Читать книгу "Резидент"

Глава 8

Я заглянул в пакет, закрыл, огляделся и заглянул туда ещё раз. После пошёл дальше, убрав пакет в рюкзак, а замёрзшие руки в тёплые карманы.

Видел это всё, как будто сфотографировал и положил фото в тот самый дворец, приклеив его к стене, так что ещё раз туда смотреть не требовалось. Красивые голубые купюры, не совсем новые, разделённые на две равных пачки.

Итого ровно двести тысяч, если сами пачки не куклы. Двести тысяч я вживую видел, вернее, видел на счёте, когда мне переводили соцпомощь, но наликом никогда столько не держал.

По правде, я вообще редко расплачивался наличными, куда чаще держал всё на карте и платил уже ей – кешбэк ведь. А теперь в сумке за спиной была пачка бабла, а на кошельке в телефоне во много раз больше.

Кроме того, были ещё сим-карты в отдельном кейсе. Без документов, без всего, просто симки. Надо бы их проверить, вдруг пригодятся.

Но пока надо понимать одну вещь. Если менты это увидят, то подумают, что я это всё украл. Они все так думают, даже бывшие, сам вот только что от Званцева отбился, а тут точно будут в этом уверены. И про симки, и про деньги.

И всю сумму целиком на карточке размещать не стоит, ещё докопаются, банки нынче звереют. Тогда мне заблокировали карточку на три дня из-за небольшого перевода одногруппнику, в то время как владельцы киосков шаурмы или водители маршруток принимают на свой счёт десятки таких переводов в день, а их трогают редко.

Ладно, будем платить наличными. Но на кредит на один платёж закинуть можно, такую мелочь они не посчитают.

Я проверил ещё раз, что никто не следит, и пошёл на автобус, включив музыку:

– Я бычок подниму – горький дым затяну

Покурю и полезу домой…

Но у меня сейчас не так всё плохо, как в песне Сектора Газа. Даже наоборот.

Способ снятия работает. Этот мужик мог приходить на встречу хоть каждый день, но суммы, которые он приносил, не должны превышать двести тысяч. Но каждый день так встречаться рискованно, он меня рано или поздно приметит, что я вечно трусь там в моменты обмена, и запомнит. И мало ли, когда это выдаст.

Но при необходимости могу пользоваться, пока не найду другой способ, как получить всё что осталось.

По уму надо потратить часть запасов, обменять на более стабильные USDT, но что-то оставить и в битке. Кто знает, какой курс будет завтра. С криптовалютами никогда не бывает понятно, но ясно, что нельзя все яйца держать в одной корзине.

Это я и без шпиона понимал, просто раньше денег не было, чтобы куда-то их откладывать.

Ну а по пути домой не удержался и зашёл в магазин. Вот сейчас-то глаза разбегались от разнообразия товара на полках, и хотя многие вещи из этого я никогда в жизни не ел, сегодня точно попробую.

Сладости не нужны, а чёрная икра – слишком подозрительно, особенно когда в отделе с овощами бродит участковый Пахомов, тот сразу заподозрит неладное. Ещё и кассирши нажалуются, они на меня постоянно косятся.

Да и не особо мне хотелось это пробовать. Я и красную не любил, хотя всего раз ел, в детстве, когда бабушка намазала маслом хлеб и выложила сверху кучу икры. Я тогда не оценил лакомство.

Просто шпион бы сейчас набрал любимых деликатесов на всю сумму, ведь он любил шиковать. Впрочем, немного расслабиться и отпраздновать недавнее второе рождение можно и мне.

Так что бутылочка оливкового масла, ещё пара пачек сливочного, оливки и вяленые томаты направились в мою корзину, как и аргентинские креветки, ну и сыры, в сторону которых я раньше даже не смотрел. И яйца, без них никуда.

Ну и зелень, конечно. Ну а из фруктов взял виноград и яблоки. Ну и лимон, нужный для готовки. Бутылку вина ещё хотел взять, для соуса на спагетти, но время позднее, алкоголь уже не продавали.

Надо бы ещё посуду обновить, а то на текущей особо не разгуляешься, но это потом. Посмотрю, что продают в интернете.

* * *

Утром проснулся раньше обычного. Переел вчера, это точно.

Но несмотря на это, чувствовал себя свежим и выспавшимся.

Наточил нож о дно кружки, на завтрак приготовил то, что в памяти называлось яичным скрэмблом, хотя больше это походило на омлет, как его готовил отец – просто перемешивал его во время готовки, пока не получалась однообразная густая масса.

К нему поджарил немного хлеба, украсил зеленью и добавил вяленых томатов для вкуса. Ещё оставалось несколько холодных креветок, зажаренных вчера в чесночном масле, огромных и вкусных.

Их греть опасно, могут превратиться в резину, так что я их мелко порубил в яичницу. Ну и заварил купленный кофе в кружке, хотя без турки вышло долго и не очень удачно.

Поел и подумал, что хоть в ресторан устраивайся на полставки. Не, студента до готовки не допустят, только мыть полы или таскать готовые блюда по адресам.

Да и не тянуло меня туда. А вот другой нож, сковороду и посуду надо взять точно.

Всё это время хотелось взять телефон, врубить видос и пялиться, пока не пойму, что опаздываю. Но пока голова свежая, надо этим пользоваться, а не забивать её лишним, потом будет сложно на чём-то сосредоточиться. Так что полистал лекции, освежил прочитанное вчера в голове.

Если сказать грубо, я пытался воспользоваться методом этого Тумана. И представил себе, будто бы затащил тележку электровоза и колёсные пары прямо в тот самый дворец и составил это всё у картины, а на роскошные стены развешал плакаты из учебного кабинета.

Выходило грубо и мутно, запоминалось всё плохо, голые цифры без образов помнить сложно. Но уже есть, с чего начинать. Выйдет и остальное.

После я разложил деньги на три кучки. Двадцатку отложил сразу, на всякий случай, вдруг понадобится, так что пусть лежит. Вдруг, этот супер-соник попадётся ментам, а другого способа снятия денег у меня пока нет.

Большую часть сложил на то, что мне обязательно нужно оплатить в этом месяце: кредит, коммуналка, еда, проезд, ведь иногда ездил не по проездному или приходилось брать такси. Ещё надо купить посуду, новое бельё, какие-то вещи для себя, а не ходить в старом.

Оставшееся уже для меня, там немного, но уже больше, чем обычно.

После начал собираться в институт.

* * *

Поехал в институт на автобусе, но вылез на остановку раньше.

Во-первых, хотелось пройтись по свежему воздуху по только что выпавшему снегу, ещё не засыпанному солью.

Во-вторых, по дороге был круглосуточный банкомат, к нему я и направлялся.

То, что я закину на карточку пять с лишним тысяч, вопросов не вызовет, а платёж по кредиту погашу. Глядишь, потом и целиком закрою эту кабалу, чтобы не отвлекаться. Пока же только один платёж внесу, чтобы не было вопросов.

В тесном помещении с прозрачными дверьми уже стояла очередь. Несколько таджиков и узбеков, один из них в оранжевой жилетке местной управляющей компании, ждали, когда бабушка снимет пенсию. Они здесь всегда, чтобы закинуть заработанный налик на карту, а потом отправить всё это домой.

Ещё здесь была пара студентов из моего института, эти точно хотели снять немного налика для автомата со сладостями и с кофе, который стоял в институте (он до сих пор не принимал карты). Сам я к нему обычно не подходил, но рядом с ним всегда тусовался народ.

Одного я знал и кивнул Ваське, парню в очках с параллельного потока вагонников. Мы с ним летом играли в футбол, иногда общаемся в столовой. Он кивнул в ответ и продолжил смотреть видос.

– Смотри, Вадя, какой охреневший тип, – показал он. – Вообще шиза какая-то.

Кто-то снимал на телефон молодого парня в дорогом пиджаке, который выступал на собрании. Судя по виду всех присутствующих, это какие-то айтишники.

– Ну знаете, гайс, – говорил этот парень в пиджаке, натужно добавляя британский акцент. – Времена сейчас тяжёлые, поэтому на собрании акционеров было принято решение дропнуть часть штата. Так что мы вас сокращаем, пипл.

Толпа загудела, кто-то начал спрашивать про Трудовой кодекс, другой начал угрожать трудовой инспекцией и прокуратурой.

– Можете сидеть два месяца и ждать свои три оклада, – продолжал парень. – Или можете написать по соглашению сторон. Получите полтора оклада, но зато без отработки и геморроя.

Толпа загудела громче, но парень будто этого ждал и хитро заулыбался.

– Но предупреждаю, что эти два месяца отлынивать не выйдет. Такие KPI у вас будут, что сами прибежите писать по собственному. А для особо крикливых напоминаю – мы обязаны передавать все данные в военкомат, и про ваши не забудем точно. Так что, гайс, ничего личного – джаст бизнес…

– А это что за клоун? – спросил я, когда видео закончилось.

– Да у меня брат в эту фирму устроился, меня звал, – рассказывал Васька, убрав телефон. – Айтишная компания, развивает нейросети. Мне даже оффер сделали, джуниором взять хотели. Но их тут недавно купила «Корнеев групп», та самая фирма.

– Никогда не слышал, – я пожал плечами.

Хотя узнавание всё же было. Какой-то айтишный гигант. Причём узнавание было не из моей памяти, а будто бы о них что-то знал Туман.

– Типа обещали не вмешиваться во внутренние дела фирмы, – продолжал Васька, – ещё обещали никого не увольнять. А через неделю пришёл сынок генерального и всех гнать начал. А кто не ушёл, тех работой завалили.

– Жесть, – протянул я.

– Он в Лондоне жил, и сюда приехал всех жизни учить, – пробурчал Васька. – Мне папа тогда реально базу сказал, что учёбу бросать не надо, а то бы сейчас опрокинули. Рофл, конечно, был бы.

Очередь сдвинулась, я приготовил денежку, вкинул на карточку и прямо там, в помещении, открыл банковское приложение и погасил.

– Спасибо за своевременное внесение платежа, – тихо прочитал я вслух.

А если бы не успел, приехали бы бородатые дядьки и начали намекать, что надо заплатить как можно быстрее.

Думаю, в этот раз я бы нашёл, что им сказать, но можно сделать куда проще и закрыть эту дрянь. Потом с концами погашу.

Фу-ух, одной проблемой меньше, и это отлично. Теперь пересдача. Сдать бы сегодня, сразу бы легче жить стало.

И тут к банкомату подошёл мой сосед этажом ниже.

Пожилой Геннадий Иванович, отставной военный, сегодня очень бледный, медленно достал карточку, а потом уставился на меня. Опять будет нудеть. Или ещё решит, что я его грабануть хочу, и полицию позовёт.

Он пьяный? Вид у него странный.

– Это ты? Парень, ты мне объясни, а то я не понимаю, – сразу начал он, вытирая пот со лба. – Мы в этом доме жили себе спокойно… пока вас не заселили.

– Я место не выбирал, – сказал я.

– Теперь бычки валяются, пиво пьют, лампочки все разбили, – продолжал он, даже не слыша. – В подъезд входить страшно… я внуков каждый день снаружи жду, чтобы одни не заходили, вдруг…

– Это я мусорю? – спросил я. – И разве я к вашим внукам подходил?

– Да не в этом дело, – продолжал сосед. – Музыку ещё слушаете…

– Я не слушаю. И сегодня ночью же тихо было, да? Я поговорил, чтобы не врубали на всю катушку.

– Да, но… – он тяжело вздохнул.

Дыхалка у него что-то слабая сегодня. Странно, обычно он по лестнице бегом поднимался даже в своём возрасте. И потеет ещё так странно. Причём перегаром не пахнет.

– Эту систему мне терпеть уже надоело, и у вас…

– А у вас что с лицом?

Я принюхался. Нет, точно не пьяный. Но лицо серое, как бетон. И губы синюшные. А он, похоже, подумал, что я хочу его подколоть в молодёжной манере, и нахмурился.

– Нормальное у меня лицо. Вы все добьётесь, я вот пойду писать на вас всех… – он потёр грудь в центре.

– Колет? – спросил я. – Левая рука немеет?

Почему я это спрашиваю? Но в голове уже сложилось понимание, что с ним.

– Ты откуда знаешь? – с испугом спросил Геннадий Иванович. – Тебе вообще какое дело?

– Мне? Никакого. Вот только все скажут, что это я вас довёл до инфаркта. А у вас все симптомы на лице написаны. Ещё и рука немеет. Инфаркт у вас вот-вот будет.

– Да не, – он начал потеть ещё сильнее, но в глазах уже появилась паника.

– В скорую звоните, – сказал я.

– Да пройдёт сейчас, – испуганно пролепетал он, будто уговаривал сам себя. – У меня хондроз, просто руку отлежал, на левом боку спал…

– Не пройдёт, – заявил я. – Вернее, пройдёт, но не так, как вы хотели.

Я заставил его сесть, а сам позвонил в 112, вызвав скорую.

– Да нормально всё, – пытался спорить сосед. – Просто посидеть…

– Хреново всё. И не спорить, майор. Вертолёты уже на подходе, – добавил я фразочку из одного фильма.

Приехавшая скорая упаковала его без лишних слов, и, похоже, вызвали их очень вовремя. Запомнил его взгляд, которым он смотрел на меня, пока не закрыли дверь машины. Кроме паники там было удивление, наверное, что я помог, а не бросил умирать.

Я и сам удивился, что узнал симптомы, но с памятью Тумана это неудивительно, что он помнил и знал такое. А Геннадий Иванович – мужик упрямый. Скорее всего, он бы упрямился до конца и точно не стал бы вызывать скорую до последнего момента, а потом стало бы поздно.

Глядишь, вспомнит, когда потом решит какую-нибудь жалобу писать.

Проводил скорую глазами, посмотрел на отцовские часы и быстрым шагом пошёл в институт. Времени уже мало...

Даша стояла у расписания, делая вид, что смотрит телефон. При виде меня она старательно сделала вид, что не замечает. Будто думала, я всё равно подойду и буду упрашивать куда-нибудь сходить или пытаться пообщаться.

Я прошёл мимо, поздоровавшись так, как здоровался с любой одногруппницей.

Похоже, её это начинало раздражать. Но я поднялся в аудиторию, попутно вспоминая всё, что знаю о колёсных парах и прочем.

Надо же развивать свою память, а не только пользоваться чужой.

– Вадим, – улыбающаяся Маша протянула мне папку с бумагами. – Всё готово.

– Ты лучше всех, Маша, – в ответ я отдал ей шоколадку, полученную вчера от соседки.

– Ты же вчера давал, – удивилась она.

– Это был аванс.

* * *

Прошло ещё несколько пар, затем физра, после которой я тщательно вымылся в душевой, сменил футболку на белую рубашку и спустился на первый этаж.

Пора начинать пересдачу.

– Вадим, – Игорь Семёнович Кашин сидел за столом. – Тебя-то я и жду сегодня. Давай всё сюда.

Он протянул руку. Но это меня не обманет, он всегда брал зачётку и лист допуска, но потом возвращал без подписи.

А кабинет у него обставлен хорошо.

У стены стояла колёсная пара с тяговым электродвигателем, причём двигатель был местами разрезан, чтобы можно было осмотреть внутренности. В стороне висела автосцепка СА-3, исправная, которую можно было измерять и проверять замок.

Ещё был уменьшенный макет электровозной тележки, стенд с краном машиниста, и огромное количество схем и плакатов.

– Если бы вы преподавали в танковом училище, Игорь Семёныч, – пошутил я, – здесь бы стоял танк в разрезе, да?

– А я как раз служил танкистом, – отозвался препод с весёлой усмешкой. – Механиком-водителем Т-72. А потом устроился в депо. Давайте к делу. Вот ваш любимый инструмент, Вадим. А второй вон там.

На стол Кашин положил измерительный шаблон для замеров колёсной пары, металлический, покрытый машинным маслом, чтобы не заржавел. Был ещё один шаблон, большой, для замеров автосцепки, стоял у стены.

– Давайте-ка сначала расскажите все замеры, а потом покажете напрямую.

– И вы мне поставите оценку? – спросил я.

– Ну сначала покажи, а там посмотрим.

– Да хотелось бы конкретно знать, – настаивал я.

– Сделаешь все замеры и расскажешь показатели верно – поставлю тройку, – сказал он. – Ошибёшься – будешь ждать комиссию, а её сдавать будет сложно.

Ещё бы. Ведь в ней будет декан, а он, говорят, не против отчислить какого-нибудь бюджетника, чтобы на его место пропихнуть кого-нибудь другого по-тихому, за вознаграждение.

– Всё просто, – препод развёл руки в стороны. – Идёт?

– Идёт.

* * *

В это же время. Брюгге, Бельгия...

Уже с раннего утра на площади у собора Синт-Сальваторе было много туристов, разглядывающих внушительную каменную постройку. Но мало кто из них отваживался подняться на высокую башню собора, ведь наверх вело слишком много ступенек. Не каждый американский турист выдержит туда подъём.

Мимо них прошёл мужчина с седой бородкой, одетый в чёрное пальто. Он быстрым лёгким шагом пересёк площадь, обошёл запряжённую карету, ожидавшую богатеньких туристов, и сел за столик в кафе неподалёку.

Сел у окна, откуда видно собор, но на него не смотрел.

– Принесите мне один двойной эспрессо, – на нидерландском, но с местным фламандским диалектом произнёс он молодому официанту. – С молоком, но без сахара.

– Но вам же нельзя кофе, – на английском ответил официант. – Вы от него становитесь слишком невыносимым, господин Ланге. И у вас от него лицо краснеет.

Пожилой мужчина с удивлением на него посмотрел и покачал головой.

– Как тебе удаётся так маскироваться, Зеро? Даже я тебя никогда не узнаю.

– Большой опыт, – отозвался тот, а приветливое лицо тут же стало равнодушным и неживым, как маска.

– Что тебе нужно?

– Я слышал, у вас проблемы, – начал Зеро на немецком и сел напротив. – Большие проблемы с вашим протеже.

– Много знаешь.

Ланге огляделся, но посторонних рядом не было.

– Знаю, что Mist…

Зеро так и сказал – Mist. Причём говорил на немецком, чтобы это прозвучало не как «Туман», а как «Дерьмо».

– …провалился. И что его вообще сжёг упавший высоковольтный кабель. Гибель, достойная того, чтобы это показали в Бондиане.

– Так вышло, – сказал Ланге. – Тебе-то что нужно?

– Отправьте туда меня. Я справлюсь лучше него.

– В Россию? – спросил пожилой и заговорил на русском, глядя на собеседника: – Ты не вывезешь, шкет. Там ты полный ноль.

– Я отлично в этом разбираюсь, – усмехнулся Зеро и продолжил на русском: – Прими таблетки, дед, как говорит тамошняя молодёжь. Я везде могу быть своим. Тем более, вам нужен новый резидент в том месте. Ведь дело не стоит, а «Периметр» всё ещё действует.

– Ты-то откуда о нём знаешь?

– Это моя работа.

– Ничего ты не знаешь, – Ланге усмехнулся. – Просто услышал слово и пытаешься выдавить что-нибудь из меня. Ладно, давай подумаем.

Он потёр виски.

– Туман запаниковал, начал допускать проколы, потом случился провал, – произнёс он, переходя на немецкий. – Но я так думаю: он что-то узнал и хотел выйти из игры. Хотя добытые данные он всё равно пытался передать, чтобы мы его не искали потом, но не успел встретиться с нашим связным. На месте его ждали люди из ФСБ.

– Можно пойти по его следу и выяснить детали, – предложил Зеро.

– Рискованно, ведь пока непонятна причина провала. Лучше подключить тех, кого он нанимал для грубой работы, а через них двигаться в нужную сторону. Он же снимал деньги, вербовал агентов, создал свою сеть! Он был нашим резидентом, чёрт его побери!

– И чем это поможет?

– Никто из его агентов не может знать всю картину целиком, но если допросить каждого, то можно будет составить общий план того, над чем работал Туман. В городе была группировка, которую он использовал, что-то могут знать они. И та компания ещё. Начать надо с них.

– Займусь. Но мне будут нужны деньги.

– Будет, сколько нужно. Только не провались, как Туман. Такое мы не простим, – сказал Ланге и поднялся, положив настол мятую купюру.

Глава 9

Самое сложное в этом экзамене – замеры. Если параметры колёсных пар и прочей механики приходили на ум быстро, и я вспоминал их легко, а название самих узлов я запомнил давно и сам, то мерить шаблонами было сложнее.

Шпион Туман, скорее всего, в жизни даже не видел такой шаблон, не то, что держал в руках. А у меня самого было мало практики с этим. Но я старался.

А пока я мерил высоту гребня колёсной пары, препод Кашин заваливал меня вопросами, при этом что-то записывая в журнал.

– Угу, – протянул он, когда я ответил на очередной вопрос. – А в чём разница между опорно-рамным подвешиванием ТЭД и опорно-осевым? Угу… А что такое свободный ход автосцепки и какая у него норма? Угу… для чего нужны гасители колебаний? Так… минимально допустимая толщина тормозной колодки электровоза ВЛ-60? Это пассажир, если ты забыл… Угу…

Проблема была в том, что Игорь Семёнович никогда не говорил, правильно ты ответил или нет, а слушал ответы и только в конце выдавал вердикт.

Я измазал руки в масле, пока проверял замок автосцепки. Лоб вспотел, но я уже помнил, что руки грязные, и вытирать его нельзя, а то измажешь всё лицо.

– Так, прикрой меня, – вдруг сказал Кашин, подошёл к окну с подозрительным видом и закурил. – Обычно, я только при заочниках курю, но у меня уже все уши опухли…

С заочниками он и выпить мог на сдаче экзамена, это я знал. Но почти все заочники в нашем институте – уже взрослые мужики с большим опытом работы на железной дороге, и многие знают не меньше, чем сами преподаватели. Так что к таким студентам относились иначе. Хотя не все, конечно.

– Никому не сдам, Игорь Семёныч, – пообещал я, пока Кашин торопливо курил.

– Вот и славно. Наш человек, – он пару раз кашлянул. – На железке стукачей не любят, но при этом стучит каждый третий.

– Ого, – я удивился такой смене темы.

– Ну, как стучат? Сплетни там обо всех собирают, и попутно все косяки рассказывают, и начальство сразу в курсе становится. Ну, там такая специфика, – вдруг разоткровенничался он. – Депо – это что-то среднее между армией и тюрьмой, только оружие не дают, а вечером домой отпускают. Зато вокруг все начальники и все орут.

– Меня после детдома такие вещи не страшат, – сказал я и подошёл к рукомойнику у стены, в этой аудитории он был.

Вода была только холодная, а мыла мало, я едва оттёр масло.

Кашин вернулся за стол, а я следил за ним в зеркало. Правильно я отвечал или нет? А фиг его знает, никогда заранее не скажет. Даже внешне не выдаст, чушь ты городишь или даёшь грамотные ответы.

– А вообще, Вадим Саныч, – он взял мою зачётку с корочками зелёного цвета и открыл первую страницу, – ты сам знаешь нашу систему. Справедливость найти сложно, и у каждого свои интересы.

– Мне-то не рассказывайте, – я усмехнулся и проверил в зеркале, что на лице нет пятен грязи.

– У тебя же бюджетное место, а за них идёт такая грызня порой, даже после того, как человек устроился. У всех же есть родственники и знакомые, и все хотят устроить своего.

– В курсе.

– Но если будешь так готовиться всегда, никто не подкопается.

Он открыл зачётку на середине и начал туда что-то записывать. Я аж вздрогнул. Сдал!

– Только не расслабляйся, – Кашин захлопнул книжку и отодвинул подальше. – У нас ещё летом будет экзамен, и там будет сложнее. При этом и старое не надо забывать, я обязательно спрошу.

– А я уже и не забуду, – со смехом сказал я и открыл зачётку. – Я…

Ого! Нифига себе!

Последней записью слева неровным почерком преподавателя было написано название предмета: «мех.часть п.с.», а в графе оценки стояла запись «отл.».

– Ничего себе!

– За такой ответ тройку ставить не могу, – он развёл руками. – Хотя ты ещё плаваешь в самых замерах, но хотя бы понимаешь принцип. Готовься дальше, у вас скоро будет большая курсовая работа, – Кашин сделал отметку в листе допуска и задумался. – Мне на обед надо, потом на пару.

– Да я сам занесу в деканат, – я взял листик. – Всё равно туда идти.

Я вышел в коридор, держа зачётку в руках. Мимо пробежал Лёша из моей группы.

– Сдал, Вадя? – спросил он, остановившись, как вкопанный.

– Ага.

– Трояк?

– Пятёрка, – с широкой лыбой сказал я.

– Да ладно! Ничего себе! У Кашина пятёрка?! На пересдаче?! Чел! – обрадованно крикнул он, – беги за лотерейным билетом! Раз такая полоса пошла!

– А я уже выиграл, – я пошёл рядом с ним. – Но вчера, кстати, пришлось поговорить с одним бомжом, и он сказал, что если буду играть в лотереи, то скоро займу место рядом с ним.

Мы засмеялись.

Я спустился в подвал, где располагался деканат, а заодно и кабинет декана. К нему можно было пройти только через методистов, которые выполняли роль его секретарей.

Дверь к нему была открыта, декан Василий Иванович Иванов сидел за столом. При виде меня он начал хитро улыбаться.

– Будет комиссия? – довольным тоном спросил Иванов. – Ну, удачи, Лебедев.

– Не будет, у меня пятёрка, – сказал я и подал раскрытую зачётку методистке Ане.

Молодая методистка, ещё недавно закончившая учёбу, приподняла брови, но сделала отметку и положила зачётку в стопку на подпись.

– Поздравляю, Вадим, – тихо сказала она.

Василий Иваныч, как тигр, бросился к ней, раскрыл зачётку и, явно не веря своим глазам, посмотрел туда, потом в допуск, сличая подписи.

– Дата на допуске не стоит, – он посмотрел на меня.

– Все такие, – отозвался я.

– Вы же сами говорите её не ставить, – с недоумением произнесла Аня. – Чтобы потом отчётность не переделывать.

– Всё равно нарушение, – неуверенно пробормотал Иванов и достал телефон, чтобы набрать номер. – Игорь Семёныч, а вы чё, Лебедеву пятёрку поставили? – в голосе послышалась жалоба. – Пересдача же. Так по баллам же недобор у него... Ну, я знаю, что мы от Болонской системы отказываемся, но мы же… в смысле, за такой ответ тройку нельзя ставить Но это же… отключился, – пробормотал декан, опуская смартфон.

Кашин, как я уже понял, Иванова совсем не боялся. Василий Иваныч убрал телефон в карман и посмотрел на меня.

– Это всего один предмет, Лебедев, – сказал он. – Так что не расслабляйся.

– Если бы я расслаблялся, я бы уже вылетел, – я усмехнулся.

Декан гневно свёл седые пушистые брови вместе.

– Ну давай проверим твои знания. Допустимый ползун на колёсной паре?

– Я уже ответил на все вопросы на экзамене. Но не более миллиметра.

– Плотность прилегания угольной щётки к коллектору?

– Не менее 70%, – вспомнил я лекцию по «электрическим машинам», – но это вообще другой предмет.

– Да какая разница? Это всё надо знать.

– Как какая? – я пожал плечами. – Тот предмет я уже сдал на четвёрку. Да и знаю же, раз ответил.

Иванов явно потерял настроение, и больше ничего не спрашивал. Наверное, он уже и сам не помнил большую часть всех этих параметров.

Возможно, декан и правда думал, что может посадить знакомого на освободившееся бюджетное место. Не вышло, так что Василий Иваныч, бурча себе под нос, ушёл к себе, где напялил меховую кепку и дублёнку.

– Молодец, – шепнула мне Аня и улыбнулась.

– Спасибо, – так же тихо отозвался я.

Дверь приоткрылась, вошёл полный мужик лет сорока в кожанке с меховым воротником.

– Василий Иваныч, вы говорили, что к вам надо зайти, чтобы…

– Почему в верхней одежде?! – разорался декан и поправил кепку. – Куртки в гардероб надо сдавать! Ходите тут, заразу носите!

Он даже не то, что расстроился, он обозлился, вот и срывается на всех. Ну а я ушёл.

В ближайшие несколько месяцев будет попроще, и сегодня упал груз с души.

А как ещё? И сессию сдал, и деньги есть, и жить становится чуть проще.

Хотя всё равно своё место приходится выгрызать, да и учитывая новые навыки, кто-то может мною заинтересоваться. Но сегодня я сделал много важных дел.

На улице у остановки курил тот заочник, я встал рядом, ожидая автобус.

– Иванес сегодня злой, – с усмешкой заметил он, узнав меня.

– Иванес? Прозвище у него такое?

– Ага.

– Так-то он думал, что я экзамен завалю, а я сдал на пятёрку, – не удержался я и похвастался. Но настроение было хорошим, хотелось поделиться.

– Молоток. Но это в его духе, вредный. Он же не хрен собачий, а бывший ревизор дороги – НЗ РБ, на! – мужик хмыкнул. – Вредный козёл и жадный. Взятки брал с машинистов пачками. Но попался, когда в депо свой «Крузак» загнал, чтобы бесплатно солярой заправили. Халявщик, – он сплюнул. – Менты поймали, потом с железки уволили, он сюда устроился по блату. И там мне кровь пил, и здесь начал. Никак от него не отделаюсь, – он засмеялся. – Ладно, поздравляю, студент.

– Благодарю.

Вот ни капли не удивлён, что Иванов такой. И если Кашин был дотошный и порой вредный, но взяток никогда не вымогал и не брал, а заслуженные оценки ставил, то этот вёл себя иначе.

Но Иванов у нас ведёт один предмет в этом семестре. Ладно, будем готовиться и к нему.

– Домой, пора домой, – тихо напел я играющей в наушниках песне, садясь в автобус.

* * *

Я ещё вчера предупредил, что не приду на секцию, ведь думал, что буду в институте до вечера. Так что Толику сегодня придётся бить грушу. Зато она не даст ему сдачи.

А Наташа завтра придёт или нет? Надо бы к ней подойти, точно.

Но пока у меня свободное время, и раз я был в центре, то зашёл в пару магазинов.

Сразу потянуло купить дорогущий японский поварской шеф-нож, который я будто видел впервые, но Туман явно держал такой в руках. Но это перебор, тем более, можно купить что-нибудь попроще, но не хуже качеством.

Нашёл швейцарский кухонный нож в одном из отделов. Он не цельнометаллический, зато лёгкий, и рукоятка удобная, а лезвие достаточно широкое и большое для шинковки продуктов.

При этом легко точить, а заточку держит хорошо. Ещё взял маленький той же фирмы, для чистки овощей, и керамический мусат для правки.

Конечно, по этой цене можно было взять целый набор из шести ножей, но эти два справятся со всем лучше, чем те шесть китайцев, вместе взятых.

Нужна и кухонная утварь для готовки. У меня была дома тефлоновая сковорода, но покрытие с неё уже начинало слезать, а это вредно. Поэтому взял тяжёлую толстую чугунную сковороду и нержавеющий сотейник с толстым дном для тушения и соусов.

А та кастрюля, что у меня уже была, вполне себе нормальная, новую брать не стал. Ковшик ещё был, вполне себе хороший, хотя я им пользовался всего раз, на днях. Кружка для чая была, зато взял одну тарелку для сервировки. Подумал и взял вторую, вдруг в гости кого позову. Ещё взял доску для нарезки, деревянную, а не пластик, лопатку и кисть для смазки желтком.

Со всем этим попёрся домой, выложил покупки, и сходил ещё раз в магазин, купил курицы. Грудка там сухая, зато мякоть бедра с косточками в самый раз, её и взял побольше. Ещё кефира для маринада, муки и приправ.

Никогда бы не поверил, что буду ходить за этим в магазин. Ведь слишком привык за несколько лет, что всё готовое приносят в столовую в огромных кастрюлях, и самому ничего готовить не надо. Вот и не научился.

Ещё взял соду, что не делал никогда, ведь раньше даже не знал, для чего она нужна.

Потом ещё возьму целую куриную тушку для бульона и супов, но сегодня хотел сделать, как готовили курицу в фастфуде, только без литров прогорклого масла, а чтобы получилось легко и вкусно.

Когда возвращался, то на выходе из лифта увидел незнакомца в пуховике. Толстый мужик стоял как раз напротив моей двери. Я тут же глянул вверх и вниз, есть ли у него сообщники, но он был один, и пока никто не показывался.

– Ты же Лебедев? – спросил он, заметив меня.

– А кто интересуется? – я внимательно посмотрел на него.

Черты лица немного знакомы, но я точно никогда его не видел. Зато точно видел его родственника.

– Да я в больнице был, – сказал мужик. – Батя говорит, ты скорую ему вызвал.

– А, понял. Вы сын Геннадия Иваныча?

– Ага, – он кивнул, но странным жестом, будто запрокидывал голову назад.

– И как он?

– Так чё, вовремя вызвал, инфаркт, но успели всё сделать. В реанимации пока лежит, но в себя пришёл. Ещё бы полчаса, и всё, кирдык ку-ку! – мужик дёрнул губой. – Короче, если чё надо – обращайся.