Текст книги "Сказка бочки. Памфлеты"

Наконец, я полагаю, совершенно ясно, что в результате этой меры нас постигнет то самое зло, которого мы как будто больше всего стараемся избежать, и уничтожение христианской религии явится самым верным средством подчинить нас всех папе. Я тем более склоняюсь к этому мнению, что иезуиты, как мы хорошо знаем, постоянно засылают к нам своих эмиссаров с инструкцией прикидываться членами наших самых распространенных сект. Уже было отмечено, что в разное время они появились под маской пресвитериан, анабаптистов, индепендентов и квакеров, в зависимости от того, какая секта в данное время пользовалась наибольшим успехом. Так, например, когда стремление взорвать основы религии стало модным, папские посланцы не замедлили примкнуть к рядам вольнодумцев. Среди них – Толанд, великий оракул противников христианства, сам ирландский священник и сын ирландского священника; а в высшей степени ученый и остроумный автор книги под заглавием «Права христианской церкви» был в надлежащий момент обращен в римско-католическую веру, послушным сыном которой он и продолжает пребывать до сих пор, как это явствует из сотни мест его трактата. Я мог бы добавить к этому числу еще ряд лиц, но факт является совершенно бесспорным, и весь ход их рассуждений весьма логичен. Ибо предположим, что христианство уничтожено – тогда люди не успокоятся, пока не найдут какой-нибудь другой системы поклонения божеству. Это неминуемо повлечет за собой суеверие, а оно приведет к установлению папской власти.

И поэтому, если, несмотря на все, что я изложил, все же будет признано необходимым провести в парламенте билль, отменяющий христианство, я со всей скромностью позволил бы себе внести одну поправку: пусть вместо слова христианство будет сказано религия вообще. Я полагаю, что это будет гораздо лучше соответствовать всем благим целям, которые имели в виду авторы этого проекта. Ибо до тех пор, пока мы сохраняем существование бога и Божественного провидения, со всеми вытекающими отсюда по необходимости последствиями, которые дотошные и любознательные люди легко сумеют вывести из этих предпосылок, мы не устраним самого корня зла, даже если уничтожим все основы существующей евангельской догмы. Ибо какая польза нам от свободы мысли, если она не влечет за собою свободы действий? А это – единственная цель, хотя, по видимости, и весьма далекая, всех возражений против христианства. Поэтому-то вольнодумцы и сравнивают христианство со зданием, в котором все части настолько взаимосвязаны друг с другом, что, стоит только вытащить один-единственный гвоздь, все сооружение сразу рухнет. Это удачно выразил человек, который слышал, что в одной старинной рукописи есть разночтение в тексте, доказывающее существование Троицы. Он сразу воспользовался этим и из внезапно возникшей в его уме цепи силлогизмов сделал следующий весьма логичный вывод: «Ну, если все это так, как вы говорите, я могу смело развратничать, пьянствовать и посылать попов ко всем чертям!» Ввиду этого, а также целого ряда аналогичных примеров, которые легко было бы привести, я считаю совершенно очевидным, что спор идет не о каких-то трудно усваиваемых частностях христианского учения, а обо всей религии в целом. Налагающая ограничения на человеческую природу, религия считается, по-видимому, величайшим врагом свободы мысли и действий.

В целом, если для блага Церкви и государства все же будет признано необходимым, чтобы христианство было уничтожено, я полагаю, однако, что удобнее было бы отсрочить осуществление этого проекта до мирного времени и не рисковать возможностью навлечь на себя неудовольствие наших союзников, которые, по случайному стечению обстоятельств, все – христиане, а многие из них, вследствие предрассудков, внушенных им воспитанием, доходят до такого ханжества, что даже с какой-то гордостью называют себя христианами. Если, отвергнутые ими, мы будем вынуждены доверить свою судьбу союзу с турецким султаном, то мы увидим, как жестоко мы обманулись. Поскольку он находится от нас очень далеко и обычно занят ведением войны против персидского императора, то его народ будет гораздо больше смущен нашим неверием, чем наши соседи – христиане. Ведь турки не только строгие последователи религиозных обрядов, но и, что хуже, верят в бога. Это больше, чем требуется от нас, даже пока мы продолжаем именоваться христианами.

Итак, в итоге: какие бы большие выгоды для торговли ни ожидались некоторыми от претворения в жизнь их излюбленного проекта, я очень опасаюсь, что через шесть месяцев после того, как в парламенте будет проведен закон об уничтожении Евангелия, стоимость акций Английского банка и Ост-Индской компании упадет по крайней мере на один процент. А так как это в пятьдесят раз больше того, чем мы в наш мудрый век осмелились бы рискнуть ради сохранения христианства, то у нас нет никаких разумных оснований нести такие огромные убытки только ради того, чтобы его уничтожить.

Бумаги Бикерстаффа

I. Предсказания на 1708 год,

в которых указаны месяцы и дни, названы лица и особо отмечены значительные происшествия и события будущего года в том порядке, в каком они произойдут. Написано с целью в дальнейшем спасти английский народ от обмана и лжи невежественных составителей календарей. Сочинение Исаака Бикерстаффа, эсквайра

Размышляя над тем, как грубо злоупотребляют астрологией в нашем королевстве, и тщательно рассмотрев этот вопрос, я пришел к заключению, что вина ни в коем случае не ложится на самое искусство астрологии, а на тех отвратительных обманщиков, которые выдают себя за его представителей. Я знаю, что некоторые ученые заявляют, что все это – сплошное надувательство; что нелепо и смешно воображать, что звезды могут оказывать хотя бы малейшее влияние на поступки, мысли или склонности людей, и всякому, кто астрологией не занимался, позволительно так думать при виде жалкого способа, каким используется это благородное искусство подлыми и безграмотными торгашами, которые становятся посредниками между нами и звездами, чтобы ежегодно поставлять нам целый ворох чепухи, вранья, глупости и дерзости, и все это они предлагают миру в качестве откровения, полученного непосредственно от планет, тогда как их источник всего лишь высота их собственных мозгов.

Я предполагаю вскоре опубликовать большую и обоснованную защиту этого искусства и поэтому сейчас не буду больше ничего говорить в его оправдание, кроме того что оно на протяжении всей истории находило защитников в лице ученых и философов, и в том числе – в лице самого Сократа, которого я считаю несомненно самым мудрым из всех смертных, не получивших божественного откровения. Если учесть, что хулители этого искусства хотя и были людьми сведущими в различных областях, но или не занимались углубленно этими вопросами, или занимались безуспешно, их свидетельства невыгодны для него: большого веса они иметь не могут; и этих людей можно обвинить в том, что они осуждают то, чего сами не понимают.

Я нисколько не чувствую себя обиженным и не считаю оскорбительным для этого искусства, когда вижу, с каким пренебрежением и глубоким презрением относятся ученые и мудрые люди к его обычным представителям – лицам, изучающим астрологию, филоматам и другим специалистам в этой области, но меня несколько удивляет, когда я наблюдаю, как провинциальные джентльмены, достаточно богатые, чтобы служить своей стране в парламенте, копаются в календаре Партриджа, чтобы узнать, какие события произойдут в этом году в Англии и за границей, не решаясь даже отправиться на охоту, пока он или Гэдбюри не предскажут погоды.

Я готов буду признать обоих упомянутых мною лиц, а также любого другого члена этого братства не только астрологами, но и даже волшебниками, если мне не удастся привести сотню примеров из их календарей, которые убедят каждого разумного человека, что они не имеют ни малейшего представления даже о грамматике и синтаксисе; что они не в состоянии правильно написать ни одного более или менее редко встречающегося слова и что даже свои предисловия они не способны составить здраво и грамотно. Что же касается их замечаний и предсказаний, то они в равной мере подойдут к любой эпохе и к любой стране в мире, например: «В этом месяце некоему значительному лицу будут угрожать смерть или болезнь». Но ведь это могут рассказать им газеты, ибо в конце года мы видим, что ни один месяц не проходит без того, чтобы не умер какой-нибудь выдающийся человек; было бы странно, если бы это было иначе, так как в Англии по крайней мере две тысячи выдающихся личностей, среди которых – много стариков, да к тому же составитель календарей имеет неограниченную возможность выбрать для своих предсказаний самое нездоровое время года.

Или: «В этом месяце известное духовное лицо получит новое назначение». Но священников может быть много сотен, причем половина из них одной ногой уже стоит в могиле. Затем: «Такая-то планета в таком-то месте неба предвещает великие козни и заговоры, которые со временем будут обнаружены», после чего, если мы узнаём, что какой-нибудь заговор действительно обнаружен, астрологу принадлежит вся честь открытия; если же нет, то все-таки его предсказание не утрачивает своего значения. И наконец: «Сохрани, Боже, короля Вильгельма от всех его явных и тайных врагов. Аминь!» После этого, если королю случится умереть, оказывается, что астролог точно предсказал это событие; в противном случае это воспринимается всеми лишь как благочестивое восклицание верноподданного. Впрочем, к несчастью, получилось так, что в некоторых календарях за здоровье бедного короля Вильгельма молились еще несколько месяцев после его смерти, потому что он умер в самом начале года.

Не стоит больше останавливаться на их нелепых предсказаниях. Но что нам делать с их объявлениями о «пилюлях и микстурах от венерической болезни»; или с перебранками вигов и тори в стихах и прозе, к чему звезды уже не имеют совершенно никакого отношения?

В течение долгого времени наблюдая и сожалея об этих и о сотнях других злоупотреблений этим искусством, перечислять которые было бы весьма утомительно, я решил избрать новый путь, и я не сомневаюсь, что он будет одобрен всей страной. В этом году я могу дать только образец того, что я предполагаю создать в будущем, так как большая часть времени у меня ушла на проверку и исправление вычислений, которые я производил в течение ряда лет. Ибо я не хочу выпускать в свет ничего, в чем бы я не был сам уверен так же твердо, как в своем собственном существовании.

За последние два года я ошибся только один или два раза, да и то в незначительных мелочах. Я точно предсказал неудачу осады Тулона во всех подробностях и катастрофу с флотом адмирала Шовеля. Я ошибся только в дне, предсказав, что это событие произойдет на тридцать шесть часов раньше, чем оно произошло в действительности; но, пересматривая свои вычисления, я быстро нашел причину ошибки. Я предсказал также сражение при Альмансе, точно указав день и час, потери обеих сторон и последствия этой битвы. Все это я показал некоторым из своих друзей за несколько месяцев до этих событий, то есть я дал им запечатанные конверты, которые надлежало вскрыть в назначенное время, и тогда, получив возможность ознакомиться с их содержанием, они нашли мои предсказания верными во всем, за исключением одной или двух несущественных деталей.

Что же касается до нижеследующих предсказаний, которые я теперь предлагаю на суд общества, то я воздерживался от их опубликования, пока не прочел несколько календарей на текущий год. Я нашел, что все они написаны обычным образом, и прошу читателя сравнить метод их составителей с моим. Здесь я беру на себя смелость сказать всему свету, что я готов ручаться за истинность своих предсказаний; и я позволю Партриджу и всему его клану назвать меня обманщиком и мошенником, если я допущу хотя бы самую незначительную ошибку. Я полагаю, что каждый, кто прочтет это произведение, признает, что у меня не меньше честности и ума, чем у обычных составителей календарей. Я не скрываюсь во тьме; я пользуюсь некоторой известностью; я подписал свое имя полностью, чтобы меня могли предать позору, если выяснится, что я всех обманул.

В одном только я должен просить извинить меня – в осторожности, с которой я буду говорить о внутренних делах государства, так как было бы неблагоразумно разоблачать государственные тайны и это может оказаться опасным для моей особы. Но что касается более мелких вопросов или таких, которые не имеют большого общественного значения, я буду высказываться очень свободно, и справедливость моих предсказаний обнаружится как в этих вопросах, так и в других, более важных. Что же касается наиболее значительных событий за границей – во Франции, Фландрии, в Италии и Испании, – я позволю себе высказаться очень ясно: некоторые из них являются весьма важными, и я надеюсь, что я редко допущу ошибку, определяя день, в который они произойдут. Поэтому я считаю нужным уведомить читателя, что я буду все время пользоваться старинным стилем, применяемым в Англии, и я хотел бы, чтобы читатель сравнил его со стилем газетных статей тогда, когда они будут описывать события, о которых я говорю.

Я должен добавить еще одно слово. Я знаю, что есть ученые, которые положительно относятся к истинному искусству астрологии: они считают, что звезды только влияют на поступки и волю людей, но не насилуют их, и поэтому, хотя я буду действовать в соответствии с верными правилами, я все же не могу полностью ручаться, что события будут происходить в точности так, как я их предсказываю.

Надеюсь, что я зрело взвесил это возражение, которое в отдельных случаях может сыграть немалую роль. Например, человек, под влиянием управляющей им планеты, может оказаться склонным к разврату, гневу или скупости и тем не менее, благодаря силе разума, преодолеть это зловредное влияние. Так именно обстояло дело с Сократом. Но поскольку крупные мировые события обычно зависят от многих людей, то нельзя ожидать, что все эти люди объединятся, в противовес своим склонностям, для единодушного стремления к общей цели. Кроме того, влияние звезд обнаруживается и в таких делах и событиях, над которыми разум совершенно не властен, как, например, болезнь, смерть и то, что мы обычно называем несчастными случаями, а также во многих других, которые здесь нет смысла перечислять.

Но теперь пора приступить к моим предсказаниям, для которых я начал вести вычисления с того времени, как солнце вошло в созвездие Овна. Я рассматриваю этот период как естественное начало года. Я продолжаю их до того времени, как оно войдет в созвездие Весов, или даже несколько дольше. Это – самый оживленный период года. Остальное я еще не привел в порядок вследствие различных причин, о которых здесь упоминать не стоит. Кроме того, я должен еще раз напомнить читателю, что это – лишь образец того, о чем я предполагаю говорить значительно более подробно в последующие годы, если смогу говорить свободно и получу признание читателей.

Мое первое предсказание – совершенный пустяк, однако я приведу его, чтобы показать, до какой степени эти глупцы, выдающие себя за астрологов, невежественны в том, что касается их самих. Оно относится к Партриджу, составителю календарей. Я составил его гороскоп своим собственным методом и нашел, что он обязательно умрет 29 марта будущего года, около одиннадцати часов вечера, от горячки. Поэтому я советую ему обратить внимание на это обстоятельство и своевременно привести в порядок все свои дела.

Апрель будет ознаменован смертью многих выдающихся лиц: 4-го умрет кардинал де Ноайль, архиепископ Парижский; 11-го – молодой принц Астурийский, сын герцога Анжуйского; 14-го знатный пэр нашего королевства умрет в своей летней резиденции; 19-го – старый любитель науки, прославленный своими знаниями; 23-го – известный золотых дел мастер на Ломбард-стрит. Я мог бы назвать и других, как у нас, так и за границей, если бы не считал подобные события слишком незначительными и не заслуживающими внимания читателей и вообще всего света.

Что же касается политических событий, то 7-го числа этого месяца в Дофинэ произойдет восстание, вызванное угнетением народа, которое нельзя будет подавить в течение нескольких месяцев; 15-го у юго-восточного побережья Франции произойдет сильная буря, которая уничтожит много французских кораблей, причем некоторые из них даже в портах; 19-е ознаменуется восстанием целой провинции или даже королевства, за исключением одного города, благодаря чему значительно улучшатся дела одного принца, принадлежащего к союзу.

Май, вопреки всеобщим догадкам, будет в Европе не очень деятельным месяцем, но ознаменуется смертью дофина, которая произойдет 7-го, после короткой, но мучительной болезни, вызванной воспалением мочевого пузыря. Двор будет оплакивать его смерть меньше, чем вся страна.

9-го один из маршалов Франции получит перелом ноги при падении с лошади. Я не смог установить, умрет он от этого или нет.

11-го начнется весьма важная осада, к которой будет приковано внимание всей Европы. Я не могу больше ничего прибавить, ибо, говоря о делах, столь близко касающихся союзников, а следовательно, и Англии, я вынужден быть осторожным в своих высказываниях по причинам, совершенно ясным для читателя.

15-го появится сообщение о событии, столь удивительном, что вряд ли что-нибудь другое может быть более неожиданным.

19-го три благородные английские дамы окажутся совершенно неожиданно беременными, к великой радости их мужей.

23-го знаменитый комик драматического театра умрет забавной смертью, вполне соответствующей его призванию.

Июнь. Этот месяц ознаменуется у нас в стране окончательным разгромом нелепых и заблуждающихся фанатиков, обычно именуемых пророками; это произойдет главным образом потому, что, когда наступит время исполнения их пророчеств, события докажут лживость их предсказаний.

Действительно, можно только поражаться, как находятся такие обманщики, которые предсказывают очень близкие события, хотя через несколько месяцев их обман становится ясен всему миру. В этом отношении они гораздо менее осторожны, чем обычные составители календарей, которые настолько умны, что отделываются общими фразами, говорят намеками и предоставляют толковать их тем или иным образом самому читателю.

1-го числа этого месяца французский генерал будет убит случайным выстрелом из пушки.

6-го в окрестностях Парижа вспыхнет пожар, который уничтожит свыше тысячи зданий и, по-видимому, будет предвестьем того, что произойдет, к удивлению всей Европы, в конце следующего месяца.

10-го произойдет большое сражение, которое начнется в четыре часа дня и будет продолжаться до девяти часов вечера с большим упорством, но не приведет к решающим результатам. Я не буду называть места битвы по уже упомянутым причинам; но укажу только, что будут убиты командиры на обоих левых флангах. Я уже вижу иллюминацию и слышу пушечные выстрелы в честь победы.

14-го распространится ложное известие о смерти французского короля.

20-го кардинал Портокареро умрет от дизентерии, причем будут подозревать, что он отравлен. Однако слух о его намерении восстать против короля Карла окажется ложным.

Июль: 6-го числа этого месяца некий генерал геройским подвигом восстановит свою репутацию, утраченную из-за прежних неудач.

12-го один великий полководец умрет пленником в руках своих врагов.

14-го будет обнаружено позорное преступление: французский иезуит отравит крупного иностранного генерала; подвергнутый пытке, он сделает удивительные признания.

Короче говоря, этот месяц окажется весьма богатым событиями, но я не могу свободно говорить обо всех подробностях.

В Англии 15-го на своей даче умрет знаменитый старый сенатор, истощенный преклонным возрастом и болезнями.

Но этот месяц останется в памяти потомства главным образом вследствие смерти французского короля Людовика XIV после болезни, которая будет продолжаться неделю. Он умрет в Марли 29-го, около шести часов вечера. По-видимому, смерть произойдет от подагры в желудке, сопровождаемой дизентерией. Через три дня за своим повелителем последует и г-н Шамильяр, смерть которого произойдет от апоплексического удара.

В этом же месяце в Лондоне умрет один из иностранных послов, но я не могу точно назвать день его смерти.

Август. В делах Франции, под управлением герцога Бургундского, в течение некоторого времени, по-видимому, не произойдет никаких изменений. Но утрата гения, воодушевлявшего всю страну, повлечет за собою в будущем году значительные перемены и даже революции. Новый король не произведет особых изменений ни в армии, ни в министерствах; но пасквили на его деда, которые будут быстро распространяться даже при дворе, сильно его встревожат.

Я вижу курьера, который мчится с радостным взором и прибудет на рассвете 26-го числа этого месяца, проделав в три дня удивительное путешествие по суше и по морю. Вечером я слышу колокола и пушечную пальбу и вижу пламя тысячи праздничных костров.

В этом же месяце молодой адмирал знатного происхождения великим подвигом стяжает бессмертную славу.

Дела Польши в этом месяце окончательно придут в порядок: Август откажется от своих притязаний, которые он возобновил было в последнее время; Станислав будет мирно царствовать, а король Швеции выскажется за императора.

Я не могу умолчать об одном несчастном случае, который произойдет в Англии: в конце этого месяца обрушится балаган на Варфоломеевской ярмарке, что приведет к весьма печальным последствиям.

Сентябрь. Этот месяц начнется необычайными для этого времени морозами, которые продлятся около двенадцати дней.

Опухоли на ногах Папы Римского, причинив ему долгие страдания в предыдущем месяце, вскроются, образовав язвы и омертвение тканей; он умрет 11-го числа.

Через три недели, после ожесточенной борьбы, на смену ему придет кардинал императорской партии, уроженец Тосканы, которому сейчас около шестидесяти одного года.

Французская армия перейдет полностью к обороне, укрепившись в своих траншеях; и молодой король Франции пошлет с герцогом Мантуанским предложение о заключении мира. Но так как это дело государственной важности, касающееся Англии, то я больше ничего не скажу.

Я добавлю только еще одно предсказание, изложив его в таинственных выражениях и пользуясь для этой цели стихом Вергилия: Alter erit jam Tethys, et altera, quae vehat, Argo, Delectos heroas[251]251
  Явится другая Тефида и другой корабль Арго, который повезет избранных героев (лат.).


[Закрыть].

25-го числа этого месяца для всех станет ясно, что это предсказание исполнилось.

Вот до этого момента я и дошел в своих вычислениях на предстоящий год. Я не гарантирую, что данный период ограничится только значительными событиями, указанными мною, но утверждаю, что все они непременно произойдут. Может быть, кто-нибудь будет недоволен тем, что я не говорил достаточно подробно о внутренних делах или об успехах нашей армии за границей, хотя я мог сделать это очень обстоятельно; но наши власти весьма умно отучили людей от привычки вмешиваться в общественные дела, а я решил ни в коем случае не давать повода для малейших нареканий. Я осмелюсь только сообщить, что для союзников это будет удачная кампания, в которой английские силы, как на море, так и на суше, завоюют большую славу; что ее величество королева Анна будет продолжать царствовать в добром здравии, а государство ее будет благоденствовать и что ни с одним из главных министров не произойдет никакой неприятности.

Что же касается частных событий, о которых я упоминал, то читатель будет в состоянии судить сам после их осуществления – можно ли равнять меня с обычными астрологами, которым, по моему мнению, слишком долго позволяли обманывать людей устаревшим жалким жаргоном и астрологическими иероглифами, изображающими движение планет на забаву черни. Ведь нельзя же презирать честного врача только потому, что на свете существуют шарлатаны. Я надеюсь, что я уже завоевал себе определенную репутацию, которую не хотел бы потерять из-за шалости или шутки, и я полагаю, что каждый, прочитавший это сочинение, поймет, что оно не имеет ничего общего с теми изделиями жалких писак, которые с выкриками продают уличные торговцы. Я состоятельный человек, и мне не нужно писать ради нескольких жалких пенсов, которые я нисколько не ценю и в которых совершенно не нуждаюсь.

Пусть же благоразумные люди не торопятся осуждать этот труд, написанный с благим намерением поддержать и улучшить старинное искусство астрологии, уже давно находящееся в опале из-за того, что оно попало в презренные, неумелые руки. Скоро выяснится, обманул ли я других или обманул себя самого, и я полагаю, что с моей стороны будет вполне разумно попросить всех отложить свое окончательное суждение до этого времени. Когда-то и я разделял мнение людей, которые не верят астрологическим предсказаниям. Так продолжалось до тех пор, пока в 1686 году один знатный человек не показал мне в своем альбоме записи, сделанной ученейшим астрономом, капитаном Галлеем. В этих строках Галлей уверял его, что он никогда больше не поверит в возможность влияния звезд на земные события, если в Англии в 1688 году не произойдет великая революция. С тех пор я изменил свое мнение, и после восемнадцати лет прилежания и упорства я полагаю, что у меня нет оснований сожалеть о моих трудах. Я не буду больше задерживать внимание читателя – замечу только, что в обзор будущего года, который я предполагаю дать, войдут основные события в Европе. И если мне не дадут возможности преподнести его в дар своей родной стране, я буду апеллировать к ученому миру и отдам распоряжение напечатать мой обзор на латинском языке в Голландии.

II. Исполнение первого из пророчеств мистера Бикерстаффа,

или Отчет о смерти мистера Партриджа, составителя календарей, последовавшей 29-го числа текущего месяца, в письме к одному знатному лицу

Милорд! Исполняя приказание вашей светлости, а также желая удовлетворить собственную любознательность, я в течение нескольких дней постоянно справлялся о здоровье мистера Партриджа, составителя календарей, о близкой смерти которого было объявлено в «Предсказаниях мистера Бикерстаффа», вышедших около месяца тому назад. В этих «Предсказаниях» говорилось, что Партридж умрет 29-го числа текущего месяца, в одиннадцать часов вечера, от горячки. Я был немного знаком с ним, когда работал в департаменте государственных сборов, так как он обычно каждый год дарил мне свой календарь, равно как и другим джентльменам, в благодарность за небольшую мзду, которую получал от нас. Раза два я случайно встретился с ним дней за десять до его смерти и заметил, что он начал довольно явственно слабеть и хиреть, хотя, насколько мне известно, его друзья вовсе не считали, что ему грозит опасность. Дня два или три тому назад он заболел, сначала не выходил из дому, а затем через несколько часов слег в постель, причем для лечения его были приглашены доктор Кэйс и миссис Кэрлюс. Узнав об этом, я стал три раза в день посылать слугу справляться о его здоровье, а вчера около четырех часов дня мне сообщили, что надежды на спасение нет. Тогда я решил сам отправиться повидать его, отчасти из сочувствия, отчасти, признаюсь, из любопытства. Он сразу узнал меня, по-видимому, был немного удивлен таким снисхождением с моей стороны и благодарил меня как мог. Присутствующие сообщили, что в течение некоторого времени он находился в бреду, но, когда я увидел его, он был в полном сознании и говорил энергично и пылко, по-видимому без малейшего затруднения и стеснения. После того как я сказал ему, что весьма сожалею, что вижу его в таком печальном состоянии, и добавил еще несколько слов вежливого сочувствия, приличествующих случаю, я попросил его сообщить мне откровенно и чистосердечно, не оказали ли сильного влияния на его воображение предсказания мистера Бикерстаффа, касающиеся его смерти. Он признался, что они не выходили у него из головы, хотя особых опасений сначала ему не внушали. Но уже примерно около двух недель эти предсказания не дают ему покоя, и он теперь совершенно убежден в том, что они являются действительной причиной его теперешней болезни. «Ибо, – сказал он, – у меня есть весьма серьезные основания быть уверенным в том, что мистер Бикерстафф говорил лишь наугад и не больше меня знал, что произойдет в этом году».

Я сказал ему, что его слова удивляют меня и что я был бы рад, если бы состояние его здоровья позволило ему сообщить мне, по каким причинам он убежден в невежестве мистера Бикерстаффа. Он ответил: «Я жалкий, несчастный невежда, обученный только подлому ремеслу, однако я обладаю здравым смыслом в достаточной степени, чтобы сознавать, что все претензии на предсказание будущего с помощью астрологии – обман. Причина этого совершенно ясна: ведь умные и ученые люди единственные, способные судить о том, есть ли истина в этой науке, и все они единодушно смеются над ней и презирают ее. И только бедные невежественные люди еще немного верят в нее, полагаясь на слова жалких глупцов вроде меня и мне подобных, едва умеющих писать и читать». Тогда я спросил, почему он не произвел вычислений, основываясь на дате своего собственного рождения, чтобы убедиться, не совпадут ли они с предсказаниями Бикерстаффа. На это он покачал головой и сказал: «О сэр, теперь не время шутить, а пора раскаиваться во всех своих глупостях, что я и делаю от всего сердца». «Насколько я понимаю из ваших слов, – сказал я, – все наблюдения и предсказания, напечатанные в ваших календарях, были просто-напросто обманом людей». Он ответил: «Будь это иначе, я бы меньше был в ответе. Все мы поступаем совершенно одинаково. Что касается предсказаний погоды, то мы никогда в них не вмешиваемся, а предоставляем это издателю, который извлекает то, что найдет нужным, из старых календарей. Все остальное я изобретал сам, чтобы мой календарь лучше раскупался. Ведь нужно прокормить жену, а других средств к существованию у меня не было. Починкой старой обуви много не заработаешь. Кроме того, – добавил он, вздыхая, – надеюсь, что я моими медицинскими советами причинил не больше вреда, чем астрологией, хотя у меня и было несколько хороших рецептов от моей бабушки, а составленные мной микстуры были, как я полагаю, безвредными».

Мы еще немного поговорили, уж не помню о чем, но я боюсь утомить вашу светлость. Я добавлю еще только одно: перед смертью он заявил, что принадлежит к секте нонконформистов и что один фанатически настроенный проповедник был его духовным наставником. После получасовой беседы я простился с ним, почти задыхаясь от тяжелого воздуха в его комнате. Я считал, что он долго не протянет, и поэтому отправился в небольшую кофейню поблизости, оставив в его доме слугу, которому приказал немедленно явиться и доложить мне, по возможности с точностью до минуты, когда Партридж испустит дух. Это произошло не позднее чем через два часа, и, взглянув на свои часы, я увидел, что было около пяти минут восьмого. Из этого явствует, что мистер Бикерстафф ошибся в своих вычислениях почти на четыре часа. Остальные подробности он предсказал довольно точно. Но был ли он, как предсказатель, причиной смерти этого бедняги – вопрос, конечно, спорный. Как бы то ни было, надо сознаться, что дело тут довольно странное, независимо от того, будем ли мы пытаться объяснить его простой случайностью или результатом игры воображения. Что же касается меня самого, то хотя, я полагаю, никто меньше меня не верит в астрологические предсказания, однако я все же с нетерпением и не без некоторой надежды буду ждать исполнения второго предсказания мистера Бикерстаффа, а именно смерти кардинала де Ноайля 4 апреля. И если оно подтвердится с такой же точностью, как предсказание относительно бедняги Партриджа, то, признаюсь, я буду весьма удивлен и даже ошеломлен и стану с большим доверием ожидать исполнения всех остальных его предсказаний.