Текст книги "Мир под кайфом. Вся правда о международном наркобизнесе"
![](/books_files/covers/thumbs_240/mir-pod-kayfom-vsya-pravda-o-mezhdunarodnom-narkobiznese-246270.jpg)
Автор книги: Нико Воробьев
Жанр: Публицистика: прочее, Публицистика
Возрастные ограничения: +18
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 5 (всего у книги 29 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]
8. Шанкайф
Вечеринка не могла длиться вечно. В конце концов, должна была найтись страна, которая решит запретить своим гражданам пудрить нос и раскуривать дьявольскую капусту. Этой страной стал Китай.
Я был очень рад возможности провести день в Шанхае по пути на Филиппины, где собирался писать очередную главу. Сейчас в Шанхае, сверкающем мегаполисе на берегу Янцзы, больше небоскребов, чем в Чикаго. Сердце Шанхая – это район Бунд с телебашней «Восточная жемчужина», возвышающейся над набережной и похожей на гигантскую иглу, на которую насажена летающая тарелка.
Лет восемьдесят назад все это было совсем другим. В 1930-х Шанхай напоминал Чикаго 1920-х – это был бурно развивающийся торговый город на границе Востока и Запада. Я поймал такси и направился в Старый Шанхай – точнее, в то, что осталось от него и его криминального центра, Французской концессии.
![](i_001.jpg)
На протяжении многих тысячелетий героин и сырье, из которого он производится, – опиум – были одновременно предметом интереса и ненависти человечества.
Сам опиум – это липкая коричневатая смолистая субстанция, которую можно найти в разрезанной коробочке растения Papaver somniferum, мака снотворного. Мак – очень выносливый цветок и может выжить практически где угодно, но лучше всего растет во вскопанной или вспаханной почве в теплом, солнечном климате, не слишком влажном и не слишком сухом. Неизвестно, какое общество первым открыло опиум, но он упоминается в самых древних из дошедших до нас текстов. В «Одиссее» Елена Троянская добавляет опиум в вино на пирушке в честь воинов, погибших из-за любовного треугольника с ее участием. Ветераны тут же забывают свои горести и все оставшееся время бродят по дворцу совершенно угашенные.
В викторианские времена наркомания не превращала человека в отброса общества: можно было вмазываться героином на завтрак, обед и ужин, а потом отправляться на своем пенни-фартинге[38]38
Ранний тип велосипеда с большим передним и маленьким задним колесом. – Прим. пер.
[Закрыть] в загородный клуб. Для простого человека героин был дешевле визита доктора; он был лекарством от холеры, дизентерии и диареи, которые тогда могли окончиться летальным исходом. Его даже использовали, чтобы успокоить плачущего ребенка, а поскольку опиум снижает аппетит, он также помогал экономить на детском питании.
В XIX веке химики начали разлагать опиум на компоненты, чтобы добраться до полезного вещества. В 1806 году немецкий ученый Фридрих Сертюрнер выделил из опиума морфин, назвав его так в честь Морфея, греческого бога сна. Во время Гражданской войны в Америке обе стороны использовали морфин в качестве болеутоляющего, и тысячи ветеранов вернулись домой с тяжелым абстинентным синдромом – «солдатской болезнью». Позднее, в 1898 году, еще один немецкий химик Генрих Дрезер, работавший в лаборатории «Байер», синтезировал героин. Героин действовал быстрее и сильнее, чем морфин, и врачи поначалу пытались лечить с его помощью солдатскую болезнь, но к 1910 году с полной ясностью осознали, что это плохая идея.
Героин можно нюхать, курить и колоть. Героин позволяет уходить от реальности: укол, кровь выстреливает в шприц – и ты лежишь в коконе чистого блаженства. Проблема заключается в том, что после нескольких таких окукливаний хочется делать это снова и снова. К моменту формирования зависимости ты уже не получаешь такого волшебного ощущения, как в первый раз, но тебе нужно колоться, просто чтобы чувствовать себя нормально.
С медицинской точки зрения при принятии контролируемых доз диаморфина (то есть клинически чистого героина) единственный долгосрочный побочный эффект – это сама зависимость, что означает, что когда ты перестаешь их принимать, то начинаешь чувствовать себя отвратительно, возможно, даже так, как будто ты сейчас умрешь. Но хотя ты и чувствуешь, что сейчас умрешь, ты выживешь и сможешь рассказать о пережитом. Отказ алкоголика от алкоголя при этом может привести к шоку и действительно способен его убить. Впрочем, даже чтобы просто дойти до этой стадии, нужно употреблять герыч регулярно, – тут можно отметить, что в больницах диаморфин назначают беременным для облегчения боли и они не становятся наркозависимыми. Но чисто теоретически, если не считать проблемы зависимости, колоться можно сколько угодно. Если же постоянно опрокидывать по стаканчику, это в конечном счете непременно тебя убьет.
К сожалению, большинству наркоманов приходится добывать хмурый на черном рынке, что приводит к целой куче проблем: заражение крови, передозы, ВИЧ и гепатит, равно как и порча вен из-за неудачных инъекций. Когда все остальные сосуды становятся непригодными для использования, некоторые даже начинают вкалывать героин в член. Не стоит недооценивать степень привязанности наркозависимого к его лекарству.
![](i_001.jpg)
Опиум был впервые завезен в Поднебесную империю арабскими купцами по Шелковому пути, древнему торговому маршруту, связывавшему Восток и Запад. На протяжении сотен лет наркотическая зависимость не составляла реальной проблемы, потому что опиум обычно съедали, что ослабляло его действие, но потом европейские моряки научили китайцев курить, и они, подражая крутым парням, стали подмешивать опиум в курительные трубки с табаком. Британская империя, а точнее Ост-Индская торговая компания, увидела в этом выгодные перспективы и начала поставлять в Китай опиум по бросовым ценам со своей базы в Индии. Справедливо или нет, но китайцы пришли к заключению, что их народ превращается в нацию наркоманов.
В 1729 году китайский император, не желая больше мириться с травящими его подданных англичанами, запретил маковое зелье под угрозой повешения, тюремного заключения или высылки. Но, поскольку китайский флот состоял примерно из двух резиновых лодок и надувного дельфина, Ост-Индская торговая компания продолжала заниматься своим бизнесом, защищая военными кораблями торговые суда, с которых груз в открытом море забирали суденышки поменьше. Поэтому в 1839 году император поручил это дело своему главному полицейскому, китайскому Грязному Гарри[39]39
Герой одноименного фильма Дона Сигела (1971) с Клинтом Иствудом в главной роли – полицейский, использующий для борьбы с преступностью сомнительные методы. – Прим. пер.
[Закрыть] по имени Линь Цзэсюй. Тот окружил британский анклав Кантон и заявил, что посадит в тюрьму любого торговца и коррумпированного чиновника – китайского или иностранного, – который не выдаст ему своего товара. Британский суперинтендант с неохотой приказал выдать Линю все 20 283 ящика опиума, содержимое которых было по приказу Линя вывалено в огромный ров и залито смесью морской воды и извести. Одного из китайских рабочих поймали с несколькими граммами опиума, которые он пытался стащить, – и тут же обезглавили. Сделав свое дело, Линь стал собираться домой.
Этим бы дело и закончилось, но тут какой-то британский моряк убил в пьяной драке местного китайца. Британцы отказались выдать моряка, и Линь снова осадил Кантон. На этот раз известная международная наркобаронесса по имени Александрина Королева Виктория приказала королевскому флоту выбить из китайцев всю дурь и добиться открытия торговых путей (и заодно захватить Гонконг). Так начались Опиумные войны. Ост-Индская торговая компания стала, по сути, первым в мире наркокартелем, а королевский флот – его крышей. К 1860 году британские красные мундиры добрались до Пекина и снесли императорский Летний дворец, заставив китайцев подписать договор, который сделал наконец страну открытой для иностранцев и легализовал торговлю опиумом на очень выгодных для британской короны условиях.
![](i_001.jpg)
Сейчас Опиумные войны – часть китайской национальной мифологии; они считаются началом «столетия национального унижения», которое Китай провел под игом иностранных держав, аннексировавших или оккупировавших части его территории. Но, как показывает празднование американского геноцида под видом Дня благодарения, национальные мифы не всегда рисуют самую точную картину прошлого. Рискуя показаться апологетом империализма, я попробую ответить на вопрос: а было ли опиумное проклятие настолько ужасным?
Опиум был известен китайцам значительно дольше тысячи лет. Не то чтобы в один злосчастный день явились коварные британцы и сказали: «Эй, парни, не хотите попробовать?» – и китайцы, оставив все дела, бросились набивать трубки. Это не очень хорошо соотносится с нашим современным пониманием возникновения зависимости.
По данным ООН, из приблизительно 255 миллионов людей во всем мире, потребляющих сегодня нелегальные наркотики, только 29 миллионов (чуть больше 10 %) максимум можно считать «проблемными потребителями» – точно так же как бокал вина не делает человека запойным алкоголиком. Кокаин – вещество, безусловно, вредное при приеме внутрь, но две дорожки не превратят вас в Рика Джеймса[40]40
Рик Джеймс (1948–2004) – американский фанк-исполнитель, известный своим экстравагантным образом жизни и бесконтрольным употреблением наркотиков. – Прим. пер.
[Закрыть]; для того чтобы у вас появились проблемы, нужно нюхать кокаин через день в течение месяца или около того (по этой причине бесплатная раздача дилером доз, чтобы подсадить покупателей, – ужасная бизнес-модель).
Конечно, многое зависит от типа наркотика – в случае крэка или героина пропорция «проблемных потребителей» может достигать одного из пяти. Но девять из десяти наркоманов не доставляют никому головной боли – точно так же, как большинство любителей сухого вина не грабят по ночам ларьки с шаурмой. Это очень важный момент. И эти цифры приводит не какая-то вечно ноющая либеральная НКО, выступающая за лигалайз, – нет, их приводит Управление ООН по наркотикам и преступности, организация, девиз которой в 1998 году звучал так: «Мир, свободный от наркотиков: мы можем этого добиться!» Именно эти 10 % экстремальных случаев создают искаженную картину.
Вполне возможно, что 25 % населения Китая действительно курили опиум (как сегодня значительная часть взрослого населения употребляет алкоголь) и в некоторых редких случаях люди действительно теряли из-за этого все. Но зачем же было преувеличивать? Затем, что китайцы до смерти боялись демонов-иностранцев. Можно называть это гордыней или ксенофобией, но китайцы хотели защитить свою древнюю цивилизацию от чужаков… Воплощением которых был в данном случае опиум. На самом деле это несильно отличалось от того отношения, которое в скором времени испытали на себе китайские иммигранты в Америке.
![](i_001.jpg)
Итак, хотя миллионы обдолбанных китайцев действительно возлежали на коврах в многочисленных притонах, посасывая разукрашенные трубочки, остается неясным, сколько из них страдали наркотической зависимостью, – большинство, кажется, было вполне способно отложить трубку в сторону в случае необходимости.
Однако история Китая не уникальна: политика Британии в отношении Поднебесной хоть и заслуживает осуждения, не особо отличалась от ее имперских замашек в Африке и Индии. Китай проиграл войну не из-за воображаемых драконов, а из-за британского военного флота (в истории не было армий, проигравших войну из-за того, что все обдолбались, – разве что некоторые отдельные сражения). Идея, что злонамеренные британские наркоторговцы разрушили китайскую цивилизацию, просто нелепа – хотя и очень удобна для правящей партии, как мы увидим позже. Причиной падения Китайской империи стало превосходство иностранных держав, символизируемое опиумом, а не действие самого наркотика.
![](i_001.jpg)
Прогуливаясь по городу, я увидел все еще сохранившиеся обсаженные деревьями улицы и колониальную архитектуру, характерные черты Французской концессии – части города, которую Китай вынужден был отдать в результате Опиумных войн. По договору концессия официально считалась территорией Франции, на которой с китайцами обходились как с гражданами второго сорта.
Боссом Французской концессии был Ду Юэшэн по прозвищу Большеухий Ду. Деревенский парень из крестьянской семьи, Ду приехал в большой город, чтобы работать на Рябого Хуана Цзиньжуна, коррумпированного полицейского и босса Зеленой банды, одной из триад, то есть китайской мафии. Изначально триады были тайными обществами, поклявшимися свергнуть династию Цин; позже они забыли о своих обетах и занялись торговлей наркотиками.
Рябой Хуан перешел дорогу местному правителю и в 1924-м сел в тюрьму, оставив Большеухого Ду за главного в банде. Шанхай был идеальным местом для разного рода незаконных видов деятельности, будучи разделенным на британскую, американскую и французскую юрисдикции, которые крайне редко сотрудничали друг с другом, если вообще это делали. Ду управлял своими опиумными курильнями и борделями из французского квартала, подкупая местную полицию, чтобы та не совала свой нос куда не следует.
У человека типа Большеухого Ду могло быть много врагов. В 1917 году в России началась Гражданская война между Красной армией и антибольшевистскими силами, и вскоре тысячи белых, русских монархистов, бежали в Шанхай – купола православных церквей до сих пор возвышаются над аккуратной французской застройкой. Ду никогда не расставался со свитой из русских телохранителей – а также с обезьяньими головами (не спрашивайте), пришитыми к его халатам в качестве амулетов.
Как и его телохранители, Ушастик не очень любил коммунистов. Он дружил с китайской националистической партией, Гоминьданом, и ее лидером Чаном Кайши. В апреле 1927 года его подчиненные вырезали тысячи членов коммунистической партии в ходе кампании, которая позднее была названа Белым террором. В награду за услуги Большеухого Ду назначили главой Бюро по борьбе с опиумом.
Но триады не могли править Шанхаем вечно. Во время Второй мировой войны коммунисты и Гоминьдан на короткое время стали союзниками, но к 1946 году опять превратились в смертельных врагов, и началась гражданская война. Чаши весов стали склоняться в пользу коммунистов, и в 1949-м они победили, вытеснив Гоминьдан с его головорезами за пределы страны. Гангстеры бежали в Тайвань, Гонконг и Макао, которые впоследствии стали базами триад. Ду умер своей смертью в Гонконге в 1951 году.
А в материковом Китае Мао приступил к воссозданию китайской национальной идентичности. Это означало избавление от опиума, который был виноват в столетии унижений. Маковые поля сжигались, торговцев арестовывали и расстреливали, от наркоманов, которых отправляли в лагеря, отрекались родственники. С помощью массовых казней и жестокого насилия Пекину удалось «решить» проблему наркотиков в стране с самым большим населением в мире. Заодно режим Мао национализировал табачную промышленность и стал зарабатывать на миллионах китайцев, умирающих от последствий курения.
![](i_001.jpg)
У каждого супергероя есть «ориджин-стори» – рассказ о том, как он стал супергероем. У суперзлодеев они тоже есть. Ориджин-стори у Китая – это Опиумные войны: миф о подсевшей на опиум стране и ее спасительнице, Коммунистической партии, теперь рассказывают в каждой китайской школе.
Была уже ночь, когда я в последний раз окинул взглядом Бунд; розовая подсветка «Восточной жемчужины» отражалась в воде. Сегодня Китай – совсем другая страна. Мао очистил ее от наркоторговцев и прочих негодяев, но после его смерти либеральные экономические реформы 1970-х снова открыли Китай миру. Встроившись в загнивающий западный капитализм, стремительно растущая китайская экономика сейчас уступает только Соединенным Штатам. Под изображениями серпа и молота продаются сумочки «Гуччи».
Появление лишней мелочи в карманах у большого количества людей привело к быстрому росту в Китае и рынка нелегальных веществ: молодежь стала считать «Цитаты Председателя Мао» несколько переоцененными и начала расслабляться и весело проводить время.
Но память об Опиумных войнах никуда не ушла, и любой человек, превысивший отведенную ему квоту «веселья», до недавних пор быстренько отправлялся в места не столь отдаленные. И не дай бог вам попасться на контрабанде: Китай казнит за нелегальный ввоз наркотиков больше людей, чем все остальные страны мира вместе взятые. Смертные приговоры зачитываются на стадионах перед торжествующими толпами. Как в сраные Средние века.
![](i_001.jpg)
Вне зависимости от опиума к середине девятнадцатого столетия страна так или иначе разваливалась. Повсюду были бедность, коррупция и голод – не говоря уж о Тайпинском восстании, гораздо более кровавом, чем Опиумные войны, которое возглавил человек, провозгласивший себя младшим братом Иисуса Христа. Из-за всех этих тягот на родине многие китайцы устремились в поисках лучшей жизни в Америку. Однако там большинство из них оказались на положении полурабов, строивших железные дороги на Западе и угнетаемых местными расистами. В девятнадцатом и начале двадцатого столетия страх перед «желтой опасностью» достиг апогея и китайские иммигранты становились жертвами ксенофобских законов и погромов.
Эти коварные китаезы не только отбирали рабочие места у честных трудолюбивых американцев, но и привозили с собой извращенные восточные пороки. Они открывали наркопритоны, чтобы заманивать туда невинных белых девушек, подсаживать их на наркотики и потом заниматься с ними всяческими непотребствами, – желтопузые узкоглазые ублюдки! И вот в 1875 году в Сан-Франциско, городе с самым большим китайским населением на Западном побережье, был принят первый в Америке антинаркотический законодательный акт – указ о запрете опиумных курилен.
9. Сухой сезон
Эллис-Айленд, 1906 год. Старый скрипучий пароход вошел в нью-йоркскую гавань и прошел мимо статуи Свободы. Корабль был битком набит иммигрантами, ищущими новое пристанище; они были отовсюду – греки, итальянцы, немцы, поляки, евреи, ирландцы. Пройдя карантин, они селились в этнических анклавах вроде Гриктауна и Маленькой Италии – грязные трущобы, перенаселенные доходные дома. В этой скученной толпе, где каждый отчаянно боролся за глоток свежего воздуха, находился и один девятилетний мальчик с хулиганскими наклонностями. Чарльз Сальваторе Лучано. Счастливчик.
Чарли, выросший в почти не говорившей по-английски итальянской семье, не придавал большого значения школе; в четырнадцатилетнем возрасте он окончательно променял ее на опасные улицы Бруклина. Малолетний правонарушитель начал криминальную карьеру с рэкета – он отнимал карманные деньги у еврейских детей из соседнего квартала. Однажды тощий Меер Лански оказал сопротивление. Семья Лански, как и большинство еврейских иммигрантов, бежала от погромов в Польше и Украине – тогда территорий Российской империи. Лански послал Чарли куда подальше – и так они стали лучшими друзьями. Этому долгому мужскому союзу, к которому присоединился вспыльчивый приятель Лански по имени Бенджамин Багси Сигел[41]41
Впоследствии Багси Сигел стал королем Лас-Вегаса и погиб от пули, попавшей в глаз; прототип Мо Грина в «Крестном отце» (Лански – прототип Хаймана Рота).
[Закрыть], было суждено навсегда изменить ход истории мира под кайфом.
![](i_001.jpg)
Все началось в девятнадцатом столетии. Кэрри Нейшн, жительница Среднего Запада, возненавидела спиртное после того, как ее первый муж пристрастился к бутылке и в конечном счете умер от алкоголизма. Кэрри возглавила группу активисток – распевая христианские гимны и размахивая топорами, они громили салуны в Канзасе и Оклахоме, добиваясь прекращения торговли дьявольским зельем. Нейшн состояла в движении за трезвость – к нему принадлежали как люди, обоснованно беспокоящиеся о вреде пьянства, так и радикальные христиане с Библиями под мышкой.
Если говорить о состоянии измененного сознания, самым популярным способом его достижения остается алкоголь. От него все кажется забавным и веселым – он также увеличивает вероятность проснуться в незнакомом переулке с дорожным конусом на голове и приколотой к тебе бумажкой с надписью «Я лампа». Алкоголь нравится не только людям – например, шимпанзе тоже любят полакомиться перебродившим фруктовым соком.
Человечество обратило внимание на алкоголь, вероятно, около десяти тысяч лет назад, в каменном веке, когда пещерный человек почувствовал себя пьяненьким, съев немного залежавшегося меда. Пиво появилось, когда уже знакомые с земледелием люди придумали, как ферментировать зерно, – египтяне и вавилоняне пили пиво уже в третьем тысячелетии до нашей эры. Вино изобрели немного позже, когда обнаружилось, что то же самое можно делать и с виноградом. Потом оно стало частью еврейских и христианских религиозных церемоний. Христос умел обращать воду в вино, и католики стали пить его во время мессы как символ крови Христовой.
Хотя сейчас – тоже благодаря религии – большая часть Ближнего Востока столь же суха, как и окружающая пустыня, само слово «алкоголь» происходит от арабского «al-kohl». Персидский алхимик Разес первым получил алкоголь путем дистилляции. Шестнадцать градусов – максимальная крепость, которую можно было получить с помощью ферментации дрожжей, однако кипячение алкогольно-водяной смеси с последующей конденсацией испарений давало гораздо более чистый продукт. Этот способ распространился по всему миру. Теперь каждая нация гордится своей разновидностью крепыша: у японцев это саке, у американцев – бурбон, у мексиканцев – текила, а русские пьют водку.
Алкоголь был нужен не только для того, чтобы развязать язык на свидании. Иногда он спасал жизни. В 1854 году, когда в Лондоне разразилась эпидемия холеры, единственным незатронутым районом оказались окрестности местной пивоварни, работники которой привыкли утолять жажду пивом. Технология фильтрации воды была изобретена только в конце девятнадцатого столетия – а до тех пор все должны были быть постоянно под мухой, заменяя воду бухлом.
Но есть у алкоголя и недостатки. Во время «джиновой лихорадки», охватившей Лондон в XVIII веке, цены на джин резко упали и у немытых люмпенов внезапно оказалось много денег на дешевое пойло, которое помогало им смириться с мрачной и бессмысленной жизнью. Город погрузился в пьянство, беззаконие и разврат, пока парламент не принял в 1751 году Закон о джине, запретив нелицензионную продажу.
Алкоголь укоренен в нашей культуре больше, чем любой другой наркотик, – вся наша социальная жизнь вращается вокруг бухла. Получил повышение на работе? Обмой! У твоего сына бар-мицва? Надо выпить! Рождество, Новый год, День Святого Патрика, день рожденья друга? ПЕЙ, ПЕЙ, ПЕЙ!
При этом алкоголь – один из самых опасных наркотиков. К его краткосрочным эффектам относятся адское похмелье, рвота и использование в отношении охранника клуба выражения «пидарас». Алкоголь ломает самоконтроль и выпускает на свободу вашего внутреннего воина, что приводит к пьяным дракам и рукоприкладству в семье, а идея сесть за руль после нескольких стопок «Егермайстера» скорее всего обернется тем, что вы наедете на столб – или на ребенка. Среди долгосрочных эффектов достаточно назвать нарушения в работе мозга, отказ печени, сердечно-сосудистые заболевания и смерть.
Кэрри Нейшн видела в пьянстве тяжелый социальный недуг, который нужно вылечить, и ее движение приобретало все большую популярность, в результате чего некоторые штаты начали принимать собственные антиалкогольные законы. В 1881 году в Канзасе, первом «сухом» штате, закрылись салуны – универсальный символ Дикого Запада и «явного предначертания»[42]42
Явное предначертание (англ. Manifest Destiny) – крылатое выражение, описывающее характерное для Соединенных Штатов Америки XIX века убеждение о необходимости и оправданности экспансионизма, захвата и освоения Дикого Запада. – Прим. пер.
[Закрыть] нации.
Был в этом и «этнический» аспект. Плохо сочетаясь с пуританским кодексом воздержания и трезвости, лежавшим в основе всего американского общества, алкоголь занимал центральное место в культуре и жизни иммигрантов, которые стали в массовом порядке прибывать из Европы: еврейская традиция праздника Пурим прямо-таки требует от правоверных нажираться раз в год. Стоит ли говорить, что многие из местных жителей оказались не очень рады своим новым смуглым соседям и их бурным застольям. Что же касается «негров», то уж их-то неспособность контролировать себя в плане выпивки стала тогда притчей во языцех.
Но настоящим переломным моментом стала Первая мировая война: немцы завоевывали Европу, осушая по пути бесчисленные бочонки с пивом. Оказалось, что иметь те же дурные привычки, что и эти мерзкие пьяные гунны, просто непатриотично, и в 1919 году Конгресс принял Акт Волстеда, в один день превратив любимое времяпрепровождение миллионов американцев в преступление. Салуны были закрыты по всей стране. Точнее, некоторые продолжили работать и попытались провести ребрендинг, торгуя безалкогольным пивом, но это не привело их к успеху, потому что никто не хотел пить эту мочу.
![](i_001.jpg)
Американская версия мафии выросла из разных мелких группировок, появившихся в грязных гетто Маленькой Италии, и вымогателей, орудовавших по схеме «Черная рука»[43]43
Так называли метод, использовавшийся рэкетирами-иммигрантами: они отправляли жертве письмо с требованием выкупа, «подписанное» отпечатком или изображением руки (сделанным с помощью черных чернил). – Прим. пер.
[Закрыть]. Мафия, или La Cosa Nostra («общее дело»), – это что-то вроде параллельного государства для гангстеров. Чтобы стать членом мафиозной семьи, нужно было пройти обряд посвящения и присягнуть на верность «омерте»[44]44
«Кодекс чести» мафии, диктующий несотрудничество с государством и безоговорочную верность организации. – Прим. ред.
[Закрыть]. Нужно было также иметь чисто итальянское происхождение – мафия доверяла исключительно paisanos, только что сошедшим с парохода из Италии. Ну а потом ты платил боссу определенную дань, а он за это защищал тебя от любого, кто вздумает с тобой связаться, будь то копы или другие пацаны. А иногда босс мог попросить тебя кого-нибудь грохнуть. Отказываться было не принято.
К 1929 году Счастливчик и Лански превратились в настоящих гангстеров. Их учителем был Арнольд Ротштейн, великий мошенник, купивший решающий матч бейсбольной Мировой серии в 1919 году. Ротштейн был королем еврейской мафии (как ее назвать – «Кошер-ностра»?) и убедил Счастливчика отнестись к преступности как к бизнесу, а не как к бесконечной игре в сыщиков и грабителей. Возможность для такого бизнеса была предоставлена сухим законом.
Как и большинство преступлений, бутлегерство – это «преступление возможности». Обычно преступления совершаются не просто потому, что люди сами по себе плохие; они совершаются потому, что люди видят возможность что-то получить (деньги, власть, приятное чувство, возникающее, когда ты внезапно сбрасываешь с себя одежду на глазах у ничего не подозревающих прохожих) и думают, что им за это ничего не будет или что риск оправдан ожидаемым вознаграждением. Такую возможность рождает спрос: скажем, у тебя есть продукт, нужный (даже необходимый) значительной части взрослого населения, который нельзя приобрести в магазине. Если эти покупатели готовы платить за продукт хорошие деньги – сухой закон обречен.
Но природа черного рынка такова, что для поставок нелегального продукта нужны связи. Еще нужна какая-то защита: вы же не сможете подать в суд или вызвать полицию, если вас кто-нибудь ограбит или наебет. А это означало, что контроль за рынком оказывался в руках тех, кто мог обеспечить и то и другое. Хорошо это понимая, Счастливчик и Лански начали возить ящики с виски через канадскую границу – а Багси обеспечивал вооруженную охрану.
![](i_001.jpg)
У Счастливчика была одна проблема. Он работал на авторитета из Восточного Гарлема по имени Джо Босс Массерия, который обожал две вещи: спагетти и власть. Массерия был кошмарным боссом – требовал, чтобы Счастливчик отвечал на его звонки 24 часа в сутки и делился с ним прибылью от любой преступной деятельности в Нью-Йорке, включая бутлегерский бизнес Чарли. Однажды в припадке ярости он, шипя и плюясь, пригрозил Счастливчику, что отрежет ему член и заставит его съесть.
Как сделал бы на его месте любой недовольный подчиненный, Счастливчик стал думать о том, как свалить. Возглавлявший конкурирующую группировку Сальваторе Маранцано ненавидел Массерию не меньше, и как-то ночью они с Чарли встретились на причале на Стейтен-Айленде. Но когда Маранцано попросил Счастливчика убрать босса, тон собеседования резко изменился. Счастливчик отказался выполнить просьбу – и немедленно получил по голове. Очнувшись, он обнаружил, что связан и находится в каком-то складском помещении в окружении Маранцано и нескольких человек в масках, которые принялись его пиздить и кромсать ножами. Собрав остаток сил, Чарли умудрился вырваться и дать Маранцано ногой по яйцам. Маранцано выхватил нож и порезал Счастливчику лицо, повредив глаз (который остался таким навсегда), после чего выбросил его из машины на улице избитым в мясо. Когда через несколько дней Лански навестил Чарли в больнице, тот сказал, что ему повезло остаться в живых.
– Ну да, повезло, – сказал Лански. – Не зря же ты Счастливчик Лучано.
Тем временем война между Массерией и Маранцано разгоралась все сильнее. Они отбирали друг у друга товар и оставляли трупы по всему Нью-Йорку. Пришло время для тотальной войны.
Массерия был олдскульным гангстером и отказывался иметь дело с неитальянцами, но Счастливчик, выросший среди евреев, глядел в будущее, в котором воры любых цветов и вероисповеданий разводят лохов все вместе. От Массерии надо было избавляться. Лучано позвал босса в ресторан и заказал лобстера, а когда Чарли вышел отлить, в зал зашли киллеры и изрешетили старика из автоматов. Теперь дни Маранцано тоже были сочтены. Чарли не забыл ту ночь на Стейтен-Айленде. 10 сентября 1931 года Маранцано сначала проткнули, потом выпустили в него четыре пули и перерезали горло – прямо у него в офисе в здании над вокзалом Гранд-Сентрал.
Чтобы закрепить свою власть над криминальным миром Нью-Йорка, Лучано вместе со своими друзьями детства, Лански и Сигелом, создал «Корпорацию убийц» (Murder, Inc.) – армию головорезов в широкополых шляпах, которая истребляла крыс-стукачей, как служба дезинсекции. «Жиды и макаронники больше не воюют», – заявил Сигел на одной из встреч криминального руководства.
Но Большим Яблоком Счастливчик ограничиваться не собирался. Он пригласил боссов со всей страны на встречу в отеле «Блэкстоун» в Чикаго, где изложил свой план, определивший будущее американской организованной преступности на ближайшие полвека. Чтобы избежать еще одной дорогостоящей войны, каждая семья получила по городу (кроме Нью-Йорка, который был поделен между пятью семьями), а любые проблемы должна была решать Комиссия – совет директоров «Корпорации преступности» под председательством Лучано.
Обмыв эту идею, делегаты занялись лучшим вином и красивейшими девушками, которые мог предложить Город ветров – а точнее, представитель принимающей стороны, человек, чье имя стало олицетворением мафии времен сухого закона: мистер Аль Капоне.
![](i_001.jpg)
Как и Лучано, Капоне до двадцатилетнего возраста носился по улицам с бруклинской бандой, после чего перебрался в Чикаго, где работал на босса Джонни Торрио и его дядю, Большого Джима Колозимо. Колозимо вскоре удачно отправился на корм червям, что позволило Капоне и Торрио получить контроль над бизнесом и перепрофилировать его, занявшись бутлегерством.
Несмотря на законодательный запрет, люди продолжали бухать в подпольных барах, известных под названием «спикизи». Им приходилось серьезно конспирироваться, так что для того, чтобы попасть внутрь, нужно было назвать пароль через дырку в двери. К 1927 году в одном только Манхэттене было около пяти тысяч спикизи – от роскошных заведений до грязных притонов, оборудованных на частных квартирах. Ищущие приключений белые часто ехали на север, в Гарлем, что привело к, пожалуй, неожиданным последствиям – взлету популярности джаза. Заведения пореспектабельнее устраивали шоу с участием величайших звезд джаза всех времен и народов. Дюк Эллингтон регулярно выступал в сверхвостребованном гарлемском «Коттон-клабе», принадлежавшем ирландскому гангстеру Оуни Мэддену. Именно в спикизи белая Америка впервые познакомилась с джазом, который стал мейнстримом сильно позже.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?