Текст книги "Лубянка. Подвиги и трагедии"
![](/books_files/covers/thumbs_240/lubyanka-podvigi-i-tragedii-104842.jpg)
Автор книги: Николай Лузан
Жанр: Биографии и Мемуары, Публицистика
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 7 (всего у книги 23 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]
Глава четвертая
Три «сталинских удара»
Троцкий должен быть устранен в течение года, прежде чем разразится неминуемая война.
И. Сталин
Приход Гитлера к власти в Германии привел к активизации всех антисоветских и антисталинских сил за рубежом. Начавшееся бурное вооружение вермахта у дальновидных политиков не вызывало сомнений в том, что рано или поздно этот военный каток покатится за границы рейха. В руководстве белой эмиграции, среди украинских националистов, а также в Лондоне и Париже рассчитывали направить его на Восток и наконец раздавить ненавистную власть большевиков в России.
Первыми за реализацию этого замысла взялись, как всегда, спецслужбы, которые принялись вести подкоп под «железный занавес» на советских границах. Их основные усилия были направлены на получение данных об экономическом потенциале СССР, состоянии и боеспособности частей Красной армии, а также на создание нелегальных сетей для осуществления диверсионной и повстанческой деятельности. В этом им приходилось опираться на помощь услужливых конфидентов из числа белоэмигрантских и националистических организаций.
К тому времени, после проведенных советской разведкой и контрразведкой операций «Синдикат-2», «Трест», «Весна» и других, на плаву оставались лишь РОВС, возглавляемый генералом Е. Миллером, и быстро набиравшая силу «Украинская военная организация» (УВО), с 1929 года – «Организация украинских националистов» (ОУН). Возникла она в 1920 году и первоначально комплектовалась из числа офицерских кадров корпуса сичевых стрельцов, сформированного в 1917 году из украинцев-галичан, а также «Украинско-галицкой армии». До 1938 года во главе ее стоял бывший офицер австро-венгерской армии полковник Е. Коновалец. После его ликвидации П. Судоплатовым организацией недолго руководил бывший управляющий имениями митрополита А. Шептицкого полковник А. Мельник. В 1940 году в связи с расколом ОУН возник Революционный провод (руководство) ОУН, который возглавил амбициозный С. Бандера, тесно сотрудничавший с фашистской разведкой.
К концу 1940-х годов ОУН имела разветвленные организационные структуры как в странах Западной Европы: Германии, Польше, Чехословакии, Австрии, других, так и в Америке: США и Канаде. На их деятельность благосклонно взирали правительства этих стран, а разведки активно использовали в проведении шпионской и подрывной работы против Советского Союза. Но отсутствие единства среди ее лидеров – постаревшего Мельника и молодого Бандеры и их непомерные амбиции мешали проведению согласованных диверсионных, террористических и повстанческих акций на Украине. Все изменилось, когда на ОУН обратили внимание гитлеровские спецслужбы. В будущих захватнических планах Гитлера Украине отводилась ключевая роль: она должна была подставить подножку колоссу на глиняных ногах – СССР. Об этом еще в 1888 году говорил будущий ее «Железный канцлер» Бисмарк: «Отрыв Украины был бы тяжелейшей ампутацией для России».
Но в те годы ни Германской, ни Австро-Венгерской империи это было не под силу, и тогда за дело взялся Ватикан. Папа Лев XIII первым оценил духовный потенциал правобережной Украины как плацдарма для последующего завоевания громадных пространств на востоке. Выбор святых отцов пал на неординарную и, несомненно, талантливую личность – польского графа и блестящего офицера Романа (Андрея) Шептицкого. И они не ошиблись в своем выборе: будущий митрополит в своей ненависти к России царской, а затем и советской остался верен до конца и ради отторжения Украины готов был служить хоть самому дьяволу.
Приняв монашеский сан, энергичный и деятельный слуга Ватикана начал усердно распахивать «духовное поле» Западной Украины для последующего наступления на восток. После октября 1917 года, с приходом к власти ненавистных ему большевиков, Шептицкий продолжил дело с утроенной энергией и в этом опирался на поддержку правительства Польши и ее духовенства. Но после нормализации отношений между Москвой и Варшавой его взор обратился к Берлину. А так как святому отцу не пристало афишировать свои связи с теми, кто знался с дьяволом, он поручил заниматься этим деликатным делом единомышленникам – лидерам ОУН. О наличии таких контактов с гитлеровской разведкой свидетельствует письмо Коновальца, направленное Шептицкому после встречи с главой немецкой разведывательной службы полковником В. Николаи, которая состоялась вскоре после прихода Гитлера к власти.
Коновалец, в частности, писал: «Предыдущие встречи с второстепенными представителями немецкой разведывательной службы настолько заинтересовали ее ответственных руководителей, что на очередное свидание прибыл собственной персоной полковник Вальтер Николаи. Шеф немецкой разведки интересовался всем: историей создания УВО, ее составом, направлением и масштабами ее деятельности, но больше всего – реальными возможностями УВО на Советской Украине. Он еще и еще раз возвращался к разговору о связи с засланными туда резидентами и о трудностях агентурной работы на советской территории»[29]29
Судоплатов А. Тайная жизнь генерала Судоплатова. Кн. 1. С. 149.
[Закрыть].
Вдохновленный этой встречей, Коновалец развил бурную деятельность. Опираясь на финансовую поддержку германских спецслужб, поступавшую к УВО – ОУН через фирмы, возглавляемые их сторонниками в Польше, Германии, Австрии, Канаде и США, лидеры ОУН увеличили заброску своей агентуры на территорию Украины с целью расширения подполья и активизации диверсионно-повстанческой деятельности.
В октябре 1933 года оуновцами был подготовлен террористический акт против представителей советского консульства во Львове. Но довести задуманное до конца террористам не удалось: боевик Лемек не знал в лицо консула, и жертвой его выстрелов стал секретарь консульства А. Майлов.
Нормализация отношений советской России с Югославией и Францией также не входила в планы главарей ОУН и их новых хозяев из германской разведки. Всячески препятствуя этому, они вместе с хорватскими националистами совершили убийство югославского короля Александра и министра иностранных дел Франции Л. Барту.
Другой жертвой их террористической акции, которой руководил сам Бандера, стал министр внутренних дел Польши Б. Перацкий. Этим актом оуновцы мстили ему за свое преследование и пытались вбить клин между Германией и Польшей, заключившими между собой мирный договор.
Еще более масштабная по своим политическим последствиям террористическая акция замышлялась ими против министра иностранных дел М. Литвинова во время его визита в США в ноябре 1933 года. Ее целью был срыв дипломатических отношений между СССР и США. Руку террористов направляли гитлеровские спецслужбы. Союз двух крупнейших в экономическом и политическом плане держав представлял угрозу будущим завоевательным планам, вызревавшим в голове Гитлера, и в Берлине всячески старались помешать этому. И здесь весьма кстати пришлись украинские националисты.
Проведение операции было возложено лично на Коновальца и его ближайших единомышленников. Ее план был разработан и принят на совещании Центрального провода ОУН, в котором, помимо Коновальца, участвовали Богуш, Андриевский и Сциборский. Встреча проходила на квартире Андриевского в Брюсселе, и, похоже, успех предстоящей террористической акции против Литвинова ни у кого не вызывал сомнений. Во время ее обсуждения они больше внимания уделили не самой подготовке, а последствиям теракта и ломали голову, каким образом и какими способами пропагандировать его среди населения Украины. Осуществление теракта было поручено уже проверенной на акциях пятерке террористов, которую возглавил хорошо известный Коновальцу боевик Л. Мищуга. В течение нескольких недель шла их интенсивная тренировка. В это же время в одной из типографий города Каунаса оуновцы поторопились тайно изготовить листовки, в которых сообщалось об успехах в борьбе с «москалями» и убийстве советского наркома. И когда, наконец, все финансовые, технические и организационные вопросы были решены, в октябре 1933 года группу Мищуги перебросили в США, где она затаилась в ожидании приезда советского министра иностранных дел.
Фанатизм участников группы, наличие у них опыта проведения боевых операций, а также мощные и влиятельные связи ОУН среди украинской диаспоры в США могли привести к осуществлению плана Коновальца, если бы не разведчик ИНО И. Каминский. Добытая им упреждающая информация о готовящемся покушении была немедленно доложена в ОГПУ, а затем Сталину.
Политическое руководство СССР и лично М. Литвинов стояли перед непростым выбором: официально повлиять на деятельность ОУН, а тем более ее нелегальных боевых структур в США оно не могло. Упреждающий удар по группе Мищуги в США мог только подлить масла в огонь противников сближения с СССР, которых в Вашингтоне, да и в самой администрации президента было предостаточно. В этой ситуации Литвинову, видимо, приходилось рассчитывать на удачу и президента Ф. Рузвельта, стремившегося к сближению с Советским Союзом. Но положение осложнялось тем, что в тот период наша страна не имела в США посольства, а значит, и официальных каналов выхода советского руководства на президента. Здесь снова ключевую роль сыграла разведка. Накануне визита Литвинова по надежному разведывательному каналу в Амторге, совместной советско-американской торговой организации, до Рузвельта была доведена информация о готовящемся теракте. Получив ее, он поступил решительно и тонко.
Когда океанский лайнер «Беренгария» с Литвиновым на борту 7 ноября 1933 года бросил якорь на входе в Нью-Йоркскую бухту, Мищуга и другие участники террористической группы уже сидели в камерах. Предлог для того чтобы на время задержать их, нашелся вполне безобидный, они даже не заподозрили, что на них ведется охота двух спецслужб. Дополнительно, в целях безопасности советского наркома, по указанию президента было выделено десять телохранителей, которые не оставляли его ни на минуту, не отходили от него ни на шаг. Кроме того, все перемещения Литвинова осуществлялись только на бронированном автомобиле и на большой скорости, применялись и другие хитрости, хорошо известные сотрудникам личной охраны.
Не бездействовала и советская разведка. Она не только навела американских коллег на след группы Мищуги, но и продолжала осуществлять активную агентурную работу среди оуновцев в США и Канаде в целях выявления возможной резервной группы террористов или фанатика-одиночки. Во многом благодаря слаженной работе советских и американских спецслужб миссия Литвинова завершилась успешно. 18 ноября 1933 года между США и СССР были установлены дипломатические отношения.
В совместной работе спецслужб двух стран был и еще один, не афишировавшийся итог. В том далеком от нас 1933 году они впервые продемонстрировали, что могут решать самые ответственные задачи, если на то есть политическая воля руководителей стран.
После провала акции по устранению Литвинова вполне можно было ожидать, что озлобленный Коновалец и его единомышленники могут пойти на осуществление еще более дерзких акций. Чтобы упредить их, политическое руководство СССР приняло радикальное решение – обезглавить ОУН.
П. Судоплатов в своей книге[30]30
Спецоперации. Лубянка и Кремль. 1930–1950 годы. С. 36–40.
[Закрыть] так вспоминал об этом:
«В ноябре 1937 года, после празднования двадцатилетия Октябрьской революции, я был вызван вместе со Слуцким (руководитель ИНО. – Прим. авт.) к Ежову, тогдашнему наркому внутренних дел. Выслушав мое сообщение относительно предстоящих встреч с украинскими националистами, Ежов внезапно предложил, чтобы я сопровождал его в ЦК. Я был просто поражен, когда наша машина въехала в Кремль, допуск в который имел весьма ограниченный круг лиц. Мое удивление еще больше возросло после того, как Ежов объявил, что нас примет лично товарищ Сталин…»
Это была первая встреча Павла Анатольевича с вождем, которая, естественно, произвела на него глубокое впечатление. В ходе нее тот подробно расспрашивал о положении в украинском эмигрантском движении, интересовался его оценками лидеров и существующими между ними противоречиями. Судоплатов, уже в течение почти двух лет выполнявший разведывательные задания в отношении ОУН и лично хорошо знавший Коновальца, четко доложил и в заключение сделал вывод, что главную угрозу, по его мнению, представляет Коновалец, поскольку он активно готовился к участию в войне против нас вместе с немцами.
![](i_001.png)
«– Ваши предложения? – Короткий вопрос Сталина как бы повис в воздухе.
Ежов хранил молчание. Я тоже. Потом, собравшись с духом, я сказал, что сейчас не готов ответить.
– Тогда через неделю представьте свои предложения, – заметил Сталин…»
Неделя прошла. За это время П. Судоплатов успел съездить в Киев и там встретиться с председателем ВУЦИК Г. Петровским и руководством наркомата НКВД, чтобы выслушать их мнения и предложения по нейтрализации подрывной деятельности ОУН и ее главаря Коновальца. В архивах и новых оперативных разработках, которые велись контрразведчиками Украины на нелегальные «боёвки» оуновцев, имелось предостаточно материалов о шпионской, диверсионной и террористической деятельности националистов. Страницы дел буквально сочились кровью тысяч убитых ими сотрудников НКВД, партийных работников и простых граждан, не желавших делить себя по национальному признаку. Самого Коновальца на Украине ждал смертный приговор, вынесенный ему заочно Верховным судом республики еще в 1921 году.
Из воспоминаний Павла Анатольевича:
«Ежов в одиннадцать часов вечера вновь привел меня в кабинет к Сталину. На этот раз там находился Петровский, что меня не удивило. Всего за пять минут я изложил план оперативных мероприятий против ОУН, подчеркнув, что главная цель – проникновение в абвер (гитлеровская военная разведка и контрразведка) через украинские каналы, поскольку абвер является нашим главным противником в предстоящей войне. Сталин попросил Петровского высказаться. Тот торжественно объявил, что на Украине Коновалец заочно приговорен к смертной казни за тягчайшие преступления против украинского пролетариата: он отдал приказ и лично руководил казнью революционных рабочих киевского «Арсенала» в январе 1918 года.
Сталин, перебив его, сказал:
– Это не акт мести, хотя Коновалец и является агентом германского фашизма. Наша цель – обезглавить движение украинского фашизма и заставить этих бандитов уничтожить друг друга в борьбе за власть.
Тут же он обратился ко мне с вопросом:
– А какие вкусы, слабости и привязанности у Коновальца? Постарайтесь их использовать.
– Коновалец очень любит шоколадные конфеты, – ответил я и добавил, что, куда бы мы с ним ни ездили, он везде первым делом покупал шикарную коробку конфет.
– Обдумайте это, – предложил Сталин.
За все время беседы Ежов не проронил ни слова. Прощаясь, Сталин спросил меня, правильно ли я понимаю политическое значение поручаемого мне боевого задания.
– Да, – ответил я и заверил его, что отдам жизнь, если потребуется, для выполнения задания партии. – Желаю успеха, – сказал Сталин, пожимая мне руку».
Сразу же после встречи руководители Павла Анатольевича – Слуцкий и его заместитель Шпигельглаз приступили к разработке операции. Исходя из того положения, которое Судоплатов к тому времени занимал в иерархии ОУН, и его близости к Коновальцу, выполнение задания Сталина представлялось вполне реальным. Два года назад внедренный в ОУН, Павел Анатольевич со временем сумел стать доверенным лицом Коновальца на Украине и контролировал ряд ее нелегальных сетей. Его внедрению к украинским националистам предшествовала рискованная многоходовая оперативная комбинация контрразведчиков.
В 1920 году правая рука Коновальца Лебедь, с которым он сошелся еще в 1915 году в лагере для военнопленных австро-венгерской армии под Царицыном, после очередного рейда банды националистов на Украину был захвачен чекистами. Поставленный перед выбором – жизнь или смерть, Лебедь пошел на сотрудничество. Со временем он стал ценнейшим советским агентом в ОУН, а Коновалец до самой своей смерти доверял ему и держал в качестве главного проводника нелегальной сети на Украине. С учетом этих их отношений руководители ИНО и построили свою оперативную комбинацию. Внедрение П. Судоплатова в ближайшее окружение Коновальца было осуществлено через Лебедя. Главарь ОУН без тени сомнения принял «племянника» своего «старого друга» и вскоре проникся к нему еще большим доверием, когда тот на его стороне принял активное участие в борьбе с поднимавшими голову молодыми и резвыми бандеровцами.
Благодаря работе Лебедя, Судоплатова и Каминского, руководство ИНО было в курсе многих планов ОУН. Кроме того, Лебедю и Судоплатову удалось на время сдержать террористическую активность ОУН, убедив Коновальца в несвоевременности повстанческой деятельности на Украине. Но приближающаяся в Европе большая война подогревала воинственные настроения оуновцев, и они жаждали крови. Поэтому успешное выполнение задания Судоплатовым – ликвидация Коновальца, как полагали в руководстве наркомата, должно было сбить их активность.
При разработке замысла операции Слуцкий, Шпигельглаз и Судоплатов склонялись к двум вариантам. В первом, при благоприятно складывающейся обстановке, Павел Анатольевич должен был застрелить Коновальца из пистолета. Во втором – ликвидировать с помощью взрывного устройства, вмонтированного в «ценный подарок». Взвесив все «за» и «против», они остановились на втором варианте. Он позволял существенно снизить риск захвата Судоплатова охраной Коновальца. Кроме того, взрыв уничтожал все следы и бросал тень на любую из конкурирующих за власть в ОУН группировок.
После одобрения плана у руководства наркомата операция перешла в практическую стадию. И здесь возникли вопросы чисто технического характера. Если «ценный подарок» Коновальцу не вызывал споров – здесь учитывалась его «шоколадная» страсть, то изготовление начинки потребовало от специалистов отдела оперативно-технических средств недюжинной смекалки. Во-первых, «подарок» предстояло незаметно провезти через границу и не попасться на таможне, а во-вторых, требовалось, чтобы взрывное устройство сработало в точно установленное время и не превратило самого П. Судоплатова в жертву. Решение в техническом плане было найдено незамысловатое, но с точки зрения исполнителя весьма рискованное: «шоколадная» начинка должна была сработать через полчаса после изменения положения коробки из вертикального на горизонтальное. В связи с этим руководство наркомата приняло решение: вместе с П. Судоплатовым командировать и самого спеца-изготовителя – сотрудника отдела оперативно-технических средств А. Тимашкова.
Перед отправкой на операцию Павла Анатольевича снова наставлял сам Ежов, а затем несколько часов инструктировал Шпигельглаз. Наконец, когда все приготовления остались позади и взрывное устройство было готово, в феврале 1938 года он и Тимашков отправились в Мурманск. Там под парами стоял грузовой корабль «Шилка». В составе его команды в должности радиста П. Судоплатову предстояло отправиться в свое, возможно, последнее плавание. В случае неудачи с покушением на Коновальца и возникновения угрозы захвата у него был один приказ – застрелиться.
Хмурым зимним утром «Шилка» покинула мурманский порт и взяла курс на Норвегию. Теперь Павлу Анатольевичу оставалось надеяться на самого себя, профессиональное мастерство Тимашкова и удачу. Первым норвежским портом, куда зашло судно, оказался Берген. Оттуда он связался по телефону с Коновальцем и после нескольких минут напряженного разговора сумел убедить в нецелесообразности выхода на контакт в Киле (Германия) или Италии, где тот мог оказаться под надежной «крышей» германской разведки, и склонил к встрече в порту Роттердама. К тому времени фашисты еще не чувствовали себя в Голландии как у себя дома.
Потянулись дни томительного ожидания. «Шилка» неспешно утюжила носом свинцовую северную волну и держала курс на Голландию. Наступило 23 мая 1938 года, и на горизонте в утренней дымке лесом портовых кранов возник Роттердам. Экипаж высыпал на палубу и стал готовиться к швартовке. Прошло еще несколько минут, гребные винты вспенили воду за кормой, в воздух взлетели швартовые, и судно, ответив мелкой дрожью на работу двигателя, замерло у причала. На борт поднялись представители портовых служб. После окончания проверки и беседы у помполита счастливчики из состава команды сошли на берег и отправились в увольнение. Среди них оказался и судовой радист.
После короткого дождя яркое весенние солнце щедро заливало теплом улицы и площади Роттердама, веселыми зайчиками поигрывало в лужах и витринах магазинов. Павел Анатольевич, опасаясь оступиться, осторожно ставил ногу на скользкую мостовую и крепко придерживал рукой коробку «конфет», лежавшую во внутреннем кармане пиджака. Одно неловкое движение – и неизвестно, как поведет себя заложенная в нее Тимашковым адская машинка.
Стрелки часов приближались к двенадцати, когда впереди разноцветными бликами сверкнула вывеска ресторана «Атлант». Прежде чем войти, Павел Анатольевич внимательно осмотрел подходы. Ничего подозрительного его взгляд не заметил. На входе лениво позевывал швейцар, за окнами зала бестелесными тенями скользили официанты, а за столиками оживленно переговаривались редкие парочки. В одном из окон он увидел Коновальца. Главарь ОУН, не ступавший и шага без своей «тени», Барановского, известного в узких кругах как Пан Инженер, на этот раз был один. Удача в тот день была на стороне П. Судоплатова. Он решительно пересек улицу и вошел в ресторан. Время обеда еще не наступило, и в зале было немноголюдно. Коновалец издалека увидел своего «посланца» с Украины, расплылся в широкой улыбке и был растроган, когда на стол легла коробка шоколадных конфет Киевской кондитерской фабрики. Часовой механизм взрывного устройства начал отсчет времени. Секунды складывались в минуты. Отпущенные Тимашковым и судьбой последние полчаса земной жизни Коновальца подходили к концу, а он продолжал с жадным интересом расспрашивать Судоплатова о ситуации на Украине и положении «боёвки» ОУН.
До взрыва оставалось несколько минут, и только опасения Коновальца, что опоздание его курьера на корабль может вызвать ненужные подозрения у советской контрразведки, заставили прервать встречу и перенести ее на вечер, на 17 часов. Но этого вечера у него уже не было. Едва Павел Анатольевич вышел за дверь ресторана, как в зале громыхнул взрыв. Задание Сталина было выполнено – один из самых непримиримых противников советской власти был уничтожен.
Голландской полиции и Безпеке ОУН (служба безопасности. – Прим. авт.) так и не удалось выйти на советский след. Подозрения пали на своих, и среди верхушки украинских националистов начались разборки. Через год после гибели Коновальца Бандера добился смещения Мельника с поста руководителя ОУН, а затем между ними разгорелась война не на жизнь, а на смерть. К 1942 году боевиками бандеровцев были уничтожены ближайшие сподвижники Коновальца: Барановский, Сциборский, Грибовский, Сушко и другие. «Осколки» взрыва, прозвучавшего 23 мая 1938 года в ресторане «Атлант», спустя четыре года все еще продолжали уносить жизни соратников Коновальца.
![](i_002.png)
В тот майский день Павел Анатольевич уже не вернулся на борт «Шилки». Пока голландская полиция допрашивала Барановского, на которого пали подозрения, Судоплатов по чешскому паспорту пересек границу и на такси добрался до Брюсселя, там сел на ближайший поезд, следовавший в Париж, и вечером был в столице Франции. В ней тоже не задержался и после встречи с сотрудником разведки И. Агаянцем, работавшим под «крышей» третьего секретаря посольства, отправился в пригород и в течение двух дней отсиживался на явочной квартире. За это время произошло его очередное перевоплощение, с документами гражданина Польши Павел Анатольевич выехал в Барселону. Там у него состоялась знаковая встреча с двумя сотрудниками испанской резидентуры: лейтенантом Рамоном Меркадером дель Рио и майором Наумом (Леонидом) Эйтингоном. Спустя несколько лет их судьбы переплелись самым драматичным образом.
Но тогда Судоплатов и Эйтингон вряд ли об этом думали. В разведке не приято задавать лишних вопросов. Указание, поступившее в испанскую резидентуру из Центра и содержавшее требование о соблюдении строжайшей секретности при отправке в Москву прибывшего из Франции молодого разведчика, о многом говорило опытному Эйтингону. И он исполнил его со всей тщательностью. В июле 1938 года Павел Анатольевич благополучно добрался до Ленинграда, а через сутки в Москве, на железнодорожном вокзале, его встречали счастливая жена и не скрывавшие своей радости исполняющий обязанности начальника отдела В. Пассов и Шпигельглаз.
Времени на передышку они ему не дали. Уже на следующий день ранним утром Павла Анатольевича в своем кабинете принимал пока еще первый заместитель наркома, начальник ГУГБ НКВД СССР Берия. Как потом вспоминал Судоплатов, беседа с ним длилась около четырех часов. В ходе нее Берия вникал во все детали операции и показал себя «высококомпетентным в вопросах разведывательной работы и диверсии человеком».
![](i_003.png)
Результатами операции остался доволен не только он, но и нарком. После той встречи Пассовым были подготовлены два представления: к назначению Павла Анатольевича на должность помощника начальника ИНО и к награждению орденом Красного Знамени. Спустя полгода они едва не сыграли роковую роль в его судьбе, поскольку Пассов оказался очередным «врагом народа, пробравшимся в органы». А пока П. Судоплатов активно осваивал для себя новый участок работы.
Наряду с операцией по уничтожению главаря ОУН несколько ранее ИНО была проведена другая крупномасштабная операция по нейтрализации разведывательно-диверсионной деятельности РОВС. После похищения его прежнего руководителя, генерала А. Кутепова, Союз в течение долгого времени не мог в прежних масштабах восстановить свою подрывную деятельность против СССР. Пришедший ему на смену генерал Е. Миллер не являлся столь харизматичной личностью и не обладал его волевыми качествами. Но следовавшие в Советском Союзе один за другим политические процессы над реальными и мнимыми противниками Сталина породили у руководства РОВС иллюзию зыбкости советской власти и вызвали очередной всплеск антисоветской активности. Находившиеся в ближайшем окружении Миллера агенты ИНО – бывший царский генерал Н. Скоблин (оперативный псевдоним Фермер) и С. Третьяков (Иванов), предоставлявший ему свою квартиру для проживания, – сообщили об этом в Москву.
Для нейтрализации враждебной Советскому Союзу деятельности РОВС в НКВД было принято решение о проведении операции, имевшей своей целью похищение его главы. В последующем, в случае склонения Миллера к сотрудничеству, планировалось использовать его в мероприятиях по компрометации деятельности РОВС. Выполнение задачи Ежов возложил лично на начальника ИНО Слуцкого. В декабре 1936 года тот выехал в Париж, чтобы на месте оценить обстановку и спланировать операцию.
Обстановка вокруг РОВС на тот момент была непростой, и Слуцкому с подчиненными пришлось поломать голову. Предыдущее похищение генерала Кутепова заставило белогвардейскую контрразведку быть начеку и наделало много шума на Западе. И хотя французской полиции в тот раз не удалось поймать Москву за руку, тем не менее на этот счет у нее сохранились серьезные подозрения. Поэтому, чтобы избежать нежелательных политических последствий, в качестве дымовой завесы в операции было решено использовать так называемый немецкий фактор.
С 1935 года объединенные ненавистью к общему врагу – Советскому Союзу, гитлеровские спецслужбы и ряд деятелей РОВС активизировали свои контакты. Но это сближение с немцами не всем пришлось по нраву в ближайшем окружении Миллера и раздражало французскую контрразведку. Слуцкий решил сыграть на этом и поручил резиденту в Нидерландах В. Кривицкому подобрать двух надежных агентов, способных безукоризненно исполнить роль немецких офицеров. Их дальнейший вывод на Миллера планировалось осуществить через Скоблина, связи которого в штабе вермахта тому были хорошо известны.
К середине сентября все подготовительные мероприятия были завершены, последнее слово оставалось за Миллером. И здесь расчет Слуцкого полностью оправдался: генерал, в жилах которого текла немецкая кровь, живо откликнулся на предложение Скоблина провести конфиденциальную встречу с военным атташе Германии и сотрудником посольства в Париже. 22 сентября 1937 года лидер РОВС, не подозревая, что это его последний день на свободе, вышел из штаб-квартиры. Следившая за ним группа наружного наблюдения Шпигельглаза, к тому времени прибывшего в Париж для координации действий всех участников операции, не заметила охраны и признаков волнения в поведении генерала.
Казалось, все развивалось строго по плану, если бы не одна мелочь, которую вряд ли могли предусмотреть Шпигельглаз и главный исполнитель Скоблин. Миллер, наученный печальным опытом Кутепова, решил подстраховаться и написал записку своему секретарю, генералу П. Кусонскому. В ней он ставил в известность о том, что у него «на 12:30 назначена встреча с генералом Скоблиным, после которой предстояла беседа с двумя немцами из соседней страны и сотрудником посольства в Париже». В назначенное время Миллер поднялся в квартиру, но там его поджидали не немецкие офицеры, а группа захвата НКВД. Связанного по рукам и ногам, усыпленного хлороформом генерала доставили на машине в порт Гавра и под видом груза переправили на борт советского судна.
С наступлением вечера в штаб-квартире РОВС почувствовали неладное. Кусонский вскрыл пакет, и когда прочел записку Миллера, то подозрения его и генерала Кедрова сразу же пали на Скоблина. Их тень преследовала того еще со дня похищения Кутепова, но тогда не нашлось доказательств, подтверждающих его связь с советской разведкой. Теперь же записка Миллера выдавала Скоблина с головой. Кусонский с Кедровым не стали медлить, вызвали его в штаб-квартиру РОВС и учинили допрос. Тот, не подозревая о существовании записки Миллера, отрицал сам факт встречи с ним и тем самым окончательно разоблачил себя. Но доставить его в полицейский участок Кусонскому и Кедрову не удалось: на пути к нему Скоблин сбежал.
В связи с исчезновением Миллера русской эмиграцией был поднят большой шум, в прессе звучали прямые обвинения в причастности к его похищению агентов НКВД. Власти Франции потребовали от советского посла Сурица в Париже возвращения генерала, но тот отрицал всякую причастность к его исчезновению советской стороны. Крайним во всей этой истории оказался Кусонский, соратники по РОВС обвинили генерала в предательстве.
29 сентября Миллера доставили в Москву и поместили во внутреннюю тюрьму на Лубянке. Руководство НКВД рассчитывало с его помощью, как это уже было с другим видным противником советской власти Б. Савинковым, нанести еще один мощный удар по РОВС и в целом по белой эмиграции. Кроме того, генерал мог сыграть важную роль в той сложной политической и дипломатической игре, которая велась между СССР, Францией, Великобританией и Германией. Но Миллер на первом же допросе у следователя Власова отказался от предложения выступить с обращением к своим соратникам из РОВС. Тем не менее ему сохранили жизнь и даже позволили писать частные письма жене и Кусонскому. В руководстве НКВД, видимо, рассчитывали, что рано или поздно генерал сломается и пойдет на сотрудничество.
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?