Читать книгу "Луч света в темном царстве"

Да и как же быть иначе? Где взять сил и решимости для противодействия? Будь еще дело между личностями, один на один, – тогда бы, может быть, раздраженное человеческое чувство выказалось сильнее и решительнее; а ведь тут и личностей-то нет никаких, кроме неповинных, потому что не свою волю творят. Мы видели даже, что начальник Макара Алексеича, например, – благодетельное лицо, Юлиан Мастакович, – очень милый человек… Кто же теснит и давит Макара Алексеича? Обстоятельства! А что делать против обстоятельств, когда они сложились так прочно и неизменно, так неразлучны с нашим порядком, с нашей цивилизацией? Их громадность в состоянии подавить и не одного Макара Алексеича, который сознается: «Случается мне рано утром, на службу спеша, заглядеться на город, как он там пробуждается, встает, дымится, кипит, гремит, – тут иногда пред таким зрелищем так умалишься, что как будто бы щелчок какой получил от кого-нибудь по любопытному носу, да и поплетешься, тише воды, ниже травы, своею дорогою и рукой махнешь!..» Подобное же впечатление производят чудеса современной цивилизации, нагроможденные в Петербурге, на Аркадия, друга Васи Шумкова. Но уж мы не станем его здесь выписывать…

Да, человек поглощается и уничтожается общим впечатлением того громадного механизма, которого он не в состоянии даже обнять своим рассудком. Подобно древнему язычнику, падавшему ниц перед неведомыми, грандиозными явлениями природы, падает нынешний смертный пред чудесами высшей цивилизации, которая хоть и тяжко отзывается на нем самом, но поражает его своими гигантскими размерами. Тут уже нет речи о борьбе, тут и для характеров более сильных возможно только бесплодное раздражение, желчные жалобы и отчаяние. Возьмите хоть опять последний роман г. Достоевского. Вот, например, сильный, горячий характер маленькой Нелли; но посмотрите, как она поставлена, и может ли ей в этой обстановке прийти хоть малейшая мысль о борьбе постоянной и правильной? Ее мать умерла, задолжав Бубновой; ее нечем похоронить; Нелли осталась беспомощна, беззащитна. Бубнова берет ее к себе и вступает, разумеется, над нею во все права воспитательницы и госпожи. Ее бьют, мучат и тиранят всячески – что же с этим делать? Бубнова – ее благодетельница, и не будь она, так другая на ее месте могла бы делать то же самое… Нелли даже злобно рада своим побоям: она считает их уплатою за кусок хлеба и за отрепье, какое дает ей Бубнова. Но ей тяжко другое: она видит, к чему ее готовит Бубнова, ей и обидно, и страшно, и горько… Но опять – что же она сделает? Ведь не зарезать же Бубнову! А убежать от нее – куда убежишь, чтобы не нашли? И вот она продана, и избавляется случайным образом, когда уже над нею готово совершиться мерзкое преступление… Затем – она знает, что она дочь, законная дочь князя. Но что же из этого? Нужны документы, у ней их нет; нужно быть юристом, чтобы затеять дело, да и то у князя есть деньги и связи, подействительнее всех юристов… Бедная Нелли хоть и попадает под конец к добрым людям, но ее постоянно возмущает чувство, что она живет у чужих людей, из милости…

Ну, да это, положим, ребенок. Возьмем из того же романа другое лицо – Ихменева. Это характер крепкий, но крепкий не на борьбу, а на упорство в раздражении. Свой гнев, свою горечь он изливает то на безответную жену, то на дочь, которую страстно любит, но тем не менее проклинает несколько раз. Отчего он всю силу свою не употребит прямо, куда следует, – против своего обидчика-князя?.. Да он бы и желал этого более всего на свете, но в делах с князем надо соблюдать установленные церемонии и условия. Затеян процесс – ну, и идет он неспешно, годами, заведен по законному порядку. Порядок этот оказывается в пользу князя – все в пользу князя, – сколько ни апеллируй – все в его пользу… Приходится платить, продавать с аукциона Ихменевку… Ведь знает и чувствует старик, что это несправедливо, оскорбительно, бессовестно; но как же это переделаешь? И в чем тут сила? Даже и не в князе; убей Ихменев князя – а деревню его все-таки продадут… Да и убить-то князя нельзя: он так хорошо огражден! Ихменев возымел было это намерение, узнав, что князь сказал одному чиновнику, что «вследствие некоторых семейных обстоятельств» хочет возвратить старику штрафные с него 10 тысяч. Это значило назначать плату за бесчестье его дочери. Старик расходился и решил вызвать князя на дуэль. Вот рассказ Ивана Петровича об успехах его попытки.

От меня он кинулся прямо к князю, не застал его дома и оставил ему записку: в записке он писал, что знает о словах его, сказанных чиновнику, что считает их себе смертельным оскорблением, а князя низким человеком, и вследствие всего этого вызывает его на дуэль, предупреждая при этом, чтобы князь не смел уклоняться от вызова, иначе будет обесчещен публично.

Анна Андреевна рассказывала мне, что он воротился домой в таком волнении и расстройстве, что даже слег. С ней был очень нежен, но на расспросы ее отвечал мало, и видно было, что он чего-то ждал с лихорадочным нетерпением. На другое утро пришло по городской почте письмо; прочтя его, он вскрикнул и схватил себя за голову, Анна Андреевна обмерла от страха. Но он тотчас же схватил шляпу, палку и выбежал вон.

Письмо было от князя. Сухо, коротко и вежливо он извещал Ихменева, что в словах своих, сказанных чиновнику, он никому не обязан никаким отчетом, что хотя он очень сожалеет Ихменева за проигранный процесс, но, при всем своем сожалении, никак не может найти справедливым, чтоб проигравший в тяжбе имел право, из мщения, вызывать своего соперника на дуэль: что же касается до «публичного бесчестия», которым ему грозили, то князь просил Ихменева не беспокоиться об этом, потому что никакого публичного бесчестия не будет, да и быть не может, что письмо его немедленно будет представлено куда следует и что предупрежденная полиция, наверно, в состоянии принять надлежащие меры к обеспечению порядка и спокойствия.

Ихменев, с письмом в руке, тотчас же бросился к князю. Князя опять не было дома; но старик успел узнать от лакея, что князь теперь, верно, у графа N. Долго не думая, он побежал к графу. Графский швейцар остановил его, когда уже он подымался на лестницу. Взбешенный до последней степени, старик ударил его палкой. Тотчас же его схватили, вытащили на крыльцо и передали полицейским, которые препроводили его в часть. Доложили графу. Когда случившийся тут князь объяснил честолюбивому старичку, что это тот самый Ихменев, отец той самой Натальи Николаевны (а князь не раз прислуживал графу по этим делам), то вельможный старичок только засмеялся и переменил гнев на милость; сделано было распоряжение отпустить Ихменева на все четыре стороны; но выпустили его только на третий день, причем (наверно, по распоряжению князя) объявили старику, что сам князь упросил графа его помиловать.

Старик воротился домой как безумный, бросился на постель и целый час лежал без движения, наконец приподнялся и, к ужасу Анны Андреевны, объявил торжественно, что навеки проклинает дочь и лишает ее своего родительского благословения.

Анна Андреевна пришла в ужас, но надо было помогать старику, и она, сама чуть не без памяти, весь этот день и почти всю ночь ухаживала за ним, примачивала ему голову уксусом, обкладывала льдом. С ним был жар и бред.

Вот вам и все. Не в князе тут сила, а в том, что каков бы он ни был, он всегда огражден от всякой попытки Ихменевых и т. п. – своим экипажем, швейцаром, связями, наконец, даже полицейским порядком, необходимым для охранения общественного спокойствия.

Так, стало быть, положение этих несчастных, забитых, униженных и оскорбленных людей совсем безвыходно? Только им и остается что молчать и терпеть, да, обратившись в грязную ветошку, хранить в самых дальних складках ее свои безответные чувства?

Не знаю, может быть, есть выход; но едва ли литература может указать его; во всяком случае, вы были бы наивны, читатель, если бы ожидали от меня подробных разъяснений по этому предмету. Пробовал я когда-то начинать подобные объяснения, но никогда не доходили они как следует до своего назначения. Теперь уж и писать не стану. Да и вообще – неужели вы, читатель, до сих пор не заметили, что мы с нашею литературою все повторяем только зады? Произвела жизнь наша много лет тому назад известный разряд личностей; лет двадцать тому назад художники их приметили и описали; теперь критике опять пришлось обратиться к разбору произведений одного из этих художников; вот она сгруппировала, с картин художника, несколько личностей, кое-что обобщила, сделала кое-какие выводы и замечания… И вот все, что покамест мы можем. Мы нашли, что забитых, униженных и оскорбленных личностей у нас много в среднем классе, что им тяжко и в нравственном, и в физическом смысле, что, несмотря на наружное примирение с своим положением, они чувствуют его горечь, готовы на раздражение и протест, жаждут выхода… Но тут и кончается предел наших наблюдений. Где этот выход, когда и как – это должна показать сама жизнь. Мы только стараемся идти за нею и представлять для людей, которые не любят или не умеют следить сами за ее явлениями, то или другое из общих положений действительности. Берите же, пожалуй, факт, намек или указание, сообщенное в печати, как материал для ваших соображений; но, главное, следите за непрерывным, стройным, могучим, ничем не одержимым течением жизни и будьте живы, а не мертвы. Со времени появления Макара Алексеича с братиею жизнь уже сделала многое, только это многое еще не формулировано. Мы заметили, между прочим, общее стремление к восстановлению человеческого достоинства и полноправности во всех и каждом. Может быть, здесь уже и открывается выход из горького положения загнанных и забитых, конечно, не их собственными усилиями, но при помощи характеров, менее подвергшихся тяжести подобного положения, убивающего и гнетущего. И вот этим-то людям, имеющим в себе достаточную долю инициативы, полезно вникнуть в положение дела, полезно знать, что большая часть этих забитых, которых они считали, может быть, пропавшими и умершими нравственно, – все-таки крепко и глубоко, хотя и затаенно даже для себя самих, хранит в себе живую душу и вечное, неисторжимое никакими муками сознание своего человеческого права на жизнь и счастье.

Примечания

Примечания к статье восьмой «Евгений Онегин»

¹ «Евгений Онегин» начат 9 мая 1823 года в Кишиневе и окончен 25 сентября 1830 года в Болдине. Нелишне напомнить для понимания некоторых дальнейших рассуждений Белинского, что первоначально в романе предполагалось десять глав. Последняя, по счету в окончательной редакции восьмая глава, была сначала девятой. Восьмую главу Пушкин изъял (она известна под названием «Отрывки из путешествия Онегина»). Десятую, полную острых политических намеков, также незаконченную, Пушкин сжег 19 октября 1830 года в Болдине. От нее остались лишь отдельные фрагменты, написанные особым шифром, который был раскрыт только в 1910 году П. О. Морозовым («Пушкин и его современники», вып. XII).

² Н. В. Гоголь, «Арабески», Спб., 1835, ч. I, стр. 216–217.

³ «Горе от ума» вышло отдельным изданием в 1833 году.

⁴ Из стихотворения Лермонтова «Журналист, читатель и писатель» (1840).

⁵ Имеется в виду Н. И. Надеждин, который в статье о седьмой главе «Евгения Онегина» называл ее «рамой», наполненной «поэтическими безделками», «лубочными картинами», имеющими «значение забавной болтовни» («Вестник Европы», 1830, № 7).

⁶ Мельмот – герой романа Матюрена «Мельмот-скиталец» (1821).

⁷ Белинский точно цитирует по изданию 1841 года, но там явная цензурная переделка, нужно: «И раб судьбу благословил» (т. I, стр. 37).

⁸ У Пушкина: «И зарыдав у ваших ног» (т. I, стр. 224).

⁹ У Пушкина: «Глядеть на вас веселым взглядом» (т. I, стр. 224).

Примечания к статье девятой «Евгений Онегин» (окончание)

¹ У Пушкина в издании 1841 года: «Гораздо меньше был умен» (т. I, стр. 42).

² Пыхтин среди гостей Лариных не упоминается.

³ У Пушкина: «Для радостей, для неги сладкой».

⁴ В издании 1841 года здесь поставлено многоточие. В издании Акад. наук СССР, т. VI, этот стих читается: «Иль для боярских теремов» (стр. 437).

⁵ См. примеч. 1 к статье восьмой «Евгений Онегин».

⁶ «Евгений Онегин», гл. II, строфа XXXVIII.

Примечания к письму Н.В. Гоголю

¹ …«Из вашего прекрасного далека» – Белинский намекает на то, что Гоголь последние годы жизни проводил в Риме.

² Мистицизм (греч.) – воззрение, предполагающее существование сверхъестественных сил, влияющих на судьбы людей.

³ Аскетизм (греч.) – отказ от жизненных благ, умерщвление тела в целях развития духа, необходимое якобы в интересах обеспечения наиболее близкого общения с богом.

⁴ Пиэтизм (лат.) – набожность, благочестие.

⁵ Гуманность – человечность.

⁶ Заменение однохвостного кнута трехвостною плетью было произведено в 1845 году уголовным уложением по инициативе министра внутренних дел Перовского.

⁷ Апатический сон – апатия – безразличие, бесстрастность.

⁸ Слова глупой бабы повести Пушкина – Белинский намекает на героиню повести Пушкина «Капитанская дочка». Василиса Егоровна, жена коменданта Белгородской крепости Ивана Кузьмича, приказывала отставному подпоручику: «Разбери Прохорова с Устиньей, кто прав, кто виноват. Да обоих и накажи».

⁹ Обскурантизм – враждебное отношение к просвещению, к прогрессу.

¹⁰ Панегирист – чрезмерно восхвалявший в данном случае «татарские нравы» крепостничества Н. В. Гоголь.

¹¹ Ортодоксия (греч.) – правоверие, строгое следование какому-либо учению.

¹² Иерархия – система строгого подчинения низших духовных, гражданских и военных чинов высшим.

¹³ Вольтер (1694–1778) – знаменитый французский просветитель XVIII века, содействовал развитию освободительных идей. Особенно широко были известны его критические и сатирические произведения, направленные против католической церкви и придворной знати. Эти сочинения приобрели особенно большое революционное значение в эпоху первой буржуазной французской революции.

¹⁴ Костры фанатизма и невежества устраивались католической инквизицией (церковными судами) в эпоху Средневековья (в Испании до середины XIX ст.) для сожжения еретиков, то есть несогласных с официальной церковью, и вообще лиц, неугодных церкви.

¹⁵ Экзальтация (лат.) – восторженное, возбужденное состояние.

¹⁶ Схоластическое педантство – педантизм – мелочная точность; приверженность к мелочам; схоластика – формальное знание, бесплодное умствование.

¹⁷ Фанатизм (греч.) – в данном случае слепая преданность церкви, религиозное изуверство.

¹⁸ Индифферентизм (лат.) – безразличие, равнодушие.

¹⁹ Дифирамб (греч.) – восторженная похвала.

²⁰ Religiosa mania – мания – болезненное душевное состояние, связанное с какой-либо навязчивой идеей; религиозная мания – душевная болезнь на религиозной почве.

²¹ Византийский бог, то есть православие, перенятое от Византии (православной Греции).

²² Бурачок Степан Онисимович (1800–1876) – публицист реакционного направления.

²³ Сын наследника, то есть Александр III: отец его – Александр II (1818–1881) был в те годы наследником.

²⁴ Письмо Гоголя к С. С. Уварову (1786–1855), в те годы министру народного просвещения, дошло до нас в передаче Уварова. Гоголь, получив пособие от царя, писал Уварову: «Мне грустно, когда я посмотрю, как мало я писал достойного этой милости (то есть царского пособия). Все написанное мною до сих пор слабо и ничтожно до того, что я не знаю, как мне загладить пред государем невыполнение его ожиданий. Может быть, однако, бог поможет мне сделать что-нибудь такое, чем он будет доволен» (А. В. Никитенко «Записки и дневник», т. I, СПБ. 1905, стр. 361).

²⁵ Пушкину стоило «написать два-три верноподданнических стихотворения и надеть камер-юнкерскую ливрею, чтобы вдруг лишиться народной любви» – Белинский мог разуметь известные стансы: «В надежде славы и добра» (1826 г.), стих. «Друзьям» – («Нет, я не льстец, когда парю хвалу свободную слагаю) и др.

²⁶ Абстрактное – отвлеченное.

²⁷ Кигаизм – косность, политический застой.

²⁸ Статья Белинского о «Выбранных местах» была напечатана в журнале «Современник» в 1847 г., кн. 2.

Отзыв Гоголя о Белинском и его статье по поводу «Выбранных мест» содержится в его письме к Белинскому от 8/20 июня 1847 г.; здесь Гоголь писал: «Я прочел с прискорбием статью Вашу обо мне в «Современнике» – не потому, чтобы мне прискорбно было унижение, в которое Вы хотели меня поставить в виду всех, но потому, что в нем слышен голос человека, на меня рассердившегося. А мне не хотелось бы рассердить человека, даже не любящего меня, тем более Вас, который – думал я – любил меня». Письмо напечатано в изд. «Письма Н. В. Гоголя» под ред. В. И. Шенрока. СПБ. 1901, т. III, стр. 491.

²⁹ Вяземский напечатал чистый донос на читателей Гоголя и на Белинского. Белинский разумеет статью Вяземского о «Переписке», где он брал под защиту Гоголя и бросал обвинения его противникам: «Гоголь только тем перед вами и виноват, что вы не так мыслите, как он. Мы чувствуем и толкуем о независимости, о свободе мнений, а в нас нет даже и терпимости. Кто только мало-мальски не совершенный наш единомышленник … мы готовы закидать его каменьями».

³⁰ Гоголь Вяземского, «плохого рифмоплета», произвел в великие поэты. Белинский разумеет похвальный отзыв о Вяземском в книге Гоголя «Выбранные места из переписки с друзьями» (см. в письме XXXI «В чем же наконец существо русской поэзии»).

³¹ Почтмейстер Шпекин – герой гоголевской комедии «Ревизор», из любопытства распечатывавший чужие письма.

³² Некрасов прислал мне ваше письмо, то есть письмо Гоголя, написанное им Белинскому 8/20 мая 1847 г. по поводу его статьи о книге Гоголя в «Современнике» за 1847 г., № 2.

Примечания к статье «Похождения Чичикова, или Мертвые души»

¹ Еще в 1842 году в статье против К. Аксакова «Объяснение на объяснение по поводу поэмы Гоголя «Мертвые души» Белинский указывал на опасность, грозившую Гоголю в том случае, если его «мистико-лирические» выходки заглушат критическое чутье писателя.

² Белинский ставит здесь вопрос о роли мировоззрения писателя в художественном творчестве. Относительно Гоголя он еще в 1842 году предостерегал: «… эта удивительная сила непосредственного творчества, которая составляет пока еще главную силу, высочайшее достоинство Гоголя. Она, так сказать, отводит ему глаза от идей и нравственных вопросов, которыми кипит современность, и заставляет его преимущественно устремлять внимание на факты и довольствоваться объективным их изображением». После «падения» Гоголя Белинский в знаменитом письме к нему призывал его не только вернуться к прежней писательской честности, но и стать вровень с передовыми идеями века.

³ Статью в опровержение «парадоксов» Гоголя поместил барон Е. Ф. Розен в «Северной пчеле», 1846, № 181 (стр. 722–723). Статья называется «Поэма Н. В. Гоголя об Одиссее».

⁴ У Гоголя в цитируемом Белинским предисловии к «Мертвым душам» (изд. 2-е, 1846) читаем: «попалась уже тебе в руки моя книга» (стр. V). Весь этот абзац в рукописи обведен сбоку дугой, и рукой Белинского помечено: «NB петитом» (стр. 73 авторской нумерации).

⁵ У Гоголя: «на всякой странице» (стр. V).

Примечания к статье «Горе от ума»

¹ Стих Мерзлякова. (Примеч. В. Г. Белинского.) Стих взят из переведенного Мерзляковым гимна древнегреческой поэтессы Сафо «Венере».

² Известный немецкий роман какого-то господина идеальштюкмахера. (Примеч. В. Г. Белинского.)

³ Мы уверены, что это слово никому не покажется странным, хоть оно и ново. Всякий, понимающий слово «призрак», верно, поймет и «призрачность», означающую совокупность свойств призрака, точно так же как «разум» и «разумность», и проч. (Примеч. В. Г. Белинского.)

⁴ Смотри «Литературные прибавления к «Инвалиду»», 1839, № 3, т. II. (Примеч. В. Г. Белинского.)

Примечания к статье «Луч света в темном царстве»

Впервые опубликовано, с существенными цензурными искажениями, в журнале «Современник», 1860, № X, отд. III, стр. 233–292, с подписью: Н.-бов. В Сочинениях Н. А. Добролюбова (т. III. СПб., 1862, стр. 441–517) напечатано Н. Г. Чернышевским по сохранившимся доцензурным корректурам. Нынешнее их местонахождение неизвестно. Автограф также не сохранился. Печатается по изданию 1862 г. с учетом стилистической правки статьи в «Современнике».

Пьеса А. Н. Островского «Гроза» была опубликована в журнале «Библиотека для чтения», 1860, № 1, и в том же году вышла отдельным изданием. До опубликования пьеса была поставлена в Малом театре в Москве 16 ноября 1859 г. и в том же году, 2 декабря, в Петербурге. Наиболее полный свод критических высказываний о «Грозе» с 1860 г. до наших дней см. в кн.: А. И. Ревякин. «Гроза» А. Н. Островского. Изд. 3, исправленное и дополненное, М., 1962, стр. 230–264.

Вокруг пьесы сразу же развернулся широкий обмен мнений. Передовая критика откликнулась на «Грозу» очень положительно. «Народность чувствуется в каждом слове, в каждой сцене, в каждой личности драмы», – писал критик А. С. Гиероглифов («Театральный и музыкальный вестник», 1859, № 48, стр. 473). И.И. Панаев, отражая мнение всего редакционного коллектива «Современника», отмечал в «Заметках нового поэта»: «Произведения г. Островского имеют для нас значение более глубокое и серьезное, чем многие из произведений нашей литературы, пользовавшейся в последнее время огромным и, конечно, заслуженным успехом в образованном и великосветском обществе» («Современник», 1860, № V, стр. 402).

И. С. Тургенев, прослушав «Грозу» в чтении самого автора, назвал ее в письме к А. А. Фету от 28–29 ноября 1860 г. «удивительнейшим, великолепнейшим произведением русского, могучего, вполне овладевшего собою таланта» (И. С. Тургенев. Письма, т. III. М.-Л., 1961, стр. 375).

Более сдержанны были отклики на «Грозу» критиков либерально-дворянского лагеря (М. Дараган в «Русской газете», 1859, № 8; С. Дудышкин в «Отеч. записках», 1860, № 1 и др.). Резко отрицательно охарактеризована была новая пьеса Островского в статье Н. Ф. Павлова в официозном «Нашем времени» (см. далее, примеч. 3). С полемическими замечаниями по поводу якобы допущенной Добролюбовым идеализации образа Катерины в «Грозе» через несколько лет выступил в статье «Мотивы русской драмы» Д. И. Писарев («Русское слово», 1864, № 3. Перепечатано: Д. И. Писарев. Сочинения, т. 2. М., 1955, стр. 366–371). Об отображении в «Грозе» впечатлений А. Н. Островского от цикла статей «Темное царство», печатавшихся в «Современнике» как раз в пору его работы над этой драмой, см. статью: Е. Холодов. Островский читает «Темное царство». – «Вопросы литературы», 1962, № 12, стр. 95–100.

Со статьей Добролюбова «Луч света в темном царстве» сочувственно перекликаются строки о «Грозе» Островского в брошюре А. И. Герцена «Новая фаза в русской литературе» (1864 г.): «В этой драме автор… бросил внезапно луч света в неведомую дотоле душу русской женщины, этой молчальницы, которая задыхается в тисках неумолимой и полудикой жизни патриархальной семьи» (А. И. Герцен. Собр. соч. в тридцати томах, т. XVIII. М., 1959, стр. 219. Оригинал на фр. яз.).

¹ Добролюбов имеет в виду статью «Темное царство».

² Добролюбов имеет в виду Н. П. Некрасова (1828–1913), литературного критика, статья которого «Сочинения Островского» была опубликована в журнале «Атеней», 1859, № 8.

³ Статья Н. Ф. Павлова о «Грозе» была напечатана в рептильной газете «Наше время», пользовавшейся субсидией Министерства внутренних дел. Говоря о Катерине, критик утверждал, что «писатель с своей стороны сделал все, что мог, и не его вина, если эта бессовестная женщина явилась перед нами в таком виде, что бледность ее лица показалась нам дешевым притираньем» («Наше время», 1860, № 1, стр. 16).

⁴ Речь идет об А. Пальховском, статья которого о «Грозе» появилась в газете «Московский вестник», 1859, № 49. Некоторые литераторы, в числе которых был и Ап. Григорьев, склонны были видеть в Пальховском «ученика и сеида» Добролюбова. Между тем этот мнимый последователь Добролюбова стоял на прямо противоположных позициях. Так, например, он писал: «Несмотря на трагический конец, Катерина все-таки не возбуждает сочувствия зрителя, потому что сочувствовать-то нечему: не было в ее поступках ничего разумного, ничего человечного: полюбила она Бориса ни с того, ни с сего, покаялась ни с того, ни с сего, в реку бросилась тоже ни с того, ни с сего. Вот почему Катерина никак не может быть героиней драмы, но зато она служит превосходным сюжетом для сатиры… Итак, драма «Гроза» – драма только по названию, в сущности же это – сатира, направленная против двух страшнейших зол, глубоко вкоренившихся в «темном царстве» – против семейного деспотизма и мистицизма».

Резко отмежевываясь от своего мнимого ученика и вульгаризатора, Добролюбов полемически называет свою статью – «Луч света в темном царстве», так как в рецензии А. Пальховского были следующие строки – «разражаться громом против Катерин – нечего: они не виноваты в том, что сделала из них среда, в которую еще до сих пор не проник ни один луч света» («Московский вестник», 1859, № 49).

⁵ Добролюбов имеет в виду Н. А. Миллера-Красовского, автора книжки «Основные законы воспитания», который в своем письме в редакцию «Северной пчелы» (1859, № 142) протестовал против глумливой трактовки его труда рецензентом «Современника» (1859, № VI). Автором этой рецензии был Добролюбов.

⁶ Статья Белинского о повести графа В. А. Соллогуба «Тарантас» (1845) была использована для едкой памфлетной характеристики как самого Соллогуба, так и И. В. Киреевского, лидера московских славянофилов.

⁷ Классическая поэтика требовала сохранения в драматическом произведении «единства действия»; романтики сознательно этот «закон» нарушали, вводя не только двойную, но и тройную интригу.

⁸ Добролюбов имел в виду статью Н. Д. Ахшарумова в сборнике «Весна» о «Воспитаннице» Островского. Презрительную характеристику Ахшарумова см. в статье о «Темном царстве».

⁹ Цитата из стихотворения Лермонтова «Журналист, читатель и писатель» (1840).

¹⁰ Добролюбов иронизирует по поводу авторитета в реакционных литературных кругах идеалистической эстетики Фридриха-Теодора Фишера, эпигона школы Гегеля. В 1858 г. вышел в свет последний том его трехтомной «Asthetik, oder Wissenschaft des Schonea», Stuttgart, 1837–1858.

¹¹ Формула «обоюдоострый меч анализа» употреблена Тургеневым в статье «Гамлет и Дон Кихот», напечатанной впервые в «Современнике» 1860, № I.

¹² Добролюбов имеет в виду статью П. В. Анненкова в «Библиотеке для чтения» «О бурной рецензии на «Грозу» г. Островского, о народности, образованности и о прочем (Ответ критику «Грозы» в журнале «Наше время»)».

¹³ Добролюбов глумится над наивной апологетикой капиталистического «прогресса» в журнале И. В. Вернадского. См. об этом же в статье «Что такое обломовщина?»

¹⁴ Концовка басни Крылова «Крестьянин и лисица».

¹⁵ Статья Ап. Григорьева «После «Грозы» Островского». Письма к И. С. Тургеневу («Русский мир», 1860, № 5, 6, 9 и 11).

¹⁶ «Правила о проступках и наказаниях учеников гимназий Киевского учебного округа», изданные Н. И. Пироговым в 1859 г. Резко отрицательную характеристику этих «Правил» см. в статье Добролюбова «Всероссийские иллюзии, разрушаемые мозгами» («Современник», 1860, № I).

¹⁷ Добролюбов характеризует в этих строках следующих литературных персонажей: Калиновича из «Тысячи душ» Писемского, Штольца из «Обломова» Гончарова, Инсарова – героя «Накануне» Тургенева и княжну Зинаиду из его же повести «Первая любовь».

¹⁸ Ананий Яковлев – герой драмы Писемского «Горькая судьбина» («Библиотека для чтения», 1859, № 11). Разбор этой драмы помещен был А. А. Майковым (1826–1902) в «С.-Петербургских ведомостях», 1860, № 65, 67 и 69. Добролюбов называет его «московским господином» в отличие от известного поэта, А. Н. Майкова.

¹⁹ Резко отрицательные оценки пьес В. А. Соллогуба и Н. М. Львова даны были Добролюбовым в статье о «Сочинениях графа В. А. Соллогуба» («Современник», 1857, № VII) и в рецензии на «Предубеждение» Н. А. Львова (там же, 1858, № VII).

²⁰ «Князь Луповицкий, или Приезд в деревню, комедия в 2 действиях, с прологом К. С. Аксакова», М., 1856.

²¹ Цитата из стихотворения Лермонтова «Журналист, читатель и писатель» (1840).

²² Первой исполнительницей роли Катерины на сцене Александрийского театра в Петербурге была Фанни Александровна Снеткова, молодая актриса, дебютировавшая незадолго до постановки «Грозы» в ролях Корделии и Дездемоны.

²³ Добролюбов имеет в виду псалом Давида, переложенный в «Песню плена Вавилонского» Ф. Н. Глинкой («Полярная звезда» на 1823 год», изд. А. Бестужева и К. Рылеева). Стихи эти после 14 декабря прочно вошли в рукописный репертуар нелегальной русской политической лирики сороковых и пятидесятых годов.

Примечания к статье «Что такое обломовщина?»

Статья «Что такое обломовщина?», являясь одним из самых блистательных образцов литературно-критического мастерства Добролюбова, широты и оригинальности его эстетической мысли, имела в то же время огромное значение как программный общественно-политический документ. Статья всесторонне аргументировала необходимость скорейшего разрыва всех исторически сложившихся контактов русской революционной демократии с либерально-дворянской интеллигенцией, оппортунистическая и объективно-реакционная сущность которой рассматривалась Добролюбовым как идейная обломовщина, как показатель и непосредственное следствие разложения правящего класса, как главная опасность на данном этапе освободительной борьбы.

Развивая установочные положения обзора «Литературные мелочи прошлого года», статья «Что такое обломовщина?» направлена была не только против легальной дворянской умеренно-либеральной общественности, но попутно, в известной мере, и против Герцена как автора статей, полемизировавших с «Современником» по вопросу о «лишних людях» и их исторической миссии.

После появления статьи «Что такое обломовщина?» Герцен если и не отказался от продолжения полемики с «Современником» по волновавшим его проблемам, то все же внес в свое прежнее понимание политической функции «лишних людей» существенное уточнение историко-философского порядка. Никак не соглашаясь поставить в один ряд Онегина, Бельтова и Рудина с Обломовым, Герцен в статье «Лишние люди и желчевики» предложил дифференцированное решение вопроса, по-разному толкуя роль «лишних людей» в пору николаевской реакции и в годы революционной ситуации: «Лишние люди были тогда столько же необходимы, как необходимо теперь, чтобы их не было» («Колокол» от 15 ноября 1860, № 83).

Статья «Что такое обломовщина?», вызвав бурю негодования в кругах консервативной, либерально-дворянской и буржуазной общественности, необычайно высоко оценена была читателями революционно-демократического лагеря. Полностью принял ее основные положения и сам автор «Обломова». Под впечатлением только что появившейся статьи Добролюбова он писал 20 мая 1859 г. П. В. Анненкову: «Мне кажется, об обломовщине, то есть о том, что она такое, уже сказать после этого ничего нельзя. Он это, должно быть, предвидел и поспешил напечатать прежде всех. Двумя замечаниями своими он меня поразил: это проницанием того, что делается в представлении художника. Да как же он, нехудожник, знает это? Этими искрами, местами рассеянными там и сям, он живо напомнил то, что целым пожаром горело в Белинском» (И. А. Гончаров. Собр. соч., т. 8. М., 1955, стр. 323).