Читать книгу "Резидент"

Глава 11

Ну давай, Вадим. Ты сдал экзамен у жёсткого препода, победил Толика и научился готовить. Осталось-то ерунда: всего-то выйти на лёд и не тупить.

Мне казалось, что всё должно выйти. В памяти было, как в детстве меня пытался научить отец, но тогда я просто ходил по снегу в коньках, а на лёд даже не пробовал выйти.

Но пока я это вспоминал, в голове всколыхнулось другое воспоминание, очень яркое.

Как фигуристка в красном платье с лентой в руках рассекала ледяное поле под вспышки фотоаппаратов и гром аплодисментов. И потом с ней катался я, уже на пустом стадионе, хотя не столько катался, сколько лапал за грудь. Это точно память Тумана.

И сразу, как молотком по голове, после этого озарения, зал чужой памяти будто расширился. Словно исчезла дымка, закрывавшая проход к покрытой мрамором лестнице, над которой висело несколько новых картин. И эта фигуристка была там, на самом почётном месте.

Изображена она на льду, но из одежды на ней только коньки и та самая лента.

Ну здравствуйте. Бабник Туман портреты своих женщин развешивал на самые важные места.

Зато это значит, что на коньках он кататься умел. Пригодится.

Каток залили в центре города на площади, и днём здесь было достаточно много людей, включая молодёжь. Ещё не стемнело, желающих покататься было достаточно, но свободного места ещё полно.

Из подвешенной на столбе большой колонки играла музыка, какая-то старая песня времён, когда я ещё не родился, но слова разобрать не мог, она звучала, как из бочки.

Арендовать всё необходимое проблемой не было, хотя не было проблемой и купить, но откуда у меня на это деньги официально? И так за эти дни потратил больше, чем мне выделялось каждый месяц.

Я зашнуровал коньки, встал, и ноги тут же начали разъезжаться, и я вцепился в бортик. Ну-ка, куда вы поехали, ноги? Мы только начали. Навык Тумана должен быть, мне просто нужно им воспользоваться.

А если бы не было навыка, я бы выходил на лёд, падал, но всё равно бы в итоге научился кататься рано или поздно.

Наташа проскользила передо мной, причём спиной вперёд. Хотя порой вздрагивала, ясно, что в последние несколько лет она коньки не надевала, вот и выглядела не так уверенно, чем когда, например, пинала грушу.

Без спортивного топа и шорт она выглядит совсем иначе. На девушке был надет белый приталенный пуховик и чёрные джинсы. На голове – серая вязаная шапка, из-под которой выбивались светлые волосы. На шее не шарф, а новенький чёрный снуд – шарф с соединёнными вместе концами, как кольцо, очень широкий.

И должен сказать, что ей и так идёт.

– Если честно, меня на каток во второй раз в жизни позвали, – сказала она.

Изо рта вышел пар.

– А когда был первый? – спросил я.

– В школе, но мальчик тогда упал и разбил нос в кровь.

– Не повезло.

А теперь посмотрим, как повезёт мне.

Я отпустил бортик. Ну, будь что будет.

Сделал первый шаг, и нога поехала вперёд. Мышцы сжались, я напрягся, ведь появилось ощущение, что я сейчас со всего маха хлопнусь на задницу.

Но сделал шаг, вернее, скользнул левой ногой, и поехал увереннее. Медленно, но равновесие держал. Будто вспоминал, как себя вести, как держаться, как стоять и как наклоняться, чтобы устоять на льду.

Это было не так легко, как во время спарринга. Там всё было почти на автомате, потому что там у меня опыт был, и сам Туман явно драться учился больше, чем ездить на коньках.

А сейчас для меня это вообще почти впервые.

Сначала я просто не падал, искал устойчивое положение, потом двигался, и, наконец, начал катиться ровно. Без выпендрежа, просто держался.

Ото льда тянуло холодом, дул слабый ветер, ну а я прокатился вперёд и не упал. Шикарно.

– Значит, ездил на коньках раньше, – заключила Наташа, наблюдая за мной. – Но когда-то давно.

– Говорю же, не зря в детстве фильмы с Брюсом Ли смотрел, – я рассмеялся и подъехал к ней ближе. – Вот и научился.

– А это в каком фильме он на коньках катался? – одна бровь с удивлением поползла наверх.

– Старом каком-то, на кассете был. Или это Джеки Чан был? – я засмеялся.

Мы поехали по кругу. Раньше каток располагался вокруг ёлки, но её давно уже убрали, и теперь там просто стоял стенд с именем спонсора: Анатолий Корнеев, и там же было фото седого мужика в очках.

Ехали мы, держась рядом друг с другом, на таком расстоянии, чтобы не зацепиться, но и чтобы не орать через весь каток.

Получалось хорошо, лучше, чем можно было подумать. Даже в какой-то момент, слыша свист в ушах и легко двигаясь, едва шевеля ногами, начал получать удовольствие. И холод уже почти не чувствовался.

– Нос я не разбил, – сказал я со смехом. – Так что это свидание вышло удачнее, да?

– Да, – она кивнула. – А это свидание?

– Теперь да, раз разговор пошёл. Кстати, всё хотел спросить, а ты вообще откуда?

– Ну, сложный вопрос, – Наташа чуть дёрнулась, но удержалась. – Живу везде, езжу по всей стране, а здесь в командировке. Но она затянулась. Ещё какое-то время буду в городе.

Сделали один круг и поехали на второй. Пару раз я всё же чуть не грохнулся, один раз чуть не потянул её за собой, но удержался. А один раз она сама чуть не упала, но вцепилась мне в рукав, и мы устояли.

– Интересно. По разным городам ездишь.

– Утомляет, – призналась Наташа. – Иногда хочется спокойно себе посидеть где-нибудь дома, особенно в такую погоду, но надо ездить.

– А кем работаешь?

– В агентстве по информационной безопасности, – ответила она. – Внедряем наши системы заказчикам по всей стране.

– Это на вашей работе учат так драться? – я покосился на неё. – Если вирус прорвался через ваши системы, ты дашь ему ногой в кабину?

Наташа засмеялась. Наверное, впервые так, куда веселее, чем раньше.

– Вроде как да. В кабину? – она улыбалась. – Никогда такого выражения не слышала.

– Смотрю одного типа на ютубе.

Сделали ещё круг. На повороте в нас чуть не влетел парень в очках, но мы разминулись. Тут надо смотреть в оба.

– А у тебя железная дорога, значит? – спросила Наташа, когда мы проехали дальше.

– Учусь там, уже третий курс.

– А, тебе ещё этот год и следующий, и всё? Закончишь?

– Нет, у меня же техническая специальность. Пять лет там буду учиться, на инженерный диплом.

Проехали мимо места, где все надевали коньки. Среди них я вдруг увидел Дашу, она с кем-то пришла сюда.

Вот сколько звал её в город погулять, она отказывалась, типа, кто сейчас гуляет по улицам. И от катка бы тоже отказалась.

Но теперь уже пофиг. Единственное, что я отметил: она меня заметила, и взгляд её был – что-то с чем-то, смесь любопытства, недоумения и ярости.

Она осталась позади, а мы ехали с Наташей дальше. Лёд скрипел под ногами, но не раздражающе. Её начало заносить, я чуть подхватил её за талию.

– Спасибо. Значит, золотая середина недавно была? – спросила Наташа, поглядев на меня. – Праздновали?

– Что-то было, но я не ходил. Хвост сдавал, не до этого было.

Проехали под колонкой, где играла новая песня, тоже старая, но более мне знакомая, я даже слова знал. И Наташа вдруг начала подпевать:

– … к настоящему колдуну, он погубил таких, как ты не одну…

– Ты «Король и Шут» слушаешь? – спросил я с удивлением.

– С детства, – призналась она. – Я даже на концерт успела к ним попасть в Питере, ещё в школе тогда училась. Родители не отпускали, я сбежала, с края поля слушала, – Наташа чуть улыбнулась, посмотрев вдаль. – И до сих пор иногда в наушниках включаю.

– Ого. Не думал.

– А ты что слушаешь?

– «Сектор Газа», – с гордостью сказал я.

Немного разогнался, обогнал её, но попытался замедлиться, и вышло, даже хорошо.

– Мне тоже нравится. А я думала, парни сейчас слушают какой-нибудь рэп.

– Не люблю. Меня уже соседи им достали.

– Меня тоже, – она закатила глаза, но вдруг всполошилась. – Ой, стой!

Какая-то девочка лет десяти проскочила прямо перед нами, и мы едва успели свернуть в сторону.

Но падения на катке – дело обычное даже для профи. Вот и мы не удержались. Наташа начала падать, я её подхватил, но тут скользнули мои ноги и сцепились коньки.

И всё же я умудрился сгруппироваться и уберёг как свой затылок, так и девушку, ведь Наташа рухнула на меня.

– Ой, извини, Вадим, – пробормотала она мне в лицо, и я почувствовал запах мятной жвачки.

На первом свидании сразу переходить в горизонтальное положение, конечно, весело, но сейчас романтики не было, ведь я отбил рёбра и локоть, и лёд ещё холодный.

Но я поднялся, протянул Наташе руку, и она вцепилась в неё своими пальчиками в перчатке. После помог ей отряхнуться.

– Бывает, – сказал я. – Даже олимпийские чемпионы падают на льду. Не ушиблась?

– Не, всё хорошо, ты прикрыл, – девушка улыбнулась. – Было весело, но мне скоро пора бежать. Не сейчас, – торопливо добавила она. – Чуть попозже.

– Давай чай попьём, – я заметил киоск в стороне, где продавали глинтвейн и прочее.

Там продавали разные виды чая, включая горячий, и это пользовалось успехом. Хотя парень впереди купил два мороженых. Я достал несколько сотенных купюр, взял два глинтвейна с брусникой и облепихой.

С двумя горячими картонными стаканчиками я пошёл назад, и уже там заметил, как к Наташе, которая уже снимала коньки, подошёл какой-то мужик, сильно пьяный.

– Да давай сходим, чё, – грубо говорил он. – Тут недалеко. Пообщаемся, чё.

Бывают такие пьяные, которые добренькие и пытаются лезть ко всем окружающим, порой слишком навязчиво. Впрочем, они могут быстро стать агрессивными, и я уже с таким сталкивался. Никогда не знаешь, что пьяный сделает в следующее мгновение.

А бывает, что они изначально агрессивные и напористые. Ко мне такие раньше постоянно цеплялись, хотели стрелять мелочь, пока я не вымахал выше них и не научился давать сдачи.

Небритый мужик в синем пуховике со следами от падения на спине пытался куда-то позвать Наташу. Та закатила глаза, вздохнула и посмотрела на мужика так, будто выбирала, куда его ударить, чтобы нокаутировать.

Но я уже был рядом. Бросил короткий взгляд на мужика и на его руку. Чуть меньше сорока лет, недельная щетина, и след от кольца на пальце, а само кольцо он, похоже, снял только что и держал в кулаке. Пьяный, но хитрый.

– Никуда я не пойду, – спокойно сказала Наташа. – У меня тут молодой человек ходит.

– Зачем тебе молодой, – мужик осклабился, – когда…

– Ты чё, прикалываешься? – спросил я ему в ухо, резко подойдя со спины. – Тут твоя жена ходит. Увидит, что ты кольцо снял, хана тебе.

Мужик, как заправский агент, отреагировал моментально и даже не обернулся. Он рванул с места по льду, тут же зашёл на каток, чтобы пересечь, полагая, что жена на льду его не догонит.

При этом пару раз он плюхнулся на задницу, а остальные его объезжали.

– Даже спасибо не сказал, – проговорил я, глядя ему вслед. – А я его спас от нокаута. Вот, держи, ещё горячий, – я протянул ей горячий картонный стаканчик.

– А вот это было быстро, – Наташа удивилась, одна бровь поднялась. – И без физического воздействия.

– Нам с такими нужно быть аккуратно, – сказал я. – А то зашибём ещё. Ко мне вчера полицейский как раз из-за этого приходил.

– А что такое? – вид у неё стал серьёзнее.

– Да пьяный сосед кидался, я его проучил, а в полиции решили, что я его избил.

– А кто именно? – взгляд стал внимательнее. – У меня знакомые там есть.

– Разобрался, уже всё решили. Я его просто в захват взял, бить не стал, а то бы убился.

Впрочем, он и так в итоге убился, но об этом я умолчал.

– Ничего такой чай, – я отхлебнул глоток. – Горячий.

Чувствовался кисленький вкус брусники и облепихи, без сахара, сладкое я не любил. Наташа тоже сделала глоток и аж закрыла глаза.

– Хороший, в самый раз. Но мне уже пора идти.

– Проводить?

– А ты разве обо мне не слышал? – спросила она с усмешкой. – Как бывает с теми, кто пытается на меня напасть. Вот же, говоришь, спас его от нокаута, – Наташа кивнула на убегающего.

Он уже был далеко и почти скрылся из виду.

– Вот во избежание подобного и провожу, – настоял я. – Свидание же, забыла?

– Ладно, пошли, – Наташа взяла меня под локоть.

Но было недалеко, прошли пешком буквально пару кварталов, до трёхэтажного офисного здания, где ещё горел свет.

– Всё, придётся работать дальше, – сказала она. – График ненормированный, дел ещё много.

– Тогда созвонимся, – сказал я. – Правда, номера твоего нет.

– Запишешь? – спросила она.

Я достал телефон, но чёрный экран говорил о том, что батарейка села. Надо другой купить, а то этот совсем перестал держать, хотя ещё утром заряжал.

– А ты продиктуй, – предложил я. – У меня память хорошая.

– Точно? Ладно. Плюс семь…

Она продиктовала.

А где-то в глубинах памяти на стене появился новый портрет. Наташа в зимней одежде на льду, в шапке и пуховике. И это выглядело не менее привлекательно, чем когда она была в обтягивающих спортивных шмотках.

Шапка, перчатки, шарф-кольцо и пуховик, всё это могло быть деталями и подсказками, чтобы не забыть её номер, если отметить каждую. Номер теперь в моей памяти.

– Плюс семь, девятьсот… – я тут же пересказал его вслух.

– Вадим, – заявила Наташа. – Наверное, тебе этого никто не говорил, но ты очень удивительный человек. Правда.

– Ого. Никто, да. Значит, ещё куда-нибудь потом сходим?

– Обязательно. Звони.

* * *

Совсем другое ощущение. Без тягости, без остального, без мысли, что что-то пошло не так.

Вообще не походило на тот случай, когда в школе водил девчонку в кино, или когда ещё в летнем лагере бегал в посёлок к одной местной, и когда водил Дашу в кафе.

В тот раз вообще осталось впечатление, будто я не с девушкой в кафе пришёл, а к следователю на допрос. Причём к неразговорчивому следователю. Вместо вопросов просто мрачно смотрела.

Домой вернулся, когда стемнело, заглянув по пути в магазин. На ужин решил попробовать индейку, никогда не ел, если честно, хотелось попробовать.

Грудку брать не стал, взял простое филе бедра в упаковке, охлаждённое. Это будет более сочным.

Мясо пожарил на раскалённой сковороде, а в конце добавил фишку Тумана – начал поливать жарящийся кусок растопленным сливочным маслом, зачерпывая его ложкой с этой же сковородки.

На гарнир сделал купленную в том же магазине крупу кускус, заварив кипятком, туда же добавил мелко нашинкованные вяленые томаты, их я покупал раньше.

Подал всё это на новых тарелках. Кускус выложил кольцом, индейку порезал на одинаковые ломти по сантиметру. Чесночный соус у меня остался.

Надо звать Наташу в гости, а то такой талант пропадает. Да и выглядело не хуже ресторанного.

Телевизора и компа нет, а тыкать телефон не хотел, поэтому вечером занялся учёбой. Надо бы купить компьютер, а то обычно прошу кого-нибудь помочь, если есть задание в какой-нибудь программе.

Закончив, завалился на новую кровать, вытянув ноги, и уснул сразу, хотя впечатлений от последних дней было много.

* * *

Сон был яркий.

Я ехал в «Мерседесе», проезжая на красный свет, при этом обрызгал идущую на тротуаре женщину в белом пальто.

Нет, это не я. Я пошутить люблю, но не так, чтобы народ матерился вслед.

Должно быть, это Туман. Даже во сне я понимал это. Он был вредным типом, хотя сейчас сделал вид, что не заметил.

«Мерс» остановился рядом с секцией, куда я ходил на кикбоксинг, причём Туман будто специально припарковал тачку, чтобы она всем мешала.

После он, ну и я, раз наблюдал через его глаза, вылез из машины, увидел, как на столбе сидит монтёр, и тут…

Проснулся я среди ночи, резко вырвавшись из сна.

– Связной, – сказал вслух я ту мысль, которая билась в голове у Тумана в момент смерти. – Куда делся связной?

И нафига я это сказал? Сам не понял. Но сон же, не отошёл ещё.

Я поднялся, попил воды, лёг спать дальше. Только скинул одеяло, а то стало жарко, и подложил руки под голову. Мысль не уходила.

Ага, понимаю.

Это был обрывок воспоминания Тумана, одного из его последних. Он не просто так оказался там, у моего зала. Он искал встречи со связным от Ланге, чтобы передать ему данные об этом Периметре, о котором я до сих пор ничего не вспомнил.

Но связной не пришёл. Не потому, что сдал шпиона сам, а потому что почувствовал угрозу. Ведь на месте встречи их ждал майор Холодов с группой захвата…

И всё, больше воспоминаний не было. Но кто связной, я не знал, как не знал, кто такой сам Ланге. Даже Туман никогда не видел этого связного, но должен был узнать по каким-то приметам. Знал только, что он местный, не обученный профессионал, а завербованный самим Ланге много лет назад.

Вот чего Холодов тогда приходил ко мне, мог проверять, вдруг, я его знаю.

А, может, я и правда его знаю?

Лёжа в темноте, я попробовал вызвать в голове дворец памяти Тумана, тот участок зала с лестницей, который сегодня приоткрылся, и там появились новые картины.

Фигуристка на портрете, конечно, хороша, и я позалипал на неё, но после стал серьёзнее.

Портрета связного не было, ведь Туман раньше никогда не видел его в лицо. Но была картина, и обрывки памяти так и цеплялись к ней.

К этой картине я и пригляделся, ведь здесь были приметы связного. Это портрет… в котором был ещё один ребус, как в тот раз, с Тайной Вечерей. Ну здравствуйте, опять разбираться.

На старинном портрете был изображён мужик в красной шапке с пером, украшенной камнями, и красном же пальто. И здесь, похоже, зашифрованы его приметы и способы связи с ним. Туман ведь мыслил своеобразно, и многое в его памяти завязано на эти картины.

Ведь для того, чтобы запомнить получше, как раз и нужны яркие детали.

Но этот мужик… я его видел. Не в городе, а сам портрет. Но где? Надо поискать. Я взял телефон, и включившийся экран меня ослепил. Я сощурил глаза и начал гуглить.

Поисковик выдал мне целую пачку таких портретов по описанию, но это всё были не те… Наконец, на третьей странице я нашёл похожее. Ага, это он, я его узнал и нажал на картинку большим пальцем. Открылась статья в Википедии.

Портрет, отпечатавшийся в памяти шпиона, был портретом человека, о котором, наверное, слышали все – это Влад III Дракула, причём не вампир из книжки, а тот, настоящий, исторический, из Румынии.

Я даже статью полистал, посмотреть, кто это такой. Дядька был колоритный.

Так. И для чего шпион запомнил именно это? Не с Дракулой же он должен был встречаться, в конце концов. А кто-то на него или похожий внешне, или как-то ассоциируется с ним. Дракула же любил сажать людей на кол и обладал своеобразным чувством справедливости.

Или, этот связной умеет работать по дереву? Дракула в дереве точно понимал.

Ладно, тут подумаем, в чём связь. Вскоре я уснул.

* * *

Утром приготовил сырники из творога, смешав его с мукой, солью и щепоткой сахара, совсем чуть-чуть, чтобы не было сладко. Обжарил их совсем недолго, а после съел со сметаной, запив кофе.

В подъезде встретил пару соседей, поздоровался. Никто из них даже не стал нудеть. Хотя какой смысл им ругаться, если музыка больше не играет по ночам, а всякая шваль сюда не ходит, раз уж Жоры не стало. Хотя, наверное, скоро опять подтянутся какие-нибудь другие.

Пока всё было спокойно, но позже я встретил подозрительного человека рядом с остановкой.

Пока я ждал маршрутку, напротив меня остановился здоровый, как танк, чёрный внедорожник «Мицубиси Паджеро». Оттуда вылез человек, с короткими, стрижеными под машинку волосами, уже поседевшими.

Нос у него давным-давно был сломан, уши тоже, они у него как у борца. Одет он был в кожаную куртку поверх спортивного костюма.

Ну точно, бандит, причём давнишний, наверняка уже отсидел, причём сел в тюрьму до того, как я родился. Но уже освободился и вернулся к старому. Он оглядел остановку, закрыл дверь джипа и двинулся ко мне.

– Э! Это ты Лебедев? – спросил он. – Базар к тебе есть.

Это точно кто-то из знакомых Жоры Питерского.

Глава 12

Высокий и широкоплечий мужик со сломанными борцовскими ушами и когда-то переломанным носом шёл ко мне. Ну а народ на остановке отходил подальше, будто почуял угрозу.

Впрочем, тут бы её любой почуял.

Ну а я сделал шаг в сторону. И не просто так.

– Базар к тебе есть, – начал мужик и шагнул ко мне ближе.

Утром было тепло, поэтому слежавшийся снег немного подтаял, но потом похолодало, и он замёрз. Стоять на этой горке было непросто, ноги съезжали, но я нашёл удобное и устойчивое положение.

А мужик понял, что у него такого не будет, ещё шаг, и он грохнется, сломав нос ещё раз. И это до того, как мы начали говорить.

Но что-то с ним не так. Внешне бандит, но казалось, что всё сложнее, чем было на самом деле.

– И о чём базар? – спросил я, стараясь, чтобы голос звучал чуть иначе, по-уличному.

– Да побазарим, за кента одного, – произнёс он, оглядывая меня с ног до головы.

– А ты кто?

– Жека Паяльник.

На рожу посмотришь и не удивишься, что у него такое прозвище.

Но ко мне подходили подобные люди, когда я был в детдоме, и не только ровесники, но и взрослые. То в школе, то по дороге туда, такие разговоры вести приходилось часто. Детдом-то был на окраине, район был неспокойный, и кто-то шутил, что 90-е там не закончились.

Вот мы и учились говорить так, чтобы от кого угодно отбиться словами, потому что если что-то шло не так, то кидались они на нас целой толпой. Не умеешь говорить – огребаешь.

И сейчас надо вести так же. Мой старый опыт таких встреч и наблюдательность Тумана били в тревожный колокол. Будто я не в людном месте, а один в тёмном проулке и на меня наставили пистолет. Но выстрелят не сейчас, а когда-нибудь потом, когда не буду этого ждать.

Почему-то обычный уголовник показался бы Туману большей угрозой, чем многое другое.

– Давай прокачу, довезу, куда надо, – он кивнул на машину. – Да и поговорим заодно.

Нет, в тачку к незнакомцу точно нельзя, это одна из первых вещей, которые я выучил в жизни. Особенно к таким личностям.

– Не, Жека, я в чужие тачки не сажусь.

– А чё так? – спросил Паяльник. – А, ну да, в детдоме же учили не доверять посторонним?

Он и фамилию мою называл, и биографию знает. Навёл справки обо мне перед тем, как подойти. Или ему всё рассказали, и он приехал со знанием дела.

– Вот видишь, ты про меня всё пробил, – в вальяжной манере сказал я, – а я про тебя ничего не знаю. Ладно, говори, чё надо.

Он посмотрел на меня внимательнее, очень тяжёлым внимательным взглядом. Но, кажется, Паяльник не ожидал, что я сам первым перейду к делу.

– Побазарили бы в машине, – продолжил он.

– Да и так говорим же, да? – спросил я. – Ты же начал, продолжай.

И чего ему надо? Наверняка он здесь из-за этого Жоры. Но мне казалось, что дело в чём-то ещё.

– Ну, – подтвердил он и перешёл к основной теме. – Знал такого Жору Питерского? Хлопнули его, прикинь.

– Я слышал. Менты приходили.

– И чё надо им было?

Он сощурил глаза и почесал костяшки крепкого волосатого кулака. Тупит или прикидывается, чтобы сбить меня с мысли?

– Это же менты, – я пожал плечами. – Приходят, когда хотят. Дверью, наверное, ошиблись, хе-е…

– А, – Жека Паяльник почесал затылок, будто не понял. – Ясно… Короче. Грохнули пацана, Жору Питерского. Слышал чё?

Руку в карман он не убрал. Да и вообще не было ощущения, что он не знает, куда их деть, а каждый жест был осознанный.

И взгляд очень уж внимательный.

– А я при чём?

– Так слышал чё-нибудь за это дело?

– Жека, ты такие вопросы задаёшь, будто он мне брат или кент. Я его видел раз в жизни всего, – продолжал я, глядя ему в глаза. – Давай конкретнее, чего надо.

– Во как. Пропали его вещи, догоняю вот, хожу.

– Так и догоняй, ко мне-то зачем пришёл?

Пока непонятно, в чём цель разговора, мне будет нужна маскировка. Я достал телефон, чтобы проверить время, делая вид человека, у которого свои дела. Ну и чтобы выглядеть типично для своего возраста.

Мне кажется, его взгляд это подметит, очень уж он внимательный. Попробуй найти сейчас парня моих лет, который не проверяет телефон каждые пять минут в ожидании уведомлений.

Народ отходил подальше, смотрел на дорогу. Тем более скоро подъедет автобус, его уже видно на перекрёстке. И задерживаться здесь я не собирался, тем более для такой болтовни.

– Пацаны говорят, у тя тёрки с ним были, – неторопливо продолжал Паяльник.

– Какие пацаны?

– Дима Кот, – Паяльник начал перечислять людей, о которых я никогда не слышал. – Шпала, Китаец. Слон, Бухгалтер… Туман…

Ну здравствуйте.

Он смотрел на меня, будто ждал, отреагирую ли я на какое-то имя? Особенно на последнее. Я усилием заставил себя не реагировать.

– Целая бригада. А мне-то откуда их знать? – спросил я, делая вид, что не слышал такие клички.

Я и не слышал. Кроме последнего.

– Пацаны, под Жорой ходили…

Какой же он странный. Вид опасный и агрессивный, при этом кажется тупым. Говорил, как заторможенный, да и вообще, внешне выглядел так, будто он браток из сериала про 90-е, но забыл выйти из роли.

Всё так говорило, кроме его взгляда. Умного, изучающего, проницательного. Помнил, как он при встрече осмотрел меня, будто срисовал. Мент, может, или фейс? Подчинённый Холодова?

Неизвестно.

– Он борзел, – сказал я. – Я его осадил. Шумели они там, спать не давали, я пришёл поговорить по-человечески, он начал пыжиться и не вывез. И всё, какой ещё базар?

Вышло даже естественно, будто с детства находился в таких компашках

– Ну да, он такой и был по жизни, – сказал Жека Паяльник после почти полуминутного раздумья. – Вот его и наказали. Я одного такого на пику посадил, – мрачно похвастался он. – А то он крысой был. Вот и сел, но вышел.

Самая разумная реакция в этот момент – охренеть, я её и изобразил. Но притворяться особо и не надо было, тут любой охренеет.

– Ты прям с порога козыри кидаешь, Жека.

– Хе-хе, – Паяльник оскалился. – Ладно, братан, погнал я. А ты же на секцию ходишь, да? – спросил он с интересом. – Кикбоксинг? Пацаны говорят.

– Так если знаешь, для чего интересуешься?

– Для себя. Я вот тоже раньше ходил на секцию, на борьбу и не только, – он хмыкнул и показал зубы. Были вставные. – Молоток, пацан, уважаю. А там чё, говорят, мужика неподалёку током убило?

Так, так, так. А вот это интереснее.

Не из-за этого ли он сюда пришёл? Чтобы узнать детали?

Стоять! Понял. Туман с кем-то взаимодействовал, вёл какие-то дела. Я этого почти не помнил, связанная с этим часть памяти совсем какая-то мутная.

Но он мог нанимать и бандитов. И они могли заинтересоваться, куда он делся и что с ним стало, вдруг обещал заплатить. Хотя откуда они бы знали его прозвище?

Зато как интересно он спросил, как бы невзначай. Сначала разогрел обычными вопросами, потом напряг, а потом задал основной вопрос. Он понимает, что делает.

Значит, его это интересовало больше всего. И мне казалось, что лучше об этом молчать. Туман бы промолчал. Вернее, сказал бы то, чтобы от него отстали.

– Ты прям всем интересуешься, Жека. То Жора, то мужик какой-то, то секция. Говорили, что кабель на столбе лопнул, – я показал вверх. – Упал, прижгло кого-то вроде как. Вот и всё.

Потому что там была ФСБ, и фейсы сделали всё, чтобы это дело никуда не утекло, об этом даже в новостях не говорили, и свидетелей кроме меня и того электрика не было. Значит, мало кто знает, но слухи пошли, и некоторые этим интересуются.

И о том, что я был рядом, лучше молчать. Мало ли. Вдруг тоже подумает, что Туман мог мне что-то передать? А что до остального, так скажу, что память отшибло.

– А что он, денег тебе должен был? – спросил я. – Поэтому ищешь?

– Именно так. Понятно. Ладно.

Тут в его взгляде скользнуло разочарование, хотя поначалу интерес был. Но он решил, что я обычный дерзкий пацан из детдома с понтами, и его внимания не стою.

Но это лучше, чем если бы он почувствовал какие-то навыки Тумана, о котором явно знал, или принял меня за лоха, на которого он бы начал давить намного сильнее, уже не скрываясь.

Паяльник, не прощаясь, развернулся и пошёл в машину. Походка не была такой важной и широкой, как в первый раз, и это я отметил. Но сам я сел в автобус, к этому времени внедорожник уже уехал.

В голове билась мысль: «Пронесло». Но чем же он так опасен? И спросить-то не у кого.

Но я отбился, своего достиг. Я сделал всё, чтобы не заинтересовать.

Нет, он точно умнее, чем кажется. Странно, но раньше это я бы не заметил. И он бы меня подловил на чём-нибудь, ещё хуже, чем тот мент.

Так что его портрет в своей памяти я повесил рядом с портретом мента. Изображение головореза с окровавленным топором ему подходило.

* * *

Но пока думал об этом, доехал до института, и без приключений.

Первым делом зашёл в деканат, там забрал зачётку, уже с подписью и штампиком, что всё сдано. Теперь надо ждать лета.

Пошёл на пару, но аудитория была пустой. В коридоре встретил одногруппника Лёшу.

– Слыхал? – с довольным видом спросил он, махнув рукой. – Пары у Иванова не будет!

– Е-е-е! – обрадовался я и спросил: – А что случилось?

– У него с заочниками было занятие. С одним начал ругаться, потом драться. Заочника в полицию увезли, а Иванова в больницу с разбитым носом отправил.

– Ого. И я это пропустил!

– Там эпично было, бро! – Лёша закивал. – Ну, так говорят, – добавил он. – Сам-то не был там. Они вроде как работали раньше вместе. Иванов ему сразу сказал, что завалит на экзамене, а тот ему давай что-то припоминать, какие-то взятки, Иванов сразу кулаками махать полез, а тот ему фейс пробил одним ударом!

– Снял может быть кто-нибудь? – предположил я. – Кстати, недавно разговаривал с одним заочником, говорит, что тот ещё дурдом на этой железке.

– Не говори, кринж какой-то. Уже не хочу там работать, – он засмеялся.

– У тебя же отец машинист, придётся. Династия, – я засмеялся.

У нас появилось полтора часа законного перерыва. И время как раз было подходящее. Мы пришли в пустой буфет, и там, на витрине, уже лежала полная тарелка сосисок в тесте.

Мы заказали по две штуки каждому и кофе, встали за высокий столик без стульев и принялись за перекус.

В последнее время готовить я стал намного лучше, чем раньше, но это не значит, что я стал брезгливым и морщить нос от обычной еды. Да и у нас в институте умели делать сосиски в тесте, правда.

И тесто хрустящее, и сосиски свежие, и успели мы до того, как на ближайшей перемене толпа студентов, как стая голодных чаек, смахнёт всё. Да и раньше для меня это было дороговато, приходил сюда только со стипендии.

– Горячие, – Лёша подул на пальцы. – А комп себе не надумал брать?

– Думаю, – я кивнул и откусил кусочек, после запил кофе из картонного стаканчика.

– Бери! В хеллдайверс погоняем. Там как раз недавно Киберстан брать пытались, а там киборги, вокс-машины… тебе зайдёт, Вадя!

– Лёша! – остановил его я. – Да не понимаю я ни слова про твой хелдайверс. Если возьму комп, то для учёбы. И смартфон ещё надо, мой уже откисает.

Я показал на экран. Снова сел, заряд батареи уже не держался. Но я тогда купил самый дешёвый, и тупил он изрядно. А нет, просто завис, экран загорелся. Но один фиг, надо другой, тут уже не починить.

– Ронял его, пайка отошла, наверное.