончилось. Я ушёл в зал. Сердце билось в груди. Одно дело драка, пусть и против тех амбалов. А это совсем другое. Но это тоже части жизни.

Группировки контролировали город, но ведь были и другие бандиты. Находили оружие, грабили магазины, заправки, водителей. Отморозки, настоящие отморозки, которых часто и людьми-то назвать нельзя…

Выругался на себя за то, что полез не в своё дело. Ну и похвалил, что всё же смог остановить гадину. А то и ребёнок, и мамаша точно бы пострадали.

– Тебе бы покурить, – сказал Женя, обеспокоенно посмотрев на меня.

– Не.

Женя присмотрелся внимательно, но ничего больше не сказал и не спрашивал. Руки у меня трясло, правое ухо всё ещё болело, слышал я им плохо. Но вроде обошлось. Урок мне – нельзя никого недооценивать в это время, даже слабенький наркоман – смертельная угроза.

С крыльца зала видно, как к магазину вдали подъехало ещё несколько машин. Ну вот и понятно, зачем им рации, чтобы предупредить о залётных. Милицейские уазики приехали уже когда братва уехала, следом появилась скорая помощь. Одним описать трупы, другим их увести. Не будет же братва этим заниматься.

Но всё это время я продолжал думать. Времена меняются. Кто-то думает, что сейчас спокойнее, чем раньше, но вот такие отморозки – большая угроза. И если пивзавод ещё реагирует на это, то другие банды зачастую разбираются только факту. А людям нужна защита всегда…

Просто сидел у крыльца, ждал, когда все разъедутся, и мы пойдём домой. Женя вернулся в зал, он и правда умел хорошо пинаться, вот и показывал сейчас мелким, как правильно делать хай-кик в голову.

А я увидел старого знакомого. В мою сторону не спеша шёл оперуполномоченный Лесняков. Тот самый, который оформлял маньяка. И который его отпустил.

– Волков же? – спросил он, хотя наверняка помнил, и достал сигареты. – Слышал, что там случилось, в «Багире»?

– Нет, – я помотал головой. – Но что-то там много ваших. Поймали кого-то?

– Угу.

– Только не отпустите их теперь. Или у этих нет крутых родственников?

Опер недовольно посмотрел на меня, не понравилась ему эта фраза.

– По тому делу, про которое ты думаешь, было написано встречное заявление, – сказал он. – Что пострадавшая Ерёмина претензий не имеет. Ну а задержанный… в Китай его дядя отправил, я узнавал, вчера вечером. Вроде как там всё спокойно будет.

А не просто так он мне это говорит. Хитёр, этот опер, что-то мутит.

– И насколько дней? – спросил я.

– Откуда же я знаю? – Лесняков пожал плечами. – Мне они не докладывают. Но тачка в сервисе, вернётся, заберёт.

Я посмотрел на него внимательнее, пытаясь понять его игру. А он отбросил недокуренную сигарету и откашлялся.

– Если что-то вспомните по этому делу, – он показал на магазинчик. – Наберите в отдел, капитану Леснякову.

Он ушёл к своим. Женя, когда услышал новость про Муратова, огорчился. Причём сильно.

– Отпустили?! – хрипло взревел он. – Как?! Мы же его взяли горячим!

– Сам не рад, Женя, – спокойно сказал я. – Но его дядька в Китай отправил. А тачка в сервисе. Она ему нужна, он за ней придёт, как вернётся. Ты там знаешь кого-нибудь?

– Был там один пацан, – Женя задумался. – Схожу вечером, узнаю, что да как. Не просто так опер об этом сказал, не просто так.

– Согласен.

Мы отправились домой, но когда проходили мимо этого злосчастного магазина, путь нам преградил высокий мужик лет сорока, целый шкаф, в тёмных очках и недешёвом спортивном костюме. Бритый наголо, глаза зверские, что видно даже под тёмными очками. Чуть дальше стоял серый вольво с открытой дверью.

Что за сегодня день такой? Одни бандиты с самого утра.

– Так это ты? – грубоватым голосом спросил он. От него несло выпивкой. – Волков?

– Что надо? – тут же влез Женя.

– Ща! Погоди! – он отошёл к стоящей рядом вольво. – Студент про тебя сказал.

Он полез в машину, но достал оттуда не автомат и не дробовик, а две толстые бутылки интересной формы, и обе сунул мне. Коньяк Martell, я такой даже не пробовал. Дорогой.

– К племяннице приехал, – пробасил лысый мужик. – А у неё глаза по пятаку, ревмя орёт, что чуть не убили её и спиногрыза её. А тут Студент говорит, что ты помог.

– А, понял, – я кивнул. – Как она?

– Ревёт, – мужик махнул рукой. – Бабы, чё с них взять. Но ты это, звони если чё, – он сунул мне белую гладкую визитку. – Или чё так если кто доставать будет, говори, что Череп приедет, разберётся.

– Учту.

Визитку убрал. Когда мы отошли, Женя объяснил, что Череп – это какой-то крутой бригадир из группировки мясокомбината, но я его не знал раньше. Это бандиты хорошо знали друг друга, даже из разных банд.

Ну, пусть будет и визитка, да и выпивка не помешает. Статусный алкоголь – отличный подарок и просто дорогая вещь. Надо чего получить от какого-нибудь большого начальника или братка – вполне можно прийти с такой бутылкой, примет любой.

– Только от меня подальше держи, – сказал Женя, косясь на коньяк. – Слишком для меня это круто.

Женя сразу пошёл домой, он захотел прибраться. Я вошёл к себе во двор и услышал стук за домом. Это Кирюха швырял ножи в бревенчатую стену бани. Хотя нож – громко сказано. Это просто старые напильники, грубо заточенные на наждаке с одной стороны. Втыкались в стену хорошо, но кончики у таких часто отламывались.

– Где взял? – спросил я и подобрал один.

– Да вон, там алкаш один приходил, с полной сумкой, – Кирилл отмахнулся. – Спирт ему надо было взять, вот и ходил, продавал своё по домам. За двадцать тысяч взял всё, а потом на наждаке у деда наточил.

Ножи я и сам учился метать, тогда многие умели. Размахнулся и кинул, толстая железяка с громким стуком воткнулась в бревно. У деда раньше был штык от трёхлинейки, который тоже было классно метать, но он куда-то потерялся.

– Класс! Надо мишень нарисовать! – Кирилл оживился, что я с ним. – И на счёт поиграть.

– Да и так покидаем, – я присмотрелся к брату. – А что с лицом?

Он пытался отвернуться, но я заметил, что щека с одной стороны припухла.

– С кем дрался? – спросил я. – Да не молчи, старшему брату говорить можно, разберусь.

– Да я сам уже разобрался, – Кирилл показал ободранные кулаки. – Да там, с одним с улицы Чехова. Всё, нормально там всё.

– А из-за чего?

– Докопался до меня и огрёб.

– Не из-за девушки? – строго спросил я.

– Не! – он засмеялся.

Нельзя забывать и о другой важной вещи. Пока Кирилл сидит дома и никуда не влипает, раз я провожу с ним много времени. Но… кто-то же в прошлый раз испортил ему тогда тормоза на чужой тачке. Это было не просто так, кто-то хладнокровно убил семнадцатилетнего пацана.

Нет, сейчас-то брат жив, всё хорошо. Но надо следить и за его врагами. Вряд ли кто-то сделал такое из-за простой драки. А вот из-за девушки могли, но Кирилл похоже с ней ещё не познакомился. Что и делать? Женя-то теперь никуда не влезет, он со мной, а вот брата я же не буду запирать дома.

Надо быть в курсе, что он делает. Просто интересоваться по-братски, где он ходит, куда, с кем и что делает.

Когда интересуешься другими людьми, им это всегда нравится. Вот и Кирюха не удержался, начал взахлёб рассказывать о своих знакомых, друзьях, что и где они раньше делали, пока я не приехал. В основном проводили время в видеосалоне, ездили на велосипедах, играли в футбол на улице или в денди у одного богатенького одноклассника, но мечтали сложиться и купить сегу. Ну и иногда пили пиво, конечно.

Обычная жизнь парня этого времени в наших краях, кто не лезет в криминал.

В общем, я и так не слышал половины из-за всё ещё продолжавшегося звона в ухе, но Кирилл впал в раж, и его было не остановить.

– Да отстань уже от брата! – на улицу вышел выступать деда Боря. – Хоть на работу пойдёшь, да отдохнёт он от тебя. Как приехал, шагу ему ступить не даёшь!

Он покопался в сумке с напильниками, которые Кирилл ещё не успел переточить.

– Такой инструмент переводишь зазря, – дед отобрал ножик и швырнул его в стену.

Бам! Воткнулся ровно в серединку бревна и долго дрожал.

– Класс! – воскликнул Кирилл. – Где так научился?

– Да какая разница, – дед махнул рукой. – Поехали, на могилки съездим, давно там не были. Кирюха уже блинов сделал сегодня, помянем.

Дед у нас настоящий семейный хранитель, помнит, где находятся могилы всех умерших родственников на огромном кладбище. Есть даже те, кто умер ещё до Великой Отечественной войны, но дед Боря всегда проходил на тот старый заросший участок и убирался там.

Надо бы запомнить, что где находится, потому что когда деда не станет, я ничего найти не смогу.

За руль Луазика сел я, дед на пассажирское место, Кирилл уселся на колесо в салоне. Доехали минут за двадцать. Если честно, ехать мне не хотелось, особенно на могилу родителей. Ведь рядом с ними было два незанятых места, и я помнил, кого туда положили в конце этого лета.

В очередной раз дал себе слово, что тех похорон не будет. Люди не вечные, но не так же рано и не в таких условиях. Не зря говорят, что предупреждён, значит, вооружён. А я знаю, что будет, и что должен всё это не допустить. Так что не зря приехал, напомнил сам себе, для чего я здесь.

Во всём остальном – кладбище как кладбище. Оно будто застряло во времени. Могилы бандитов утопали в венках, у многих роскошные надгробия. У одного даже был целый бюст из камня, где лысый амбал говорил по мобильнику, расставив пальцы козочкой.

Чуть дальше сидели кольцом целая группа парней, человек двадцать, которые передавали друг другу бутылки, много курили и кого-то вспоминали. Вид приблатнённый, может, одна из мелких дворовых банд.

Среди рядков могил замечал беспризорную шпану, которая тащила еду, оставляемую родственниками. Были и бомжи, кто приходил сюда в поисках выпивки, ведь часто оставляли стаканы с водкой и кусочек хлеба на закуску.

Заметив ещё несколько грязных детей, я положил пакет с блинчиками и бутербродами на видное место, чтобы подобрали. Мы молчали втроём, вся эта обстановка редко располагала к разговорам, хотя потом дед начал размышлять вслух, что надо отремонтировать оградку или поставить другую. А я думал о живых.

Вечером посмотрели горца на кассете, а утром Женя зашёл за Кириллом, и оба пошли в депо. Мне уже с ними идти смысла нет. Решил съездить в город, узнать что-нибудь про Муратова. Ещё бы не помешало найти какого-нибудь кореша Кирилла, может, расскажет, есть ли у него недруги.

И, конечно же, продолжать планировать, с чего мне начать дело. Охранные конторы зачастую – просто легальное прикрытые для банд, но я так не хотел. У меня всё будет иначе. Только всё упиралось в деньги.

В тренировочном зале спокойно, занималась молодёжь, Семёныч не жаловался на визиты Родионова, так что будто бы всё наладилось. Посмотрим. А у рынка я встретил знакомую тёмно-красную девятку. Водитель посигналил и остановился рядом со мной. Внутри играл популярный в то время Иван Кучин, пел песню про выкидуху.

– Вот и ты, Волк, – Ваня Студент открыл окно. – Тебя же так называют?

– Ага. А ты что, опять кого-то ищешь?

– Не, по другим делам. Садись, куда тебе?

– Да уже домой, – я уселся на переднее сидение.

– Череп вчера бегал, – рассказывал Студент, тронувшись с места.. – Кричал, закопаю там всех, кто к его племяннице полез. А уже некого, ха! Но зато чё так звони ему, у него память хорошая. Зря он с Гошей только связался, лучше бы к Иванычу пошёл.

– Слушай, Студент, а ты знаешь кого-нибудь на СТО, которое на Чапаева.

– Ещё бы! Да я сам туда постоянно езжу.

– Да дело одно есть. Тут один товарищ в Китай уехал, а машину оставил прямо там. Мне бы с ним связаться, когда он за ней вернётся.

– Да не вопрос, – Студент пожал плечами. – Заедь туда, скажи, что от меня, и подскажут. А чё там он тебе нужен.

– Одно дело мы с ним не закончили…

Я посмотрел в окно. Да тут всё прям интереснее и интереснее.

– А останови-ка здесь, – попросил я. – Немного пешком пройдусь.

– А чё такое? – Студент удивился.

– Да вон, девчонка одна знакомая. Давно не видел.

– А-а-а! – он усмехнулся. – Ну ладно, бывай.

Я немного покривил душой. С одной стороны, я её ещё сейчас не знал. С другой – знал её почти всю жизнь. Даже узнал её по походке, да и одевалась она так же в эти годы.

Это Тамара, моя будущая жена. И я даже забыл, как она тогда была хороша. А не познакомиться ли с ней по новой?

Глава 10

В прошлый раз я познакомился с Тамарой осенью, в столице края, где мы оба учились в институтах. Тогда я даже не знал поначалу, что мы с ней земляки. Но сейчас она на каникулах, как и я, тоже приехала в родные места.

Тамара шла по улице с чёрным пакетом из магазина. В джинсах до щиколоток и белой футболке, которая прикрывала висящий на поясе кассетный плеер. Наушник в левом ухе скрывался за распущенными чёрными волосами. Та ещё меломанка, я помню.

На поясе повязана за рукава кофта. Тома скользнула по мне взглядом, но само собой, не узнала. Хотя и могла меня видеть пару раз, город-то небольшой. Есть и общие знакомые.

Пошёл следом, но открыто, чтобы не думала, будто я какой-то маньяк.

– А я знаю, кого вы слушаете, девушка, – сказал я. – Могу угадать.

Она остановилась и посмотрела на меня с хитрой улыбочкой.

– Уверены? – спросила громковато, это из-за наушника.

– Ага. Кай Метов, верно?

Тамара чуть округлила глаза от удивления, потом вытянула переплетённый провод наушника из гнезда. Тихий динамик кассетного плеера Сони пропел:

– Где-то далеко идут дожди-и-и… – начал тянуть и выключилось. Но голос точно был Кая Метова, я его сразу вспомнил.

– Батарейка села, – расстроенно сказала Тамара. – А как вы догадались?

– Дайте-ка мне, исправим.

Я взял её чёрный плеер, вытащил две толстые пальчиковые батарейки, потёр их друг об друга и постучал. Вставил назад, они протянут ещё немного. Главное, не тратить батарейки на перемотку кассеты, лучше сделать это карандашом. Или просто слушать до конца и переставлять на другую сторону.

– Пока хватит заряда ненадолго, – протянул ей плеер. – А догадаться несложно, такая серьёзная девушка может слушать только Кая Метова. Хотя иногда наверняка слушаете что-нибудь вроде Руки Вверх или Иванушек.

Конечно же, я жульничал, прекрасно я знал, что ей нравилось в то время. Той осенью она слушала много музыки, но я запомнил, что в её плеере и магнитофоне звучало чаще всего.

– Ого, да ты прям экстрасенс, – Тамара уже перешла на «ты».

– Только на подработке, а сейчас в отпуске, – пошутил я и представился: – Максим Волков. А ты Тамара. Тома.

– А я тебя знаю, вспомнила, – она скрестила руки на груди. – Ты учишься в железнодорожном, ага? Мне соседка в общаге про тебя рассказывала и даже показывала как-то раз. Ты с ней встречался на первом курсе.

– С тех пор я изменился, так что ты меня почти не знаешь. Давай помогу, едва тащишь.

– Да мне недалеко.

– Ничего, пошли.

Взял у неё пакет, внутри которого лежало две бутылки молока, две булки хлеба, белого и чёрного, окорочка, пачка крабовых палочек и чай. Большая ноша для такого пакета, ручки немного вытягивались.

– Не хотела знакомиться на улице, – сказала Тамара с улыбкой. – Ну да ладно, лучше уж так. А то тут порой пройти невозможно, чтобы никто не докопался и не пристал. Такую ерунду порой говорят.

– А кто именно лезет? Если что, говори.

– Ну, не знаю я их, непонятные какие-то, чудные. А тут на днях слышала, что на девушку одну маньяк напал! – её голос стал встревоженным. – Но его отпустили, и он снова вышел на охоту. Так что вечером даже никуда идти не хочется.

– Главное, будь в людных местах. И старайся идти подальше от дороги, могут и в машину затолкать.

– А то я не знаю!

Обошли высыхающую у дороги лужу и бетонную плиту, на которой дети играли в круглые цветные фишки, кто какие выбьет. Звук щелчков плотного картона слышался издалека. Тогда в них играли наверное все, чьё детство выпало на девяностые. Бросил туда взгляд, на фишках среди персонажей мультиков и мортал комбата ещё были полуодетые женщины с солидной грудью.

– Мне недалеко, – сказала Тамара. – Ещё немного и…

– Десятка? – я сделал вид, что догадался. – Улица Лазо, дом десять!

– Да ты ещё и мой дом знаешь! Ага, и правда, экстрасенс.

Немного поговорили про учёбу и столицу области, где учились. Вспоминал, что в прошлый вёл себя более робко при первом разговоре с ней, сейчас же чувствовал себя намного увереннее. Ну а что, опять что ли стесняться? Все же свои, пусть она этого ещё пока не знает.

Подходили к дому, который стоял напротив железнодорожного дома культуры. Не знаю, то ли кто-то так мрачно пошутил, то ли это случайность, но рядом с клубом стоял старый паровоз как памятник. Просто улица называлась в честь известного в наших краях революционера Лазо, которого как раз сожгли в паровозной топке. Конечно, это было не в девяностые, а в гражданскую, ещё более сложное время.

Поговорили и об этом, мы же оба в своё время были пионерами и имена всех революционеров знали. Поговорили и о цирке, который должен был приехать в ближайшие дни, и афиши которого висели везде.

– Вот вроде говорим совсем немного, – сказала Тамара, когда мы прошли чуть дальше. – А будто знаем друг друга много лет. Ты веришь в прошлые жизни?

– Скажем так, я думаю…

– Ой, это они, – Тома остановилась.

– Да не бойся, – я показал вперёд. – Ничего они нам не сделают.

– Мне-то ничего не сделают. А вот тебе…

Три парня возрастом чуть старше Кирилла шли в мою сторону. Все трое в спортивных штанах, шанхайках и сандалях. Один был одет в джинсовую куртку, двое в футболках. У каждого вид напускной крутости.

– А ты чё это здесь ходишь с нашей Тамаркой? – возмутился самый большой, с торчащими ушами и цепью, покрашенной в золото. В паре мест на ней слезла краска.

Вид сытый и здоровый, значит, не обдолбанные наркоманы, которые могут зарезать человека за пачку сигарет. Но и особо наглыми и опасными они не выглядели, так что это точно не кто-то из крупных группировок.

Просто типа местные и крутые, которые следят за двором и цепляются к прохожим из других районов. Легко отвалят, получив ответку. Правда, вечерами такие могут быть опаснее, особенно если выпьют.

– Хочу и хожу, – сказал я и пожал плечами. Угрозу от них я чувствовал, но она слабенькая. – Тамару провожаю. А тебе что надо?

– А нечего тут ходить, – с угрозой сказал самый большой, с крашеной цепочкой.

– А ты кто по жизни? – тут же добавил второй.

– Кого из пацанов знаешь? – спросил третий.

Ну это он зря влез так сразу. Зато мне будет проще, даже не придётся драться. Хватит и пары слов, чтобы их угомонить.

– Да много кого знаю, – я усмехнулся. – На днях тут с Ваней Студентом из пивзаводских разговаривал.

Все трое переглянулись, а я продолжил:

– Видел вчера Черепа у Багиры, он мне номерок свой оставил, говорит, что так звонить. А ещё, в воскресенье, поговорил с Игорем Иванычем, возле Байкала его видел, он с сестрой был.

– Крюковым? – парень с крашеной цепочкой уже явно пожалел, что подошёл ко мне.

– Да, говорю же. Так что много кого знаю из серьёзных, – продолжал я напирать, чтобы у них даже времени не было сомневаться.

– Ну ты это, оно и видно, правильный пацан, – робко сказал здоровый.

– Они тебя не достают? – спросил я у Томы.

– Не-а! Обычно мирные ребята, просто иногда вот такие.

– Ну раз мирные, то и идём, кто куда шёл, – закончил я.

Троица пропустила нас, переглядываясь друг с другом. Отошли даже слишком быстро. Ну что поделать, знания известных в криминале людей часто могло спасти от случайных разборок.

Но это не было щитом от всех проблем, и надо было следить, кого упоминаешь. Иначе можно было схлопотать перо от другой банды, которая враждовала с той, о которой говорил. А если нагло врать, то за это враньё жёстко предъявляли те же самые люди, о которых шла речь.

Ну а мне-то что, я знал всех, про кого сказал, про остальных умолчал. Я не сказал им про Фрола, бригадира крюковской банды, он-то лично меня вряд ли знал. И тем более, я не упомянул Душмана, одного из самых опасных людей на пивзаводе, если ещё не самого опасного в городе.

В самом дворе Десятки было чуть повеселее, чем на подходах к нему. Много людей. Дети играли в «Выше ноги от земли», забираясь на скамейки, столы или забор. Молодая женщина в белом развешивала бельё на верёвки, а мужик в майке-алкоголичке выбивал ковёр палкой на другом краю двора.

Я довёл Тому до подъезда.

– Да ты, оказывается, всех в городе знаешь, – сказала она, смотря на меня.

– Ну, вышло так, с людьми разными вижусь. Но сам я такими делами не занимаюсь. Надо бы как-нибудь куда-нибудь сходить.

– Только не говори, что знаешь мой номер телефона, – Тамара засмеялась.

– Скажи сама, – я сделал вид, что записываю цифры, хотя сразу их вспомнил, но решил это не показывать. – Потом позвоню. Раз в городе, увидимся. Пока.

Тома жила здесь с дедушкой и бабушкой. Бабушка как раз сидела на скамейке и очень внимательно рассматривала меня, а дед находился во дворе с другими стариками и играл в домино. Живые ещё старики тогда были, часто так играли. Потом, когда поумирали, в этих дворах сразу стало мрачнее. Уже никто не выбирался вечером поговорить с соседями и обсудить новости.

* * *

– Что ты там опять делаешь? – спросил я, останавливаясь у края подполья и смотря вниз. – Пошли уже, там пельмени стынут.

– Да я картошки купил, – послышался снизу голос Жени. – Мешок взял, убрал, чтобы не сгнила. Не садил же в этом году. Да и вам ведро нагребу, а то как нахлебник прихожу, на всё готовое.

– Не выдумывай, пошли. И когда уберёшься уже дома?

– Так я убрался.

– Да что-то не видно, – я нарисовал звёздочку на пыльном экране телевизора. – Жениться тебе надо.

– А! – судя по интонации, он будто махнул рукой. – Бабы от меня бегут, как от огня. Так себе я разговорчики поддерживаю. Брякну вечно что-нибудь, что дамочкам рассказывать нельзя, пугаются.

Он поднял снизу ведро мелкой картошки и полез следом сам.

– Мне вот только такие подходят, – Женя на руках подтянулся и сел на краю подполья. – Которые «двести за раз, триста за час».

– Да найдёшь себе нормальную. Пошли уже. Как тебе в депо?

– Как в армии, только оружия нет, а орут все, не только офицеры.

– Так и есть.

Женю взяли в слесари-дизелисты, в напарники Ивашкину, чтобы помогал. Помнил того пожилого слесаря, он меня обучал тогда. Надеюсь, успею с ним познакомиться и в этой жизни, хороший мужик.

Ивашкин почти вышел на пенсию, и ему было непросто таскать все эти тяжеленные запчасти. Всё жаловался мне в своё время, мол, почему такие умные люди в стране, а не могут придумать, чтобы все эти детали в двигателе весили поменьше.

Кирилла взяли в кладовую, помогать кладовщицам таскать тяжести и доставать всё с верхних полок. С учётом того, сколько молодых девушек там работает, ему будет завидовать добрая половина депо, если не все.

На ужин домашние пельмени, давно такие не ел. Ужинали перед включённым телевизором, где по первому каналу, который тогда назывался ОРТ, показывали Угадай Мелодию.

– Инструктажи по безопасности прошли? – строго спросил я.

– И расписался в кипе журналов, – пожаловался Кирилл и показал синие от пасты пальцы. – Писал и писал. Кстати, раз уж меня взяли. Может, я осенью в школу не пойду, а там останусь, на железке? Всё равно лучше.

– Я те дам, в школу ты не пойдёшь, – сурово сказал дед Боря. – Никуда ты не денешься, тебе всего год остался. А ты, Максимка, так и будешь без дела шляться по городу?

– Почему без дела? Завтра надо на СТО съездить, и в банк. Дел у меня по горло.

* * *

Утром всё равно было идти, что называлось, в одну калитку, так что отправился в путь с парнями. Потом они ушли в депо, я погнал дальше. Дошёл до площади Ленина, где находился банк, несколько часов просидел в очереди, слушая новости.

Сотрудницы обсуждали слухи о грядущей денежной реформе, от которой все официальные лица открещивались, мол, это всё неправда. Но через месяц или два объявят.

Добрался до кассы, сунул свою сберкнижку в узкий деревянный ящичек под окном, и подождал, пока пожилая кассирша не отсчитала мне деньги, а скрипучая машинка не написала в книжке, что счёт закрыт. Получил свои оставшиеся деньги, все 397 тысяч старых рублей.

Лучше буду хранить их у себя. Знаю я, что будет через год, в 1998. Сначала в деньгах уберут три лишних нолика, а в августе начнётся просто настоящая феерия. Не, к этому я в этот раз подготовлюсь.

Это беда, которая грядёт, и с которой надо справиться. Наверное, этот дефолт – один из сильнейших ударов, который девяностые припасли на самый конец.

В обменном пункте, который был рядом, взял на эти деньги пятьдесят долларов. Обменник неофициально крышевала милиция, так что никаких вороваек рядом с ним не было. Воровайки были на кассе, потому что в обменники был по-настоящему грабительский курс, почти семь с половиной тысяч старых рублей за один доллар.

Уже оттуда отправился на север города, на СТО. В этом крупном СТО чинят тачки милицейским чинам, городской администрации и конечно же бандитам. Держал это всё пивзавод, а благодаря личному знакомству Крюкова с дальневосточными братками, сюда поставляли запчасти к японским тачкам, и не только к ним. Пригоняли сюда и машины из других ближайших районов края. Цены запредельные, но браткам и милиции чинили бесплатно.

Ну и здесь же ночами перебивали номера на угнанных тачках, перекрашивали и отправляли их дальше. Возможно, делали ещё какой криминал, о котором я не знаю. Ну, зато все в доле.

Вход в главное административное здание украшала вывеска, но не простая, а в виде распиленных поперёк жигулей-копейки, приделанных к стене. Говорят, забрали тачку за долги и поставили сюда для красоты.

Народу полно, многие заходят на территорию. Но я без машины, заехать не смогу. Но зато увидел, что искал.

Вот она, тёмно-зелёная ауди. Стояла под навесом недалеко от ворот, ждала своей очереди для работы. Не знаю, что там Муратов хочет починить, но это хороший шанс его найти.

Адрес, где он живёт, я ещё не выяснил, это не так-то просто без знакомых в милиции. Возможно, снимает где-то квартиру. Может, живёт у дяди, кто знает. Тогда будет сложнее, тот богатый дом на краю города охранялся хорошо и попасть туда невозможно.