Текст книги "Подвал с секретом"
![](/books_files/covers/thumbs_240/podval-s-sekretom-184215.jpg)
Автор книги: Николай Леонов
Жанр: Полицейские детективы, Детективы
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 7 (всего у книги 23 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]
– Его имя-отчество никогда не слышали? – Гуров бил наугад.
– Разумеется, имени-отчества его мне никто не называл, но есть кое-что покруче, – похвастался Петр Игнатьич. – Если есть время – поделюсь. Источник проверенный, в этом можете не сомневаться.
Лев кивнул в знак согласия, устроился на том же бордюре, который облюбовал Петр Игнатьич, и приготовился слушать…
Глава 7
Утренние часы на Петровке всегда проходят оживленно. Совещание, она же планерка, разбор полетов, прием граждан, вызванных по повестке, – это только малая часть утренних забот. А еще забежать к экспертам, забрать результаты экспертиз, заказанных прошедшим днем, получить сводки по происшествиям за последние сутки, зарезервировать время на допрос задержанных, если таковые имеются. И прочая, прочая, прочая…
Полковники Гуров и Крячко с пятиминутки от генерала вернулись почти в девять. Сегодня их друг и начальник особо рьяно распекал всех подряд, но ни Гурова, ни Крячко не задел. Странно, так как им-то было за что огребать. Доложить о проделанной работе Крячко вчерашним днем не успел, а утром уже не до докладов было, генерал тут же стружку с подчиненных снимать начал. Сами полковники на глаза начальству лезть не стали, тихонечко покинули кабинет, как только пятиминутка завершилась.
Доронин не появлялся, эту информацию Крячко выудил у Верочки, секретарши Орлова. От нее же узнал, с чего вдруг генерал так буйствует. Вроде как прошел слушок, будто в верхах собираются провести статистический срез по продуктивности работы полицейских отделов, чтобы впоследствии по результатам этого среза распределять квартальную премию. Понятное дело, продуктивность в работе полиции зависит от такого количества факторов, что заработать приличную премию можно, только подтасовывая данные для отчетов, или же уповать на чудо.
Чтобы не подвести отдел, повесив на него сразу два «висяка», напарники, вернувшись в кабинет, принялись разгребать данные, собранные помощниками. Агейкин и Ярцев отработали на удивление быстро и, главное, чисто. Два списка за несколько часов – неплохой результат. Осматривали они по большей части машины, но кое с кем из владельцев тоже пообщались. По их спискам совпадений с приметами, оставленными Ниной, не нашлось.
Те, что с просроченными страховками, в основном стояли в разборе. Где-то двигатель снят, где-то – коробка передач. На некоторых авто не хватало мелочей типа зеркал и заднего сиденья, а кое-какие стояли даже без колес. Одним словом, дороги авто из второго списка не видели давно, соответственно, к исчезновению Паранина и смерти Струбалина отношения их владельцы не имели.
«Штрафников», так Агейкин и Ярцев прозвали владельцев авто из третьего списка, выцепить оказалось не так-то просто. Жизнь у них била ключом: поездки, когда по работе, когда ради отдыха, да все по области, а то и дальше. Один вообще в Сибирь укатил, так родственники сказали. На «Фольксвагене» и уехал. Давно уехал, еще лето не началось, а вернется только к осени. Двоим они повестки оставили, еще одного дома застали, но его автомобиль сразу отпал. У него не то что скол на крыле, а практически весь кузов побитый. Как сказал Ярцев, невозможно обратить внимание на один изъян и не заметить всего остального.
Несмотря на пролетные списки, Ярцев и Агейкин из штрафников выделили некоего Михаила Олешкина, за то, что жена его слишком яростно защищала. Агейкин два слова сказать успел, когда она в наступление пошла. Все твердила, что Мишаня ее никогда закон не преступал, женщин и детей не обижал, а все, кто говорит иное, пусть катятся к такой-то матери. Вопрос, где был Михаил в день, когда тело Струбалина оказалось в канаве, так напугал женщину, что некоторое время она не могла внятно говорить, только мямлила что-то с испугу. После этого Ярцев и Агейкин решили, что без проверки Олешкина оставлять нельзя.
В списке из машин «на разбор» оставили для более близкого знакомства мужичка со звучной фамилией Алмазов и именем Федот, совершенно не сочетающимся с фамилией. Чем привлек внимание Алмазов? Отсутствием переднего бампера – это раз, и свежими царапинами через весь левый бок «Фольксвагена». Ярцев решил, что Алмазов боится, как бы машину не опознали, поэтому и бампер снял, и тачку поцарапал. От самого Алмазова ответа, зачем он снял бампер и где поцарапал левую сторону, полицейские не добились.
Кристально чистые и кристально честные водители из списка, доставшегося Валерке Жаворонкову, как и предполагал Крячко, за машинами своими следили соответственно. Ни пылинки, ни царапинки. Какой там скол на крыле? Протектор на покрышках и то не у всех стерся. В этом списке под подозрением осталась особа женского пола, Милена Веденеева.
С Валерой Жаворонковым она общаться не отказалась, напротив, проявила самое живое участие. И весь свой график передвижений за последний месяц расписала чуть ли не по минутам, и список тех, кто мог пользоваться ее машиной, предоставила. Длиннющий список. Как оказалось, Веденеева раздавала доверенность на право вождения своего авто направо и налево, и добрый десяток друзей и подруг катались на «Фольксвагене», куда душа позовет. Но как только Жаворонков попросил осмотреть машину, девушка встала в позу, заявив, что осмотр позволит осуществить только с предъявления соответствующих бумаг, так что саму машину Валера так и не увидел.
– Итак, подытожим, – выслушав все отчеты, предложил Гуров. – Что у нас есть на настоящий момент? Веденеева, Олешкин, Федот Алмазов и два водителя из списка «штрафников». Негусто.
– Все не то, Лева, – вступил в разговор Крячко. – Вот Леонид Зуб – это да, это кандидат, а все эти Веденеевы и Олешкины так, пыль в глаза.
– Должен быть еще один, – покачал головой Гуров. – Приметы такие, что не разгуляешься, но его минимум дважды видели на автостанции в Мякинино.
– Какие приметы? – уточнил Ярцев. – Возможно, мы с ним общались, только на заметку не взяли.
Гуров перечислил приметы, полученные от водителя. Из того, как описывала обидчика баба Клава, сообщил только про руки. Красные глаза, встрепанные волосы и злое лицо оставил за кадром, посчитав, что эти «особые» приметы баба Клава придумала от обиды.
– Перчатки? Я общался с мужчиной в перчатках, – выпалил Жаворонков. – И рост у него чуть выше среднего, и волосы русые. Вроде подходит. А перчатки обычные нитяные, такими все огородники пользуются.
– Из твоего списка?
– Ну, да. Верелыгин, кажется.
– И машину его видел?
– Не совсем, – смутился Жаворонков.
– То есть как это не совсем? – вступил в разговор Крячко. – Тебя за чем посылали? Машины осмотреть. И как это ты видел ее, но не совсем?
– Да он мне фотку показывал. В телефоне. Сказал, что на СТО отогнал, на профилактику. Велел завтра приезжать, если есть желание вживую посмотреть.
– Фотку? Очень интересно. Ты бы еще по картинке искал, – съязвил Стас.
– Думаете, он? – растерялся Валерка. – С виду такой вежливый, обстоятельный. И на контакт охотно пошел. Я его на работе поймал, он в службе доставки работает, экспедитором.
– А живет где? Или ты дом его тоже только на картинке видел? – продолжал язвить Крячко.
– Стас, прекращай! – оборвал напарника Гуров. – Сам знаешь, у Валеры опыта в таких делах нет. Бери список, сами поедем и проверим. Тем более что машину Верелыгин сегодня забирает.
– Номер телефона ведь есть. Он всегда на связи, сказал звонить, перед тем как ехать к нему. – Жаворонков покопался в карманах и вынул листок, где неровным почерком был написан телефонный номер.
– Ну, звонить мы ему точно не будем, – хмыкнул Крячко, выхватывая бумажку. – Телефон пригодится на случай, если дома не застанем. Ты про график работы его узнал?
– Да он сейчас на больничном, – сообщил Жаворонков.
– Зачем тогда в контору приезжал?
– Об этом я не спросил. Может, больничный лист завез. – С каждым вопросом полковника Жаворонков все больше сникал. – Или сами вызвали. Меня иногда вызывают, когда совсем запара в отделе.
– Ага, и у него в конторе запара. Пиццу развозить некому, или что он там развозит?
– Кондиционеры, – машинально ответил Жаворонков.
– Ты как вообще-то на него вышел? У конторы стоял и ждал, вдруг объявится? – поддел Крячко. – Человек на больничном, а ты его на работе ищешь.
– Все не так было, – принялся оправдываться Валера. – Я по базе пробил, узнал адрес и номер телефона. Позвонил, попросил о встрече, он и сказал, чтобы я к конторе подъезжал. Обещал подождать и дождался. Подвоха я не заметил, мне даже показалось, что он вполне доброжелательно к предложению отнесся. Потом выяснилось, что машина на СТО, но ведь в телефонном разговоре я не сказал, что интересуюсь его «Фольксвагеном», так что вроде никакого подвоха.
– Красавчик твой Верелыгин, ответственный, доброжелательный, отзывчивый, – опять съязвил Крячко.
– По-моему, не хуже остальных, – огрызнулся Жаворонков.
– Ладно, расходимся. Вы, парни, можете пока заниматься своими делами, – обратился Гуров к Агейкину и Ярцеву. – Сидите в отделе, караульте тех, кому повестки оставили. Валера, ты пока тоже отдыхай. А мы со Стасом сначала к Верелыгину, затем к остальным.
Первым из кабинета вышел Жаворонков, за ним потянулись Агейкин и Ярцев. Оставшись наедине с напарником, Гуров осуждающе покачал головой:
– Зачем парня дразнил?
– Да ладно, сам виноват. Сколько лет в полиции служит, а элементарных вещей не знает. Ну, хочешь, пойду извинюсь. Скажу, что просто подначивал, а так он молодец и сделал все по высшему разряду? – предложил Крячко.
– Оставь его, в следующий раз думай, прежде чем дразнить, – махнул рукой Лев. – Лучше скажи, что ты о нашем деятеле думаешь?
– Это ты про Алмазова? Да прогнил его бампер, и все. Никакого криминала. И бочину чем угодно зацепить мог. Если каждого, у кого старый рыдван не в идеальном состоянии, подозревать в криминале, у нас полстраны сидеть будет.
– Я не про Алмазова, про Верелыгина.
– А что Верелыгин? Может, хитрый гусь, а может, и правда человек открытый. Хочешь ему позвонить?
– Думаю, не стоит. Зачем предупреждать? Он и так знает, что им полиция интересуется, а если мы еще сообщим, что к нему едут два полковника, живой реакции нам не видать.
Согласно списку Жаворонкова, проживал Верелыгин в довольно престижном районе Ясенево, в семи минутах ходьбы от станции метро «Теплый Стан». Многоэтажка старой постройки, еще с застойных брежневских времен, на фоне новостроек смотрелась уныло. Двор, правда, благоустроенный, с современной детской площадкой, огороженным полем для игры в футбол и уютными беседками. И все же до новостроек недотягивал и он.
Квартира Верелыгина располагалась на втором этаже, дверной звонок отсутствовал. На стук дверь открыла шикарная девица лет двадцати шести – двадцати восьми, при макияже, с маникюром и стильной стрижкой.
– Вам кого, господа? – скользнула она взглядом по операм. – Вы, кажется, не из тех, кто торгует бесполезным товаром.
– Нет, мы товаром не торгуем, – приосанившись, выступил вперед Крячко. – Нам бы Серегу увидеть.
– Какого Серегу? – На губах девицы играла вежливая улыбка, но в глазах появилась настороженность.
– Верелыгина. Он кем вам приходится?
– С какой целью интересуетесь? Я вроде как девушка совершеннолетняя, с кем хочу, с тем и живу. – Выражение лица с доброжелательно-открытого в мгновение превратилось в надменно-холодное. Девица отступила на полшага назад и слегка подвинула дверь так, чтобы одним толчком закрыть, если вдруг появится такое желание.
– Особой цели не имею, просто интересуюсь. Разговор поддерживаю. – Крячко продолжал улыбаться, но ногу, на случай, если придется блокировать дверь, к порогу незаметно подвинул. – Вполне законный вопрос. Шли мы к Верелыгину, а нашли вас. Серега о женитьбе не рассказывал, вот я и задумался, кем вы можете ему приходиться.
– Зачем вам Верелыгин? – На уловку Крячко девица не купилась и о своих взаимоотношениях с владельцем «Фольксвагена» рассказывать не спешила.
– Дело есть, – уклончиво ответил Стас.
– Личное?
– И личное, и профессиональное. – Он немного подумал и добавил: – Скорее бытовое.
– Я поняла, вы его адвокаты, – вдруг выпалила девица. – И не надоело ему деньги на вас спускать? Ясно же, здесь ему ничего не обломится. Пусть сидит в своей Пупырловке и радуется тому, что я на нее не претендую.
– Пупырловка у нас где? – Крячко не стал разубеждать девушку относительно их профессиональной принадлежности. Зачем, если информация сама в руки идет?
– Можно подумать, вы не знаете, – скривила губы девица.
– Давайте подумаем, что не знаем, – невозмутимо предложил Стас. – Итак, Пупырловка – это что? И почему Серега должен ей радоваться?
– До свидания, господа, – вдруг без перехода заявила она. – Все вопросы решаем в суде, – и попыталась закрыть дверь, но Крячко перехватил ее левой рукой.
– Вы что себе позволяете? – побагровев, выпалила девица. – Возомнили себя суперменами, справились с беззащитной девушкой? А ну, убрал ногу, урод, пока я полицию не вызвала!
– Вы будете смеяться, но мы уже здесь, – с невинной улыбкой проговорил Стас. – Видите, какой сервис. Не успели вы с желанием определиться, а мы уже его исполнили. У полиции все быстро, не то что в бывшей милиции, не так ли, мадам? Так что вы хотели поведать нам о гражданине Верелыгине и его месте обитания?
– Да шел бы ты лесом! – продолжала верещать девица. – Я тебе не лохушка деревенская, права свои знаю, понял? Валите отсюда и дружку своему скажите, будет мне надоедать, сгною в тюрьме! Пудыши свои будет со слезами вспоминать, мечтая вернуть все обратно.
– Предлагаю успокоиться и перейти к конструктивному разговору, – попытался урезонить ее Гуров.
Успокаиваться девица не собиралась. Она вдруг закатила глаза и стала клониться вперед. Крячко отреагировал так, как она и рассчитывала: убрал руку с двери, и протянул вперед, готовый подхватить ее. Как только он это сделал, слабость у девицы волшебным образом прошла, резким движением руки она дернула дверь на себя, одновременно с этим лягнув Крячко чуть ниже коленной чашечки. Не ожидавший такого поворота, Стас удар пропустил, нога ушла в сторону, и входная дверь, не имея препятствий, захлопнулась.
– Ничего себе, беззащитная девушка, – принялся он растирать ушибленное место. – Хулиганка!
– Уходите! – донеслось из-за двери. – Имейте в виду, дверь я вам не открою, так что время на уговоры не тратьте.
– Ведь правда не откроет, – вполголоса проговорил Гуров. – Прошляпили мы свой шанс, Стас. Здесь нам ловить больше нечего. По крайней мере сегодня.
– Ты название Пупырловки запомнил? – спросил Крячко, имея в виду место, которое называла девица.
– Пудыши, – на автомате произнес Гуров.
– Туда поедем?
– Погоди с места срываться, давай соседей обойдем. Послушаем, что они о девице говорят и какая такая ситуация у Верелыгина произошла, что он по месту регистрации не проживает.
– И так все понятно. Подженился Верелыгин, а девка пройдохой оказалась. Как лисичка из «Заюшкиной избушки». Пустил ее Верелыгин переночевать, а она его и выгнала.
– Послушаем, что люди говорят, – повторил Лев и перешел к квартире напротив.
Дверь на звонок никто не открыл, он поднялся этажом выше, снова позвонил в дверной звонок. Крячко, слегка припадая на ушибленную ногу, следовал за ним. На этот раз спустя короткое время дверь открыл мужчина средних лет. Окинул незнакомцев любопытным взглядом и спросил:
– Чем могу служить, господа?
– С Сергеем Верелыгиным знакомы? – не представляясь, спросил Стас.
– Соседа снизу? Знавал, – ответил мужчина. – А вы, я вижу, с Олимпиадой познакомились?
– С кем, с кем? – переспросил Стас.
– С девушкой, которая теперь в той квартире живет, – пояснил мужчина. – Разок и я на ее трюк попался. Месяц колено болело.
– Так она действительно хулиганка, – обращаясь к Гурову, проворчал Крячко. – Надо было ее арестовать за нападение на сотрудника полиции при исполнении.
– Вы из полиции? – оживился мужчина. – Неужели кто-то урезонит наконец бессовестную девку?
– Житья не дает?
– Не то чтобы очень, но настроение подпортить может основательно.
– Кем она Верелыгину приходится?
– Жена законная, – сообщил мужчина и поморщился: – И как только таких стерв в жены берут?
– Не знал, что Сергей женат, – покачал головой Стас. – Жаворонкову выговор, недостоверную информацию собрал.
– При чем тут Серега? – перебил его сосед. – Димкина она жена. Димона Верелыгина.
– Это еще кто?
– Толком не знаю. То ли двоюродный, то ли троюродный брат Сереги. Квартира-то его по факту, Серега там только прописан.
– Значит, Олимпиада – жена Дмитрия Верелыгина, – подытожил Гуров. – Сам Дмитрий когда дома бывает?
– Никогда, – осторожным тоном проговорил сосед.
– То есть как это – никогда? Она что, и его выгнала?
– А вы не знаете? Умер он, год назад еще.
– Умер? Болел или другое?
– Другое. Только вы меня не пытайте, я мало что про ту историю знаю. Хотите подробностей, идите на пятый этаж, там Татьяна живет, они вроде как дружили с Олимпиадой. Может, она вам расскажет.
– Темная история?
– Мутная, – уточнил сосед. – Не хочу я в это ввязываться, понимаете? Мне еще здесь жить и жить, а с Олимпиадой ни один человек в здравом уме связываться не станет.
– Надо же, какая грозная особа, – пошутил Крячко.
– Грозная не грозная, а Серегу из дома выперла. И с Диманом не все ясно. Так что извиняйте, господа хорошие, а я вам в этом деле не помощник. За сим откланиваюсь. Удачи с Татьяной.
Мужчина махнул на прощание рукой и захлопнул дверь, едва не прищемив Крячко пальцы.
– Да что за дом такой? – возмутился тот. – Одна ноги калечит, другой руки изуродовать норовит. И все поголовно перед полицией дверями хлопают.
– Не ворчи, Стас, пойдем наверх. Может, с Татьяной повезет. – Гуров начал подниматься по ступеням и на ходу рассуждать: – Не нравится мне все это, Стас. Девица наглая, история, о которой сосед предпочитает молчать, Пудыши еще какие-то.
– Банальная история, – возразил Стас. – Квартирный вопрос в столице стоит остро, сам знаешь.
– Потому и говорю: не нравится мне все это, – повторил Лев.
Когда поднялись на последний этаж, он посетовал, что не спросил у мужчины, в какой именно квартире живет Татьяна. Пришлось звонить наугад. В первой квартире никого не было, или хозяева открывать не захотели. Перешли к следующей. Здесь им повезло – молодая девушка открыла почти сразу. Не произнося ни слова, она воззрилась на полковников вопросительным взглядом. Лев взял инициативу в свои руки.
– Полковник Гуров, московский уголовный розыск, – представился он. – Вы – Татьяна?
Девушка утвердительно кивнула.
– Скажите, вы знакомы с Верелыгиными?
Она снова кивнула. Гуров ждал продолжения, но его не последовало, и он продолжил:
– Разрешите войти? На пороге разговаривать не очень удобно.
Татьяна посторонилась, пропуская их в прихожую. Потом махнула рукой, приглашая пройти дальше. Гуров прошел первым, Крячко ковылял за ним. Девушка провела их в гостиную, обставленную минимумом мебели. Большую часть комнаты занимал шикарный белый рояль. Татьяна указала рукой на кожаный диван, сама присела в кресло напротив и снова молча воззрилась на посетителей.
– Простите, у вас все в порядке? – не сдержался Крячко. – Мы уже пять минут общаемся, а вы ни слова не произнесли. Это что, фишка такая?
Она улыбнулась, протянула руку к журнальному столику, взяла блокнот и маркер и начала что-то быстро писать. Закончив, развернула лист так, чтобы обоим полковникам было удобно читать. На белом листе каллиграфическим почерком было написано: «Говорить запретил врач. Ларингит. Через неделю концерт. Сейчас ограничение голосового режима».
– Да, проблема, – протянул Стас. – И как же мы будем беседовать?
Девушка снова улыбнулась и написала: «Задавайте вопросы, пишу я быстро».
Поначалу Гуров ощущал неловкость, как будто разговариваешь с глухонемым, но потом вошел в ритм девушки, и в итоге беседа получилась продуктивной.
С Верелыгиными Татьяна общалась постольку-поскольку. В этом доме жили еще их родители, с тех пор как переехали из деревни Пудыши. Татьяна и сама родилась здесь. Дмитрий приходился Сергею Верелыгину двоюродным братом. Их отцы были родными братьями. Между Сергеем и Дмитрием разница в возрасте почти пятнадцать лет, между Татьяной и Дмитрием, как оказалось, всего семь. Получалось, что по возрасту девушка не настолько молода, как выглядит. Сергею – пятьдесят пять, брату Дмитрию – сорок, а Татьяне, как выразилась сама девушка, тридцать два с большущим хвостиком.
Квартира по наследству досталась обоим братьям, но Сергей в какой-то момент продал свою долю Дмитрию, оставив за собой право проживания и прописки. Олимпиада появилась в их доме года три назад, за два года до смерти Дмитрия. Очень быстро окрутила Верелыгина-младшего и затащила в загс. Тот особо не сопротивлялся: в сорок лет двадцатитрехлетняя девица кажется весьма привлекательной партией. Поначалу жили дружно. Сергей – в одной комнате, молодожены – в другой. Татьяну на праздники в гости приглашали, вроде как женская компания для Олимпиады, так как своих подруг у той не оказалось. Иногда и Татьяна принимала Верелыгиных у себя. Не часто, но принимала.
Потом произошел инцидент. Что точно случилось, Татьяна не знает, но Дмитрий приревновал молодую жену к брату, и начались скандалы. А потом, примерно год назад, братья вроде бы помирились. Стали вместе на рыбалку ездить, по грибы, по ягоды ходить. Олимпиада куда-то съехала, и у братьев наступила идиллия. Разводиться Дмитрий с Олимпиадой не разводился, но месяца четыре без нее прожил.
После случилась беда, настоящая трагедия. Оба брата уехали на рыбалку и пропали. Откуда узнала Татьяна? Коллеги с работы начали и к тому, и к другому приходить, чтобы выяснить, по какой причине те не выходят на работу. Заглядывали и к Татьяне, так она и узнала. Именно она подала заявление на розыск. Через неделю нашли тело Дмитрия. Эксперты установили, что тот утонул в пруду. Предположительно, у Дмитрия в камышах запутались снасти, он полез распутывать, не рассчитал силы и утонул.
Сергея искали еще неделю. Не нашли и затею бросили, записав его в без вести пропавшие. А спустя месяц он объявился. Грязный, оборванный, изможденный. Пришел, а в квартире уже Олимпиада обосновалась. Она его в дом не пустила, сменила замки и ключи давать отказалась. Началась новая серия скандалов. Долго скандалили, недели три, пока Олимпиада дружков не привела. Три здоровенных амбала, по типу «быков» из девяностых. Они и объяснили Сергею, как должен поступить порядочный мужчина. Тому ничего не оставалось, как вернуться в Пудыши. Время от времени он появлялся на пороге московской квартиры, но попытки урезонить Олимпиаду ни к чему не приводили, и он уезжал ни с чем.
С Татьяной Сергей общаться перестал, несмотря на то что похороны брата организовала именно она. Считала ли она братьев странными или агрессивными? Нет, не считала. Типичные мужчины, не хуже и не лучше многих. Олимпиаду не осуждала, приехать из деревни и получить шанс на жилье в Москве использовала бы каждая вторая. Так почему Олимпиада должна уступать квартиру Сергею? Сам профукал, сам и виноват.
Распрощавшись с Татьяной, Гуров и Крячко взяли курс на Пудыши. Желание познакомиться с Верелыгиным лично после беседы с соседкой только укрепилось. Записи Татьяны Гуров забрал с собой. По дороге заскочили к Верелыгину на работу, пообщались с начальником. С трудом скрывая раздражение, тот сообщил, что Верелыгин недели две как на больничном, проблемы с давлением. Упомянул, что в самый сезон остался без водителя, но в открытую недовольства не высказал. Наоборот, сделал вид, что озабочен состоянием здоровья сотрудников, поэтому даже в самый разгар продаж пошел навстречу Верелыгину и велел в отделе кадров принять временного сотрудника.
Сверившись с данными из Интернета, определили маршрут. Вариантов маршрута оказалось два. Гуров отметил, что первый маршрут пролегает все по той же трассе на Волоколамск, мимо Сычева, в сторону Лотошина, второй же – мимо Локотни. Крячко настаивал на совпадении, оставаясь при своем мнении, что виновник исчезновения Паранина и смерти Струбалина не кто иной, как Леонид Зуб. Гуров спорить не стал, заявив, что сперва должен пообщаться лично и с Зубом, и с Верелыгиным, а уж потом делать выводы.
К Пудышам ехали по Волоколамке, у Шаховской свернули на Красное Село. Дорога пошла не ахти, до самого Яузского водохранилища плелись черепашьим шагом, и все же до Пудышей добрались достаточно быстро. Двести километров прошли за три часа, так что в деревню въехали к трем часам дня. Чтобы не рыскать по дворам, заехали в магазин, хотя особой необходимости в этом не было. Всех жителей Пудышей, по последней переписи населения, насчитывалось чуть больше двух десятков. Домов и того меньше, если не считать заброшенных. Жил район больше рыбалкой да базами отдыха. Для них местные дельцы магазин и держали. Дело не столько выгодное, сколько развлекательное, отдушина скучающим сельским жителям.
Продавщица, миловидная женщина лет сорока пяти, встретила их улыбкой и тут же принялась перечислять весь ассортимент товаров, чтобы пришлые не забыли прикупить что-то нужное именно в ее магазинчике. На базе отдыха продуктовый магазин тоже действовал, хозяйка об этом прекрасно знала, поэтому боролась с конкуренцией, как могла.
Как только Гуров начал задавать вопросы, женщина поняла, что прибыли от приезжих не дождешься. Не желая остаться без выручки, она пошла на хитрость: за каждый заданный Гуровым вопрос брала небольшую мзду. Не деньгами, разумеется, а покупками. Задаст он вопрос, а она ему в ответ: «Сегодня огурчики маринованные завезли. Сто тридцать рублей банка. Не желаете приобрести? Дома с картошечкой пожарите». И не дает ответа до тех пор, пока напарники деньги на прилавок не выложат. А как выложат, она новый товар под нос: «Печенюшки к чаю не забудьте, двадцать три разновидности, на любой вкус», или «Мармеладик вот сладенький, сахарный, для мозга полезно».
Правда, и на информацию потом не скупилась, на вопросы отвечала подробно, обстоятельно. Беседа от этого заняла гораздо больше времени, чем рассчитывал Гуров, и все же ритуал, негласно предложенный продавщицей, принял. После четвертой покупки он уже знал все о Верелыгине. Или по крайней мере большую часть. Жил Верелыгин в родительской развалюхе у леса. В магазин почти не заглядывал, разве что за водкой и за сигаретами. Пил сам или кого-то угощал, продавщица сказать не смогла по той простой причине, что дружить с ней Верелыгин категорически отказывался, и ей приходилось довольствоваться сухим «здрасьте-до свидания».
Найти дом труда не составило. Дом под крышей из шифера в Пудышах стоял один. «Фольксвагена» видно не было. Подъехали к дому, припарковали машину у дощатого забора, поросшего плющом и колючим кустарником, запущенным до невозможности. Калитка оказалась на запоре. Гуров поискал звонок, не нашел и принялся стучать по заборному столбу. Спустя пять минут из-за забора послышались торопливые шаги, а следом окрик хозяина:
– Иду, забор не ломайте!
Загремел засов, из калитки вышел мужчина средних лет. Он оглядел гостей, и губы его растянулись в улыбку:
– Из Москвы?
– Оттуда, – кивнул Крячко. – Верелыгин Сергей?
– Он самый. Вы насчет машины? – догадался Верелыгин и виновато развел руками: – А нет ее. Сроки сдвинулись, что-то там на станции не срослось, на два дня починку отложили. Я же говорил вашему помощнику, чтобы звонил, только бензин напрасно искатали.
– Ничего, мы не в обиде, – подстраиваясь под тон Верелыгина, заверил Крячко. – Мы тут к вам на московскую квартиру заезжали, много интересного узнали, так что есть тема для общения и помимо машины.
Будь Гуров чуть меньшим профессионалом, он бы точно пропустил реакцию, настолько она оказалась мимолетной. На долю секунды в глазах Верелыгина мелькнуло пламя, и тут же взгляд стал отстраненным. Таким, каким он всегда становится у людей, когда незнакомцы затрагивают больную тему. Эта реакция была предсказуема. У Верелыгина умер брат, умер при странных обстоятельствах, а его жена, с которой он расстался за несколько месяцев до смерти, заселилась в квартиру, выгнав единственного кровного родственника чуть ли не на улицу. Как еще на такое реагировать?
– Простите, если затронули больную тему, – мягко произнес Лев.
– Я не понимаю, какое отношение может иметь смерть моего брата к ДТП?
– К ДТП? – удивленно переспросил Крячко.
– Так сказал ваш коллега, – ответил Верелыгин. – Разве не поэтому вы хотите взглянуть на мой автомобиль?
– Быть может, пригласите нас в дом?
– Можно поговорить во дворе, в доме душно и мух полно. – Верелыгин посторонился, давая возможность напарникам пройти во двор. – Там за вишней беседка.
Крячко и Гуров прошли по заросшему бурьяном двору к беседке, вид которой не внушал доверия. Деревянная постройка покосилась, доски скамьи подгнили, зато в центре беседки стояла мраморная урна, в которую хозяин втиснул оцинкованное ведро. Гуров заглянул в урну, ведро на три четверти заполняли окурки. «Интересно, окурков тьма, а дорожка к беседке едва просматривается. Значит, попадает он сюда не со двора».
Лев пошарил глазами по прилегающей территории и нашел то, что искал. Тропинка вела от дома. Не от центрального крыльца, а «с задов», как называют деревенские жители выход из дома, ведущий в огород. В принципе, ничего странного в этом не было, от главного входа ходить было бы, конечно, удобнее и даже ближе, но если хозяин чаще пользуется дальними комнатами, то шагать через весь дом смысла немного.
– Запущено тут все, – как бы извиняясь, развел руками Верелыгин. – Если честно, нет желания и начинать облагораживать. Да на будущий год придется, не век же в развалюхе жить. Вы садитесь, скамья крепкая, я проверял.
Крячко с опаской пощупал доску, сел осторожно, откинулся на перекладину. Гуров остался стоять. Хозяин пару раз вздохнул, достал сигареты, закурил. Начинать разговор предоставил гостям. Подумав, Лев решил пока не затрагивать тему брата, а остановиться на машине.
– Значит, говорите, ваш автомобиль на станции техобслуживания, – начал он. – На какой именно?
– В Одинцове, на улице Союзной, – без запинки произнес Верелыгин.
– Почему там?
– Ребята работают на совесть. Однажды туда случайно попал, с тех пор всегда у них ремонтируюсь.
– Серьезная поломка? – задал практический вопрос Крячко.
– Подшипник засвистел, так ребята сказали. Сам я в автомобилях не силен.
– Давно засвистел?
– Да с месяц назад, а я все никак собраться не мог доехать до них.
– Сейчас, значит, собрались. Время свободное появилось?
– Вроде того. Давление скачет, решил на больничный уйти, – пояснил Верелыгин. – Немного полегчало, я и отогнал машину. Откуда мне было знать, что ей полиция заинтересуется? Вопрос можно?
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?